Текст книги "Шиноби Скрытого Хогвартса (СИ)"

Автор книги: Миято Кицунэ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

– Спроси его про Регулуса, – посоветовал Барти, руки у него подрагивали.

– Регулус возвращался в ту пещеру с тобой? – спросил я, и эльф вздрогнул и заплакал.

– Хозяин очень встревожился. Очень, – всхлипывая, говорил Кричер. – Он велел Кричеру не показываться и прятаться в чулане. А потом… немного позже пришёл к нему в чулан сам. И Хозяин Регулус был странный, не как обычно, в расстройстве ума, сказал бы Кричер… И Хозяин попросил отвести его в ту пещеру, в которой Кричер был с Тёмным Лордом.

– Погоди! – одновременно воскликнули Барти и сенсей.

– Что значит «в расстройстве ума»? – первым спросил Крауч.

– Скажи, что ты имел в виду? – мягко попросил я эльфа. Меня тоже эта фраза насторожила.

– Кричер не может объяснить, – горестно всхлипнул он. – Хозяин был не в себе. Не такой, как обычно.

– Империус? – приподнял бровь сенсей.

– Что было дальше? – спросил я эльфа, который не знал, что ответить.

– Кричер привёл хозяина к пещере. Мы вошли внутрь, дошли до озера, там была лодка, Кричер поднял её из воды.

– Подожди, а вход? – снова остановил его Барти. – Как же защитные чары на входе?

– Хо-хозяин Регулус открыл вход с помощью палочки, – вжал голову в плечи Кричер. – Кричер не знает. Кричер показал место, потом мы вошли.

– И никого с вами не было? – уточнил сенсей.

Эльф помотал головой.

– Но он не мог знать, какие там будут чары заранее… – удивлённо протянул Барти. – И как же Рэг смог взломать защиту Лорда?

– Может быть, эльф был оглушён? – предположил я. – Кричер, было темно? Ты чувствуешь время?

– Было темно, – согласился эльф. – Кричер не знает, Кричер боялся снова идти в пещеру.

– Что было потом? – кивнул ему я.

– Кричер и хозяин Регулус сели в лодку и доплыли до острова, – сдерживая рыдания, продолжил повествование эльф. – Хо-хозяин Регулус достал из кармана медальон, такой же, как у Тёмного Лорда, он велел Кричеру взять его и поменять местами, когда чаша опустеет.

Эльф глухо зарыдал, по его морщинистому лицу потекли слёзы, но продолжал говорить:

– Хозяин приказал Кричеру уйти без него. И он велел Кричеру идти домой и никогда не говорить хозяевам Блэк, что он сделал… Но уничтожить первый медальон. И Хозяин Регулус выпил всё зелье… И Кричер поменял местами медальоны. И смотрел, как Хозяина Регулуса утаскивают под воду… и… вернулся…

– То есть ты не мог рассказать об этом никому с фамилией Блэк? – уточнил я.

– Кричер не мог, – утёр слёзы эльф. – Кричер хотел, но не мог ослушаться приказа Хозяина.

– Регулус заключил с ним дополнительное соглашение, – пояснил Барти, – поэтому его приказы были превыше всех приказов остальных Блэков. Даже меня Винки называла всего лишь «Мастером Барти», «Хозяин» для неё мой отец. Хозяином Кричера был Регулус.

– Кричер, попытайся успокоиться и сосредоточиться на своих воспоминаниях, – попросил я, обдумывая всё, что сказал эльф.

– Кричер постарается.

– Кто утащил Регулуса под воду? – спросил я.

– В озере… Там… Когда Кричер выпил то зелье из чаши, он очень хотел пить. Кричер подполз к воде и пил чёрную воду, и руки, мёртвые руки высунулись из воды и утащили Кричера в воду. Но Хозяин Регулус призвал Кричера к себе. Эти же чудовища утащили хозяина Регулуса.

– Скорее всего, это инферналы, – уточнил Снейп-сенсей. – Псевдоживые трупы… Жуткие твари.

– Понятно… А что стало с лодкой? – спросил я. – Ты видел, что стало с лодкой, на которой вы приплыли? Она осталась у острова или вернулась на противоположный берег?

– Нет, Кричер не видел, – помотал головой домовик.

– Ты смог бы перенести Регулуса в Блэк-хаус, если бы он приказал тебе это сделать? – задал я животрепещущий вопрос.

Вместо ответа Кричер снова расплакался и быстро закивал.

– Но почему тогда?.. – у Барти дрожали руки, и было видно, что он сам еле сдерживает слёзы.

– Сенсей, – обратился я, – помните ту записку на моём рождественском подарке от неизвестного? Мантия-невидимка, которую Джеймс Поттер одолжил. Должна была быть серьёзная причина для подобного «одалживания», всё же была война… А я хочу верить, что совсем дураком… мой отец не был. Если допустить, что Регулус, как и планировал, пришёл к нему, а потом они вместе пошли к Хигэканэ… Директор мог быть там. Но под мантией. Необнаружим ни для эльфа, ни для волшебника. Можно всегда сказать, что они опасались ловушки или чего-то в таком духе. Джеймс даже мог сам это предложить. Я имею в виду свою мантию. Всё же такое «самоубийство» семнадцатилетнего парня, чтобы никто ничего не узнал… Это очень странно.

Я промолчал, что и воспоминания, и свидетельство Кричера к этому делу тоже не пришьёшь. Хигэканэ нигде не засветился. И даже всё продумал… Эльф уничтожает крестраж. Ну, или не уничтожает, но он хранится в известном месте. Может быть, именно поэтому были закручены эти странные интриги вокруг Сириуса? Нужен был доступ к Блэк-хаусу. Чтобы удостовериться, что крестраж уничтожен или что наоборот, не уничтожен, и тогда действовать по одному из многочисленных планов?

– А Кричер смог уничтожить тот медальон? – поинтересовался Снейп-сенсей.

– Что ни делал Кричер, он не смог оставить на медальоне даже царапины, – всхлипнул эльф. – Кричер уверен, чтобы уничтожить медальон, надо его открыть, но он не открывается, что бы ни делал Кричер. Он пытался много, много раз. Кричер не смог выполнить приказ Хозяина и уничтожить медальон. Хозяйка Блэк горевала, а Кричер не мог попросить её уничтожить эту вещь, потому что не мог рассказать ей, что случилось, потому что Хозяин Регулус велел никому в семье не говорить о том, что было в пещере.

Эпилог

31 августа, 1994 г.

Англия, Литтл-Уингинг

Последний день лета выдался на удивление тёплым и, конечно же, суматошным. Сегодня после ужина дядя Вернон должен был отвезти Дадли и Пирса в их Академию, и даже проснувшись в шесть утра, мы с братом услышали хлопотание тёти Туни на кухне.

Последнюю совместную тренировку мы с Большим Дэ провели во дворе, благо сегодня не было тумана.

Ураги и Леон заинтересованно смотрели на нас из будки. Даже казалось, что Ураги что-то нашёптывает мелкому, объясняя «странности» хозяев.

Как я и обещал брату, пару дней назад мы с ним вместе посетили магический квартал. Всё равно надо было купить книги, писчие принадлежности и кое-что по мелочи, и ещё в списке, который прислали из Хогвартса, значилась «парадная мантия». Я уже из прошлогодних школьных мантий вырос, которые по фигуре были пошиты. И пора было менять тёплую зимнюю мантию. Она у меня ещё с первого курса. Крой такой, что как таковых плеч или рукавов нет: по сути, просто двойной тёплый плащ с прорезями для рук, но по длине зимняя мантия уже только до колена доходила, сбежавшись и за счёт моего «уширения», и из-за того, что я значительно подрос по сравнению с первым курсом. Так что всё равно надо было зайти в ателье к мадам Малкин.

За пару игр Чемпионата Дадли уже насмотрелся на волшебников и всякие чудеса, так что рот особо не разевал, и я бы ни за что не сказал, что он в магическом квартале впервые. Наверное, от Малфоя нахватался этих аристократических приёмчиков, типа изображать, что тебе даже немножко скучно.

Мы сходили на бесплатные аттракционы в «Гринготтс», я пополнил свой кошель сотней галлеонов. Дадли разменял у гоблина фунты, тётя и дядя поддержали его идею иметь сову для связи. Пусть королевская почтовая служба в Британии, которую основал какой-то король больше четырёхсот лет назад, работает довольно быстро: письмо, особенно отправленное первым классом, можно получить на следующий же день. Но сова доставляет послание за несколько часов, в том числе и в магические места. Плюс совы из-за особого строения перьев совершенно бесшумны, они не порхают, как голуби, и могут даже без магических облегчений веса унести довольно объёмное письмо, а не маленькую записку.

После «Гринготтса» Дадли сказал, что уже видел на Чемпионате гоблинов, они принимали ставки. Брат заявил, что будь гоблины чуть зеленей, а носы у них поменьше, то походили на мастера Йоду из «Звёздных Войн».

Мы зашли в ателье к Малкин. Парадную мантию мне она предложила сшить из бутылочно-зелёной ткани. Я сказал, что тогда буду как со Слизерина. Но мадам вместе с помощницей как давай прикладывать ко мне всякие тряпки и убеждать, что им лучше знать, что подходит к моим глазам, что я согласился на всё, лишь бы они отстали. Дадли потом ржал надо мной ещё полчаса.

По сравнению с моим первым курсом цены довольно сильно изменились, да и всё стало стоить дороже. Помнится, дядя ворчал о сильной инфляции. Учебник по чарам для четвёртого курса стоил уже три с половиной галлеона. Да и мантии: три школьные, парадная и новая зимняя, вышли почти в тридцать золотых. Правда, к своим покупкам в подарок я получил тёплую пижаму, несколько комплектов нижнего белья и десять пар носков.

В «Волшебном зверинце» мы поглазели на различных животных: книзлов, нарлов, нюхлеров, крыс, морских свинок, разных ящериц, которые меняют цвет. Были там и птицы, но в основном вороны, авгуры и попугаи различных размеров и окраса. Так что мы отправились в Торговый центр «Совы», в котором МакГонагалл когда-то купила мне Ураги.

– Смотри, Гарри, – шепнул мне брат, указывая на небольшого совёнка, который спал в клетке, – вылитый Леон.

Я присмотрелся и хмыкнул. При довольно светлой «мордочке» веки совёнка были совершенно чёрными, что создавало впечатление круглых очков. Французско-американский боевик мы посмотрели на днях, он только-только появился в прокате, и нам его притащил Пирс. Фильм был про наёмного убийцу и девочку примерно нашего возраста, которая с ним подружилась. Правда, потом убийца умер. Этот Леон постоянно носил круглые чёрные очки, и потом та девочка тоже такие носить стала.

– Это не совёнок, – поправил нас хмурый и неприветливый мужчина. – Он уже взрослый. Просто болотные совы не очень крупные. Они неприхотливы и могут гнездиться и спать даже под кустами. Весьма популярная почтовая сова, особенно для маггловских районов. Незаметная, небольшая, быстрая.

Словно услышав, что говорят о нём, Леон вытаращил на брата круглые глаза, которые оказались насыщенно-оранжевыми.

– А в собачьей будке он будет спать и гнездиться? – спросил Дадли, склонив голову. Стало ясно, что это «любовь с первого взгляда».

– Только если там не будет собаки, – хмыкнул продавец.

– Сколько он стоит?

– Восемь галлеонов, – озвучил цену мужчина. И, посмотрев на нас с Дадли, вздохнул, – вместе с клеткой и пачкой совиного печенья.

Похоже, что на Диагон аллее стартовала какая-то странная акция. К своей новой книге по чарам я, кстати, тоже получил несколько перьев и новую чернильницу.

– Я его беру, – важно кивнул Дадли и подмигнул Леону.

* * *

Ураги встретила нового почтальона настороженно. Впрочем, она была почти в полтора раза крупней Леона, и если бы не разный окрас, могла бы выглядеть как его мамаша.

– Не переживай, – сказал я своей полярной белянке, которая при попытке Леона к ней подойти для знакомства, распушилась до состояния шара. – Леон – сова Дадли, он будет приносить почту от него, не всё же тебе одной носиться туда-сюда.

