290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Трудная любовь » Текст книги (страница 5)
Трудная любовь
  • Текст добавлен: 28 сентября 2016, 23:02

Текст книги "Трудная любовь"


Автор книги: Мирра Хьюстон






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Потому-то восхождение оказалось куда труднее, чем он ожидал. Когда Ричард достиг вертикального зубца, врезавшегося в поверхность скалы где-то посередине, то был уже вымотан. Его слабые мышцы взбунтовались, а манящая вершина была еще далеко и требовала знаний и техники, которые не использовались им уже около полутора лет. На полпути его левая нога ослабла, и он сорвался, полетев в узкую расселину, обдираясь и ударяясь, пока страховочная веревка внезапно не остановила падение.

Но в следующий раз он будет лучше подготовлен, если Линда все еще будет с ним. Только вряд ли она согласится после того, как он так обращался с ней. Он жалел о своей грубой выходке на вершине утеса, – вспыльчивость явилась следствием его падения. Но он не мог взять свои слова обратно, потому что верил в то, что говорил. И не надо было целовать Линду. Это было совсем уж недопустимо.

Он должен уехать. Прямо сейчас.

И она всегда будет думать о нем только как о слабаке.

Ричард покачал головой. Нужно работать над собой ради нее. Не уезжая, а оставаясь. И он сделает все, как надо.

Бейли оперся тростью о землю и вылез из машины. Его мышцы еще болели, но уже могли двигаться. Продолжительная, горячая ванна должна помочь. Он подумал о своем чуланчике с душем в родительском доме, а потом о бассейне в показанном Линдой доме. Сделка есть сделка.

5

– Линда? – позвал Ричард совсем тихо.

Она задержала дыхание и потянулась к нему, дрожа всем телом и в то же время стараясь не показывать этого, хотя все уже было решено, когда открыла ему дверь. И прежде бывали Моменты, когда ей казалось, что Ричард догадывается, что она на самом деле чувствует к нему. Теперь, однако, взаимное влечение было бесспорным. Воздух казался напоенным им.

Но это было и рискованно. Слишком рискованно.

– Ежик? – прошептал он, и она потеряла голову. Ей всегда нравилось, когда Ричард называл ее так.

Она поняла, что ее план впервые в жизни отдаться Чарльзу был всего лишь жалкой попыткой избежать совершенно неконтролируемого влечения к Ричарду. Настоящее сумасбродство предпочесть дикаря добропорядочному и разумному человеку. Но оказалось, что их отношения с Чарльзом были для нее убежищем от самой себя.

Случилось так, что судьба распорядилась по-своему, и Линда подчинилась ей.

– О, Ричард. Я так рада, что ты здесь! – И она закрыла глаза, подставляя свои губы для поцелуя.

Она покинула фотографов, делающих снимки для рекламных проспектов и в задумчивости бродивших по недостроенному туристическому комплексу, и поднялась по лестнице к куполу. Идеальный уголок для тихого времяпрепровождения с книгой или чашечкой кофе, превосходный открывающийся вид на огромное озеро, поблескивающее сквозь ветки деревьев, словно сапфир.

Линда отвела взгляд от озера. Воздух наполнился звуками – стуком молотка и пением пилы. Она пристально вгляделась и увидела дом, в котором они с Ричардом залезали под купол несколько недель тому назад. Коттедж выглядел сейчас совсем по-другому – крепостью из дерева и стекла. Несколько человек ползало по крыше, подобно муравьям, прилаживая обшивку.

Одна фигура на самом краю крыши невольно привлекла ее внимание. Ричард! – выдохнула она.

Как это могло быть? Широкополая шляпа скрывала лицо склоненной фигуры. Сначала она засомневалась, но тут мужчина передвинулся, и всякие сомнения отпали. Никто не мог двигаться так, как Ричард, – с гибкостью и проворностью дикой кошки.

Его одежда была проста: джинсы, рубашка и высокие ботинки. Плотничий ремень свисал с его талии. Он поднял одну из досок на крышу, встал на колени и стал прибивать ее электрическим молотком.

Ричард строил дом. Ну а почему бы и нет? Он всегда хотел знать пределы своих возможностей.

Линда вышла с фотографами на улицу и пошла в направлении строящегося коттеджа. Обогнув угол строения и задрав голову, чтобы увидеть край крыши, она неуверенным голосом позвала:

– Ричард Бейли! – А когда тот наклонился над краем крыши, добавила: – Как странно встретить тебя здесь.

Он снял перчатки и стоял, сжимая и разжимая пальцы, разглядывая ее.

– Привет, Ежик.

Девушка немного расслабилась:

– Как ты сюда попал?

– Мне нужна была работа.

Небрежно подойдя к лестнице, ее приятель легко спустился вниз, спрыгнув с последних ступеней с поистине кошачьей грацией. Он медленно направился к ней, похлопывая перчатками, и ее накрыло волной желания. Линда на расстоянии ощущала каждую частичку его тела – от темных прядей волос, выбивающихся из-под шляпы, до узких, жилистых бедер, обтянутых джинсами. Воздух был наполнен запахом мужского пота от множества работающих и шумящих вокруг рабочих. Тело Ричарда распространяло особый, едва уловимый терпкий запах мускуса. Погода была ветреной, но солнечной и теплой, он вспотел, его рубашка потемнела от пота и прилипла к телу.

Линда чувствовала, как дрожь пробирает ее и пересыхает во рту, а ладони и лоб покрылись испариной. Придя в смятение от столь странного состояния, она забыла о неловкости. Выставив вперед подбородок, сказала с вызовом:

– Кроешь крыши? Можно и мне попробовать?

Его брови удивленно изогнулись, но улыбка оставалась по-прежнему мягкой и приветливой.

Она ждала ответа, но напрасно. В этом был весь Ричард.

– Ладно, тогда хоть ответь, как тебе удалось заполучить эту работу? – с любопытством в голосе спросила она.

– Я был на озере и разговорился с одним из рабочих. Парень сказал, что им нужен кровельщик. Так что сегодня утром я пришел к мастеру и попросился на работу.

Она вытерла руки о шерстяную юбку.

– Ты работал строителем до этого, не так ли?

– Да.

– Кем же еще? – Она взглянула на него искоса, размышляя. – Лесничим?

– Да.

– Дрессировщиком тигров, санитаром у психов, дирижером симфонического оркестра? Кем еще, признавайся! – Она вдруг подумала, а была ли у него хоть раз работа, с которой Ричард связал себя надолго.

– Я начал заниматься свободным творчеством – вырезать разных собачек и птичек из бумаги. – Он переминался с ноги на ногу. – Тебе нужны рекомендации? Что ты делаешь здесь, Линда?

– О, всего лишь проверяю, как ты поживаешь. – Девушка помрачнела, и на ее лицо упала тень, как будто солнышко зашло за тучу.

– В этом нет нужды, – сказал он.

– Я так не думаю. – Но на самом деле совсем не об этом она хотела поговорить.

– Наша сделка не делает тебя ответственной за меня. – Его голос стал совсем тихим.

Линда не могла с собой справиться. Ее неудержимо тянуло к нему, и каждая частичка ее тела трепетала в ожидании чего-то волшебного. Усилием воли ей удалось взять себя в руки. Они еще не любовники, они всего лишь друзья.

Глубоко вздохнув, она принялась разглядывать его.

– Мы все еще партнеры?

– Да, конечно.

– Я удивилась, когда твоя мать пригласила меня на обед.

– Ты не придешь?

– А ты что, не хочешь меня видеть?

– Я подумал о маме. – Он окинул ее мрачным взглядом. – Нехорошо отказываться от предложения в последний момент, Линда.

– А я подумала о тебе, – не выдержала девушка. Он так посмотрел на нее, что ей ужасно захотелось выпрямиться, поправить волосы, вообще привести себя в порядок. И – о ужас! – не было пока что способа избежать этого изматывающего влечения. Она дразняще улыбнулась и сделала два шага вперед. – Я беспокоюсь, не забыл ли ты о своем строгом режиме. Вдруг, если я буду находиться рядом с тобой, такая привлекательная и соблазнительная, ты получишь дополнительный стресс и перенапряжешься?

