Текст книги "Жестокие святые (ЛП)"
Автор книги: Мишель Херд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 13
ЕЛЕНА
Сидя между Люцианом и Карсоном, я выбираю зло, которое знаю немного лучше, и придвигаюсь ближе к Люциану, чтобы левая сторона моего тела не касалась Карсона.
Я продолжаю говорить себе, что Люциан не сделал ничего, что могло бы причинить мне боль. Он не помыкает мной, как это делает Данте. Он не поднял на меня руку... пока что.
Вместо этого Люциан обнял и поцеловал меня, и, хотя это было против моей воли, это ничто по сравнению с тем развратом, которому меня подвергал Данте.
Люциан – самый опасный человек, которого я знаю, и я все еще боюсь его, но я не могу отрицать, что он дал мне больше утешения и любви, чем я когда-либо получала в своей жизни.
Это все еще чертовски сбивает с толку.
Я также не могу игнорировать тот факт, что Люциан убил тех людей. Что мешает ему убить меня, когда мой отец разочарует его?
Телефон Карсона начинает звонить, и когда он тянется, чтобы вытащить его, его локоть касается моего бока.
– Прошу прощения, – бормочет он, а затем отвечает на звонок, говоря по-русски.
Его речь звучит сердито, как будто он угрожает смертью всей семье того, кто находится по другую сторону линии.
Я стараюсь, чтобы это не было слишком заметно, когда прижимаюсь ближе к Люциану, но он все равно замечает. Люциан поднимает левую руку и, обняв меня за плечи, притягивает к себе. Я должна прижаться к нему, чтобы это не доставляло дискомфорта. Не зная, что делать со своими руками, я держу их сцепленными на коленях.
Боже, мои мысли и эмоции в полном беспорядке. Как вообще возможно бояться мужчину, но при этом чувствовать себя с ним в безопасности? Неужели я сошла с ума?
Мой взгляд опускается к ногам Люциана, и, хотя он весь день был в одном и том же костюме, он по-прежнему чист, на нем ни пылинки. А еще от него приятно пахнет, и он не похож на человека, который бегал полдня.
Определенно не потный и тошнотворный, как Данте.
Эта мысль заставляет меня мысленно вздрогнуть, и, как будто Люциан может это почувствовать, он крепче обнимает меня. Поднеся другую руку к моей щеке, он подталкивает мою голову, пока она не оказывается у него на плече, затем шепчет:
– Закрой глаза и отдохни.
Я сомневаюсь, что найду какой-либо покой, пока меня окружают русские убийцы и глава мафии.
Мои глаза скользят по белой рубашке Люциана, застегнутой на все пуговицы, его пиджаку, а затем я поднимаю их к его шее. Медленно они поднимаются на дюйм, осматривая аккуратную складку на его подбородке, пока не останавливаются на его губах.
Я тут же вспоминаю о поцелуе и о том, каково это – чувствовать, как его губы ласкают мои. Сильно и уверенно. Захватывающе и горячо.
От этих мыслей тепло разливается по моему телу и поднимается вверх по шее.
Если бы мы были двумя обычными людьми, которые встретились случайно, я не сомневаюсь, что влюбилась бы в него в мгновение ока.
Но мы вовсе не такие.
Я Елена Лукас. Предмет для торга.
Его зовут Люциан Котронти. Глава мафии.
И все же меня никогда раньше так не целовали. Было так жарко, что то, что я разделила с Альфонсо, кажется отстраненным и детским. Хотя мне было всего семнадцать.
Альфонсо был моим первым... и, в общем, единственным парнем моего возраста в поместье. Не то чтобы у меня был большой выбор.
– Ты все еще не сможешь кого-то выбрать из мужчин, – напоминаю я себе.
Ты выходишь замуж за Данте через одиннадцать дней.
Если только Люциан не сможет это остановить.
Мои глаза устремляются к нему, и я понимаю, что он наблюдал, как я пялюсь на него все это время.
– О чем ты думаешь? – спрашивает он тихо, как будто не хочет, чтобы другие мужчины услышали.
Решив, что мне нечего терять, я спрашиваю:
– Ты можешь остановить свадьбу между мной и Данте?
Глаза Люциана скользят по моему лицу, прежде чем снова встретиться с моими.
– Ты хочешь, чтобы я это сделал?
Не колеблясь, я киваю.
– Да. Больше всего на свете.
Боже, пожалуйста!
Мое сердце начинает биться быстрее, пока я жду ответа Люциана на самый важный вопрос, который я когда-либо задавала.
Наконец, он кивает.
– Ты ни за что не выйдешь замуж за Данте. Перестань беспокоиться об этом.
Вот так просто?
Мое дыхание срывается с губ, когда меня переполняет чистое облегчение.
– Спасибо тебе... – Не в силах больше найти слов, я повторяю. – Спасибо.
Темно-карие глаза Люциана держат меня в плену. Напряженное выражение его лица заставляет мое сердце учащенно биться, а желудок вращаться, как будто его раскачивает сильный ветер.
Алексей разрушает этот момент, когда говорит:
– У нас осталось пять минут. Приготовьтесь.
Люциан убирает от меня руку, и я откидываюсь на спинку сиденья. Когда он достает пистолеты, чтобы проверить их, мой взгляд прикован к его уверенным рукам и оружию.
Руки, которые без колебаний заберут чью-нибудь жизнь.
Интересно, сожалеет ли он вообще о людях, которых убил? Сколько еще жизней он забрал? Сколько еще он выдержит?
Чем он отличается от Данте, кроме того факта, что он более могущественный?
Ладно, я признаю, что их многое отличает друг от друга. Во-первых, Люциан не похож на монстра, не похож на Данте. Люциан также никоим образом не оскорблял меня.
И все же я знаю его всего три недели. Многое может измениться. Даже с Данте прошло время, прежде чем он начал издеваться надо мной.
Да, вероятно, это вопрос времени, когда Люциан проявит свою истинную жестокость.
Когда мы въезжаем на аэродром, атмосфера в машине становится напряженной. Дмитрий останавливает машину, а затем приказывает:
– Двигаемся быстро.
Люциан распахивает дверь и выходит. Я отстраняюсь и вылезаю следом за ним. Пока Карсон, Алексей и Дмитрий присматривают за происходящим, мы с Люцианом хватаем наш багаж, а затем мне приходится бежать трусцой, чтобы не отстать от мужчин, пока мы направляемся к лестнице.
Когда я поднимаюсь на первую ступеньку, Алексей забирает у меня мой багаж, бормоча:
– Быстрее, малышка.
Я взбегаю по ступенькам в салон и продолжаю двигаться к задней части роскошного самолета, где сажусь в углу.
Пару секунд спустя я наблюдаю, как наш багаж размещают в верхних отделениях, а затем Люциан подходит и садится рядом со мной.
Русские садятся на противоположной стороне самолета, и я облегченно вздыхаю.
Мгновение спустя мы трогаемся, и я быстро пристегиваюсь. Когда самолет набирает скорость, единственное, что меня утешает, – это то, что я скоро вернусь в Италию.
Я смотрю в окно на темную ночь за окном, чувствуя укол грусти из-за того, что мне не удалось познакомиться с красотами Швейцарии.
_______________________________________________
ЛЮЦИАН
После того момента, когда мы были вместе в машине, где Елена попросила меня о помощи, она затихла.
Я воспринимаю это как знак того, что она потеплела ко мне. Она бы не обратилась ко мне за помощью, если бы было иначе.
Она смотрит в окно, и это дает мне возможность хорошенько рассмотреть ее.
Ее кожа гладкая, и, за исключением старого шрама, исчезающего синяка на подбородке и отметин на шее, других изъянов нет. У нее маленький носик пуговкой и большие глаза, светло-карие с радужной оболочкой, такого цвета я раньше не видел. Елена потрясающе красива, этого нельзя отрицать, но это не та причина, по которой я хочу ее.
Она такая чертовски женственная, что это взывает к каждой частичке мужчины во мне.
Она не самая сильная, и да, у нее, вероятно, чертовски много травм, но потребуется нечто большее, чтобы отпугнуть меня. На самом деле, меня это совсем не беспокоит.
Может быть, это потому, что я сошел с ума от горя, или потому, что я просто не могу отказать себе в этом, но я решил устроить брак между мной и Еленой.
У Валентино не будет выбора, если он захочет сохранить мир, а Елена будет слишком рада избавиться от Данте, так что она не должна возражать.
А я?
Мои глаза впиваются в сногсшибательную женщину рядом со мной.
Я возьму Елену. Буду трахать ее до тех пор, пока похоть не превратится в любовь.
Отвожу взгляд от Елены, прежде чем начать возбуждаться, и встречаюсь с ухмылкой Алексея.
Уголок моего рта приподнимается, без сомнения, он уже догадался, что я планирую.
Желая знать, с чем мне придется столкнуться, я спрашиваю:
– Ты видел моего отца?
Алексей кивает.
– Где в него стреляли? – спрашиваю я, и потеря усиливает мой голос.
– Он встречался со мной в кафе. Вероятно, это был выстрел с дальнего расстояния. Они убили его до того, как я туда добрался.
Боже, по крайней мере, он не знал. Это все, о чем мы можем просить, когда придет наше время.
Я нахожу утешение в том, что мой отец не страдал, стоя на коленях перед смертью. Это бы убило меня.
– Где он сейчас?
Внезапно Елена кладет свою руку на мою, и, не желая терять ее прикосновение, я стараюсь не смотреть на нее, переворачиваю свою руку и переплетаю наши пальцы.
– В морге.
Господи, эти два слова пронзают меня насквозь, и я крепче сжимаю руку Елены.
– Как только мы закончим похороны, мы приступим к работе, – говорю я, зная, что должен начать мыслить как глава мафии, а не как сын величайшего человека, который когда-либо жил.
Но сначала мне нужно упокоить его.
Теперь у меня осталась только тетя. Сестра моей матери, тетя Урсула, – моя последняя живая родственница.
Я поворачиваю голову к Елене, и она смотрит на меня.
И у меня будешь ты. Целиком и полностью, пока смерть не разлучит нас.
Как будто Елена может услышать мои мысли, она высвобождает свою руку из моей, в то время как на ее лбу появляется морщинка, а затем она спрашивает:
– Почему ты так на меня смотришь?
– Как так? – Я спрашиваю.
– Как будто ты планируешь что-то, что мне не понравится, – объясняет она.
– Тебе не о чем беспокоиться, – заверяю я ее, не желая пока говорить ей, что собираюсь устроить наш брак. Сначала мне нужно поговорить с Валентино.
– Теперь я определенно буду волноваться, – бормочет она, снова уставившись в окно.
Час спустя, когда мы подъезжаем к посадочной полосе, Алексей говорит:
– Твоя охрана встретит нас на аэродроме. Я велел им подождать там. У меня такое чувство, что нам понадобится армия, чтобы доставить тебя домой в целости и сохранности.
Я киваю, затем спрашиваю:
– Бруно там будет?
Он личный охранник моего отца и отвечает за всех остальных охранников, которые у нас есть. Это была его работа– обеспечивать безопасность моего отца.
– Да.
Хорошо.
Мы начинаем снижение, и вскоре самолет останавливается. Я отстегиваю ремень безопасности и, встав на ноги, жду, пока Елена встанет, прежде чем взять ее за руку и потащить к двери.
Дмитрий открывает нам дверь и выходит из самолета первым, Алексей следует за ним.
Я крепко держу Елену, пока мы спускаемся по ступенькам на взлетное поле, не беспокоясь о нашем багаже, который заберет один из охранников.
Заметив Бруно, я подхожу к нему.
Он начинает качать головой, его лицо искажено чувством вины.
Достав “Heckler and Koch" из-за спины, я подношу его к его голове, затем рычу:
– У тебя была одна работа. Ты должен был оберегать его.
Он кивает, зная, что сейчас произойдет.
– Последуй за моим отцом в загробную жизнь и охраняй его, пока я не присоединюсь к нему. – Не раздумывая ни секунды, я нажимаю на курок, и Бруно падает на асфальт.
Елена ахает и вырывается из моих объятий, но я притягиваю ее обратно к себе.
– Заберите его тело и багаж, – приказываю я Франко, который следует за мной. – Тебя только что повысили.
Франко кивает и приказывает двум охранникам позаботиться обо всем, а затем жестом приглашает меня идти. Говоря в микрофон, он говорит:
– Мы выдвинулись
Я крепче сжимаю Елену и начинаю идти, практически волоча ее за собой.
– Не отставай, или я, блять, перекину тебя через плечо, – рявкаю я на нее.
Она ускоряет шаг, и затем я слышу сдавленный всхлип, когда мы подходим к бронированному фургону мерседеса. Франко открывает мне дверь, и мне приходится затолкать Елену внутрь. Как только я проскальзываю рядом с ней и Франко закрывает за мной дверь, я поворачиваюсь к ней.
Она снова чертовски бледна, ее глаза слишком широко раскрыты.
– Мне нужно начинать предупреждать тебя каждый раз, когда я собираюсь в кого-то выстрелить? – спрашиваю я, чувствуя легкое раздражение.
Она отползает от меня, качая головой.
Франко садится за руль, затем говорит:
– Мистер Козлов поведет машину.
– Хорошо. – Маттео садится на пассажирское сиденье, и это заставляет меня сказать. – С этого момента ты будешь вторым во главе.
– Спасибо, сэр, – смиренно отвечает он.
– Кто у нас один из лучших? – спрашиваю я Франко.
– Лео.
Лео – один из старших охранников. Он работает с нами уже более десяти лет, так что я чувствую, что он хороший кандидат.
– Сообщи ему, что он должен охранять мисс Лукас, – инструктирую я. – Сформируй команду, которую он будет возглавлять. Я хочу, чтобы пятеро мужчин были с ней все время, когда она куда-нибудь выходит.
Я чувствую, как Елена переводит взгляд на меня, и, повернув голову, встречаюсь с ее потрясенным взглядом.
– У нас будут проблемы с твоей охраной? – Она быстро качает головой, и это заставляет меня пробормотать. – Хорошо, потому что это не подлежит обсуждению.
Покидая аэродром, мы формируем мотострелковую бригаду. Скоро я буду дома, и тогда мне придется встретиться лицом к лицу с моим мертвым отцом.
Глава 14
ЕЛЕНА
Как только я думаю, что справилась с одной угрозой своей жизни, у меня появляется новая причина для беспокойства. Я не уверена, что долго продержусь с Люцианом. С такой скоростью, с какой он убивает людей, я, вероятно, буду мертва к восходу солнца.
Я имею в виду, боже мой, это ненормально.
Так ли это?
Это то, что делают Данте и мой отец, когда уезжают с виллы? Неужели для них это повседневная жизнь, а я не знала, потому что была в плену?
Данте было легко убить Альфонсо и Джино.
Может быть, именно поэтому им так легко причинить мне боль.
Мой взгляд метнулся к Люциану, и мрачное выражение, запечатленное на его лице, заставило меня заколебаться, затем его темный взгляд встретился с моим, и он бормочет:
– Что теперь?
Отталкиваясь, я спрашиваю:
– Это нормально?
Люциан хмурится и, качая головой, спрашивает:
– Что нормально?
– Стрелять в людей.
Он издает смешок, который больше похож на угрозу.
– В нашем мире это нормально. – Хмурое выражение возвращается на его лицо, и он наклоняет голову. – Ты видела, как твой отец и Данте убивали… разве нет?
От этого воспоминания меня пробирает дрожь.
– Один раз.
Удивление мгновенно искажает его черты.
– Только один раз?
Я киваю.
– Я уже говорила тебе, что никогда не имела никакого отношения к этому бизнесу.
– Значит, убийство было личным? – спрашивает Люциан.
Демоны шевелятся, и это заставляет меня отвести от него взгляд.
– Это было очень личное.
Это был день, когда моя жизнь превратилась в кошмар.
– Кто?
Я качаю головой, не желая рассказывать ему об этом.
– Забудь, что я что-то сказала.
Я чувствую на себе взгляд Люциана, когда смотрю в окно, сожалея, что задала этот вопрос.
К счастью, в машине царит тишина, пока мы не въезжаем через двое массивных ворот. Мы проезжаем по длинной подъездной дорожке и останавливаемся перед современным особняком.
Когда я выхожу из машины, я моргаю, глядя на черные стены.
Кто красит свой дом в черный цвет?
Дьявол.
Входная дверь распахивается, и выходит женщина средних лет. Как только она видит Люциана, она бросается к нему. Я смотрю, как они обнимаются, Люциан крепко прижимает ее к себе.
– Zia8 Урсула, – я слышу, как он выдыхает ее имя с облегчением в голосе. – Я рад, что ты здесь.
– Я приехала, как только услышала. Мне так жаль, – говорит тетя Люциана. Она осматривает его лицо и целует в обе щеки.
Когда они расходятся, Люциан поворачивается ко мне и протягивает руку.
– Пойдем.
Мой взгляд мечется между ним и его тетей, когда я подхожу ближе. Взяв его за руку, его тетя хмуро смотрит на нас.
– Кто это, Люциан?
– Елена Лукас, – представляет он меня. – Дочь Валентино.
Ее глаза мгновенно расширяются, когда она смотрит на меня.
– Я не знала, что у него есть ребенок. – Поднеся руку ко рту, она шепчет. – Боже, ты точная копия своей матери.
– Вы знали мою мать? – вырывается у меня вопрос. Во мне просыпается надежда при мысли, что, может быть, я наконец смогу узнать что-нибудь о своей матери.
– Я видела ее только на приемах. Мы не были близки, но она обладала красотой, которую нелегко забыть. – Тетя Люциана заключает меня в объятия. – Ты – часть семьи. Зови меня тетя Урсула.
– Давай зайдем внутрь, – говорит Люциан. Он тащит меня в особняк, пока тетя Урсула здоровается с другими мужчинами.
Мои глаза осматривают интерьер. Стены внутри также черные, а полы из светлого дерева создают резкий контраст.
Повсюду горит свет, так что здесь не кажется темно, как я думала. На самом деле, это выглядит стильно.
Дом Люциана ему подходит.
Охранник следует за нами вверх по лестнице с нашим багажом, и я пытаюсь рассмотреть все, прежде чем Люциан открывает дверь и меня заводят в комнату.
Боже, даже мебель и постельное белье выдержаны в оттенках серого и черного.
– Тебе действительно нравится черный, – бормочу я, и это вызывает смешок у Люциана.
– Я знаю. – Он обводит рукой комнату. – Чувствуй себя как дома. На данный момент комната в твоем распоряжении.
– Как долго? – спрашиваю я, желая знать, чего ожидать.
Уголок рта Люциана хищно приподнимается, и это заставляет мой желудок сжаться.
– Я отвечу на этот вопрос завтра. – Он поднимает руку к моему затылку и запечатлевает поцелуй на моем лбу, затем идет к двери. – Я загляну к тебе позже. Устраивайся.
Охранник ставит мой багаж на пол, а затем уходит вместе с Люцианом. С замиранием сердца я наблюдаю, как охранник закрывает дверь.
Неужели я снова пленница?
Когда я не слышу щелчка замка, я хмурюсь и подхожу ближе. Поворачивая ручку, я удивляюсь, когда дверь открывается.
Взгляд Люциана устремляется на меня с того места, где он разговаривает с охранником прямо за дверью. Должно быть, он что-то увидел на моем лице, потому что говорит:
– Ты не пленница, Елена. Ты можешь свободно передвигаться по дому.
Я киваю, затем закрываю дверь, чувствуя себя немного лучше.
Возвращаясь в комнату, я осматриваю свое временное пристанище. Это совсем не плохо... до тех пор, пока меня не убьют, пока я здесь.
Подойдя к своему багажу, я нахожу туалетные принадлежности и чистую одежду, выбирая белые леггинсы и рубашку большого размера. Я иду в ванную комнату, а потом улыбаюсь.
Рядом с черной каменно-кирпичной стеной стоит темно-серая матовая овальная ванна, достаточно большая, чтобы в ней могли поместиться два человека.
Я открываю краны и начинаю раздеваться, отчаянно нуждаясь в том, чтобы просто расслабиться. Погружаясь в ароматную воду, я вздыхаю и, откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза.
Боже, мне это было нужно.
Мои мысли начинают прокручивать события этого дня. Так много всего произошло.
Однако одна мысль бросается в глаза. Несмотря на то, что Люциан сегодня потерял своего отца и на него напали, он ни разу не свалил это на меня.
_______________________________________________
ЛЮЦИАН
Сидя в гостиной, я смотрю на пустой камин.
Я поговорил со всеми охранниками и ввел их в курс дела, особенно моих планов на ближайшие пару дней.
После того, как я принял душ и переоделся в пару черных спортивных штанов и футболку, я понял, что сегодня не усну, поэтому спустился сюда.
Закрывая глаза, я чувствую присутствие моего отца. Я ожидаю услышать его голос в любой момент. Чтобы он сел рядом со мной. Чтобы он шутил о том, какие глупые люди, с которыми ему приходится работать… люди, с которыми мне теперь придется работать.
Не открывая глаз, я вижу, как он выходит на веранду и смотрит на сад, который он так любит.
Я слышу движение, и моя голова поворачивается в сторону лестницы. Елена идет на кухню, и, одетая в белое, она похожа на ангела.
Я наблюдаю, как она ищет стакан. Когда она находит его, на ее лице расплывается улыбка, и это заставляет мои собственные губы изогнуться в улыбке. Она открывает кран и наполняет стакан, а потом поднимает глаза, и вода брызгает на нее, когда она вздрагивает.
– Боже мой, я тебя не заметила.
Я встаю и подхожу к ней, когда она берет пару бумажных полотенец, чтобы вытереть стойку.
Христос.
Вода пропитала рубашку Елены спереди, и я не думаю, что она это заметила. Ткань прилипает к ее груди, заставляя мое сознание рисовать грязные сцены.
Я начинаю твердеть и останавливаюсь на другой стороне мраморного островка, чтобы скрыть свой член от ее взгляда. Затем я наклоняю голову и говорю:
– Ты пролила на себя немного воды.
Елена смотрит вниз, и в следующее мгновение она приседает, скрываясь за островком.
– Я почти ничего не видел, – говорю я. Только твои соски, которые, откровенно говоря, выглядели чертовски соблазнительными.
– У меня есть глаза. Я знаю, что ты видел, – огрызается она.
– Если это тебя хоть как-то утешит, тебе нечего стыдиться, – пытаюсь я исправить ситуацию. Зная, что Елена не собирается выходить из укрытия, я хватаю свою футболку за шею и стягиваю ее. Я бросаю ее туда, где она стоит, и говорю. – Надень мою.
– Спасибо. – Я слышу, как она двигается, и затем она, наконец, встает, держа в руке свою мокрую рубашку.
Черт, она хорошо смотрится в моей футболке.
Я мгновенно снова начинаю твердеть, и мне приходится делать глубокие вдохи, чтобы успокоить свой член.
Когда я заканчиваю любоваться ею и перевожу взгляд на ее лицо, то замечаю, как она пялится на мою грудь. Ее губы приоткрыты, а глаза остекленели.
Уголок моего рта приподнимается в ухмылке.
– Рад знать, что тебе нравится то, что ты видишь. Теперь мы квиты.
Это выводит ее из задумчивости, ее щеки покрываются нежно-розовым румянцем.
– Прости. Я не хотела пялиться.
Я обхожу остров и, взяв стакан, который она поставила в раковину, наливаю в него воду, а затем протягиваю ей.
– Ты хотела пить?
– Спасибо. – Наши пальцы соприкасаются, когда она берет у меня стакан, и от этого по моей руке пробегает электрическая искра.
Елена, должно быть, тоже это почувствовала, потому что ее глаза встречаются с моими. Она пытается скрыть свою реакцию, отпивая немного воды, а затем делает шаг назад, создавая некоторое пространство между нами.
Она откашливается, затем спрашивает:
– Не можешь уснуть?
Я качаю головой.
– Не хочешь составить мне компанию?
– А... ладно.
Я жестом указываю на гостиную и следую за ней к дивану. Я жду, пока она выберет место, чтобы присесть, и сажусь рядом с ней. Поворачиваясь к ней всем телом, я говорю:
– Расскажи мне о себе.
Она прикусывает нижнюю губу, думая о том, чем бы поделиться.
Боже, у меня такое чувство, что я собираюсь ходить с постоянным стояком.
– Я люблю читать, – наконец-то она отвечает мне.
– Да? Что?
– Художественную литературу.
– Что именно? Романтику? – Я дразню ее.
Когда ее щеки становятся нежно-розовыми, я знаю, что угадал правильно, и от этого уголок моего рта приподнимается.
– Да, романтику, – признает она, а затем делает еще один глоток воды. – Твоя очередь.
– У меня нет времени читать.
Мой ответ вызывает у нее тихий смешок, и он звучит музыкально.
– Расскажи мне что-нибудь еще, – требует она.
Мне это нравится. Это первый раз, когда мы по-настоящему разговариваем. Это расслабляет.
– Я был действительно близок со своим отцом. Он был моим лучшим другом, – говорю я ей правду.
Глаза Елены смягчаются от сострадания.
– Какое твое любимое воспоминание о нем?
Я на мгновение задумываюсь.
– Их так много. – Положив руку на спинку дивана, я зажимаю прядь ее волос между указательным и большим пальцами. – Каждое воскресенье он готовил для нас стейки на гриле. Мы сидели на веранде и разговаривали о самых разных вещах.
На ее лице появляется пронзительное выражение.
– Это звучит так мило.
– Ты не близка со своим отцом? – спрашиваю я, хотя она и раньше говорила мне, что ничего для него не значит.
Елена качает головой.
– А есть какая-то причина? – Я наклоняю голову, сохраняя спокойное выражение лица, потому что хочу, чтобы она открылась мне.
Елена опускает взгляд на бокал в своей руке, и проходит долгое мгновение, прежде чем она отвечает:
– Он просто никогда меня не любил.
– А твоя мать?
Елена качает головой.
– Я ничего о ней не знаю.
Я медленно киваю, переваривая информацию. Испытывая свою удачу, я говорю:
– Расскажи мне, какой была твоя жизнь.
Она с трудом сглатывает, а затем делает глубокий вдох.
– Она была совсем не похожа на твою.
Я отпускаю прядь между пальцами и кладу руку ей на шею сбоку. Когда она поднимает на меня глаза, я наклоняюсь ближе.
– Скажи мне, маленькая птичка. – Чтобы подбодрить ее, я добавляю. – Дай мне что-нибудь, что я могу использовать против Данте.
Она мгновенно вздергивает подбородок, и в ее глазах вспыхивают искорки борьбы. Она делает еще один глубокий вдох.
– Ты знаешь, что он избил меня.
Сквозь зубы, я говорю:
– Я знаю только то, что я видел, и этого недостаточно, чтобы убить его.
Она отводит от меня взгляд, и черты ее лица напрягаются.
– Чего будет достаточно?
– Назови мне худшее, что он сделал.
Позволь мне взять все это на себя, маленькая птичка. Откройся мне.
– Ты убьешь его за это? – спрашивает она, все еще колеблясь.
– Да, – обещаю я. Он уже ходячий мертвец, но ей не обязательно это знать.
Чем дольше требуется времени Елене, чтобы рассказывает мне, тем напряженнее становится атмосфера.
Господи, если он изнасиловал ее… У меня нет пристрастия к пыткам, но для Капоне я сделаю исключение.