Ураги сразу успокоилась, важно ухнула и привела перья в порядок.

Мы потом весь день всей семьёй подглядывали за ними через чёрную дверь и окно кухни и хихикали, пересказывая друг другу смешные моменты. Ураги вела себя с Леоном как командир-наставник с новобранцем, разве что отжиматься на время не заставляла. Но спали они в одной конуре. И когда тётя раздавала еду, Ураги даже уступила первому «малышу», пристально наблюдая, как он ест. Может, контролировала, чтобы много не слопал?

Леона Дадли даже проверил на профпригодность: написал короткое письмо Гермионе, в котором сообщил, что у него вот такая сова и что надеется, что они нормально покинули Чемпионат по квиддичу. Там на самом деле были настоящие давки в очереди за порталами. Мне Чжоу написала, что им удалось забрать свой портал ещё до беспорядков и воспользовались они им вовремя. Так получилось, что я был в это время в Блэк-хаусе, и её сова прождала сутки, как когда-то Ураги. Нежданно-негаданно заставил Чжоу поволноваться – это уже было в другом письме, которое принесла сова мистера Чанга.

Пришлось прямо чуть не на коленке писать записку для сердитой неясыти, что со мной всё в порядке, а письмо напишу чуть позже, был занят.

Хорошо, что совы не умеют говорить, накатал потом письмо, что был там, где много магглов, и совы просто боялись ко мне подлетать, а один я не оставался, и такое бывает, не стоит переживать по пустякам. Зато договорился, что встретимся на вокзале у пятого вагона в половину одиннадцатого.

Леон же прилетел с запиской от Гермионы, что она всё ещё в гостях у Уизли, но «совёнок» Дадли ей очень понравился.

* * *

– Как думаешь, Леон нормально доедет в машине до Академии? – когда мы закончили тренировку, спросил меня брат, оглядываясь на своего «совёнка».

– Думаю, да, поставите клетку в багажник… А потом выпустишь его, темно же уже будет. Он тебя запомнил, не беспокойся. Эти совы знают своих хозяев и ни с кем не перепутают.

Как раз с мелким птахом было связано то, что ехать в «Смелтингс» было решено вечером и на дядином авто. Обычно мистер Полкисс отвозил их с утра: отец Пирса работал по свободному графику. Но забираться в чужую машину с клеткой, в которой сова, пусть и маленькая, дядя не мог позволить. И так я удивляюсь, что конуру с белой совой никто не запалил. Не иначе как чары, которые избавили наших соседей от любопытства. Да и Пирсу мы никогда не разрешали выходить на задний двор.

* * *

Время до отъезда Дадли пролетело незаметно. Только и успели, что сложить по сундукам и чемоданам вещи, прибрать в нашей комнате, немного поиграть с Лили, ползая с ней наперегонки по-пластунски, как приехал с работы дядя. Мы поужинали, попрощались. Лили даже разревелась, когда Дадли уходил, наверное, чувствовала, что не увидит брата ещё долго.

Когда они уехали, тётя занялась раскапризничавшейся малышкой, которая всё никак не успокаивалась, а я пошёл на кухню мыть посуду.

Мысли были разные. Я думал и о том, что случилось с братом Сириуса, и о том, что случилось с Барти, и про Хигэканэ, и про будущий Чемпионат между школами, и о директоре школы «Дурмстранг» – Игоре Каркарове. Новый учебный год в Хогвартсе снова обещал быть насыщенным.

При таких кардинальных мерах избавления от свидетелей меня волновала Алиса и то, почему Краучи не хотели привлечь в качестве свидетеля её, так как, насколько я понял, Барти обвинили как раз в покушении на Лонгботтомов. Но оказалось, что Барти вроде как и не принимал участия в самих пытках супругов, а «стоял на стрёме», авроры его типа убегающим с места преступления повязали, а Лестрейнджи подтвердили его участие в «операции». Сам Барти не помнил, ни как оказался, ни что там делал, ни подробностей своего ареста. Тоже вполне мог пойти к Хигэканэ с вопросами или что-то типа того. Поэтому оставался только Каркаров. Но не знаю, как Краучи собрались к нему подступиться. Снейп-сенсей сказал, что был знаком с Каркаровым, и по его характеристике этот маг «весьма неприятный тип, который продаст родную мать, если предложат хорошую цену». Такие люди обычно трусы и боятся силы, а в Хогвартсе самый сильный это Хигэканэ.