Этим, похоже, она сразу проняла его. Брови сошлись на переносице, лицо стало мрачным, как грозовые облака. Ричард выглядел так, будто хотел сказать нечто важное, а она отрезала ему язык.

Линда подошла к нему вплотную:

– Вернусь, когда ты сможешь справиться с этим дурацким состоянием.

Кто-то окликнул Ричарда. Он бросил испепеляющий взгляд через плечо и снова уставился на Линду. Девушка сделала невинное выражение лица, глядя прямо ему в глаза, и продолжала так стоять, даже когда тот взял ее двумя пальцами за подбородок.

Внезапно он убрал руку и прочистил горло.

– Да, ты придешь, теперь я в этом уверен.

Она пробежала испытующим взглядом по его лицу, чувствуя, что у этой фразы есть второе дно.

Обед у Бейли был явлением уникальным, по крайней мере, для Линды, хотя она в прошлом и бывала у них бесчисленное количество раз. Девушка во времена дружбы с Чарльзом любила эти приглашения. Потому что Бейли в противовес многим, окружавшим ее сложным или запутавшимся в себе натурам, были абсолютно нормальными людьми.

Обед в ее собственной семье был настоящим товарообменом. Часто он происходил стихийно, в любую удобную для домочадцев минуту, без какого-либо предупреждения. При большом везении для трапезы можно было отыскать чистый кусочек стола, не заваленный всяким хламом. Иногда стол вообще невозможно было найти, потому что ее родители Карл и Клара ко времени обеда уже успевали кому-то его продать. Один такой стол – поврежденный бидермейер – был отдан покупателю непосредственно в тот момент, когда Линда делала за ним уроки и одновременно ела. Если стол отсутствовал, можно было добывать пищу прямо из кастрюли, оставленной на плите, которую к тому же надо было не перепутать с кипящей кастрюлей воска, разогретого ее отцом для каких-то своих нужд.

Дом Бейли и нравы его обитателей были совсем другими. В их гостиной размещался высокий полированный стол вишневого дерева и восемь таких же стульев. Хрустящие белые скатерти, молочно-белая китайская ваза с голубыми цветами у горлышка, сверкающий хрусталь и настоящие серебряные приборы. Говард Бейли в чистой наглаженной рубашке восседал с одной стороны стола, его жена Одри Бейли – с другой, ее волосы всегда были тщательно уложены, а на губах играла очаровательная улыбка. Братья Чарльз и Ричард, непохожие как день и ночь, размещались напротив друг друга. Чарльз обычно, после игры в баскетбол или плавания, выглядел свежим и румяным, улыбающимся и без умолку болтал о том, какие у него планы да как он провел день. Ричард, тот, наоборот, по-юношески сутулился, таращился в окно и то и дело забывал о еде. Стоит ли говорить о том, что молодой человек предпочитал не ставить никого в известность о том, куда он ходил и что делал, а также не объяснять, откуда у него появлялись новые царапины и синяки.

Но это было семь лет назад. Времена меняются.

Вот и сейчас Линда как обычно сидела рядом с тетушкой Долли, которая катастрофически теряла слух и почему-то считала ее девушкой Ричарда. Линда периодически поправляла ее, особенно после того, как парень при упоминании своего имени кидал ядовитые взгляды через стол и сардонически приподнимал брови.

В этот раз, не обремененный супружеством, младший сын супругов Бейли уселся за стол чисто вымытым и переодетым, как и подобает воспитанному человеку после тяжелой физической работы. Но по стойкой детской привычке он все так же бросал мимолетные взгляды в окно, временами выпадая из общего разговора.

Линда не выдержала и легонько наступила ему под столом на ногу.

– Сконцентрируйся! Тетя интересуется твоей новой работой.

Ричард перевел взгляд от окна на изборожденное морщинами лицо старушки и негромко произнес:

– Я – кровельщик.

– Э-э, что? – переспросила старенькая родственница.

Он повторил громче.

– Тетя Долли, я работаю кровельщиком.

На что старушка неопределенно кивнула и вновь сосредоточилась на тарелке.

– Еще одна временная работа, – вздохнул Говард Бейли, пожимая своими узкими плечами. – Ты хоть когда-нибудь думал о постоянной профессии? Наступит зима, и опять будешь не у дел, сынок.

– К этому времени меня уже здесь не будет, – махнул рукой Ричард. – Все, что мне нужно, это подзаработать немного денег на дорогу.

Линда взяла нож и намазала булочку маслом. Такое решение Ричарда не назовешь внезапным, подумала она. Незачем ей стараться что-то делать для него, а уж тем более трепать нервы по пустякам. Она и раньше знала, что Бейли-младший все равно уедет.

Его мать выглядела давно смирившейся с необузданным бродяжничеством сына.

– Куда же ты хочешь направиться на этот раз?

– Еще пока не решил, – протянул Ричард. Линда почувствовала его взгляд на себе, но не стала поднимать глаз, – у меня есть несколько превосходных идей.

– Мы думали, ты останешься хотя бы на праздники. – Одри склонила голову к Линде. – Не могла бы ты, дорогая, уговорить Ричарда остаться, по крайней мере, на Рождество?

Линда натянуто улыбнулась.

– Но почему вы думаете, что ваш сын будет прислушиваться к моим советам?

Тетя Долли звонко причмокнула:

– Девушки должны знать, как удерживать своих парней.

– Чтобы удержать Ричарда, я, возможно, должна десять раз подряд с лучезарной улыбкой добежать до вершины самой высокой скалы и так же легко вернуться обратно!

Тяжелая тишина повисла над столом. Линда сжала губы, но вскоре пришла от смущения в себя и принялась за картофельное пюре.

Тетя Долли захихикала.

Да, конечно, она произнесла свою тираду слишком громко. Как если бы и правда была девушкой Ричарда и мечтала стать к нему еще ближе.

Одри улыбнулась и протянула Ричарду тарелку с горохом.

– Кажется, наша Линда стала такой же, как и ты.

Он нахмурился.

– Никто не обращается столь фамильярно с горными вершинами, не нужно привлекать неприятности в свою жизнь. Что значит десять раз сбегать до вершины и обратно?! Ни у одного профессионального альпиниста не повернется язык произнести такое. Скалы берегут новичков, а некоторые из них поднимутся на три дюйма, а потом позволяют себе нести всякую чушь, простите.

– Не чушь, а ерунду, – поправила Линда.

Его глаза стали веселыми и жесткими одновременно.

– Тогда тебе лучше откровенно выругаться и проверить снаряжение.

Она качнула головой. Нет, с Ричардом невозможно было играть в осторожность. Отступать совершенно некуда, так что следовало поскорее забыть о безопасности и, возможно, о разбитом сердце. Надо было очертя голову прыгнуть в полную неизвестность, сгинуть в ней навсегда или вернуться назад с изрядно потрепанными нервишками.

– Мы разговариваем об убеждениях или бравируем никому не нужным риском? – вставил наконец свое слово отец Ричарда. – Мне кажется, что настоящий, хотя тоже бессмысленный риск, – это игра в русскую рулетку. Определенное количество оборотов барабана, сынок, и однажды ты сносишь себе голову.

Одри судорожно вздохнула:

– Какой ужасный пример ты привел, Говард.

Ричард вздрогнул.

– Да ладно, па, это просто...

– Не волнуйтесь. Я буду присматривать за ним, – объявила Линда тесному кругу обеспокоенных родственников. – Все последние недели мы совершали восхождения только вместе, – она многозначительно улыбнулась, в то время как Ричард густо покраснел, – мы будем и впредь очень осторожны, я обещаю вам.

Одри немного пришла в себя.

– И как долго это будет продолжаться?

– Мальчиков надо терпеливо приручать и одомашнивать, – философски заметила тетя Долли, тыча вилкой в тарелку. – А где же апельсины?

– Главное, нужна любовь хорошей женщины, – сказала Одри, нежно глядя на Линду.

Девушка подумала, что это смешно. Но в то же время ее сердце забилось куда сильнее.

– Не смотрите на меня так, мистер и миссис Бейли. Я только обучаюсь основам альпинизма и не умею приручать диких животных.

– Это легко, – сказала Одри, многозначительно взглянув на своего мужа.

Линда засомневалась. Она не могла представить мягкого, домашнего, тихого Говарда Бейли коварным хищником.

– Всем диким зверям нужно немного любви и терпения, и они придут к вам, оставив свою свободу, тихие и послушные, – произнес Говард, и его глаза наполнились светом воспоминаний, который был понятен только его жене. Глядя на пожилую пару, Линда незаметно для себя приблизилась к пониманию еще одной истины. Вот, значит, как!.. Говард приручил Одри, а не наоборот, как могло показаться. Жизнь доказала, что уютный дом необходим и одиночкам.

Но это не относится к Ричарду. Он не нуждается ни в чьем мнении, поучениях и советах.

– Я не думаю, что дикое животное удастся посадить на цепь на заднем дворе, – сказала она, наблюдая за его реакцией. Но молодой человек ссутулился и уткнулся в тарелку.

Это был самый странный разговор за обедом, который она когда-либо поддерживала в семействе Бейли. Обычно говорили исключительно о спорте, погоде и политике.

– Если ты любишь кого-нибудь, позволяй ему немного, – провозгласила тетя Долли. – Обмани его, – добавила она, – молодому человеку нужна своя песнь.

Линда выдала нервный смешок.

Одри взяла ситуацию под контроль в обычной для нее напористой манере:

– Пожалуй, пора сосредоточиться на десерте.

– Не забудьте шоколад, – потребовала тетя Долли, – и что-нибудь еще. – Она толкнула Линду локтем: – Это научный факт, шоколад улучшает настроение даже самого мрачного меланхолика. А еще полезны ананасы, от них худеют.

– Я помогу убрать посуду. – Говард Бейли бросился за женой на кухню.

Говард и Одри всегда служили моделью современного брака: близкие люди, привязанные друг к другу, уважающие друг друга. Лучшие друзья. Равноправные партнеры. Все, к чему она всегда стремилась с Чарльзом...

Но жизнь за последние годы стремительно изменилась. Она стрельнула глазами в сторону Ричарда, ее сердце забилось в надежде, которая в ту же секунду рухнула и разбилась вдребезги.

Потому что мужчина ее судьбы как всегда смотрел в окно.

Спустя пару часов Линда вышла подышать свежим воздухом и уселась на садовую скамейку. Ее длинная юбка спадала ровными аккуратными складками вокруг скрещенных ног. Она была обута в замшевые ботинки, белые носки, на дюйм выступающие над обувью и открывающие лодыжку. Между носками и цветной юбкой оставался небольшой участок открытых ног. Ричард тоже не усидел дома. Спустившись по ступенькам вслед за Линдой, он устроился чуть поодаль. Но завороженный взгляд, устремленный на ноги девушки, был, по сути, невидящим.

– У нас проблемы, – сказала она, не поворачивая головы. Конечно, ей было обидно, что он здесь, сидит на земле под одной из плакучих ив, свисающих над рекой, вместо того чтобы устроиться рядом. Она знала, что он шел за ней.

– Угу, – отозвался ее спутник, и невозможно было понять, соглашается ли он с тем, что она только что сказала, или просто отзывается для приличия.

– Да, у нас проблемы, и я думаю, мы должны поговорить об этом. – Она повернулась так, что он мог видеть четкий профиль ее лица, смягченный длинными пушистыми ресницами. У нее было волевое лицо и манера выражаться прямо. Ее решения всегда были быстрыми и ясными. – Так что давай выясним все сразу, особенно если мы собираемся и дальше совершать наши совместные восхождения, – заключила она, смахивая с лица назад золотые пряди волос.

Он всегда удивлялся ее воинственному духу, зная, что подобное настроение мгновенно сменяется добротой и великодушием. Окружающие всегда восхищались ею так же, как и Чарльзом. Однако сама идея, что такая девушка может предпочесть его, Ричарда, другим больше чем один раз, казалась ему полным абсурдом.

Сухие желтые листья зашуршали, когда он подошел, чтобы сесть рядом с ней на скамейку. Его родители часто приходили сюда летними вечерами, спасаясь от шума, поднимаемого дома братьями. Они сидели здесь, держась за руки. Иногда разговаривали, чаще молчали. Удрав от брата и незаметно приблизившись, Ричард смотрел на родителей и незаметно для себя улыбался. Их любовь была залогом сохранения семьи. Даже когда он стал взрослым, то часто представлял себе своих родителей, сидящих вместе, плечом к плечу. Особенно когда был далеко от дома.

Линда скользнула по нему взглядом. Он лишь едва улыбнулся:

– Молчание – золото, согласись?

– Да. Ты мастер помолчать.

Ричард откинулся назад, вытянул ноги и положил руки на спинку скамейки. Он мог бы закрыть глаза и остаться здесь вместе с ней навсегда, не произнося ни слова, только прислушиваясь к мягкому плеску воды и легкому шороху падающих листьев.

Линда качала ногой, сохраняя молчание. От его близкого присутствия она опять почувствовала какое-то напряжение внутри себя. И это было лишним подтверждением того, чего ей никак не хотелось признавать, от чего все эти годы хотелось избавиться как можно скорее и навсегда... Это было подтверждением любви.

Ему тоже приходилось несладко. Находясь в опасной близи с этой женщиной, его тело начинало бунтовать, как будто по его жилам вместо крови бежал теперь жидкий огонь. Он всегда хотел ее. Постоянно. И успешно отказывал себе в удовольствии вспомнить, что произошло между ними, или пофантазировать, как это было бы, если бы они занялись этим вновь.

Его молчание приводило ее в отчаяние.

– Поговорим о горах. Ты уже был вознагражден один раз.

– Кто, я? – недоуменно переспросил он.

Подбородок Линды с ямочкой воинственно вздернулся – привычный жест, говорящий о скрытой тревоге, но такой любимый. Разлившееся тепло внутри него вновь превращалось в бушующее пламя.

В его предыдущий приезд домой они легко сохраняли дистанцию. На этот раз это было невозможно, потому что им приходилось проводить вместе слишком много времени. Ричард так и норовил при каждом удобном случае подойти к ней поближе, как бы невзначай коснуться ее. Ему хотелось обнять ее и прижать к себе так сильно, чтобы ощутить все прекрасное тело. Ее теплые, сладкие губы завораживали. Он хотел целовать эту женщину под солнцем, когда ветер играет ее волосами, хотел лежать с ней рядом ночью под искрящимся звездным небом, хотел, чтобы их обнаженные тела слились в едином ритме, таком же старом, как сам мир.

– Единственное, что нам надо, – это поговорить. – Он злился на себя за собственное слабодушие, но уже не мог остановиться и унять желание обладать ею. Оно возникло где-то в самой глубине его существа и нахлынуло вдруг с неукротимой силой.

– Ты ошибаешься, – ему приходилось с трудом сдерживать себя, – нам надо... – Линда испуганно вздрогнула, когда Ричард грубо схватил ее за плечи. – Нам нужно вот это, – выдохнул он хриплым голосом и затем сильно и страстно поцеловал ее полуоткрытый рот. Ричард совсем потерял голову и до безумия хотел ее. Хотел всегда, и теперь уже больше не мог сдерживаться. Это было единственное, что он сейчас чувствовал.

На какое-то мгновение она застыла, а потом с такой же силой приникла к нему. Поцелуй получился грубым, злым, ненасытным, как если бы молодые люди вырвались на свободу после долгих лет заточения. Ее зубы сталкивались с его зубами, в то время как языки сплетались в откровенном порыве. Он сжал ее тонкую талию и с силой притянул к себе, как будто Линда была гибким молодым деревцем. Пальцами одной руки она впилась ему в плечо, другую запустила в волосы, теребя их на затылке. Он чувствовал ее грудь, острые набухшие соски. Ее сердцебиение заводило его. Ему передалось от нее какое-то дикое безрассудство, даже глубокое отчаяние. И горькие слезы комом застряли у него в горле.

