Текст книги "Я разрушу твой брак (СИ)"
Автор книги: Мира Амирова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 32
Сижу на пассажирском сиденье и держу в руках, кто бы мог подумать – горшок.
Прекрасное завершение длинного дня в строительном и хозяйственном с обойным, если нет такого слова, мне уже всё равно, честно. Благо хоть обошли, читай – оттащила насильно слишком энергичного босса, стороной мебельный и продуктовый.
Кто придумал всучить мне мирт – небольшой саженец, который ещё вымахает до метра в высоту? Сказали, что это растение приносит мир и любовь в дом, создаёт атмосферу гармонии и благополучия семье, которая за ним ухаживает.
– Тебе точно нужен этот цветок? – Подошла к слишком довольному начальнику и взглянула скептически на горшок в его руках. Такого счастливого Куприна я видела только с голубцом во рту и в желудке, теперь вот перед непонятными горшками с полудохлыми растениями внутри.
– Нам он просто необходим. – Столько энтузиазма хоть ложкой ешь и заражайся, что и попробовал сделать Сергей Викторович, тыкая в табличку растения, где написано описание полезных качеств. Словно кто-то специально рекламировал этого зелёного друга, чтобы только побыстрей забрали суеверные люди к себе домой. – Видишь, что написано?
– Ты закрываешь своей тележкой, а я не самая высокая женщина в кедах. – На самом деле было видно, просто лень читать. Я не выспалась и поэтому была не самой приятной в общении собеседницей.
Всю ночь думала о том, как бы могло сложиться окончание нашего вечера, не уйди я в свою комнату сразу же после ужина. Останься я хоть на полчаса или час в полуразобранной гостиной, в старом мягком скрипучем кресле с потёртой обивкой, с чашечкой горячего какао и книгой по эзотерике в руках.
Может, у нас бы завязался ненавязчивый диалог про писателей или я опять стала бы разъяснять про гадание. Множество вариантов так и крутились в голове, не давая уснуть. Лишь под утро часам к четырём удалось просто вырубиться, и каждый раз, когда проходила к уборной, краем глаза смотрела на спящего босса в одних трусах и как извращенка чуть ли не истекала слюной…
– Мирт точно, прям обязательно с вероятностью девяносто девять и девять процентов. – Вырывает из какого-то транса уверенный голос Куприна и продолжает читать мне текст с таблички. – Будет сопутствовать в нашем ремонте и создавать гармоничное разрешение проблем в конфликтных ситуациях.
– Там такого не написано, ты всё выдумал. – Спалилась я и тут же сделала вид, что просто поднялась на цыпочки для того, чтобы, так уж и быть, прочитать, о чём вещает босс.
– Так ты видишь?! – Поймал меня на горячем и почему-то завис на моих ногах. Ну да кеды немного потёртые, зато тёплые и вообще самые лучшие уже третий год в них гоняю. Жаль, на работе нельзя ходить в спортивном, так бы вообще не вылезала от лета до лета. Блин, отвлеклась, что он говорит?
– Нет, – Подумала, Куприн всё ещё ждёт ответ и просто сказала наобум первое, что пришло в голову. – Просто чувствую.
– Ну не только тебе же быть трактирщицей. – Что?! – Так чувствую я, вот и всё.
Какой деловой, просто поставил своего будущего зелёного друга в уже переполненную тележку и покатил наконец к кассам. Раньше не мог сказать, что моё мнение неважно, и вообще, пошли домой?
– Трактовщицей, – Не могла не поправить этого гения, на которого все дамочки оборачивались, а всё потому, что кому-то, видите ли, жарко и вообще у меня чистая футболка, а на работе не разрешают бедному мальчику ходить не в официально-деловом. М-м-м, как жаль… Нет. – У меня нет своей таверны или трактира, транспортира, трактата, вампира… И вообще, ты где это слово взял?
– Из книги. – Безмятежно пожимает плечами начальник.
На какое-то время мы забываем о душещипательной теме, оплачивая покупки, перемещая в багажник боссовского джипа, и наконец вот я сижу с миртом на руках. Надо придумать ему имя. Как я докатилась до жизни такой…
– Ты читал фэнтези на досуге? – Аккуратно верчу горшок, чтобы понять, какой стороной его лучше поставить на кухне на подоконник.
– Нашёл книгу у Ульяны Германовны на рабочем столе, там что-то с волосатым качком на обложке было и…
– И ты наткнулся на порно-момент в романе, происходящий в трактире главной героини? – Ткнула пальцем в небо.
Что-то похожее читала одна девчонка в универе и дико фанатела по таким сюжетам, пересказывая нам на скучных лекциях взахлёб. Сейчас, кстати, работает не по профессии, а пишет свои такие истории. Неплохо зарабатывает, кстати, мы вот с ней списывались, когда я искала, кто бы мне помог проверить договор на наличие подводных камней, у неё парень учился на юридическом.
Опять отвлеклась и не заметила, как у Сергея Викторовича сначала вытянулось лицо, потом как-то пошло пятнами, и он, в конце концов, расхохотался, чем и вырвал меня из воспоминаний.
– Так вот, как называет такие отрывки целевая аудитория. – Утирая слёзы радости и, видимо, капелька истерики всё же присутствовала, раз нервный смех нет-нет да вырывался фырканьем и слишком довольным выражением лица.
– Да, а ещё тебе следовало найти электронную версию и перечитать.
– Зачем? – Завис, переваривая информацию, Куприн. – Ты знаешь, о какой книге идёт речь?
– Нет, но уверена из неё можно вычленить много интересного. – Многозначительно сделала паузу, дождавшись контакта глаз, как раз встали на светофоре. – В том числе, как выглядят идеальные мужчины глазами женщин.
– Пф… – Уже раскрыл рот, чтобы опровергнуть святую теорию, но нам начали сигналить.
– Молчи.
– Ладно, бука. – Отпустило слегка, чтобы потом взорвать бомбу. – Заедем, возьмём что-нибудь поесть?
– Не-е-е-ет… За что мне это наказание?!
– Нужно подкрепиться, сегодняшняя ночь будет особенной…
Глава 33
– Ты держишь?
Не так я представляла, если честно, «особенную» ночь, которую мне обещал Куприн. Совсем не так…
После того как мы приехали из ресторана на квартиру. Кстати, есть ходили с горшком. На нас смотрели, как на сумасшедших придурков. Благо щедрые чаевые, обещанные лишь один выразительным взглядом Сергея Викторовича, успокоил и примирил сразу всех – и охрану, и хостес, и даже официанта вместе с шеф-поваром, который был ещё и по совместительству владельцем скромного заведения, в которое мы пришли отобедать тире отужинать вместе с горшком.
И что они вообще так все перепугались?
– А в-вы с цветами? – Дурацкая улыбка будто приклеилась к официанту Мише, судя по буквам на бейджике, вместе с заикающимся нервным тиком левого глаза. – А у-у н-нас н-н-нельзя!
– Вот с неживыми умирающими цветами в пластиковой обёртке, можно, пожалуйста! Даже вазу вам дадим. – Начала я гневно шептать на ухо боссу, который даже и не думал разворачиваться в сторону выхода, как это уже делала я. – А с горшком, росток, которого никто не убивал, а, наоборот, растили с любовью и заботой неважно, что всего полчаса – нельзя!
– Всё решим.
Таким тоном бескомпромиссным это было произнесено, что у меня аж мурашки пробежались от того места, где меня аккуратно, но без возможности вырваться схватил начальник, до кончиков пальцев, держащих наш безымянный мирт.
– Хорошо. – Вышел какой-то невразумительный писк, и я, ведо́мая сильным и властным Куприным, как будто приклеилась к его боку навечно.
Там, где «нельзя» есть всегда «льзя» и «можно» для моего бывшего начальника безопасности и по совместительству начальнику ремонтных работ. Даже не жалею, что теперь занимаюсь лишь облагораживанием квадратных метров Куприна. Так, спокойно мне не было последние года два, наверное. После того как подружилась с Сашей, было несравненно лучше, чем до.
– Нам надо придумать, как назвать растение. – Уже после того, как нам принесли (внезапно, вот это да) извинения от шефа я, развалившись на красивом диванчике, лениво произнесла.
Надо было видеть удивление в глазах Серёженьки, это того стоило.
– Имя? Траве?
– Не траве, а цветку. – Быстро пролистываю вкладку и поясняю. – Тут вот на форуме пишут, что с любым живым существом нужно разговаривать, тогда все вокруг будут счастливы.
– Допустим. – Медленно отпил свой крепкий кофе и ещё раз окинул взглядом зал. Посмотреть было на что – красивые лепнины, которые указывали на девятнадцатый век строения, ажурные балки на потолках и роспись, вдохновлённая известными художниками-скульпторами. Немного поразмыслив, Сергей Викторович, выдал. – Пусть будет Мирт.
– Не-е-ет, ты что! Это же его родовое название, или как там – вид, царство, семейство – неважно… – Отмахнулась, глядя на озадаченного Куприна, и начала накидывать варианты. – Вот, например, какого рода, как ты думаешь, этот малыш?
– Среднего.
– Нет, только два варианта есть, из них и выбирай. – Настаивала на своём, позабыв о том, что мы далеко не одни.
– Девушка, мне кажется, ваш цветочек явно мальчик и можно я поучаствую в вашей дискуссии? – Какая-то дама за соседним столиком решила помочь нам в принятии такого, несомненно, важного решения. Дождавшись кивка от обоих, с энтузиазмом, продолжила. – Думаю, сто́ит назвать столь юное создание Микеланджело, пока маленький просто Мики, или Мик. Ну как?
– Откликается? – Перевожу взгляд вместе с Куприным на наш горшок.
– Да, осталось довезти до дома.
– Спасибо вам. Хорошего вечера! – Не могла не поблагодарить интеллигентного вида женщину за разрешение проблемы.
Неважно, что я сама её придумала, эту проблему, всё равно приятно. Мне понравилось имя, кличка, хоть и длинновато.
– Не слышу, Маш! – Сверху раздаётся чуть ли не откровенный рык Куприна. – Маша!
Мы стоим в рабочей одежде. Я старые спортивные штаны непонятного серого оттенка с дырками на коленках от старости и с потёртостями на попе, обычная безразмерная футболка, которая так и норовит слезть с плеча и резиновые тапки как у гастарбайтеров. Не знаю, откуда такие стереотипы, ничего против сланец не имею, просто дурацкие ассоциации возникают во втором часу ночи.
Босс, спокойно взобравшись на стул, приклеивает последнюю обоину на не самую ровную зашпаклёванную мной стену и всё командует-командует-командует…
Бесит! И его майка, обтягивающая открывающая всё моему голодному взору тоже, бесит. И шорты эти попку орех открывающие, что все дразнят меня, неимоверно испытывая выдержку на прочность. А не укусить ли мне за левое полупопие своего капитана по поклейке? Или всё-таки рациональнее всего сожрать и сразу, чтобы уже и рта открыть не мог?..
Заманчиво, м-м-м…
– Последняя осталась и всё спать пойдём, потерпи, малыш. – Уставший хриплый голос, осип на бедную меня кричать: тиран ремонтный.
– Держу-у-у… – У-у-у, вот что за словечки пошли товарищ начальник не по уставу брачному, совсем не, отнюдь не, вовсе не…
– Плохо держишь, – Здесь же припечатал. Кнут-пряник-кнут… Собака сутулая, когда уже всё это закончится, не могу-у-у. – Вот тут съехало…
– Слушай, ты, вообще-то, говорил, что вызовешь бригаду, которая поклеит ровно и без косяков! – Меня прорвало поле последнего замечания, и накопленная усталость вырывалась, никого не щадя. – А сегодня вдруг передумал и решил, что мы, два мега-гения-супер-ремонтника сможем справиться?! Я хотя бы стараюсь! Мог бы и «спасибо» сказать…
Затыкаюсь, понимая, что уставший Серёженька уже бы рявкнул непременно. Так, мы ещё на второй ленте поцапались слегка, где не смог промолчать ни один из нас двоих остолопов.
Что-то не так…
– С-с-с…
Хоть что-то. Пока волна облегчения прокатывалась, иррационально, принося какую-то слепую радость. С ещё бо́льшим энтузиазмом и с вдруг прилившими новыми силами продолжила пререкаться:
– С фига ли ты обзываешься?!
Вряд ли он назвал бы меня солнцем ясным или сокровищем бесценным. Явно же хотел поругаться. Вывалить также всё, что обо мне думает, и ещё сверху добавить, чтоб наверняка уже молча сто процентов доделать работу и пойти в душ, а потом и спать. Правда, клей всё-таки очень специфично пахнет, и, мне кажется, что, по крайней мере, я им надышалась, будь здоров. А вот как там Сергей Викторович поживает сейчас и узнаем…
Правда, ответом мне было молчание. Странно, очень странно всё. С другой стороны, вдруг он выбрал другую тактику или ушли силы со мной спорить, и он поймал дзэн.
А может всё дело в том, что он нечаянно назвал меня «малыш»?
Что, если он так жену свою называет и тут вдруг от усталости перепутал и теперь смущается, и костерит себя, почём свет стоит?
Да не, Куприн и стеснение в одном предложении? Не верю.
– Чего молчишь? Я с кем разговариваю-то? – Уже давно разгладила оставшийся в моей области пласт обоины и… – А-а-а-а-а-а…
Глава 34
Меня очень сильно тряхнуло, и такое ощущение появилось, как будто я стала ощущать каждый волос на своём теле. Волосяные луковицы кричали о том, как им плохо – думаю, это уже воздействие паров клея, не иначе.
Сколько времени мы провели в душной комнате не сосчитать, а сколько нервов потратили…
Стоило мне прикоснуться слегка, дотронуться до Сергея Тирановича Молчуна, как по мне, побежал ток.
Не фигуральный, а РЕАЛЬНЫЙ ток, мать его! Упорядоченное движение заряженных частиц! Не для этого меня физику заставлял зубрить! А-а-а, мать твою, как же больно…
– Фух…
Каждая мышца сокращается много-много раз попеременно, отдавая в сердце. Слегка расслабленный босс, опустил плечи, как будто, наоборот, избавился от внешнего и внутреннего давления и теперь переводит дух, а заодно и осоловевший взгляд на меня. Всё ещё держалась за его пояс шорт, который норовил либо выскользнуть у меня из нервно сжимающихся каждые пять секунд рук, либо просто спуститься вместе со мной на пол по стеночке оголяя Куприна.
Бойтесь своих желаний.
Хотела же увидеть, что там у начальника на члене? Нате, распишитесь через пару минут, если ещё, правда, глаза открытыми сможете держать. Ну а за это мы ответственности не несём. Пометки каким образом и при каких обстоятельствах увидеть сие представление указано не было. Пи-пи-пи-п…
Боже, какой бред в голове… Зато отвлекает на мгновенье от боли.
Конечно, ему стало легче, ведь теперь я замыкаю нашу маленькую цепь с током, и всё напряжение циклится на мне. Просто замечательно, великолеп-п-пно, су-у-ука…
Мой дёргающийся левый глаз стал сигналом к действию или всё-таки подогнувшиеся от резкой боли в пояснице колени, точно уже не скажу.
Сергей Прошляпил-голу-разеткович решил благородно отцепить наверняка онемевшие пальцы от оголённого провода и прийти на помощь ослабевшей мне. Он успел вывернуться в полёте со стула таким образом, что в итоге мы оба оказались лежащими, только босс на полу, а я на нём. Твёрдо и твёрдо, нигде даже на чуточку нет небольшой мягкости, что странно…
«Если бы была в состоянии, то разглядела бы маленькие морщинки под глазами Серёженьки…»
– Бля-я-я, это что такое было? – Простонал подо мной матрас и положил руку на глаза, прикрывая от яркого света единственной лампочки в комнате.
На полу валяется валик и кисточка в клее, запах стоит соответствующий. Мы оба как-то поперёк лежим, не шевелясь и явно ещё не придя в себя после токотерапии. Это же потом нам и убирать, даже оборачиваться к злосчастной последней обоине никак не хочется.
Поняла, чем точно заниматься больше не хочу. Нет, не ремонтом в целом. Пока только откажусь от поклейки чего-либо на стены. Теперь исключительно краска с кракелюром, либо как вариант заменить гладкие валики на фактурные в помощь для создания конкретных неровностей и узоров на стене.
«На трёхдневную щетину, что где-то уже пошла сединой, а ведь ему всего тридцать три…»
– Твоя пустая черепушка г-г-гулко треснулась об пол. – Мозг не работал, витая где-то в облаках, а вот язык смолчать не может, еле ворочается, но не может. – Не благодари.
– Всего лишь поправить хотел и херануло будь здоров.
«Вздохнула бы полной грудью его такой охуеть, какой вкусный запах, что аж хочется лизнуть и прикусить любой участок его кожи…»
– Да, пиз… – Хотела было уже отпустить себя и выплеснуть всё негативное, что открылось благодаря помутнению сознания и резкому сжатию очка.
– Не матерись, тебе не идёт. – Накрыл мои губы ладонью, переместив со своих глаз мне на рот.
«Почувствовала бы твёрдую эрекцию где-то в районе своего живота и болезненно сократились бы мышцы и там, куда не добрался, слава богу, коварный ток…»
Стоп. Что?!
– Мне не идут удары током. – Проворчала и начала ёрзать, чтобы проверить пришедшую на ум глупость. Не могло у женатого мужчины встать на меня. Не-мог-ло!
– И это тоже. – Накрыл освободившейся рукой мою поясницу. Помассировал, будто точно знал, что меня буквально подкосило там, у стены. Хорошо, что не сняла с него шорты, а то был бы конфуз.
– Ничего не хочешь сказать? – Как минимум ждала извинений за то, что вообще не проверил безопасность торчащего провода от розетки, которую мы заблаговременно сняли для поклейки обоев. Как максимум объяснение его возбуждению и то, что оно никоим образом меня не касается, да…
– Пидорское сокращение клички у нашего Мирта. – Выдал вдруг после долгой паузы, во время которой мне опять полезли опасные мысли в голову.
«А что, если он меня действительно хочет? Что, если уже давно разлюбил жену и хочет с ней развестись?..»
– Заткнись… – Вслух говорю, забывая, что не одна. Подомной недовольно ворочается гора мышц, принимая фразу на свой счёт.
«Нет-нет-нет, так думают все любовницы женатиков, – не уподобляться им! Нет!»
– Нет, – Вторя моим мыслям, хрипло, шепчет, прокашливается и уже в голос продолжает рассуждать. – Ну правда, что за Мики, он же русский, наш слоняра.
– Он из Западной Азии, у него на упаковке написано. – Благодарю свою выборочную память и смотрю на расстроившееся лицо Серёженьки, которому я не только уже всё отлежала, но и ещё он сам продолжал массировать мою спину мощными пальцами левой руки.
– Не мешай мне. – Проворчал, сменяя расстроенное лицо на задумчиво-подобострастное, что-то замышляет.
– Так вот как? – Задевает что-то внутри, и я порываюсь встать, да кто только даст мне это сделать. Держит стальной хваткой, прижимая ещё больше к не показавшейся мне эрекции. – Тогда я, пожалуй, пойду, Сергей Викторович, разбирайтесь сами здесь со своей поклейкой. Мой рабочий день давно закончен и вообще с вас за моральный и физический ущерб теперь, компенсацию жду до… М-м-м…
Даром крепкие объятия не прошли и меня прижали губами к своим губам, лишая возможности не только связно говорить, но и думать, по всей видимости, тоже. Потому что как объяснить тот факт, что мы до потери последнего воздуха в наших лёгких целовались, прижавшись друг к другу, я не знаю.
– Такой способ возмещения морального ущерба тебя устроит? – Голос вышел ужасно хриплым и возбуждающим, что не только член под шортами босса дёрнулся, но и в моём животе запорхали бабочки-предательницы.
– М-м-м… – Не дождавшись хотя бы кивка, мои губы вновь взяли в плен, теперь принимая попеременные попытки проникнуть и взять в плен мой язык. – Погоди!
Упёрлась ладошками, насколько можно в грудь Куприна и тяжело дышала, глядя ему в глаза. Такой же бешеный взгляд, я уверена, сейчас Сергей видит и у меня. Что делать?!
– Да или нет, Мария?
Глава 35
Сергей
Уже той ночью, когда мы спонтанно отправляли Валентину Александровну на самолёте в санаторий, на Госуслугах было подано заявление на развод.
О, сколько раз я слышал от Ярослава Мудрого, что моё детское обещание матери – никогда не разводиться и жениться раз и на всю жизнь – бредовей некуда.
Да, мозгом понимал, а душой – навряд ли хотел что-то решать брать ответственность за дальнейшую личную жизнь Оксаны, пока и так вроде всех всё устраивало. Трус, согласен.
Сейчас, как будто открылись глаза, сошла пелена и, наконец, обнажилась неприкрытая ничем правда всего моего брака.
Нет любви…
Нет даже малейшего уважения…
Нет доверия и общих тем для разговоров…
Измены…
Нет, не сейчас, когда уже почти полностью считаю себя неженатым человеком с одобренным, а не на рассмотрении заявлением на отечественном портале услуг.
Ещё в тот год, когда у нас так и не получилось с Окс, стать родителями, меня сорвало впервые, после той пьянки с нашей свадьбой в угаре. Было всё равно с кем, было плевать на всё и вся. После недельного запоя к психоаналитику меня затащил Власов под ручку с Громовым. Так, втроём мы и припёрлись меня спасать, хотя самому это не казалось спасением.
– Это ты во всём виноват! Из-за тебя наша малышка умерла?! Убирайся вон!..
Хотелось выйти из душной палаты и, наконец, дать то, чего она так отчаянно желает – остаться в одиночестве, теперь да…
– У неё сейчас острая форма депрессии, непринятие – это пройдёт, но, как вы понимаете, не сразу, понадобиться какое-то время…
– Из-за чего это произошло?
– Вам понадобится огромное мужество и недюжинное терпение, крепитесь…
Никто не хотел отвечать на мои вопросы про дочь. Только твердили-твердили-твердили о том, как плохо Окс, она мать и это её первая беременность, а на отца всем плевать…
Дали бы умереть вместе с моей крошкой и всем бы было хорошо…
Эти мысли покинули буквально на второй год после трагедии. Ещё очень долго почти каждую ночь снились ощущения с того времени, воспоминания, крики, фантомная боль… Пока наконец не появились эро-сны в главных ролях с Марией, не женой, увы…
Пора перелистнуть эту страницу и жить дальше, тем более супруга нашла более обеспеченный вариант и новую шубу. Может, и, может, наконец, родить ещё малыша или…
Ещё раз мы единогласно решили не рисковать. Не смог…
– Да-а-а… – Раздаётся над ухом, возвращая в довольно приятную реальность, а по сравнению с воспоминаниями так и вовсе небо и земля.
Есть два варианта, почему мне вдруг взбрело в голову коснуться оголённой проводки, от розетки, которую мы с трудом сняли одна из тех, что были обновлены ещё дедом. Обычно у нас были так просто два отверстия в стене, и всё. Правда, когда пришла в жизнь деда Валь Санна, она уж и пристыдила старика за то, что меня как-то в сильные морозы продуло из этих совдеповские дырочек.
Так вот, вариант номер раз – это просто усталость, потому что мы клеили с вечера до глубокой ночи эти дурацкие обои. В защиту скажу, что в компании с Филимоновой сие действо не казалось какой-то каторгой и совсем не хотелось быстрее заканчивать. Каюсь. Некоторые моменты можно было не растягивать так долго, и тогда бы мы закончили намного раньше, а мне не хотелось расставаться с маленькой язвой. Кудряшка и так вчера ускакала от меня, как только последняя тарелка была вымыта. Сегодня мне не хотелось такого повторения грустного вечера в одиночестве.
Второй вариант звучит бредово – сам не понял как задел. Моргнул – и р-р-раз уже весь ток проходит по мышцам, отзываясь неприятной болью. Думаю, когда меня коснулась Маша, тогда и смог соображать. В моменте этого сделать не получалось, хотя всегда думал, что смогу оставаться в трезвом уме и светлой памяти с критическим мышлением и возможностью всегда найти выход. Надо пересмотреть свои завышенные ожидания к самому себе…
– Ты хочешь? – Перевернуть на пускай и нехолодный пол Кудряшку не могу, поэтому она, нависая надо мной соблазнительно. Как-то с толикой стеснения прикусывает губки, побуждая последовать её примеру.
Своим языком прохожусь по влажным губам Маши. В глазах, уверен, отражается такое же безумие, что и у неё.
Прохожусь по спине костяшками, пересчитывая ласково позвонки.
– Серге-е-ей Викторови-и-ич… – Филимонова стонет в ответ на мои действия, чем ещё больше заставляет проситься член наружу. Прижали его сверху соблазнительной, тяжело дышащей богиней, а он и рад, правда хочет с ней увидеться без преград. Рано…
– Да? – Не выдерживаю и оставляю ей только один вариант ответа. Прикасаюсь второй ладонью к волосам аккуратно насколько возможно всё ещё немного подрагивающей и из-за тока, и из-за трепета, смешанного с возбуждением, рукой.
– Да… – Выдыхает прямо мне в губы, и мы срываемся, набрасываемся друг на друга. Поедаем, а не целуемся. Волна проходится по мышцам, чуть ли не выгибая от напряжения и дикого желания обладать Марией. Сама она стонет, не сдерживаясь, мне прямо в рот.
Казалось, остановиться невозможно, но внезапно прострелившая голову мысль не оставляла в покое:
– Повтори без отчества. – Оторвавшись хрипло, прокаркал, глядя в глаза Маше, и когда уловил, что до неё дошёл смысл, начал спускаться руками, вниз накрывая давно уже ждущее меня местечко. Жарко, мокро, то, что нужно.
– Сергей… – Тихо срывающимся голосом промяукала Кудряшка, когда мои губы коснулись её шеи в одном интересном местечке.
– Ещё!
– Сережа-а-а… – Посасывая мочку уха, мой язык, творил что-то, отчего Филимонова начала мелко вздрагивать и умолять о продолжении. – Да, вот так, пожалуйста!
– Скажи, чего именно ты хочешь, Маша? – Словно змей искуситель продолжал просто гладить и целовать, не задевая эрогенных зон моей Кудряшки.
– Кого… – Прошелестела моя маленькая добыча, которой уже совсем скоро будет ну очень хорошо.
– Что? Я не слышу тебя, Кудряшка. – Приложив ладонь к уху, решил немного поиздеваться и отвлечься, чтобы не опозориться раньше времени.
– Кого! – Прямо в ухо, касаясь губами, закричала мне моя перевозбуждённая бестия. Укусила за хрящ и вцепилась ниже в ключицу. – Тебя! У нас здесь, что есть такой большой выбор?!
– Всё-всё, меня так меня, фурия… – В отместку прижал к себе дёргающееся в гневе тело и начал зацеловывать хмурое и надутое личико. – Значит, на всё остальное у меня карт-бланш?
Голосом змея-искусителя завлекал в свои сети Марию, получалось даже лучше, чем представлял – расширенные зрачки, тяжело вздымающаяся грудь и быстрый пульс синхронный с моим – пока кудряшка не решила взбрыкнуть и открыть свой чудесный ротик:
– А тебе, что расписку напис… – Стратегически верное решение было развязать завязки на её спортивных штанах и проникнуть туда, где уже давно всё готово. – М-м-м, да-а-а…
– Ты что девственница?