Со старшим Краучем мы пока не связались. Решили выждать время на всякий случай, если за ним установлена слежка. Если он будет на Турнире между школами, тогда можно поговорить и подать знак. Пока Барти вместе со Снейпом-сенсеем оккупировали библиотеку Блэк-хауса. Крауч много говорил с портретом леди Вальбурги, а для неё была шоком новость о Регулусе. Но всё же она узнала пусть жестокую, но правду. Оставалось загадкой, почему на гобелене Регулус так странно отобразился, и Барти предположил, что тот, кто выпьет зелье и окунётся в ту воду, может стать кем-то вроде инфернала. Догадка была очень неприятная, но вполне правдоподобная.

Крестраж, заключённый в медальон, вызвал брезгливость у портрета Вальбурги. Как оказалось, все книги по тёмным и очень тёмным ритуалам, в том числе та, про которую упоминал Регулус в воспоминаниях Крауча, были закрыты с частью особняка. И возможность их открыть была теоретически только у Сириуса, если он вступит в наследство. Во время своих недельных каникул здесь крёстный сказал, что Подмастерья ему могут дать «хоть завтра». Снейп-сенсей «перевёл» это как «в следующем году». Так что вся информация, в том числе и как уничтожить эту штуку, будет доступна только через год.

Единственное, леди Вальбурга попросила положить медальон в чёрную шкатулку в своей спальне. Туда мы пробирались с боем, так как ещё не расчищали верхние этажи, но просьбу леди выполнили. Кричер сказал, что «жуткий предмет» совсем перестал давить. Видимо, шкатулка обладала чем-то вроде защитного барьера от нехороших магических эманаций, которые, как сказал Барти, «излучают проклятые вещи».

Проблема в том, что с наступлением учебного года я мог появиться в особняке только на каникулах. Да и жить в одиночку в чужом доме, пусть с библиотекой, портретами и двумя домовиками… Не знаю. Барти даже переписываться ни с кем из Блэк-хауса не мог. Вчера, после того, как у нас все легли спать, я с помощью Кричера переместился в Блэк-хаус. Теперь домовику приходилось ещё и усыплять брата покрепче, были и свои проблемы в том, чтобы делить одну комнату на двоих.

У нас состоялся ночной разговор с сенсеем. Он предложил спрятать Барти в своём доме в Коукворте. О Тупике Прядильщиков мало кто знал, дом, пусть и не магический, тоже неплохо защищён, а мобильность и возможности выше. У сенсея книг дома тоже много, а городок – сплошь маггловский. Плюс свободная Винки, которая может делаться невидимой, будет помогать по дому. Да и на него никто не подумал бы. Его же не было на Чемпионате, когда случилась та заварушка, о которой до сих пор не умолкали газеты, выполоскав всё Министерство.

Мы договорились, что сегодня ночью они с моей помощью покидают Блэк-хаус.

Рассказ Барти про «Аргуса» сначала меня здорово напряг. Сразу вспомнились наши путешествия в Грецию с сенсеем. А вдруг мы уже попались и за нами ведётся наблюдение? К тому же стало понятно, что за хитрый «неотслеживаемый» портключ для меня и Снейпа-сенсея как-то сделал Сириус. Видимо, Блэки знали про «Аргуса» и нашли некий «чёрный ход» в системе. Крёстный, помнится, вскользь упоминал «фамильный секрет», но я подумал, что это он о том, как вообще, в принципе, создавать эти порт-ключи.

Барти рассказал более подробно про эту систему защиты и контроля. Оказалось, что она рассчитана только на межконтинентальную аппарацию, которую может провести далеко не каждый волшебник в наше время, международные порт-ключи, перемещение с помощью эльфов, перемещение магическим транспортом, вроде метлы или летающей машины Уизли, перемещение обычным транспортом, вроде повозок, кораблей или лодок.

Я спросил, о, например, перемещении в большом сундуке с чарами расширения пространства. Барти ответил, что такое тоже зафиксируется. Зато опытным путём было выяснено, что маггловский самолёт не проходил по показателям для «Аргуса», но зато и взрослые маги не могли пользоваться этим видом транспорта. Слишком много конфликтов техники с магией, и была велика вероятность разбиться. Даже декрет вышел, запрещающий магам такие путешествия. В процессе моего разговора с Барти сенсей догадался, с чего я пытаю его друга, и подключился к обсуждениям.

Свиток, в конце концов, мы Барти показали. Я рассказал свою теорию о расширении пространства и замене двумерного расширения трёхмерным, одно из которых – некая складка пространства.

– «Гарри Поттер» слишком известное имя, чтобы никак не реагировать на возможное похищение, – с сомнением покачал головой Барти. – Не думаю, что мага, запечатанного в ваш свиток, может определить «Аргус». Такие способы перемещения не были известны в то время. Да и решение весьма изящное…

– Гарри, спасибо, – погладила меня по голове тётя, отвлекая от воспоминаний, – я уложила Лили пораньше, она днём совсем не спала, словно чувствовала, что последний день с братишками. Давай я тебе помогу.

Тётя достала полотенце и начала протирать посуду.

– Так у тебя появилась девочка? – осторожно спросила она, хитро поглядывая на меня.

Я почувствовал, что мои уши заполыхали.

– Не знаю пока, но, скорее всего, да… Мы пока о таком не говорили, – со вздохом ответил я. Пришлось признаться, тем более, что сам спрашивал у неё, как ухаживать за девочками и что им нравится.

– Гарри, – серьёзно посмотрела на меня тётя, – а у Дадли кто-то есть? Он в последнее время в облаках витает. А ещё Леон куда-то летал, и когда принёс письмо, то Дадли весь день широко улыбался. Она что, из магов?

Да, в проницательности тёте не откажешь.

– Ну, они-то тем более ещё ни о чём таком не говорили. Просто гуляли один раз вместе. А ещё на дне рождения Невилла она была, – сдал я брата.

– Ладно, – отступила тётя и не стала выспрашивать ни подробности, ни имя. – Вы у меня очень умные и замечательные, я верю, что вы во всём сами разберётесь, но если понадобится моя помощь…

– Конечно, – быстро согласился я. – Если вдруг будут какие-то проблемы, то обязательно у вас спросим. Я тоже лягу спать пораньше. Очень устал что-то сегодня, – сказал я.

– Ладно, отдыхай, Гарри, – улыбнулась мне тётя Петунья.

Я прошёл на второй этаж, а тётя на кухне напевала какую-то песенку и тихо хихикала сама с собой.

* * *

Барти очень хотел попробовать быть запечатанным в свиток. Кричер перенёс нас с сенсеем в Тупик Прядильщиков. Мы распечатали из свитка нашего любознательного друга, и он призвал Винки. Вот так и осуществился «магический переезд».

Сенсей посмотрел на часы.

– Пожалуй, нам всем пора спать. Завтра с утра я должен буду быть в Хогвартсе, а Гарри – на платформе.

– Утром в Лондон меня отвезёт дядя, а потом Кричер доставит на вокзал, – согласно кивнул я. – Всё как обычно.

– Что ж, приятно было с тобой познакомиться, Гарри, – смущённо улыбаясь, протянул мне руку Барти. – Ещё увидимся.

Я пожал руку ему, и потом, чуть удивившись, протянутую ладонь сенсея. Ну всё, трое заговорщиков…

Кричер перенёс меня обратно в Литтл-Уингинг, и я упал на постель.

Всё.

Каникулы кончились, и можно смело считать себя четверокурсником. И что готовит мне будущее, только Хигэканэ и знает. Я усмехнулся про себя и закрыл глаза. Поживём – увидим.

– КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ КНИГИ —

ПРОДОЛЖЕНИЕ следует…