290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Трудная любовь » Текст книги (страница 4)
Трудная любовь
  • Текст добавлен: 28 сентября 2016, 23:02

Текст книги "Трудная любовь"


Автор книги: Мирра Хьюстон






сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

– Мне кажется, у меня открылось второе дыхание. У нас есть время сделать еще одно восхождение? – Она так не хотела, чтобы это утро закончилось.

– На сегодня достаточно. Но завтра можно попробовать взобраться на карьер. Там хорошие скалы. Или на Синий утес.

– Я предпочитаю взбираться здесь. Тут достаточно круто и опасно для меня.

– Не стоит штурмовать скалу, не подходящую тебе по уровню мастерства.

Она усмехнулась:

– Ты считаешь, что у меня есть уровень мастерства?

Ее наставник тоже усмехнулся:

– Что-то вроде.

– Если ты думаешь, что я смогу...

– Намного важнее, чтобы ты сама думала так.

Она отсалютовала:

– Я – скала!

– Что?

– Это такое заклинание, которое я использую, когда мне страшно. Я уважаю гору, я чувствую гору, я – скала! – Она погладила рукой нагретый солнцем гранит.

– Что ты делаешь? – спросил Ричард, когда девушка стала шарить рукой вокруг.

– Ищу кое-что... Не просто какой-нибудь камень. Он должен быть особенный, со значением.

Линда закончила шарить вокруг себя и свесилась с уступа. Достала один из маленьких камушков, застрявших в расщелине. Это была галечка правильной формы в крапинку. Она поднялась и протянула ее Ричарду. Тот странно посмотрел на нее.

– Замена, – объяснила она, – вместо того, что я потеряла.

– Ты сегодня поднялась. Сохрани это, – сказал Ричард хрипло и быстро вложил камень ей в руку. Он отвернулся и стал заново проверять карабины и сворачивать веревку.

Линда побледнела. Она не могла ничего понять, ее будто ударили! Ее друг не хотел брать камень, значит, не хотел ее саму. Может быть, она что-то пропустила, но сейчас она была не в состоянии рассуждать здраво, анализировать, что именно произошло между ними. Ей было больно. Очень больно.

Семь лет отчаяния, скрытого под маской безразличия, – это было и так слишком тяжело вынести. Она взмахнула рукой, собираясь выбросить камень, но в последний момент не стала разжимать пальцы. Внезапно ей пришло в голову, что Ричарду не все равно.

Это надежда, подумала она. Сохрани камень. Когда все уже сказано и сделано, даже маленький камешек может подарить надежду.

4

Не стоило вспоминать об этом, но мысли о произошедшем с ними семь лет назад до сих пор неотвязно преследовали ее.

– Это лучшая идея из тех, что за все последние дни приходили тебе в голову, – сказала тогда Линда Спейс, стараясь убедить себя же саму в собственной правоте. Она сидела на краю кровати в позе роденовского «Мыслителя». – Немедленно прекрати суетиться. Просто сиди и жди. Он будет здесь с минуты на минуту.

Бутылка самого дорогого шампанского, какое только ей удалось приобрести, охлаждалась в гостиничном ведерке. Пурпурные розы красовались на зеркальном бюро таким образом, что отражение делало букет просто огромным. Девушка зажгла множество свечей, расставленных по всей комнате, пытаясь тем самым создать романтическую атмосферу. Она даже запаслась пачкой презервативов и надела сексуальное белье – персиковый пеньюар и такого же цвета коротенькую комбинацию.

Часы на стене неслышно отсчитывали время. Линда нервно сцепила пальцы. Внезапно она почувствовала, как неприятный холодок пробежал по спине, но отнесла это скорее к усталости, вызванной слишком долгим ожиданием, чем к предчувствию чего-то недоброго.

Все было готово. Она прекрасно знала, что делает. Полная физическая близость была естественным и логическим шагом в их с Чарльзом Бейли отношениях. Да, наступило время заняться с ним любовью.

А потом неожиданно ввалился Ричард... «Не тот братец», – повторила Линда его слова, комкая записку в руках. Вдруг она почувствовала на себе взгляд нежданного гостя, и какое-то странное возбуждение заставило затрепетать ее тело. Девушка плотнее запахнула пеньюар, досадуя, что он видит ее в таком виде, в котором она собиралась соблазнить Чарльза. Ричард, должно быть, подумал, что она банальна. Наверное, теперь он будет смеяться над ней.

Не будет, возразила она сама себе, заметив его сосредоточенное лицо. Ричард был насмешливым и саркастичным. Но это ничего не значило. Если она попросит его молчать, он сделает это.

Она буквально свалилась на кровать позади него.

– Прости, но я так глупо себя чувствую.

Сначала он отступил назад, пятясь к двери, но потом опять помимо своей воли приблизился, потянулся и неуклюже похлопал ее по руке:

– Да ладно. Все нормально. Ты просто ошиблась. Я могу пойти поискать Чарльза, если хочешь.

– Нет!

– Нет? – удивился Ричард. – Почему нет?

– Слишком поздно. Это была дурацкая затея, не надо было ничего такого планировать... – Она остановилась, внезапно почувствовав горячую волну, идущую от тела Ричарда, и свое невероятное возбуждение, заставившее пододвинуться ее к нему еще ближе, понизить голос, даже слегка коснуться его руки, коротких волос надо лбом...

О, нет! Ее благоразумие спасало ее не раз, и даже тогда она оказалась в состоянии логически объяснить себе, почему ее потянуло к Ричарду. Этот парень был диким, безрассудным и очень опасным для нее. Он обладал всем тем, чего не хватало им с Чарльзом.

Нет, нет, нет! Семь лет назад Ричард действительно был не тем братцем, на близость с которым она так настроилась тогда...

В среду Линда не стала напоминать Ричарду об их следующем уроке, который был им обещан сразу после взятия ею первой высоты. Она погрузилась в работу, которая была до тошноты ясной и определенной: ответы на телефонные звонки, реклама новых круизов, приведение в порядок бесконечных документов, уговоры клиентов и так далее...

Она иногда заходила в экспериментальный коттедж туристического комплекса, но не было и намека, что Ричард бывает там. Все родственники Бейли уже покинули родительский дом, за исключением одной старенькой тетушки, и, вероятно, Ричард не нуждался в крове.

В четверг после полудня Линда поехала к своим родителям на традиционный ланч. Семье Спейс принадлежал магазин антикварных вещей. Это был большой старый амбар, набитый всем, чем только можно, до отказа.

– Линда, Линда, Линда, – традиционно произнес ее отец, раскрывая руки для объятий.

– Душечка, у меня кое-что появилось для твоего дома, – традиционно произнесла ее мама. – Одна интересная вещица. Не думай, это не какая-то там старинная кофемолка или зеркало в гипсовой оправе. На этот раз тебе перепадет кое-что поинтереснее.

Линде каждый раз приходилось выдумывать Бог знает что, только чтобы в мягкой необидной форме отказаться от очередных ненужных предметов.

Карл и Клара Спейс были низенькими, пухленькими и жизнерадостными. Линда являлась единственной отрадой для их души. Они думали, что дочь выросла слишком сдержанной и правильной, а она – что родители казались слишком шумными и беспечными для своего возраста людьми. Но под некоторым внешним раздражением скрывалась их искренняя любовь друг к другу и уважение.

– Я даже предположить не могу, что это может быть, – сказала Линда, обнимая отца и с улыбкой поглядывая на мать.

– Это деревянный поднос для чайного сервиза, – сказала Клара. – Представляешь, будет очень красиво: белый фарфор на темном дереве. Я знаю, тебе нравится, когда вещи подходят друг к другу.

– Да-а! – протянула Линда.

– Тебе нравится? – Клара так удивилась, что даже споткнулась о корзину с вазочками.

– Мне он пригодится, – прикинула вслух Линда, думая о Ричарде. Тот никогда не пил кофе, только чай.

– Боже милостивый! – Ее мать быстро осмотрела полки в поисках еще какой-нибудь вещи. – У нас полно корзиночек для печенья и щипчиков для сахара.

– Подноса вполне хватит, мама. У меня уже есть все остальное.

Еще в детстве Линда мечтала жить в новом доме, где беспорядок будет сведен к минимуму. Но иногда в ней говорила кровь родителей, и она даже собирала какие-то там особые колокольчики, попавшие к ним из Тибета, Китая и других экзотических мест.

Отец попытался хмуро посмотреть на Линду:

– До меня дошли слухи о твоем восхождении на скалу, моя дорогая. Объясни, зачем тебе потребовалось рисковать собственной головой?

Линде не хотелось обманывать отца. Она постаралась ему по возможности объяснить, что увидела по телевизору передачу о женском альпинизме и захотела испытать собственные силы.

– Я же не на Эверест забралась, – заключила она. Ее родители продолжали смотреть весьма скептически. Они всегда думали о ней исключительно как о маленькой, слабенькой девочке.

– Сказывается влияние Ричарда, – предположил Карл. – Этот малый просто дикарь.

– Милочка, мы подумали, что очень опасно висеть на вершине скалы на одной веревке.

– Мам, ты же меня знаешь. Разве я делаю что-нибудь опасное?

Какое счастье, что она не говорила о полетах на дельтаплане никому, кроме Ричарда.

– Нет, ты хорошая девочка.

– Мы раньше никогда о тебе не беспокоились.

Линде захотелось улыбнуться. Как это все было трогательно. К счастью, ей удалось перевести разговор на свадьбу Чарльза и Сьюзи. Карл удалился в заднюю комнату, где он что-то мастерил. Линда и Клара обсуждали свадебные наряды и судачили о том, как ловко удалось Чарльзу выскользнуть из коварных сетей Вирджинии.

После ланча, на который подали сандвичи с яйцом и салатом, Линда попрощалась с родителями и покинула старый дом, увозя поднос для чая и очередные кольца для салфеток, которые ей все-таки всунула Клара.

Одри Бейли подкатила, когда она пыталась выехать со стоянки.

– Линда, – крикнула Одри, – привет!

Линда аккуратно подъехала к открытому окну ее автомобиля.

– Здравствуйте, миссис Бейли.

Худощавая высокая мать Ричарда вышла из машины, одетая в свободный и хорошо сидящий свитер, короткую юбку и туфли на низком каблуке. Ее серебристые волосы спадали крупными волнами вокруг пары крупных сережек-колец. Она вытащила толстую пачку листовок с заднего сиденья машины.

– Я уже объездила весь город. Возьмешь стопочку для своего офиса?

– Конечно.

Они немного поговорили о планах миссис Бейли привести городок в нормальный вид, хотя Линда думала совсем о другом. В детстве ей всегда хотелось быть похожей на Одри Бейли, и это было, пожалуй, одной из причин, почему она поддерживала отношения с Чарльзом так долго. Одри Бейли принадлежала к той редкой породе людей, которые никогда не сидят на месте.

– Ты должна прийти к нам на обед, Линда. Мы скучали по тебе.

– Спасибо.

– Если тебе это... не слишком удобно, то заходи хотя бы пока Чарльз в отъезде.

– Не то чтобы неудобно... – Линда позволяла другим жалеть себя якобы из-за расставания с Чарльзом, так как это помогало ей теперь выяснять отношения с Ричардом. Однако это не означало, что ее не раздражало, когда о ней думали как об одной из опечаленных поклонниц. – Вы знаете, мы с Чарльзом остались друзьями.

Одри пригладила непослушную прядь, убрала ее за ухо и наклонилась к Линде:

– Тогда я жду тебя в пятницу, в семь, идет?

– Постараюсь, миссис Бейли.

– Зови меня Одри. – Она втиснулась внутрь машины Линды и положила холеную, наманикюренную руку на руль. – После того, что было, я практически твоя свекровь.

Линда судорожно сглотнула.

– Я... я приду.

Одри похлопала Линду по плечу и выпрямилась:

– Мы постараемся заловить Ричарда. Хотя мне кажется, вы двое уже достаточно пообщались и насмотрелись друг на друга, не так ли? Уроки альпинизма, без отдыха, каждый день...

Удивившись, Линда пожала плечами:

– Как каждый день, кто вам сказал?

– Неважно. А ты смелая, должна заметить. И я очень рада, что эти уроки дали Ричарду цель. У него нет других причин оставаться в Мидлхилле. Говард и я в долгу перед тобой за это.

– Пусть так, – согласилась Линда.

Одри двинулась было в направлении антикварного магазина, но приостановилась:

– Скажи Ричарду, когда увидитесь, о предстоящем обеде. – Она сделала неопределенный жест рукой. – Он позвал тебя на Синий утес? Должно быть, ты – способная ученица, раз так быстро освоила технику скалолазания. Это и правда впечатляет.

Первым делом Линда решила сказать Ричарду, чтобы тот перестал пользоваться ею наподобие ширмы. Из разговора с Одри она поняла, что ее приятель проболтался матери, что сегодня днем им предстоит взбираться на Синий утес. Но к тому времени, когда она, наспех разобравшись с клиентами и переодевшись в подходящую одежду, гнала машину по направлению к скалам, весь пар уже вышел из нее, оставив только чувство мучительного разочарования. Линда подумала, что даже как друзья они могли бы быть ближе друг к другу.

Наступил ноябрь, и в воздухе разлилась прохлада. Девушка вылезла из машины и остановилась, рассматривая открытую всем ветрам, темную заросшую скалу. Еле видная тропинка вела через сплошные заросли наверх. Но Ричарда интересовала другая сторона Синего утеса. Там поверхность расслаивалась на множество пластов. Он не взбирался на него с тех пор, как был ребенком. Однако время не сделало это место более безопасным. Особенно если кому-то взбрело бы в голову совершить восхождение в одиночестве.

Сейчас Ричард не был в стопроцентной физической форме, но, похоже, так ему было даже интереснее.

Не думай об этом, сказала Линда самой себе, почувствовав, как от страха мурашки забегали по ее спине. Твой друг прекрасно выглядит.

Машина мистера Ричарда Бейли уже была припаркована у дороги. Один взгляд на заднее сиденье показал, что как профессионал тот взял с собой кучу снаряжения. Будучи ее учителем, он настаивал, чтобы подопечная на первых порах не проявляла безрассудства и всегда осваивала высоту только с партнером. Сомнительно, чтобы он сам когда-нибудь, будучи по натуре отшельником, следовал этому правилу.

Страх опять подстегнул ее. Без лишних разговоров Линда ринулась к тропинке, поднимающейся почти отвесно, но вскоре вынуждена была шагать медленнее, наклонившись при этом и хватаясь за ветки кустов, растущих по сторонам. Те, которые ломались, она отбрасывала в раздражении. Преодолев полпути, девушка остановилась, чтобы перевести дыхание и успокоить бешеный ритм сердца. Какие-то птицы пели в зарослях, как будто издеваясь над ней.

Линда стала карабкаться снова, автоматически переставляя ноги. Ричард мог сам позаботиться о себе, как делал это многие годы. Он всегда был слишком независим. Или считался таковым раньше – до несчастного случая.

Когда Ричард увлекся Вирджинией, это стало шоком для Линды. Она думала, что потеряла его из-за вечной мужской страсти к приключениям, и видеть его с жеманной девицей было для нее мучительно. Особенно с тех пор, как она внушила себе, что он сбежал вовсе не от возможных романтических отношений с ней, а от людей вообще.

Линда не была до конца в курсе событий, но знала, что в один из приездов Ричарда домой Вирджиния пустила в ход всю свою красоту, обаяние и соблазнительность, которые обычно доставались Чарльзу, обольщая тем самым его младшего брата. Ричард был менее искушен в женских хитростях, чем Чарльз, и проглотил наживку вместе с крючком. Сердце Линды было разбито, особенно когда оказалось, что Ричард имеет серьезные намерения в отношении Вирджинии.

И вдруг Ричард внезапно покинул город без каких-либо объяснений. А несколькими неделями позже эта леди-вамп уже захомутала Чарльза, и все вокруг с недоумением стали поговаривать об их свадьбе. Мидлхилл переполнился слухами. Повсюду Линда наталкивалась на сочувствующие взгляды, не зная, куда от них деваться.

Никто ничего не мог сказать конкретно, но Линда подозревала, что Вирджиния использовала Ричарда как подставного дурачка. Ей было больно за него почти так же, как за себя, – даже больше за него. Особенно после того, как она узнала об аварии. Только зная упрямство и гордость Ричарда, Линда не бросилась к его кровати. Ей прекрасно было известно, что он не хотел бы видеть ее там. В последующие месяцы новости о нем почти не доходили до нее.

Именно тогда она поняла, что надо перестать ждать, когда начнется настоящая жизнь, а начать жить самой. Каждый день, каждую минуту ощущая связь с настоящим. С Ричардом или без него, решила она. Господи, пожалуйста, пожалуйста! Если позволишь, то не без него. Этот мужчина нужен мне, и всегда был нужен! – молила она не переставая.

Небо в этот день выдалось безоблачно синим, но каким-то равнодушным и неуютным. Внезапно одна простая и ясная мысль пришла ей в голову – то, что она всегда чувствовала, но не могла сформулировать отчетливо: Ричард Бейли – любовь всей ее жизни!

Вершина была уже близка. Линда карабкалась по камням и гальке. Ее легкие разрывались от недостатка кислорода. Но она продолжала упорно лезть вверх, размазывая по щекам слезы. У нее не было реальной причины думать, что с Ричардом что-то случилось. Ее предчувствия могли быть просто плодом воображения.

Раньше с ней никогда такого не было. Она никогда не теряла контроль над собой.

– Ричард! – крик вырвался из ее груди, словно выстрел. Она резко остановилась.

Он сидел на краю утеса. Целый и невредимый.

– Бог мой, я подумала... – Она постепенно подобралась к нему, споткнулась и опустилась на колени позади. Она обняла его так сильно, как будто хотела переломать своему любимому все ребра. – О, Ричард...

– Отпусти меня, Линда! – Он резко оттолкнул ее и поднялся. И, тяжело дыша, какое-то время стоял на самом краю утеса. Один неверный шаг – и полет в пропасть.

Ричард сердито тряхнул головой, повел плечами и небрежно прошел вдоль края, как если бы шел по шоссе. Но его спутница заметила побледневшие и напряженные черты хмурого лица. Что-то произошло.

Она продолжала сидеть на коленях, гравий врезался ей в ладони. Вокруг была тишина, пустота и какая-то безликость, присущая ноябрю. Скала казалась гладкой, без расщелин и уступов, это значило, что Ричард лез, прикрепляя веревку, уже преодолев определенный участок. Все выглядело слишком опасно. Его снаряжение было разбросано вокруг, веревка лежала спутанной, оборудование валялось, как если бы его сорвали с тела и в бешенстве отшвырнули. Рукава рубашки были в грязи, руки, испачканные красной пылью, ободраны.

Ее губы побелели от страха. Что случилось?

Он продолжал стоять к ней спиной. Когда девушка сделала к нему шаг, его плечи резко поднялись, и раздался судорожный вздох.

– Ричард, – она протянула к нему руку. Он задрожал, и она отдернула ее обратно, – ты в порядке?

– Эксперимент не удался.

Однако от него исходило такое напряжение, что Линда не смогла бы дотронуться до него.

– Я не справился, – сказал он кисло и отодвинулся от края, столкнув несколько камешков в зияющую пустоту.

Она старалась не думать, что могло здесь случиться. И не хотела этого знать. Не могла себе даже на секунду представить, как он карабкался, соскальзывал, бился.

Слишком поздно. Все уже произошло.

Ричард не хотел, чтобы его успокаивали. Она подошла к подъемному механизму, надеясь, что он не увидит, как она собирает дрожащими руками нейлоновую веревку.

– Ты ничего мне не объяснил, – произнесла она, когда молчание стало совсем невыносимым.

Он не отвечал. Девушка закрыла глаза и стала считать секунды.

Наконец он произнес, усмехаясь:

– Я же говорю, что экспериментировал.

– Ты мог сорваться.

– Не беспокойся. Я выжил, – он поработал плечом, разминая мышцы, – частично.

Ее сердце сжалось от этих слов, но внешне она этого не показала. Ричард ждал от нее сочувствия не больше, чем помощи. Он был отшельником, привыкшим к лишениям и потерям. Как горько, подумала она, опуская голову, чтобы скрыть наворачивающиеся слезы.

Линда проклинала себя, что настояла на этих уроках. Ричард не пришел бы сюда, если бы она не уговорила его сама. В глубине своего сердца она понимала, что он полез один, только чтобы не упасть перед ней в грязь лицом.

– Это не твоя вина, – внезапно сказал он.

Она прятала глаза, которые подозрительно блестели.

– Да уж...

– Прости Линда! – Он наклонился к ней, и девушка заметила широкую кровоточащую царапину на его лбу. Внутри нее все сжалось, она боролась с нахлынувшим желанием дотронуться до негр, обнять, поцеловать...

– Простить, что ты полез один?

Он смотрел на нее темно-зелеными глазами, похожими на зимние кроны сосен. Холодный, неприступный взгляд. Ей захотелось схватить его за плечи и трясти, пока не проявятся какие-нибудь человеческие эмоции.

– Нет, за то, что я оттолкнул тебя, – сказал он. – Тебе больно? Я ударил тебя.

– Не сегодня.

– Что?!

Ее глаза широко распахнулись.

– Нет-нет, я ничего не имела в виду.

Ричард провел рукой по ее волосам, настороженно вглядываясь в лицо.

– Когда же еще я ударил тебя?!

Она бросила ему веревку и карабин.

– Никогда. Не обращай внимания. Вот, возьми это.

Ее спутник позволил карабину с веревкой упасть и вместо этого сгреб в ее в объятия:

– Я не намеревался причинять боль именно тебе. Мне просто хотелось ударить кого-нибудь.

Она вырвалась.

– Да не в физическом смысле... Ты хоть подумал о том, как мы себя чувствовали, когда ты взял и уехал, – выкрикнула она в воздух, – рисковать своей чертовой жизнью!

– Это не твое дело.

– Ты не можешь просто сказать кому-то: не беспокойся.

Говоря так, она намекала на то, что он вытворил семь лет назад. Ричард чувствовал себя виноватым и решил, что может повернуть время вспять. Он думал, что Линда перестанет к нему тянуться, если он уедет.

Может быть, она вначале думала так же. Но это не сработало. Она все еще продолжала любить его.

– Это было ошибкой! – сказал Ричард.

– Держу пари!

– Твоя идея с уроками альпинизма!

– Нет. Твоя глупая бравада!

Его глаза метали стрелы.

– Я не знаю, что случилось здесь сегодня, Ричард, но ты должен понять, что, по крайней мере, временно не должен совершать восхождения один.

– Тогда я не захочу взбираться, – промолвил он сквозь стиснутые зубы.

– Ты собираешься опять спорить по этому поводу? Хорошо, мы можем заключить сделку. Ты ночуешь в экспериментальном доме. И я жду ответного шага с твоей стороны. Завтра мы подпишем этот договор, потом опять и т.д. Если мы постараемся, то сможем приспособиться друг к другу. – Она сжала кулачки и выставила подбородок, ожидая возражений. – Иначе я вынуждена буду сдать тебя как младенца родителям на руки, рассказав о твоих малопонятных выходках! И Чарльзу, кстати!

Это заставило его криво улыбнуться. Он пожал плечами, как если бы ему было все равно. Но она прочла в его глазах восхищение.

– Ты что-то сказал?

– Звучит как план к действию, – согласился он.

Едва сдерживаясь и чувствуя, как внутри нее все бушует, она шагнула вперед.

Им ничего не оставалось делать, как пожать друг другу руки.

– Твоя мама пригласила меня на обед в пятницу вечером, – пробормотала Линда, порхая вокруг Ричарда с куском бинта, смоченного в антисептике. Подушка ее кресла удобно устроилась под его головой. Приятно. Приятно для его ноющих мышц. Он хотел закрыть глаза и позволить Линде утешать его и успокаивать бесконечно.

Боль от антисептика привела его в себя. Слабость, подумал он. Это его удивило.

– Наверное, Сьюзи и Чарльз уже вернутся к тому времени? – спросила она, нежно дуя на царапину.

Он закрыл глаза.

– Не думаю.

– Я не приду, если это будет неудобно...

– Неудобно для кого?

– Правильно, – она наложила повязку на его лоб, – почему это может быть неудобно. Ты и я просто друзья.

– Забыла? Мы были их главными друзьями на свадьбе.

Линда села на подлокотник, хмуро посмотрела на аптечку скорой помощи и отложила ее.

– Давай не будем говорить о Чарльзе и Сьюзи. С ними мне все понятно. Это ты, – она обвела глазами комнату, – ох, Ричард, ты такой непонятливый.

– Значит ли это, что ты не хочешь быть моим другом? – Его голос был мягким и лениво-беспечным. Он совсем забыл об осторожности.

Его пальцы скользнули по ее руке, потом дальше под рукав мягкой вязаной кофточки. Она прислушивалась к себе, чувствуя, как ее кожу нежно покалывает от его прикосновений.

– Ты спросил, – она пододвинулась ближе, – хочу ли я быть твоим другом. Просто другом. Разве это не то, что ты сказал?

– Нет, это сказала ты.

Ее кожа была гладкой и теплой. Как и все ее тело, будто согретое солнцем. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, думая, что для него она всегда была солнышком – золотым, дарящим жизнь и тепло. Почему ему не хотелось просто наслаждаться ее близостью?

Он нашел ее руку и медленно потянул к себе. Линда склонилась над ним, опершись на подлокотники. Где-то в просторной, чистой комнате тикали часы, заставляя его вспоминать обо всех тех минутах, часах и днях, проведенных без нее, в то время как она была именно тем, что он искал.

Солнышко, ласковое солнышко...

Ее лицо склонилось над ним, щеки нежно розовели, янтарные волосы струились вдоль щек, глаза казались просто огромными. Ее губы приоткрылись, слегка подрагивая. Ричард потянулся к ней изо всех сил, несколько дюймов, разделявших их, показались ему милями. Наконец он взял ее лицо в свои руки, и она стала издавать мягкий низкий звук от удовольствия, напоминающий ровное гудение улья, пока весь воздух вокруг не наполнился волнующими вибрациями. Он почувствовал ее дыхание на своей коже, пьянящий, едва уловимый запах кожи.

Поцеловать ее. Целовать до бесконечности...

– Нет, – застонал он, с наслаждением касаясь ее губ, – это неправильно.

Испуг мелькнул на ее лице. Она положила руки ему на плечи, отодвигаясь. Холодный воздух затопил пространство, где она только что была, и он содрогнулся, проклиная пустоту.

Линда сделала шаг назад.

– Подожди, – сказал он, вставая.

– Я не хочу опять становиться твоей очередной ошибкой. – Она отвернулась к окну и сделала жест рукой, чтобы тот не подходил. – Мне уже однажды пришлось пройти через это. Удовольствие небольшое. – Линда ссутулилась и издала невеселый смешок. – Мне как-то нехорошо. Ты можешь уйти?

– Позволь мне все объяснить.

– Ты не смог объяснить мне это семь лет назад, зачем бередить старое сейчас.

Он поморщился:

– Ох, ты все об этом.

– Да. В отличие от тебя, я не могу забыть того, что случилось в отеле. – Линда обхватила себя за плечи. – Конечно, зачем помнить, как мальчишка сказал восемнадцатилетней девчонке, которая занималась с ним любовью первый раз, что это всего лишь глупая прискорбная ошибка.

Ричард не отвечал. Возражение или извинение выглядело бы неискренне. Они избегали говорить об этом так долго, что он начал думать, что она забыла об этом. Так было легче. Или он думал, что так было легче.

– Да уж, – жалобно сказала Линда, бросая на него быстрый взгляд, – видишь, у всех есть скелет в шкафу.

– Как это вообще могло произойти? Ведь ты была девушкой Чарльза, – повторил он то, что говорил и много лет назад.

Ее страдание ранило его. И Ричард был этому причиной. Не важно, что тогда он был просто желторотым юнцом и не мог оценить возможные последствия. После внезапной близости с ней его надолго одолели стыд и вина, принудив в конце концов к бегству. А Линда осталась один на один с Чарльзом. Это было ужасно. Как он мог не понимать этого сейчас?

– Чарльз и я были прекрасной парой, – рассеянно произнесла Линда, глядя на долину, простирающуюся за ее окном. – Все так говорили, – ее улыбка была горькой, – правда, они не знали о тебе и обо мне.

У Ричарда перехватило дыхание.

– Я и ты, наша единственная ночь любви, – она взглянула на него, но ее мысли были далеко, – действительно большая ошибка. Наши чувства... такие несовершенные.

Но такие яркие, такие сильные, подумал он, и достаточно серьезные, чтобы длиться все эти годы.

Она махнула ему рукой, мол, уходи. Все в порядке. Мы теперь просто друзья.

Нет, они не были друзьями. Он знал это уже тогда, когда она подошла к нему на свадьбе.

Ричард сделал шаг по направлению к Линде, но сильная боль, пронзившая поврежденную ногу, заставила его остановиться.

Девушка вздрогнула от звука его шагов.

– Уходи! – тихо повторила она.

Ее беззащитность пугала его, но он сам был слишком слаб, чтобы помочь ей. Проклятая гордость, но Ричард не хотел, чтобы она видела, как он спотыкается и пошатывается, пытаясь обнять ее и утешить. Без трости он мог в этот момент даже упасть. И тогда вместо того, чтобы ненавидеть, она будет жалеть его как калеку. Или хуже, решит, что он трусливо вернулся в Мидлхилл, как раненый зверь возвращается в свою берлогу.

Ругая себя что есть сил, он медленно и осторожно направился к двери. Ступени выглядели неприступно, как скалы, но, стиснув зубы, мужчина стал взбираться на них.

Он был лишь половинкой того человека, который когда-то покинул Линду.

И вот он покидал ее вновь, и практически ничего не изменилось.

Но изменится, поклялся он себе. На этот раз изменится.

Линда продолжала стоять у окна даже тогда, когда Ричард ушел. Его медленное карабканье по ступенькам унесло последние следы обиды на него, но она не позволила себе помочь ему. Не в этот раз, сказала она себе.

Она так хотела этого поцелуя, что все еще чувствовала его на своих губах – одуряющее влечение, непреодолимое желание, чтобы он был с ней, внутри нее. Небольшое усилие, и страсть захлестнет их с головой, обрекая на душевную сладкую муку, пока желание удовлетворения не заслонит весь мир вокруг.

И что потом?

Вероятно, Ричард был прав, когда колебался. Это просто разобьет им сердца, по крайней мере, ей. Она никогда не понимала, о чем он думает. За исключением того, когда догадалась, что ее возлюбленный считал их отношения ошибкой.

Это было как нож в сердце.

– Хватит, – громко произнесла она, оборачиваясь к пустой комнате.

Этот дом был ее убежищем, и она сама его создавала: пастельных тонов обои, блестящие деревянные полы, скупая, почти аскетическая обстановка. В ее любимой комнате – два мягких кресла с деревянными подлокотниками и диван с узким столом напротив. От дуновения ветра колыхались светлые, легкие занавески цвета зимнего неба. Внизу, в гостиной, басовито били дедушкины часы, светила под персиковым абажуром лампа, которую она помнила еще с детства.

Не надо все драматизировать, у меня не такая уж плохая жизнь, подумала она. Карьера, друзья, увлечения... И было только одно, что и восторгало ее, и одновременно портило ее существование, – мучительная привязанность к Ричарду Бейли. Если бы на горизонте показался бы какой-нибудь подходящий мужчина, она вышла бы за него замуж без оглядки в сторону Ричарда. Скорее всего...

А может, и нет.

Она положила руку на лоб. Ей необходимо успокоиться.

Ее глаза задержались на кресле, когда она выходила из комнаты. Небольшое коричневое пятнышко отмечало место, где лежала голова Ричарда.

Он спустился вниз и сел в свою машину, держа трость на коленях. Его мама раздражалась, если видела его без нее. Ходить с ней – значит быть храбрее, чем без нее, сказал он себе. Это другая сторона силы. Или слабость...

Линда была права насчет восхождения на Синий утес без партнера. Он и Синим-то назывался потому, что при свете полной луны словно синел изнутри каким-то магическим, тревожным светом. Конечно, это был всего лишь обман зрения. Но рассказы об этом утесе ходили всякие. Хотя у альпинистов, как и у спелеологов, свой домашний фольклор, не стоит верить всякой чепухе. Однако было непростительно глупо тащиться в его состоянии на такую высоту одному. Пусть он даже и знал каждую тропинку, расщелину, уступ. Местность была знакомой, а вот тело – нет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю