Текст книги "Я разрушу твой брак (СИ)"
Автор книги: Мира Амирова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Глава 51
Поворачиваю голову, чтобы своими глазами убедиться в реальности услышанного от Мишель.
Всё верно. Окс шла как-то слишком неровно для человека, который зашёл через дверь. Безбожно топтала газон каблуками и бесчувственно наступала на высаженные заботливой Сашиной рукой цветы. Мне было больно смотреть на это, хотя я даже не участвовала в облагораживании этой территории, а каково подруге – хозяйке этого участка.
Где мужчины?.. Успела только промелькнуть эта мысль, и тут же она была подавлена под гневом бывшей жены Сергея:
– Ты-ы-ы-ы… – Закричала, запыхавшись, бессердечная к чужому труду женщина. В глаза бросались её красное лицо, некогда безупречный макияж и растрёпанные волосы, в которых кое-где виднелись веточки. М-да. – Ты знала, что я беременна?! И так поступила со мной?! С моим малышом!
Хорошо, что в этот момент никто не пил, иначе пришлось бы отмываться всем. Перевожу с красивого остывающего кусочка мяса на Окс, стараясь не смотреть в лица подруг. Что ж, достаточно рассержена незваная гостья, но в драку, надеюсь, не полезет.
– Оксана, привет. – Берёт себя в руки Саша и здоровается как истинная хозяйка. Стул не предлагает, потому что никто и не спросил разрешения, а просто бесцеремонно уселся за стол. – Не ожидали тебя сегодня увидеть.
Миша чего-то выжидает это видно по её выражению лица, на которое я мельком бросила взгляд. Сашка сложила в защищающем жесте руки на животе. Плохо дело, где же боссы…
– Конечно, подстилка его… – Хватает последнюю куриную ножку, которую специально готовили для Саши, начинает некрасиво жевать и говорить с набитым ртом. Размахивает костью в воздухе, как будто это палочка, и ей можно, в кого угодно тыкать безнаказанно, изгаляясь над вынужденными собеседниками. – …здесь. А жену законную, зачем же звать? Правильно не за чем.
Пока у Окс был занят рот, и она не выдавала бред сумасшедшего, наконец, ожила Мишель. Она, наконец, смогла задать уточняющий вопрос, хотя всем и так было понятно:
– Про кого идёт речь?
– Так вот, про эту самую. – Тычет пальцами в жире в мою сторону. – Которая в постель женатого греет. Шалашовка!
– Попрошу без оскорблений, Оксана. – Дрожащим голосом произносит твёрдо Громова. Тянется наконец к телефону и пытается сделать дозвон Ярославу, но его телефон оказывается здесь. Облом.
– Да я, только чтобы душу отвести и приехала. – Возмущается, продолжая набивать рот, непрошеная собеседница. – Что даже присоединиться за столом не предложите?
– Нет. – Какой смысл это было спрашивать, если она уже вполне комфортно съела четверть от нашего ужина и ещё примиряется на следующую часть.
– О, вот и голос подала, разлучница. – Смотрим друг другу с ненавистью в глаза. Мишель звонит Власову, и тот, слава богу, берёт трубку… – Ха-ха, да я твоё «нет» знаешь на чём вертела?!
Первая фраза отчаянно засасывает меня в прошлое:
– Вот и голос подала…
Отец сидел в кресле, когда я пришла после пожара, и подлетела к нему радостная, говоря слова приветствия в первый раз…
– Да, папочка. – Не поняла сразу, не считала интонацию верно, хотя обычно это-то и получалось у меня лучше всего за неумением отвечать.
– А чего ж всё это время позорила нас с матерью?! – Выбросил руку вперёд, как будто хотел ударить. Всего лишь пультом включал звук на телевизоре, а я уже сжалась вся в ожидании удара. – А? Отвечай, раз научилась!
– Нет, я не хотела… – Из-за страха, испытанного адреналина при спасении дома одной старушки у меня не слушался язык.
Мямлила что-то жалко мяукая, а ведь всю дорогу до дома репетировала и представляла, как буду говорить родителям. Наконец, го-во-рить и неважно что. Писать я только недавно красиво научилась, раньше мои попытки что-то рассказать через письма просто отвергались. Ни мама, ни папа не хотели читать мои каракули, пришлось научиться по прописям, которые мне та бабушка дала.
– Не хотела она. – Раздражённо откинул пульт на диван и решил перевести наполненный гневом взгляд на меня. – Да ты настолько жалкая и бесполезная, что даже наличие голоса ничего не решит в твоей жизни! Какой смысл тебя оставлять? Скажи мне хоть одну причину, по которой ты должна остаться в моём доме?
В-в-в-в смыс-с-сле оставлять… Это какая-то игра? Я не знаю правил и правильного ответа! Что делать?!
– Я… я… люблю вас с мамой…
Едва слышно прошелестела своим голоском, который от такого ужаса просто опять прятался где-то глубоко. Было тяжело разговаривать, опять…
– Да ты хоть знаешь, что такое любовь?! Нет. – Но ведь разве не каждого ребёнка должны любить? Я в одной книжке прочитала… – Я люблю твою мать, любил ещё не родившуюся твою сестру, а ты?! Ты никакой пользы… Ничего не могла, за что тебя было любить?
Махнул рукой и пошёл к двери.
– Но я же… я… – Побежала за папой, хватаясь за его рукав растянутой футболки, которую мы с мамой выбирали на двадцать третье февраля.
– Убирайся. – Безэмоциональным тоном стряхнул буквально меня со своей руки и открыл дверь во двор. – Убирайся вон из моего дома…
– Что? – Возвращаюсь к, несомненно, очень важному диалогу и перевожу взгляд с подруг на Оксану.
– Она даже не слушает… – Взмахивает руками и пищит своим тоненьким голоском. Неприятно режет слух. – Ты вообще девочка хоть что-то умеешь?
– Вы имеете в виду, минет, который так «искусно» делали тогда в кабинете Сергея Викторовича? – Присоединяюсь к одиночной трапезе бывшей жены Куприна. Беру наконец остывший кусочек мяса и с удовольствием его поедаю под изумлённые очи Оксаны Батьковны.
– Ха, а спорим, ты даже этого не умеешь! – Некрасиво улыбается с петрушкой в зубах эта вся из себя леди на публике. – А Серёженька всегда любил поглубже и пожёстче.
– Так, а я не поняла, кто беременный-то, кроме Саши? – Мишель берёт бутылку и наливает себе в бокал чуть ли не до краёв.
Все заворожённо смотрят, как бордовая жидкость, выливаясь, бьётся о стеки стеклянного бокала.
– Я! – Тянется и забирает напиток, выхватывая из рук опешившей Миши. Оксана никого не стесняясь, пьёт прямо из горла. М-м-м, интересно. – Конечно же, я, Серёженька, со мной никогда не занимался любовью с защитой…
– Большое упущение… – Тоже отпивая сок, пробормотала я, но получилось достаточно громко. Упс…
– Что ты сказала, дрянь?! – У неё что проблемы с гневом не пойму откуда столько агрессии у беременной женщины. У Саши просто даже то, что было из гнева, заложенного природой, с появлением двух полосок на тесте, ушло в никуда просто. Тех крысок из нашего офиса, что толкнули её, наказали парни, а наша сердобольная подруга говорила «казнить нельзя, помиловать». – Я выношу, рожу его ребёночка, и мы вновь будем жить счастливо…
– Ошибочка. – Нет, язык мой – враг мой однозначно.
Но что не скажешь, когда за спиной потенциальной угрозы встаёт твоя безграничная защита и опора. Плевать все и так уже догадались и лишний раз подтвердили, что мы с Куприным пара. Так, радостно я себя ещё не ощущала как в эту минуту. Что-то долго они шли после звонка Миши…
– Что-о-о? Да как ты смеешь вообще… Уб…
Серёжа перебивает свою бывшую и, глядя прямо мне в глаза, говорит:
– Убирайся.
Глава 52
Всё внутри успело опуститься. Сердце замерло и быстро-быстро забилось в агонии. Как же… Он же не мне же… Этого просто не может быть. Не верю!
– Мне повторить, Оксан? – Видимо, незваная гостья тоже подумала, что Куприн ко мне обращался, поэтому как ни в чём не бывало, продолжила жевать, снисходительно глядя на меня, но увы. Мадам аж поперхнулась куском мяса, до которого только руки дошли. Правильно давись ты уже и сваливай на сверх-скорой восвояси. – Несложно в целом убирайся вон отсюда сейчас же. Ты на частной территории. Проникла без разрешения, так что прошу, покинь участок.
Нависая огромными тучами, мужчины распределились так, чтобы незаметно защищать своих женщин. Влад встал за Мишей, и она ущипнула его за медлительность, видимо. Саша взяла руку подошедшего Яра и положила на свой животик. Было мило и одновременно смешно смотреть на скрючившегося из-за своего роста Громова. А Серёжа…
– Я же твоя жена. – Начала вновь крутить свою шарманку Окс, разве не замечает, что все смотрят на неё снисходительно. Да и её бывший муж встал не за ней, плаки-плаки. – И мне ничего не будет, хоть прямо сейчас вызывай полицию.
– Нас развели, Оксан. – Спокойным ровным голосом проговорил Сергей Викторович. Положил руки мне на продрогшие плечи и сжал, оказывая тем самым свою поддержку.
– А кто организатор розыгрыша, ты, Саш? – Настолько сильно не хотелось этой бесцеремонной женщине осознавать и принимать реальность. – Или эта подстилка?
– Если и так, то ты извинишься за свои оскорбления в мой адрес? – Не смогла сдержаться и не огрызнуться. Меня начала раздражать вся эта ситуация.
Оскорблять себя при моём мужчине не позволю, учитывая, как весь подобрался Куприн, он со мной солидарен. Нельзя дразнить такого бойца, даже женщинам. Хоть я и уверена, что сейчас Сергей просто мысленно вспоминает всё хорошее, чтобы не выволочь за волосы свою бывшую, чтобы отпустить всё прошлое и, наконец, жить настоящим…
– Ещё чего. – Фыркнув на нас, допила последние глотки из бутылки. Встала и начала, покачиваясь переступать с ноги на ногу, обходить всех собравшихся по кругу, как гиена. – Не доросла ты, деточка, до такого, чтобы я у тебя ещё в ногах валялась.
Про «вногахваляния» не было и слова, от такого экземпляра хватило бы и просто пару слов «простите».
– У меня на руках свидетельство о разводе. – Было бы эффектно показать его, как с матерью, но увы. Я помню, где сейчас хранится священная бумажка, и она точно не в районе километра с нами. – И если бы ты соизволила мне ответить или хотя бы зайти на Госуслуги, то была бы в курсе смены статуса.
– Что-о-о-о?! – Судорожно ищет в своём телефоне приложение, выставив нам указательный палец, мол, подожди. Находит, мы не торопим, ждём реакции, и она нам её выдаёт. – Мне не-хорошо… Живот. Бо-лит…
Не настолько я думала на скорой, эй! Пусть живёт, мне не жалко, только не в радиусе со мной. Желательно где-нибудь на противоположной стороне планеты.
Скрючивается похлеще Ярослава Дмитриевича, но как будто знает, как эффектнее и красивее, так что представление продолжается.
– Не прикидывайся. – Миша врывается в наш треугольник четвёртым, острым углом.
– Что? – Приоткрытый глаз, гневная гримаса далеко не от боли – не вяжутся с очень уж больным животом и приступом, который нам здесь разыграли. – Ты тоже бессердечная тварь, как и эта сука?! Не ожидала от тебя, Мишель.
– Миша права. – Встаёт рядом с мужем Саша и крепко держится за свою опору. Ищет поддержки в наших глазах, находит её и продолжает. – Ты решила разыграть здесь спектакль одного актёра, но мы не заказывали никакого представления. Уходи, пожалуйста, тебе здесь не рады.
Мужчины, видимо, все сказали за воротами, поэтому не лезли в наши разборки. Яр только покрепче прижал жену и зорким взглядом наблюдал за обстановкой. Мне уже тоже надоело сидеть, но Миша не спешит отрывать попку от стула, да и Влад к ней присоединился, доверившись друзьям, и теперь, они оба о чём-то шушукаются друг с другом и поедают оставшиеся продукты и блюда на столе.
– Это всё ложь! – Кинулась к Куприну, цепляясь за его рукав. М-да, если бы встала, то меня явно располосовали бы на британский флаг ногтями длиной в пол моего пальца. – Я беременна от Серёжи… И как вы докажете обратное, если я запишу на него ребёнка? По закону мне ещё триста дней после развода положены. Уж в них-то я уложусь, не переживайте.
Опа, кто-то вспомнил про закон. Серёжа аккуратно вырвался из захвата и отошёл, насколько было возможно, от слегка неадекватной бывшей.
– Какой срок? – Выдаёт со знанием дела Мишель.
– Пять недель. – С запинкой ответила Оксана. Что-то темнит она, и нос свой чешет всё, может аллергия на что-то, а может, и врёт.
– Ты в это время была на очередном курорте, так что ничем помочь не могу. – Просчиталась, однако. Серёжа только морщится сильнее в разговоре с ней. – Закажем ДНК-тест, и всем всё сразу станет ясно.
– Да кто вам позволит его сделать до рождения?! – Стала верещать и ходить туда-сюда на своих огромных шпильках.
– Ты. – Пожал плечами Сергей и продолжил, как и все наблюдать за метаниями Оксаны. Было одновременно жалко и грустно наблюдать за ней, но и помогать никто не спешил.
– Я?! Да никогда!
– Хватит. – Остановила этот абсурд Саша. – Прекрати этот цирк. Ты не беременна.
– Что-о-о?!
– Всё это время, – Включается в рассуждения Миша, поддерживая Сашину теорию. – Ты активно ешь вредную жареную еду, запиваешь всем возможным алкоголем, который попадается на глаза.
– И что, говорят, один бокал можно.
– В тебе уже явно не один. – Заметила я, чем заслужила убийственный взгляд.
– Ещё беременным нежелательна петрушка, необработанное термически мясо – рыбу ты также уминаешь за обе щеки.
Громова активно перечисляет то, от чего пришлось само́й отказаться, и теперь смотрит на реакцию, женщины, которая, как и все мы, желает о рождении здорового ребёночка.
– Ходишь на каблуках и в корсете, который явно сдавливает грудь. – Это уже от Миши, видимо, вспомнила про свой опыт. – А грудь, в свою очередь, адски должна болеть, настолько сильно, что ты просто не завяжешь чёртовы ленты.
Надо было видеть лицо Оксаны, это что-то с чем-то. Смесь удивления, презрения, растерянности и лютой ненависти ко всем присутствующим. А что сама пришла, никто не звал на наш ужин.
– Да, и как вишенка на торте – ты теперь разведёнка, но это, если ты забыла на минуточку.
– Влад?! – Все присутствующие, не сговариваясь, назвали Три В по имени. Он переборщил.
– Что? Всегда хотел поучаствовать в женских разборках. – Возмущался он, а весело было нам. Не всем. – Только Серому, что ли, можно было? Никто не сказал, что нельзя…
– Тебе звонят. – Серёжа заметил вибрацию и странное название на заставке телефона Окс.
– Кто? Лабубусик? Давай скорей. – Подняла свой мобильный и не успела взять трубку.
– Сбросил. – Для всех объяснил расстройство Оксаны. И потом вновь стал серьёзным и даже слишком холодным. – У меня только один к тебе вопрос. Ты реально была беременна, после того как мы поженились или как сейчас?..
Глава 53
– Вы знали? – Сидя на диванчике, смотрю, как нервно шагает туда-сюда Куприн на балконе.
После представления его бывшей жёнушки мы не поднимали больную тему и как-то негласно снова да решили не упоминать Оксану в разговоре. Видимо, ему нужно время для того, чтобы принять тот факт, что его обманули все близкие на тот момент люди – мать, жена, семейный врач…
– О чём? – Прикидывается Незнайкой моя наставница.
Та женщина, дом которой спасали всем посёлком от пожара. Она единственная, кто заботился обо мне искренне и с любовью, хоть никогда и не говорила вслух о своих чувствах. Очень сильная ведьма для всех остальных жителей и строгая справедливая эмпатичная бабушка для меня. Мы, не родня по крови, но по духу…
– О ком. – Не даю соскочить с темы любительнице всё скрывать и утаивать для моего же блага.
Подгибаю под себя замёрзшие в шерстяных носках ноги, перекладывая телефон от одного уха к другому. Хочется завернуться в тёплый плед и не вылезать из него, пока не вернётся ко мне мой Сергей Викторович без вечного спутника хмурости и вечной печали в глазах. Увы, но это невозможно, пока…
– О твоей сестре? – Быстро поняла и приняла выигрышную позицию всезнающего человека, который нет-нет да узнает не по своей воле все сплетни от сельчан.
В основном к нам тогда, когда я жила у Каргулечки – карга плюс бабулечка – приходили за отварами и сборами трав. Про такие я только в горах слышала, что делают и продают. В наших краях никто такого не видел и ничем таким не промышлял, кроме наставницы.
Про Таро я потом только узнала, когда была в выпускном классе. Так, сильно переживала насчёт экзаменов, что ни есть, ни спать не могла. У меня был единственный шанс вырваться на волю без призраков прошлого – сдать всё на отлично и выше.
Тогда Каргулечка попросила вытащить карту, что-то бормотала себе под нос про нерадивых паникёров и что всё будет зашибись, не надо ей нервы трепать. Короче, было всё и в самом деле отлично раз в саму столицу прикатила в итоге учиться, да и осталась здесь. Вот осталось последний вопрос закрыть и тогда точно всё.
– Так это правда? – Отчего-то возникло желание вскочить и начать ходить прямо как Куприн туда-сюда. Было так хорошо сидеть, что мысль проскочила особо не задерживаясь. – Поэтому вы мне не разрешали возвращаться домой?
– Нет, далеко не поэтому. – Проскрипела своим сухим тоном и судя по посторонним звукам, пошла ставить чайник. – Всё, потому что ты просто бы расклеилась и стала бы тянуть своих непутёвых родственничков.
– А что с ними? – Напряглась, оставшаяся маленькая девочка, что иногда возникает перед глазами, она всё понимает, но сказать не может, вот и сейчас заволновалась.
– Так ты видела или нет? Не пудри мозги бабке! – Взорвалась моя наставница и, видимо, рассыпала свой успокоительный сбор. Матерясь под нос, начала ссыпать аккуратно, как обычно, это делает с ворчанием и приговором.
– Видела их со спины с м… – Мне не дали договорить прервав. Да у нас было правило в доме – не называть родителей своими именами, никаких «мам» и «пап».
– Я поняла. – Резко огрызнулась Каргулечка. – Так вот и так пусть и будет. Выбрось из головы и иди с миром себе, успокаивай муженька.
– Что? – Как она поняла, на кого я пялюсь всё это время? Вот поистине страшная женщина, которая всё знает. – У меня нет мужа, если бы был, то вы бы были на моей свадьбе сто процентов.
– Ну будущего, чего развонялась. Иди, кому говорю!
– Да он тоже с кем-то по телефону разговаривает. – Немного обиженно прозвучал мой голос. Да я от скуки и некого любопытства позвонила наставнице, которая обычно не приветствует телефонных звонков и скидывает вызов, но тут что-то на неё нашло.
– Отбери у него сигарету. – Это уже третья по счёту. Да, надо бы прекращать самобичевание и отвлечь Сергея как-нибудь. – Нечего травиться, а то подавится, не дай бог.
– Хорошо. – Когда она так говорит, то с большой вероятностью случается всё произнесённое небрежным тоном, которому обычно не верят. Бегу спасать своего непутёвого курильщика и напоследок говорю, что прямо рвётся из груди. – Люблю вас, до встречи.
– Давай-давай, любит она…
Хоть и ворчунья она у меня, но именно она дала мне приличное образование, воспитывала как свою дочь, которой никогда у неё не было. Каргулечка даже на собрания никогда не ходила и так зная, что там будет, удобно, но энергозатратно.
Единственное правило, которое не оспаривается – это всё сказано и связано с моей семьёй – биологическими родителями – нерушимо соблюдается мной. Она лучше знает, чувствует и видит, живя в посёлке.
Если мне не сто́ит узнавать сестру, то и ладно. Мои так называемые родители не пожелали прийти ко мне, зная, где я жила, после того как меня выгнали. То, что есть во мне та маленькая девочка, так это да, надо ещё поработать с психологом, и может, она уйдёт на покой…
– Сереж, пошли чай пить? – Высунулась на балкон и позвала любимого курильщика в дом.
– Да, давай. – Задумчиво отозвался, так и не прикурив четвёртую сигарету. Приобнял меня за талию и буквально внёс в комнату, на что я захихикала и побежала ставить чайник. – С лимоном.
– Что там такое сказали, что ты сразу поник? – Решила уточнить всё на берегу, так сказать, не отходя от кассы. Мне было важно все неприятности проговорить и не возвращаться больше к этому.
– Сфальсифицировали, как и думал…
Глава 54
Оксанины действия, жесты и ужимки были красноречивей всех слов в тот вечер. Теперь Куприн решил всех проверить по двадцать второму кругу, и начали вырисовываться огромные пробелы в легенде, придуманной его бывшей.
– Всё – от начала и до конца было ложью.
Она никогда не была беременна по-настоящему, по крайней мере, от Серёжи. Никогда не было выкидыша и настоящего живота. У неё была накладка, Карл?! Что с этим миром не так раз существуют настолько одержимые мужиками женщины? Зачем было так изгаляться, если все в итоге были несчастны?..
– Мне очень жаль. – Ставлю перед ним кружку с чаем и на блюдечке заботливо примостила печенюшку-предсказание, что мне захотелось купить внезапно в нашем магазине. Положила ладонь на напрягшееся плечо и начала разминать. – Чем я могу тебе помочь?
– Иди сюда. – Повернулся, утыкаясь лбом мне в куда-то под грудью, тяжело вздыхая. Обхватил своими ручищами и сжал до моего писка. Потом уже я сама перебралась к нему на колени, обнимая своего большого и такого ранимого мужчину. – Расскажи что-нибудь хорошее.
– Когда мы ходили с девчонками в музей восковых фигур…
Тот раз, когда нужно было развеяться, потому что девчонки враз как-то потухли на глазах. Саша, видимо, после своего поступка с Ярославом Дмитриевичем, а Миша… Ей только повод дай повспоминать прошлое и отчаянно позатыкать будущее куда-подальше.
– Это, случайно, не тогда, когда ты оторвала руку вместе с Файкой какому-то экспонату? – Замерла, переставая перебирать волосы на его макушке.
Лукавая мальчишеская улыбка озарила лицо Куприна. Меня бросило в жар от этой ослепляющей зубоскалящей сверхновой. Сжала бёдра поплотнее и отвлеклась от его нагло поглаживающих меня рук.
– Да! Откуда ты знаешь? – Хлопнула по плечу и начала перебирать варианты, кто мог проговориться о таком. Точно не Файка, она сообщница.
Я тогда подговорила мелкую поздороваться с одной очень важной шишкой. Ведь Мишель водила её на площадь, вот его, наконец, освободили из заточения, да-да. И теперь он может тоже посмотреть на людей и даже пожать им руку…
– Власов растрепал. – Значит, Миша, вот ведь подруга называется. Она же меня заставила платить бы, если бы всех поймали. – Думаю, все догадались уже до ужина и так про нас с тобой.
– Ничего подобного. – Надулась и даже руки на груди сложила, правда, не на своей, но всё же. Поёрзала, поудобнее, утраиваясь и, кажется, почувствовала нужный результат. Хотелось отвлечь от этой темы и, наконец, перейти к приятностям.
– Скажешь, что Мишель не высказала тебе всё после того, как Окс ушла? – Её имя режет слух, но уже реже. – И не Саша ли тебе складывала всё в контейнера со словами «яжеговорила»?
– Ну да и что? Это другое. – Не хотелось вспоминать, как подруги бурно реагировали на мою глупость.
А то, что именно глупостью было моё желание молчать и проверить, кто догадается быстрее, мне наглядно объяснили.
Что ж, о приятностях придётся забыть, потому что у моего воспалённого мозга возник очень неприятный вопрос…
– Ладно, не будем о грустном. – Отпил свой чай и начал вертеть в руках печеньку, примеряясь, как лучше её откусить. Это необычная, где разломишь и узнаешь. Здесь форма иная, что даже не догадываешься о начинке.
Я не догадалась сразу. Осознание пришло, только когда высунула язык, а на ней бумажка, слегка помятая зубами. Тогда-то и поняла, что означал вопрос на упаковке.
– Можно ещё один неприятный вопрос о грустном, и всё? – Хотелось со всем покончить, до того как кто-то догадается о предсказании они там специфические.
– Давай. Валяй. – Сработало, он отложил и перевёл на меня свой ясный взор.
– Вам выдали… – Подавилась собственными эмоциями. Никак не получалось из себя выдавить простое, казалось бы, слово из четырёх букв, а не получается. Чёрт. – Выдали… Нет, не могу.
– Ну что ты, Кудряшка, маленькая моя. – Сергей вытирал своими большими пальцами мои дорожки слёз, которые и не думали заканчиваться. – Тише, тщ-щ-щ. Нет, но она бы была рядом с дедом, чтобы тот её охранял. Не сложилось, нам ничего не отдали, и теперь понятно почему. Хочешь, съездим к нему, давно не был?
Он понял меня без слов. У меня возникло острое ощущение задушить этого всепонимающего в объятиях и никогда-никогда не отпускать. Беспрерывно кивала, пока большие горячие ладони не зафиксировали моё положение головы прямо напротив своей.
– Как приедет Валь Санна. – Слёзы постепенно заканчивались, остались только всхлипы. – Она писала, что тоже хочет к нему сходить.
Да, мы обсуждали эту тему, и Валентина была готова вместе с внуком своего возлюбленного, наконец, прийти на могилу. Так, тяжело быть одному в своём горе, даже не подозревая, как ошибаешься порой…
– Хорошо, а теперь слёзки обратно вобрали. – Если бы не серьёзная тема, то Серёжа бы не преминул облизнуть мою щеку, чтобы не плакала больше, один раз уже так сделал, чем ошарашил и сразу прекратил мою мини-истерику. – И пей горячий чай, пока не остыл.
– Не хочу. – Как маленькая начала канючить, потому что уже видела умилительную улыбку Серёженьки. – Хочу лимон.
– Держи такой пока. – Достаёт из кружки и суёт мне в рот. М-м-м. – Другой попозже переведу.
– Нет же! – Чуть не подавилась сладко-кислым соком. А этот невыносимый мужчина откусил печенье, не заботясь о секретном наполнении. – Мне не нужны твои деньги, Куприн!
– А моя фамилия?..