Ричард был откровенно жаден. А она – бесстыдна. Вместе они были исступленными, безрассудными, беззащитными. Мужчина опустил руки и прижал ее к своей восставшей, жаждущей немедленного удовлетворения плоти. Они прилегли на скамейку, и молодая женщина оказалась сверху, двигаясь и возбуждая его вожделенной тяжестью своего тела. Он застонал, стискивая ее сладкую круглую попку. Сквозь тонкую шелковистую ткань его пальцы нащупали выступающий краешек ее трусиков. Эротические фантазии живо вспыхнули в его голове. Ричард мог сорвать их и, положив возлюбленную на землю, полностью погрузиться в нее. Тем более что она сама хотела этого. Просто сделать это и ни о чем не думать. Всего лишь действовать, чувствовать... любить.

– Ричард! – Она застонала.

Сердце бешено билось у него в груди. Эта прекрасная женщина заслуживала большего, чем быстрый секс на заднем дворе его родителей.

– Подожди, – попросил он, – Линда, подожди... – Он взял ее лицо руками. – Остановись!

Ее глаза продолжали оставаться закрытыми. Не смотреть для нее означало не понимать того, что было им сказано.

– Не останавливайся! – Она с силой выдохнула эти слова сквозь стиснутые зубы. – Не останавливайся...

Он провел руками по ее щекам.

– Не повторяй той страшной фразы. – Ее глаза внезапно открылись. – Я – не твоя ошибка.

Ричард колебался.

Линда издала яростный стон:

– Поцелуй меня, умоляю тебя... – Ее рот задвигался, мягко захватывая его губы. – Посмотри, как нам хорошо!

Но хорошо еще не означало правильно на его взгляд. Однако ему было нелегко возразить ей, особенно тогда, когда ее губы одаривали нежнейшими поцелуями его лицо такими восхитительными и долгими поцелуями... Ричард так давно не испытывал ничего подобного, такой неистовой ласки, будившей в нем непреодолимое желание. Он понял, что ему по-настоящему нужна эта женщина, влюбленная сильно и искренне. Это не было похоже на их первые объятия или просто физическое притяжение, это была гораздо более опасная вещь. И он желал ее теперь сердцем так же сильно, как и телом. Наслаждение и покой толкали его забыться и прекратить сопротивление, поддавшись искушению.

Ричард с трудом оторвался от ее губ. Она спрятала лицо у него на плече. Ее руки обвились вокруг его торса, лаская и поглаживая.

– Послушай, разве тебе не здорово со мной?

Он не мог заставить себя оттолкнуть ее.

– Ты и сама знаешь, – сказал он хрипло.

– Но? – прошептала она.

– Ты должна меня понять...

– Опять этот Чарльз, ну сколько можно! – Она раздраженно помотала головой, пытаясь отогнать назойливые мысли о прошлых грехах. Линда стукнула кулачком по его груди. – Когда ты, наконец, поймешь, что это ничего не значит для него! Я его не интересую.

– Но интересовала. И мы... предали его.

С тяжким стоном Линда выпрямилась и поправила волосы.

– Ричард, это было много лет назад.

– Ты не чувствуешь своей вины?

– Чувствовала. Конечно, чувствовала.

– Да, ты права, все в прошлом, – сказал он, отодвигаясь. – Но мне не удается в душе оправдать себя. Мы ходим с невинными лицами праведников и заставляем других думать о нас лучше, чем мы есть на самом деле. Мне противно так жить. И даже то, что брат женился, не снимает остроты ситуации. Все было бы по-другому, найди мы в себе семь лет назад силы рассказать ему откровенно о том, что произошло. Да еще этот ваш дурацкий выигрыш... Я же понимаю, что такие деньги на дороге не валяются. С милым рай и в шалаше только в сказках, дорогая... Что я тогда мог бы тебе дать? А миллион в наследство помог бы вам обустроиться, завести собственное дело. Получалось, как ни крути, что я специально вторгся в ваши отношения, чтобы разрушить все хорошее до основания.

– Ты все еще остаешься в плену старых заблуждений, как, впрочем, и я когда-то. После того как ты уехал, – грустно произнесла она, – мне очень хотелось загладить свою вину. Я оставалась с Чарльзом, пытаясь изобразить образцовую подружку. Но разве ты не видишь? – Она придвинулась к нему. – Все усилия оказались напрасны. После того как мне довелось испытать близость с тобой, я узнала, что значит чувствовать себя по-настоящему живой. Мне так хотелось, чтобы это повторилось, даже если ужасное чувство вины будет преследовать меня.

Он заставил себя остаться равнодушной к ее откровенным словам:

– Ты, как и я, струсила и не сказала Чарльзу всего.

– Вот тут ты не совсем прав. – Она вздохнула. – Когда тебя не было рядом, я не была уверена насчет нас. Но я была в долгу перед Чарльзом и должна была сказать ему хотя бы часть правды. Пришлось признаться ему, что у меня появились чувства к другому мужчине. – Когда она взглянула на него, ее улыбка сделалась холодной и замкнутой. – Поверь мне, Ричард, Чарльз не был ужасно расстроен из-за нашего разрыва. Мы и сами расстались бы спустя несколько месяцев.

Ричард изучал реку, мутно-серую под темнеющим небом. Будь он проклят, если все еще не желал ее страстно и если его кровь не бежала как бешеная по жилам, так что ему едва удавалось справляться с собой. Он аккуратно наклонился вперед и оперся локтями на колени, изо всех сил стараясь не смотреть на Линду.

Его возлюбленная порвала с Чарльзом не из-за их предательства! Это было открытием. Получается, что их сексуальное приключение вовсе не было для нее просто глупой, опрометчивой ошибкой подростков.

– Ты говоришь, что ваши отношения с Чарльзом все равно закончились бы? – Он не смог скрыть надежды, внезапно прорезавшейся в голосе.

Глаза Линды широко распахнулись, поскольку она тут же почувствовала это.

– Я... я не знаю до конца. Возможно, мы бы продолжали встречаться, а затем поженились и жили бы просто как лучшие друзья.

Ричард почувствовал себя висящим над пропастью:

– Вот видишь!

– Хотя, если честно, я не могу представить, что такая жизнь продолжалась бы долго. Это было бы удобно, но не совсем то, что нужно. – Она склонилась к нему, ища сочувствующий взгляд. – Это именно те слова, которые ты хотел услышать? Тебе нужно было удостовериться в том, что мой разрыв с Чарльзом не был твоей виной?

– Я хотел всего лишь, чтобы ты рассказала все, как было на самом деле. Мне нужно было услышать правду.

Она коснулась его руки.

– Правду! На самом деле всю правду не хотелось бы ворошить даже мне самой... – Линда вдруг осеклась, почувствовав, что подошла к опасному краю. Есть вещи, о которых даже самый близкий, самый желанный мужчина не должен знать. Эта тайна принадлежит ей одной, и никогда ни одна живая душа не коснется ее. Ей также не следует оборачиваться назад, воскрешая в памяти тот кошмарный вечер, когда они с Чарльзом вдруг решили прогуляться на велосипедах...

Он ждал, что Линда поведает нечто, что поможет ему еще лучше разобраться в сложившейся ситуации, но девушка лишь прерывисто вздохнула и не стала ничего объяснять. Ричард не был уверен, но ему показалось, что он заметил какой-то странный блеск в ее глазах, будто она не могла заставить себя до конца довериться ему.

Это понятно, подумал он горько. Как можно верить тому, кто, поджав хвост, словно нашкодивший кот, удрал без оглядки и за все это время даже не поинтересовался, как там она сама! А встретившись спустя столько лет, вновь поставил ее в известность, что ни сегодня-завтра покинет родные края. Неудивительно, что Линда стала слишком осторожна, чтобы доверяться ему до конца.

Он накрыл ладонью ее руку и, замирая оттого, что она не шарахается от него, нежно погладил тонкие прохладные пальцы.

– Ричард, безрассудный и дикий! – прошептала она. – А ты не такой страшный, каким показался мне вначале.

6

Да, сейчас, спустя столько лет, все произошедшее с ними кажется эпизодом из фильма про чужую жизнь. И вовсе не они сами, а выучившие роли актеры произносили тогда откровенно-страстные фразы, обнимались, проваливаясь в чувственную бездонную пропасть боли и наслаждения...

Первый их неумелый юношеский поцелуй был как бы пробным. Они, обуреваемые смущением и страхом перед неизведанным, едва лишь соприкоснулись губами. Ричард просто не верил в происходящее. Неужели Линда действительно хотела, чтобы он ее поцеловал?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю