Текст книги "Жестокие святые (ЛП)"
Автор книги: Мишель Херд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 23
ЕЛЕНА
Нет ни капли той нервозности, которую я испытывала в день нашей свадьбы. Не после сегодняшнего. Не после того, как чуть не потеряла Люциана.
Голод. Неподдельная похоть. Любовь. Это все, что я вижу на лице Люциана.
В нем нет жестокости. Никакой порочности. Никакой ненависти.
Мой разум затуманен желанием к Люциану. От его поцелуев у меня кружится голова, перехватывает дыхание, и я испытываю потребность в нем еще больше. От его прикосновений моя кожа загорается, заставляя мурашки распространяться по всему телу. Мой живот сводит от ощущения его эрекции, трущейся об меня.
Боже. Боже. Боже.
Я никогда не испытывала ничего настолько всепоглощающего.
– Люциан, твой телефон продолжает звонить, – кричит тетя Урсула за пределами комнаты, и это разрушает интимный момент.
И все же Люциан не отпускает меня.
– Я выйду через пару минут. Отправь это на голосовую почту, – кричит ей в ответ он.
Уголок его рта приподнимается, когда он смотрит на меня, его желание ничуть не уменьшается от того, что его прервали.
Снова его большой палец касается моего соска, заставляя мой живот сжиматься от сладкой боли.
То, что он заставляет меня чувствовать – это неописуемо. Я опьянена и жажду большего.
Еще одно касание его большого пальца, и моя спина выгибается дугой, сильнее прижимая мою грудь к его ладони и вырывая у меня стон.
– Блять. – Люциан отступает назад.
Мои ноги опускаются на пол, и мне приходится прислониться к шкафу, потому что в ногах нет силы.
– Тебе нужно уйти, или я трахну тебя прямо сейчас, – говорит он низким и грубым голосом от страсти, которую мы только что разделили.
– Дай мне секунду. У меня затекли ноги, – отвечаю я, все еще задыхаясь от его прикосновений и поцелуев.
– Господи. – Он сжимает руки в кулаки, его глаза сверлят мои.
Похоже, он собирается потерять контроль в любую секунду, и тогда мой взгляд опускается на его эрекцию, натягивающую ткань его спортивных штанов.
Пресвятая богородица.
– Иди, Елена. Сейчас, – выдавливает он сквозь стиснутые зубы.
Выбегая из комнаты, я поправляю лифчик, рубашку и прическу. На верхней площадке лестницы я останавливаюсь, чтобы отдышаться от желания, которое все еще испытываю.
Боже мой, это было потрясающе.
И это была всего лишь прелюдия.
На что это будет похоже – заниматься любовью с Люцианом?
Я прикладываю руку к своей раскрасневшейся щеке, пытаясь охладить кожу.
Затем мои губы приподнимаются, потому что вместо того, чтобы бояться момента, когда мы займемся сексом, эта мысль только наполняет меня предвкушением.
Я спускаюсь по лестнице и иду на кухню. Тетя Урсула смотрит на меня, ее руки не прекращают месить тесто.
– С Люцианом все в порядке?
Я киваю.
– Да, ему просто нужна была минутка. – Я останавливаюсь рядом с ней. – Что я могу сделать?
– Ты можешь взбить яйца. Нам нужны два.
Я достаю их из холодильника и раскладываю в миску. Мое внимание привлекает движение на лестнице, и я наблюдаю, как Люциан идет в гостиную. Он выглядит спокойным и собранным, как будто это не он только что разогрел мое тело.
Мои руки двигаются автоматически, я не в силах оторвать глаз от Люциана, когда он опускается на диван, проверяя свои сообщения.
Я начинаю взбивать яйца, совершенно не обращая внимания на то, что я делаю.
Я помню, как впервые увидела Люциана. Мрачное выражение на его лице, когда он поправлял манжеты. Когда он потребовал рассказать, что я делала в Академии Святого Монарха. Урок стрельбы.
Мои глаза скользят по привлекательному лицу Люциана, щетине на его подбородке, широким плечам, венам, струящимся по его рукам. Его руки.
Боже, его руки были так приятны на моем теле.
Я прикусываю нижнюю губу, когда в моем сознании вспыхивает наш первый поцелуй. Он пришел за мной, когда на него напали. Когда он вылез из машины, и я впервые стала свидетелем того, как он убивал. В ту ночь, когда я поделилась с ним своим самым мрачным секретом. Обещание, которое он дал и сдержал.
Неужели прошло всего шесть недель?
Кажется, что прошло больше времени.
Люциан смотрит на меня, нажимая кнопку набора номера на своем телефоне, затем прикладывает устройство к уху. Наши взгляды встречаются, и между нами мгновенно вспыхивает желание.
– Dio! Ты переборщила с яйцами, – восклицает тетя Урсула. – Они превращаются в комочки.
– О, извини, – говорю я, глядя вниз на беспорядок, который я устроила. – Я начну сначала. – Я беру два новых яйца и выбрасываю перебитые.
– Не волнуйся, cara. – тетя Урсула забирает у меня миску. – Иди посиди с Люцианом. Я вижу, что твои мысли витают где-то далеко.
Мои щеки пылают, но я отвлекаюсь от готовки, и иду в гостиную. Когда я сажусь рядом с Люцианом, он берет мою левую руку и целует кольцо на моем пальце.
– Не волнуйся. Возвращайся, – слышу я, как он говорит, все еще находясь на связи.
Я прижимаюсь к нему и кладу голову ему на плечо, наши пальцы переплетаются. Закрыв глаза, я слушаю, как Люциан делает один звонок за другим, пока мои глаза не закрываются.
_______________________________________________
ЛЮЦИАН
Когда я заканчиваю со всеми звонками, я понимаю, что Елена уснула рядом со мной.
Я кладу телефон на подлокотник кресла, а затем осторожно перемещаю ее, пока ее голова не оказывается у меня на коленях. Мои пальцы перебирают шелковистые пряди ее волос, пока я смотрю сверху вниз на свою красавицу жену.
Воздух наполняется восхитительным ароматом тетушкиной стряпни, когда мои мысли переключаются к нападению.
Я чуть не умер так же, как мой отец.
Я продолжаю говорить Елене и моей тете, что со мной все в порядке, но это не так. Я чертовски зол и отчаянно хочу отомстить.
Умбрия.
Я, черт возьми, собираюсь найти тебя.
Елена шевелится, а затем ее глаза распахиваются. Она переворачивается на спину и моргает, глядя на меня снизу вверх.
– Хорошо вздремнула? – спрашиваю я, мой тон не выдает ни одно из моих чувств.
Она кивает, затем садится.
– Ты закончил со звонками? – спрашивает она.
Я киваю, расстроенный тем, что больше ничего не могу сделать, чтобы найти Умбрию.
Не в силах усидеть на месте, я спрашиваю:
– Хочешь прогуляться со мной?
– Конечно.
Поднимаясь на ноги, я беру Елену за руку и иду к раздвижным дверям. Я толкаю их, и когда мы выходим на веранду, я переплетаю свои пальцы с ее.
– Очистите территорию, – говорю я Франко. – Я хочу уединения.
– Да, сэр, – отвечает Франко, а затем приказывает мужчинам убираться с заднего двора.
Мы молча направляемся к фонтану, звук падающей воды успокаивает.
Мягкая улыбка появляется на губах Елены, затем она шепчет:
– Ты был ответом на мою молитву.
Я знаю, что она имеет в виду ту ночь, когда я подслушал, как она молила о пощаде статую.
Я сжимаю ее руку, и тогда она поднимает на меня взгляд.
– Так много изменилось.
– Да, но ты все равно ни хрена не умеешь стрелять. Нам нужно снова начать заниматься. – На всякий случай. Если я получу еще один удар, когда Елена будет поблизости, мне нужно знать, что она умеет обращаться с оружием.
– Мы можем начать, когда у тебя будет время, – говорит она.
Мы продолжаем идти, пока не достигаем утеса. Елена вздыхает, ее губы растягиваются в довольной улыбке.
Я притягиваю ее к себе и, глядя на нее сверху вниз, спрашиваю:
– Ты счастлива, amore mio?
Без колебаний она кивает.
– За исключением этого инцидента. Мне ненавистна мысль о том, что ты в опасности.
– Это та жизнь, в которой мы родились.
Она делает недовольное лицо.
– Это не значит, что мне это должно нравиться.
– Конечно, нет. – Я наклоняюсь и быстро целую ее в губы. – Но, я должен признать, мне понравилось видеть, как ты берешь на себя ответственность. Ты также не услышишь, чтобы я жаловался на то внимание, которого добился.
Мои слова заставляют ее ухмыльнуться.
– Для этого ннужно, чтобы в тебя стреляли. Я буду уделять тебе внимание, когда ты захочешь.
– Да? – Я наклоняюсь, когда она кивает, и прижимаюсь губами к ее губам. Я прикасаюсь к ее губам, мой язык касается ее лишь на мгновение, прежде чем я отстраняюсь достаточно, чтобы поймать ее взгляд. – О каком внимании мы говорим? – бормочу я. Я прикусываю ее нижнюю губу зубами, затем провожу по ней языком.
– Любом, – выдыхает Елена мне в рот.
– Будь конкретна, – требую я, кладя руки ей на бока. Мои пальцы впиваются в нее, и я упиваюсь ощущением того, какой миниатюрной она кажется под моими прикосновениями.
Ресницы Елены опускаются, на ее лице появляется мечтательное выражение, от которого у меня чертовски встает.
– Я поцелую твои синяки, – говорит она и, приподнимаясь на цыпочки, скользит губами по моей челюсти, двигаясь к уху. Когда ее зубы прикусывают мочку моего уха, я издаю рычание, переполненное желанием.
Мои руки движутся вверх, и я сжимаю ее грудь жуть более жестко, не в силах быть нежным. Мои большие пальцы сжимают ее соски.
– И? – спрашиваю я, мой голос охрип от желания.
Елена снова дергает меня за мочку уха, затем ее дыхание овевает мою кожу.
– Я помассирую твои мышцы, чтобы снять напряжение.
Мои губы приподнимаются, когда я опускаюсь ртом к ее шее. Я посасываю ее кожу.
– Мне нравится, как это звучит. – Моя левая рука скользит вниз по ее изгибам, и когда я провожу ладонью у нее между ног, я спрашиваю. – Вот так?
Подняв голову, я мягко поглаживаю Елену, внимательно наблюдая за ее лицом.
Ее губы приоткрываются, щеки краснеют, а затем она кивает.
– Да. Вот так.
Мои глаза прикованы к ее, когда я поднимаю руку вверх и, оттянув пояс, просовываю руку под ткань. Когда мои пальцы пробегают по мягкости Елены, я кладу другую руку ей за голову.
Я раздвигаю ее, и рычание вырывается из меня, когда я касаюсь ее клитора. Ее руки опускаются на мою грудь, и она хватает меня за рубашку, крепко сжимая ее в кулаке. Ее глаза затуманились желанием. Ее губы приоткрылись, умоляя о моем языке
– Я собираюсь трахнуть тебя сегодня вечером. – Слова вырываются из моей груди, когда я усиливаю давление на ее клитор, сильно потирая его. Я впиваюсь зубами в ее губы. – Я собираюсь погрузиться глубоко в тебя. – Она стонет мне в рот, ее хватка на мне усиливается, ее бедра начинают двигаться в такт моему ритму.
Мы потерялись в нашем собственном желании, стоя на утесе, и только Средиземное море и природа являются свидетелями того момента, когда я довожу свою жену до оргазма.
– Люциан, – выдыхает она, черты ее лица напрягаются от желания.
Я дразню вход Елены, и это заставляет ее приподняться на цыпочки. Она прижимается лицом к моей шее, ее пальцы сжимают мою рубашку до такой степени, что я думаю, она может сорвать ее прямо с моего тела.
– Dio. – Ее дыхание становится резким, а затем я просовываю в нее палец, наслаждаясь тем, какая чертовски тугая она на ощупь.
Мой член напрягается. Мне чертовски больно. Пытка никогда не была такой сладкой, когда Елена дрожит в моих объятиях. Ее тело напрягается, а затем ее вздохи и стоны создают симфонию, которую я никогда не забуду, когда она распадается на части.
Ее рот находит мой, и я вдыхаю ее дыхание и пробую на вкус ее стоны. Я жадно поглощаю каждый из них, пока она переживает свой оргазм.
Глава 24
ЕЛЕНА
Я не в состоянии думать.
Не в состоянии говорить.
Люциан овладел моим телом. Мои внутренности трепещут, когда меня переполняет наслаждение, не похожее ни на что, что я когда-либо испытывала.
Я задыхаюсь, стон – единственный звук, который я могу издать, пока он прикасается ко мне так, как никто никогда раньше не прикасался.
Я испытываю такой уровень близости с Люцианом, какого у меня раньше не было.
– Красивая, – шепчет он мне в губы. – Такая чертовски красивая.
В этом нет ничего постыдного. Здесь нет никакой вины.
Я чувствую себя прекрасной в его объятиях. Драгоценной. Любимой.
Я спустилась с небес, на которые он меня вознес. Люциан убирает руку, а затем сосет мою соки со своего пальца, заставляя остаточные покалывания удовольствия пробежать по мне. Обрамляя мое лицо, его рот ласкает мой, вызывая взрыв эмоций в моей груди.
Я нахожу свою ценность в его любви.
Люциан чувствует, как эмоции захлестывают меня, и он отстраняется, чтобы встретиться со мной взглядом.
Я вижу в его глазах ту женщину, которой я являюсь.
Теперь я понимаю, как две души могут стать одной, потому что мне не нужно ничего говорить, Люциан вытирает слезы с моих щек.
– Моя любовь к тебе глубже, чем бездонные пропасти ада, потому что именно так далеко я зайду, чтобы найти тебя, если тебя когда-нибудь заберут у меня. – Он нежно целует меня. – Ты понимаешь, что ты значишь для меня? Насколько ты мне дорога, amore mio?
Я киваю, купаясь в его словах, упиваясь его любовью.
– Angelo mio18, – шепчу я, потому что именно этим Люциан и является для меня – моим ангелом.
Наши губы снова встречаются, и мы целуемся, кажется, несколько часов. Ветерок с океана играет вокруг нас. Грохот волн о скалы внизу – единственные звуки, которые мы слышим.
Пока тетя Урсула не кричит:
– Где вы? Пора есть!
Люциан отпускает меня со смешком.
– Идем, – кричит он, чтобы она его услышала, затем качает мне головой. – Ты околдовываешь меня, жена моя.
– Я думаю, все наоборот, – смеюсь я, когда мы возвращаемся к дому. Он обнимает меня за плечи, притягивая к себе. – Осторожнее со своей раной, – говорю я, пытаясь отстраниться.
– Я в порядке, – бормочет Люциан, притягивая меня обратно к себе.
– Я не хочу причинять тебе боль, – возражаю я.
– Упрямая женщина, – игриво ворчит он, когда мы поднимаемся по ступенькам на веранду.
– Ты делаешь меня такой, – поддразниваю я его.
– Ммм... кажется, у меня хорошо получается.
– Так и есть. – Мы смотрим друг на друга, когда входим в гостиную, а затем Люциан притягивает меня ближе для последнего поцелуя, прежде чем оставить меня, чтобы пойти в гостевой туалет.
Я присоединяюсь к тете Урсуле на кухне и окидываю взглядом приготовленный ею пир. Паста с мидиями и сливками. Брускетта. На закуску нарезанный салат, от салями у меня слюнки текут.
– Вау, выглядит аппетитно, – хвалю я ее.
– Сегодня мы празднуем жизнь, – говорит она, казалось бы, возвращаясь к своему обычному жизнерадостному поведению.
Я помогаю ей отнести еду в столовую, и когда мы готовы к трапезе, Люциан подходит, чтобы занять место во главе стола. Он держит нас за руки и произносит благодарственную молитву, а затем я беру его тарелку и наполняю ее едой.
Когда я ставлю его перед ним, он бормочет:
– Спасибо, amore mio. – Затем он тянется к руке тети Урсулы и сжимает ее ладонь, поддразнивая ее. – Я должен расстроить тебя еще больше, чтобы ты могла готовить так каждый день.
Она бросает на него недовольный взгляд.
– Не смей. Мое сердце долго не выдержит.
Мы наслаждаемся едой, и, наблюдая, как Люциан смакует каждый кусочек, мне становится легче. По крайней мере, у него здоровый аппетит.
Потом меня поражает, каким спокойным он выглядит, как будто каждый день приходит домой с работы, и это заставляет меня задуматься, были ли какие-нибудь плохие дни, которыми он не поделился с нами.
Эта мысль мне не по душе.
Нисколько.
Он смотрит на меня и улыбается, как будто в него не стреляли ранее. Его глаза начинают прищуриваться, глядя на меня.
– Что?
– Ты скажешь нам, если у тебя будет плохой день, верно? – спрашиваю я, накалывая на вилку кусочек салями.
Он откладывает нож и тянется к моему лицу, заправляя прядь волос мне за ухо.
– Нет. Я не буду приносить свою работу домой. К тебе это не имеет никакого отношения.
На моем лбу мгновенно появляется хмурая складка.
– И все же ты ожидаешь, что я потрачу деньги, которые ты приносишь домой?
– Да. Так уж обстоят дела, amore mio.
Мой гнев вспыхивает.
– Я отказываюсь носить одежду, залитую твоей кровью.
– Что ж, – он приподнимает бровь, глядя на меня, и выражение предупреждения играет на его чертах, – тогда тебе просто придется разгуливать голой.
– Dio, – бормочет тетя Урсула себе под нос.
В этот момент в столовую заходит Алексей. Люциан встает, бормочет извинения, а затем выходит вслед за Алексеем из комнаты.
Я откидываюсь на спинку стула, качая головой.
– Так уж заведено, cara, – говорит тетя Урсула.
– Я сейчас умру от беспокойства, – говорю я. – Каждую секунду я буду беспокоиться, все ли с ним в порядке.
– Это цена, которую мы платим за любовь. – Мой взгляд устремляется к тете Урсуле.
Это цена, которую я заплачу за то, что влюбилась в главу мафии.
Я знаю, что спор с Люцианом в этом вопросе не поможет, но все равно я этим недовольна. Я вздыхаю, снова беру вилку и начинаю есть.
Люциан возвращается в столовую, одетый в свежий костюм. Он кладет руку мне на затылок и, склонившись надо мной, быстро целует в губы.
– Я ухожу. Вернусь позже.
Мои губы приоткрываются, когда он подходит, чтобы поцеловать тетю Урсулу в лоб.
– Но ты сказал, что берешь отгул на остаток дня, – наконец произношу я.
Его глаза встречаются с моими, выражение его лица мрачное.
– Кое-что прояснилось.
Не зная, сердится ли он на меня или на что-то еще, я спрашиваю:
– Все в порядке?
– Конечно, amore mio.
Я смотрю, как он выходит, и, вскакивая, кричу:
– Подожди.
Люциан останавливается, и когда он оборачивается, я врезаюсь в него, обнимая за талию.
– Пожалуйста, будь осторожен.
Его руки обнимают меня.
– Я так и сделаю. Не волнуйся.
Я поднимаю к нему свое лицо.
– Ti amo.
Мгновенно на его лице появляется улыбка, и она немного разгоняет напряженность на его лице.
– Ti amo, – повторяет он и дарит мне еще один глубокий поцелуй.
Он отстраняется от меня, и я пытаюсь запомнить его уверенную осанку, когда он выходит из дома с Алексеем.
Пожалуйста, верни его ко мне.
_______________________________________________
ЛЮЦИАН
Сидя на заднем сиденье фургона, я надеваю пуленепробиваемый жилет.
Алексей наблюдает за мной, в его глазах беспокойство, которое я не привык видеть, затем он спрашивает:
– Ты уверен в этом?
– Да, – бормочу я, хотя совсем не уверен. – Просто убедись, что я в конечном итоге не умру.
Я собираюсь стать приманкой, надеясь выманить того, кто стрелял в меня в открытую. Это дерьмовая идея, но это все, что у нас сейчас есть.
Здесь только Франко, Дмитрий, Алексей и я. Маттео и остальные охранники дежурят возле моего клуба, так что их с нами невидно.
– Приближаемся к клубу, – бормочет Франко в свой микрофон.
Я снова надеваю рубашку поверх жилета и, застегнув ее, натягиваю пиджак.
Надеюсь, все это будет не напрасно. Я действительно хочу заполучить в свои руки ублюдка, который в меня стрелял.
Я наблюдаю, как Алексей проверяет свою винтовку, которую собирается спрятать под пальто.
Франко паркуется недалеко от входа. Когда мы все выходим, мои глаза осматривают окружающие здания. Заходящее солнце отражается от окон, из-за чего трудно что-либо разглядеть.
Чувствуя, как волосы встают дыбом у меня на затылке, я делаю глубокий вдох. Алексей пристраивается рядом со мной, Дмитрий идет впереди, а Франко замыкает шествие, пока мы идем к дверям. Вышибала отцепляет золотую цепочку и отступает в сторону, пропуская нас.
– Мистер Контрони, – приветствует он меня, когда мы входим в пустой клуб, поскольку он открывается только в девять вечера. Вместо того чтобы идти в VIP-секцию, как я всегда делаю, когда прихожу в Vizioso, мы поднимаемся на крышу.
Менеджер подходит ко мне, и я отмахиваюсь от него.
– Я просто зашел выпить.
– Наслаждайтесь, сэр.
– Ты готов? – спрашивает Алексей, когда мы поднимаемся по лестнице.
– Нам нужно это сделать, – говорю я, а затем выхожу на открытое место. Мою кожу мгновенно начинает покалывать, я знаю, что пуля может попасть в меня в любой момент.
Блять.
Держи свое дерьмо при себе, Люциан.
– Приготовься, – бормочет Алексей Франко. – Ты делаешь все, что я говорю. Не колеблясь.
– Да, сэр, – отвечает Франко.
Я огибаю бассейн, направляясь к бару, и мне приходится бороться с желанием бросить взгляд на здания вокруг клуба.
– У тебя хорошо получается, – шепчет Алексей рядом со мной.
– Да, все еще дышу. – Мои слова вызывают у него смешок.
Когда мы добираемся до бара, где все еще есть запасы на сегодняшний вечер, я заказываю бурбон для себя и водку для Алексея. Я не утруждаю себя расспросами Дмитрия, зная, что он не пьет на работе.
Бармен разливает напитки, и когда я беру стакан с бурбоном, Дмитрий хватает меня и оттаскивает от стойки. Стакан разлетается вдребезги в моей руке, прямо там, где секунду назад была моя голова.
– Шевелись, Франко. Крыша отеля! – Алексей рычит. Он приседает, его винтовка направлена в ту сторону, откуда раздался выстрел.
Мое сердце стучит в моих гребаных ушах, когда я достаю свой "Glock" из-за спины.
Я наблюдаю, как Алексей выслеживает ублюдка через оптический прицел своей винтовки, а затем стреляет. Вставая, он бормочет:
– Я прострелил ему колено, так что он далеко не уйдет.
Внезапно Дмитрий стреляет, и официант падает на пол, пистолет отлетает в сторону. Весь персонал мгновенно поднимает руки, когда Дмитрий просматривает их.
– Это еще не все, – бормочет он. – Я это чувствую.
Я прихожу сюда недостаточно часто, чтобы знать, кто является сотрудником, а кто нет.
Алексей проверяет окружающие здания через оптический прицел, пока Дмитрий охраняет нас, и, видя, как двое мужчин работают вместе, я понимаю, почему они лучшие.
Слава богу, они на моей стороне.
– Он у Маттео. Пошли, – говорит Алексей. Я поднимаюсь на ноги. Алексей достает из-за спины "Heckler and Koch”, держа винтовку в левой руке.
Дмитрий берет инициативу на себя, мы трое в полной боевой готовности направляемся к лестнице. Мой палец сжимается на спусковом крючке, каждый мускул в моем теле напрягается, пока мы спускаемся по ступенькам.
– Выходи, выходи, где бы ты ни был, – шепчет Дмитрий, когда мы входим в секцию первого этажа. – Я чувствую тебя.
Я поднимаю руки, держа пистолет наготове, и перевожу взгляд с одного сотрудника на другого. Парень выскакивает из-за стойки, и когда он перепрыгивает через стойку, я нажимаю на курок вместе с Дмитрием.
Он падает между барными стульями с пулями в голове и в груди.
Я быстро оглядываюсь по сторонам и, когда вижу, что менеджер потрясенно смотрит на нас, направляю на него пистолет.
– Ты, блять, обыскиваешь каждого сотрудника, прежде чем их впускают в помещение? – рявкаю я.
– Да, мистер Котрони. Мне жаль, – хнычет он.
– Убери это дерьмо, и тебе лучше быть готовым открыться в девять, иначе это вычтут из твоей зарплаты.
– Да, сэр.
– Поехали, – говорит Алексей.
Когда мы выходим из клуба, Франко уже ждет нас с включенным двигателем фургон. Как только я забираюсь на заднее сиденье, я спрашиваю:
– Где этот ублюдок?
– Маттео и его люди отвезут его в доки.
– Хорошо.
– Гребаные наемники, – бормочет Алексей. – Он не заговорит.
– По крайней мере, я получу удовлетворение, убив его.
Когда мы добираемся до доков, я толкаю дверь и, все еще крепко сжимая свой "Glock", подхожу к мужчине, которого Маттео держит на коленях.
Глаза мужчины останавливаются на мне, мертвые и бесстрастные. Нет даже признаков боли от простреленного Алексеем колена.
Он знает, что за этим последует.
Я направляю дуло своего пистолета ему в лоб.
– Ты пришел за мной? – Я выдавливаю эти слова сквозь стиснутые зубы. – Большая ошибка.
Он просто продолжает смотреть на меня без всяких эмоций.
– На кого ты работаешь?
– Умбрия.
Опять это дерьмо с богиней.
– Они все продолжают говорить одно и то же. Мучить их уже даже не весело, – бормочет Алексей.
Я прижимаю дуло к его голове.
– Я, блять, выясню, кто ты такой, и буду охотиться за твоей семьей хоть на край света. На кого, черт возьми, ты работаешь?
Он качает головой.
– Меня нанял один мужчина.
– Грек? – переспросил я.
Он кивает.
– Я знаю его только как Зевса.
Эти кодовые имена ни хрена не помогают.
– Какие-нибудь отчетливые признаки. Что угодно, и я сделаю это быстро.
– Ничего. Мы никогда не встречались лицом к лицу.
Блять.
Мои глаза встречаются с глазами наемника, и затем я нажимаю на курок.
Он заваливается на бок, из пулевого отверстия сочится кровь.
– Чувствуешь себя лучше? – спрашивает Алексей.
– Нет, вовсе нет, – бормочу я.
Алексей похлопывает меня по спине.
– Иди домой. Обними свою жену. Завтра начнется новый день.
Я качаю головой и делаю глубокий вдох.
– Мы должны положить этому конец. Прошел целый месяц.
– Она становится нетерпеливой, – внезапно говорит Дмитрий. – Трое мужчин в клубе, где тебя даже не должно было быть, говорят мне, что она так же отчаянно хочет покончить с этим, как и ты.
Алексей пристально смотрит на Дмитрия, который, кажется, глубоко задумался.
– О чем ты думаешь? – спрашивает он своего хранителя.
Дмитрий переводит взгляд с Алексея на меня.
– Круглосуточная охрана в полной боевой готовности. Она собирается выйти из укрытия. Скоро.
– Недостаточно скоро, – бормочу я, направляясь обратно к машине. Оглянувшись через плечо, я спрашиваю. – Останетесь у меня?
– Да.
Мы все возвращаемся в фургон, и пока Франко везет нас домой, я мысленно прокручиваю в голове то, что сказал Дмитрий.
Я просто хотел бы, черт возьми, знать, кто она такая. Это дерьмо Умбрии действует мне на нервы.
Я сбрасываю пиджак и расстегиваю рубашку, чтобы снять жилет, не желая, чтобы Елена это увидела.
– Надевай этот жилет, когда выходишь на улицу, – говорит Алексей.
– Обязательно, – заверяю я его.
Может, он и убийца, но он один из самых преданных людей, которых я когда-либо имел честь знать в нашем бизнесе.
Когда Франко заводит машину на подъездную дорожку, я поправляю манжеты и одергиваю одежду. Я задвигаю надвигающуюся угрозу на задворки своего сознания, чтобы Елена не увидела беспокойства на моем лице.
Видит бог, она и так сегодня достаточно поволновалась.
Сегодня вечером я просто хочу похоронить себя внутри своей жены и забыть о существовании внешнего мира.
