Текст книги "Я разрушу твой брак (СИ)"

Автор книги: Мира Амирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

– Я разве предложил тебе что-то подобное? – Своим невозмутимым видом показывал, что его совершенно не волнует моя начинающаяся истерика. Сидит этакий повелитель. На фоне барной стойки, переливающийся во всех цветах радуги из-за прожекторов, в подсвеченной ультрафиолетом белой футболке, облегающей его мышцы, как вторая кожа, Куприн выглядел неимоверно горячо и властно.

Как было просто без его присутствия, запаха, вида и таких проникновенных глаз все эти дни.

Даже во снах мне не было покоя от взгляда горького шоколада. Когда Сергей Викторович возбуждён – темнота заволакивает и без того тёмную радужку глаз, и возникает ощущение его полной власти. Ни разу не видела этого чувства, направленного на меня, но уверена на все сто процентов, что мои ночные образы Куприна вполне совпадают с реальностью.

– Нет, но… – От снисходительности Сергея Викторовича начала было оправдываться, но меня перебили.

– Вот и не забивай свою умную головку. – Махнул рукой и перевёл взгляд на то место, где мы буквально минуту назад танцевали. Я вспыхнула, вспоминая такие нежные, но крепкие прикосновения моего начальника безопасности.

– Мне надо отойти. – Выпалила, спрыгивая со стула, и поспешила в сторону уборных, даже не дождавшись ответа. Бурчала, пока шла и всё никак не могла успокоиться. – Жену бы лучше свою танцевал, а не меня…

Уже стоя перед зеркалом, и, как ни странно, перед ванной вместо раковины с двумя смесителями для мытья рук, я смотрела на отражение и не могла понять, кто эта раскрасневшаяся лохматая девушка. Сейчас мне уже не казалось, что я нелепо выгляжу в своём спортивном стиле. Когда за тебя подрались мужчины. Ладно один мужчина и два парня. Всё равно пипец, как поднимает самооценку, пускай и в серых штанах. Только не улыбаться сумасшедшей улыбкой, а то уже одна девчонка косится на меня, поправляя свой макияж как на ненормальную…

Казалось, что даже на пилатесе у меня никогда не краснели так лицо и шея от нагрузок. При беге на дальние расстояния в школе кожа оставалась бледноватой. Никак не могла возникнуть такая реакция от простого танца с женатым мужчиной!

– Да, чтоб тебя! – Плеснула в лицо водой и поспешила выйти из душного помещения. – Скажу, что мне надо домой. Пусть сам разбирается со своими непонятными действиями…

– Ты чего там бормочешь? – Не заметила, как ноги принесли меня к расслабленному боссу. Вздрогнула и подняла глаза на Сергея Викторовича, в руках которого оказался стакан со льдом, но уже без напитка…

– Стой, не пей это! – Поздно сообразила, что не предупредила начальника. От стресса перешла на «ты».

– Что? Почему? – Вертел в руках стакан, и мы оба смотрели на то, как льдинки бьются о стекло перекатываясь. Как бы я хотела тоже поплавиться в этих руках… Так, стоп! Сердце бешено стучит, а мозг лихорадочно придумывает пути исправления фатальной ошибки.

– Меня предупредила одна дама, чтобы я здесь ничего не пила. – Запоздало передаю наставление Виолетты Карповны. Наблюдаю за реакцией Куприна на мои слова и понимаю, что действительно не стоило ничего пить даже такому крепкому мужику, как начбез.

– Ну, может, она заботилась о тебе. В-ведь алкоголь вредит здоровью и так далее и тому подобн… Ты хрупкая, ма… миниатюрненькая девушка и кто знает насколько крепкий здесь ассортимент напитков. – Он начал немного заикаться и тормозить на блинных словах, будто раздумывая об их продолжении больше положенного. Всё очень и очень странно. Если бы его повело тут же в мою сторону, то я бы не успела поймать такой шкаф.

– Нет, думаю здесь дело в другом. – Вспоминаю, что можно дать ему из того, что есть в моей сумке. Жаль, что насколько я помню, в ней обычно только обезбол валяется, на всякий пожарный, он нам не поможет в любом случае.

– Ладно, ну хочешь, пойду два пальца в рот, сделаю. – Будто, читая мои мысли, пробормотал и посмотрел почему-то осоловело именно на мои пальцы.

– Делайте что хотите?! – Во мне в такие моменты просыпается истеричка, пока не смогу найти адекватное решение проблемы.

– Думал, мы перешли на «ты» вне работы. Ты так проникновенно закричала. – Ещё бровями так подёргал, будто мы о другом крике говорим.

– Пф… – Сдавила виски пальцами, чтобы хоть немного приглушить боль в голове от духоты и раздражающих сейчас битов.

– У тебя фонарик горит. – Спустя некоторое время промурлыкал мне на ухо оказавшийся вдруг совсем близко босс.

– Что? – Не сразу поняла, о чём идёт речь, позабыв всё на свете от его запаха одеколона, смешанного с его собственным запахом пота и ещё чего-то, что заставляет буквально уткнуться ему в шею, если бы не штамп в паспорте.

– В кармане, фонарик. – Сам тыкает в мой телефон, у которого действительно загорается периодически фонарик. Кто-то звонит.

– Чёрт. – Достаю и пытаюсь рассмотреть имя контакта, но там лишь цифры. Вряд ли спам стал бы мне звонить в первом часу ночи.

– Пойдём на улицу, – Пока Куприн ещё мог стоять на ногах стоило, конечно, вывести его из здания. – Там не так шумно.

– А как же второй этаж? – Зачем-то вырвалось у меня невольно. Просто вспомнила тех двух – Бибу и Бобу. Сама себе иногда удивляюсь…

– Это только тебя с виповской печатью пустят. – Провёл больши́м пальцем по той самой отметке и схватил за руку, крепко сжимая пальцами, повёл к выходу. – Пошли.

Ничего не оставалось, как послушно поплестись за крепкой мужской спиной, которая расталкивала, словно крейсер, людской поток. Приятно, чёрт возьми, ощущать себя за этой самой крепкой стеной.

Жаль, что звонок с неизвестного номера всё же мне пришлось принимать. Выслушивать ошеломляющие новости тоже мне…

Глава 14

– Маша?! – Голос пожилой соседки снизу почти разорвал мои ушные перепонки. Судорожно уменьшала кнопками звук, чтобы остаться хотя бы слабослышащей. Не настолько громко оказалось на опустевшей улице возле клуба, чтобы старушке приходилось прям орать в микрофон.

– Любовь Петровна? – С трудом сквозь гул в ушах разобрала и, наконец, вспомнила имя одной смешной строгой бабки. Откуда у неё мой номер? – Что-то случилось?

– Она ещё спрашивает, что случилось! – Такой тон оскорбительный, как будто я её за дуру держу, прикидываясь, что не знаю ничего. Следом, слава богу, был не крик, а змеиное шипение совсем не тише по громкости, увы. – Быстро вырубайте музыку, уже первый час ночи! По всем правилам моральным и вашим аморальным нельзя так шуметь!

– Не понимаю, о чём вы… – Меня перебивают. Даже, не давая договорить фразу, растерянно провожу отрешённый взгляд по стоянке, выискивая автомобиль Сергея Викторовича, хотя совершенно не знаю ни цвета, ни марки, ни даже приблизительного размера машины.

– Ах, она ещё и прикидывается, я на вас милицию вызову! – Не сдерживаясь, в конце, Любовь Петровна переходит на фальцет. – Устроили в доме наркопритон…

– Объясните, – Теперь уже моё терпение на сегодняшний день заканчивается и мне приходится перебивать пожилую женщину. – Нормально, пожалуйста, объясните, что произошло, откуда музыка, что, где, не понимаю.

– А тебя саму не смущает этот балаган?! Или вы с Лизкой на пару решили всех до инфаркта довести?

Имя соседки врезается в и без того больную голову озарением. Ведь я же не дала этой ушлой девице пригласить своих новоявленных друзей к нам в квартиру…

– Что? Лиза? – Крохотная надежда ещё теплилась в моём сердце, а вдруг она на работе и это просто какие-то левые люди в нашей квартире устроили дикую вечеринку на радость всем жильцам нашего подъезда. – Я не дома, у неё тоже сегодня вроде смена должна быть она же в ночную обычно…

– По дорогим тачкам она в ночную обычно разъезжает с толстосумами. – Передразнивая меня, со знанием дела, выносит свой вердикт Любовь Петровна. – Так, ладно, если ты не приедешь и не решишь проблему, я подниму участкового. Хозяйке я уже тоже позвонила, она мне твой номер и дала, чтобы я до тебя дозванивалась, пока она обрывает Лизкин телефон.

Ещё и строгая хозяйка квартиры вплетена в эту историю, которая теперь отдаёт лишь огромной потерей денег из моего залога и выпиныванием за дверь без дорогих сердцу вещей. Хотелось просто присесть и, вцепившись в волосы, покачаться туда-сюда от безысходности.

Всё это время я стояла, как вкопанная с телефоном у уха, начбез отошёл ко мне за спину, и я потеряла его из виду.

– Скоро буду. Обойдёмся без полиции. – Разворачиваюсь и резко выпаливаю слова, пытаясь хоть как-то собрать оставшиеся силы. Получается с трудом.

– Это уже нам решать, деточка… – Ответом мне были гудки и невысказанное осталось висеть в воздухе.

– Чёрт?!

Будто очнувшись от пелены, я перевожу взгляд на согнувшегося в три погибели Куприна. Его начало выворачивать, как только мы подошли к машине, но я надеялась, что эти звуки исходят не от него, жаль.

– Боже, чёрт. – Быстро достаю влажные салфетки из сумки и протягиваю бутылку воды Сергею Викторовичу. – С тобой всё в порядке?

– Мхм… – Берёт только воду и половину выливает себе на голову и шею. – Бля, чтобы ты обращалась со мной на «ты» надо постоянно какую-то дичь творить?

– Не обязательно. – Сиплю, понимая, что даже в такой отстойной ситуации засматриваюсь на его мокрые пряди и дикие глаза. – Мне надо срочно домой.

– Если только ты сядешь за руль. – Вытирает краем футболки лицо и как был весь мокрый и бледный снимает блокировку с авто. – Права есть?

– Всё настолько плохо? – Жалобно вырывается из меня, потому что я вдруг поняла, что боюсь садиться за руль его танка.

Права-то получала в восемнадцать, как поступила в вуз, так сразу и пошла, пока деньги были. Практики нет от слова совсем. Нам крышка.

– Мне так плохо не было с класса девятого, – Садиться на пассажирское и оставляет дверь открытой, чтобы я могла его слышать. – Когда мы палёной водкой чуть не угорели.

– Есть права есть, а вот опыта нет. – Всё ещё стою напротив него и с отчаянием заглядываю ему в глаза.

– Ничего страшного. – Протягивает ключи на вытянутой ладони и на секунду зажмуривается от позыва. Хватаю, не раздумывая, брелок и начинаю суетиться, то ли пакет ему доставать, то ли бежать сломя голову в аптеку за лекарством. – Садись давай, ты сама сказала, что срочно надо.

– Может ещё воды взять? – Последняя попытка его вразумить и отсрочит неизбежное. Я понимаю прекрасно, что в таком состоянии он за рулём долго не протянет хоть нам ехать и недолго, но всё равно жутко стрессую из-за этого, хотя, казалось бы, куда ещё больше, у меня там съёмную хату придурки какие-то разносят, а я здесь боюсь на педальку нажать. Бред…

– Либо садишься сейчас сама за руль, либо…

– Всё-всё, сажусь. – Не даю продолжить и быстро оббега́ю машину и в открытую водительскую дверь не садясь произношу. – Но ещё вода тебе нужна с твоим, кхм… желудком обезвоживание грозит.

– В багажнике есть, достань. – Опять его накрывает, и я пулей мчусь, путаясь в кнопках пульта, открывать багажную дверь.

– Держи. – Протягиваю воду и, наконец, захлопываю крышку нашего возможного гроба.

– Давай, это тебе повезло, что не сцепление. – Я вздрагиваю от осознания своего «счастья», ведь на автомате я ещё ни разу не ездила за рулём…

– А у тебя и такая есть? – Чтобы отвлечься, я задаю первый пришедший в голову вопрос. Наличие автопарка у Куприна немного воодушевляет, заставляя размышлять на тему, что если у него есть таких размеров джип, то, может, он и не компенсирует размер своего члена, а просто коллекционер и ценитель дорогого и комфортного транспорта…

Боже, о чём только я думаю! Ещё бы прямо сейчас попросила показать головку, проверить, так сказать, одну маленькую теорию на практике, вживую и не мельком… А-а-а-а…

– Есть-есть. – Хрипло отвечает, откидывая свою спинку. – М-м-м…

– Ладно, молчи, пей водичку и дыши относительно свежим воздухом. – Открываю с его стороны окно, полностью опуская стекло. – Всё, с богом.

– Ты ещё икону поцелуй. – Предвосхищая мой вопрос. – Да у меня есть.

– Это лишнее. Потом ты просто страховкой покроешь всё, что нужно. – Кладу руку на коробку передач и чувствую, как её накрывает большая слегка влажная ладонь босса.

– Мгм. Трогай.

Глава 15

Мы с горем пополам доехали, и я криво припарковалась прямо рядом с тачкой участкового.

Его номера мне будут сниться в кошмарах. Кто-то когда-то сказал юному лейтенанту, что слово «орк» невероятно круто и каламбурно для работника полиции…

При виде заветных букв у меня начинал дёргаться глаз. Да что там у меня – у всех в нашем доме начинался тик, потому что это означало, что доведённая до предела Любовь Петровна в нашем общем чате жильцов или просто какой-нибудь проходной эпизодической ситуацией, вызывает бедняжку на старом Пежо, чтобы запротоколировать ужасающее, вопиющее, недостойное честных людей поведение.

– Сук, что ж так плохо-то, а? – Снова кривится от боли Куприн, вываливаясь из своего танка с ещё больше бледным лицом, чем был до того, как мы сели в авто.

Либо это из-за его отвратительного состояния, либо это из-за моей корявой езды, на которую он закрывал глаза и только глубоко вздыхал, если я лажала. В целом было дико нервно не только из-за езды, но и из-за причины, по которой нам пришлось ехать в принципе. Как-нибудь потом я подумаю, что мне всё-таки понравилось управлять джипом Сергея Викторовича.

Не считая момента, когда чуть не въехала взад тачки одного представительного дядьки, который ещё и стекло заставил опустить:

– Девушка, вы насосали и теперь решили всех поубивать на дороге? – Услышала самый важный вопрос на дороге за всю историю подобных случаев, через не до конца открытое окно. Как только появилась щель чуть больше сантиметра, тот странный мужик начал сцеживать свой яд.

Ладно бы я поцарапала все же его дорогую машину, так нет же, просто притормозила, резко, перестраиваясь влево, потому что он затормозил на жёлтый аккурат перед стоп-линией. Кто так делает, мигало ещё секунды, три, за которые мы успели бы всё проскочить, учитывая пустые дороги.

– Дяденька, а вы кому сосали за такую чёрную машинку с духом экстаза на носу? Или это капот, или нос… У машин бывает нос? – Поворачиваюсь на прислонившегося к холодному стеклу Куприну, как бы обращаясь не в пустоту. – Если есть зад, то есть и перед. А на переде есть лицо. Значит, и нос тоже!

– Захлопнись! – Прозвучало грубо со стороны толстосума.

Так как машины леворукие мы, грубо говоря, через Сергея Викторовича, переговаривались, хотя странно, что такой, как этот дядька ехал без пафосного водителя.

– Сам заткнись, – Резко поворачивается к мужику и холодно со сталью в голосе проговаривает. – Иначе все узна́ют о тебе много интересного, Терехов.

Водитель Роллса побледнел и пошёл отвратительными красными пятнами. Мысль, что всё это время Сергей знал нашего милейшего собеседника, меня не отпускала. Поэтому я не смогла промолчать, когда дядька Терехов, поджав обиженно губы и, матерясь себе под нос, закрыл наглухо тонированное окно и сорвался на загоревшийся зелёный:

– Ты его знаешь?

– Кто не знает депутата, тот не сидел. – Едва слышно Куприн ответил на мой вопрос, что я подумала, мне послышалось и не стала переспрашивать.

Это всё моё взаимодействие с другими участниками дорожного движения. И слава яйцам…

– Пойдём, – Вздыхаю и быстро выдаю на выдохе, чтобы не передумать. – Надеюсь, хозяйка всё ещё не приехала и не выгонит меня взашей. Найду тебе чудодейственный эликсир.

Тётка научила одному народному рецепту, который не раскрывала нашим деревенским ни за какие коврижки. Помогала эта настойка на ура от всех отравлений.

– Фу, блять, – Плюётся снова, вознося лицо к звёздному небу, чтобы подавить позыв. – Не говори мне ничего больше связанного с едой и питьём, кроме воды.

– Ладно, – Поднимаю руки вверх, мол, хорошо-хорошо. – Ладно.

– Пошли уже.

– Не рычи на меня! – В ответ повышаю голос тоже. – Не тебя сейчас будут и в хвост, и в гриву песочить. Знаешь какая Любовь Петровна – дотошная дама, жесть. Ещё и постоянно сплетни собирает со всего района. Как дилер свежей информации.

– Никогда бы не подумал, что Мария Семёновна боится какую-то бабку. Ты же сама ей фору дашь сто проц.

– В смысле? Кто тебе такое сказал? – Озадаченно смотрю на своего начальника. Кто, что, успел ему про меня наплести. Саша? Вряд ли она со своим боссом разобраться не может не то что кому-то что-то говорить, тем более только со мной у неё удалось наладить крепкий дружественный контакт. Чему я очень рада, потому что сама я, судя по Лизавете, не умею выбирать.

– Я знаю.

– М-м-м, ну допустим. – Быстро сматываюсь из поля зрения Куприна, чтобы захватить ещё одну бутылку из багажника, когда он начнёт на меня опять рычать после следующей моей фразы. – Ладно, пошли, но, если что, ты просто заблюй из нахер.

– Маша?!

– Ладно-ладно, на водички попей ещё. – Протягиваю воду чуть покрасневшему наконец Куприну и ладно, что от злости главное, что больше не напоминает белое полотно.

– Мгм. – Берёт бутылку, соприкасаясь со мной пальцами, бьёмся током.

Поспешила, наконец, зайти в подъезд, придерживая дверь калеке с бутылкой воды. Уже у лифта вспомнила, что не закрыла танк Сергея Викторовича. Нажала на кнопку, молясь, чтобы сработала сигналка с такого расстояния.

– Молодец, ещё потом покатаемся, когда я смогу тебе что-то ответить и подкорректировать в критических ситуациях. А так для первого раза после долгого перерыва ты молодец.

Неожиданно замираю от такой похвалы со стороны опытного в вождении мужчины. Почему-то всегда казалось, что противоположный пол не выносит автоледи за рулём и при желании бы не пускали женщин за руль. Сергей Викторович приятно удивил и в ответочку на моё дразнение решил тоже разукрасить моё лицо в красный только другим способом. Один – один.

– Ты слишком долго, вас выгоняют…

А я не слышала ничего, потому до меня вдруг дошёл смысл пророненных слов Куприна…

– Ты сидел?!

Глава 16

Ответа от Сергея Викторовича я так и не дожидаюсь, потому что из моих рук ловко выхватывают ключи со словами:

– Ну кому это сейчас интересно, – Со скоростью спринтера Любовь Петровна какими-то скачками приближается к заветной двери, за которой раздаётся на весь подъезд очень громко кальянный реп. Я могу даже разобрать все слова и при желании начать подпевать. – Быстрее, надо спасать квартиру, пока там эти вурдалаки все не разнесли, окаянные! Мне же потом и слушать, как все чинят и сверлят опять!

Да, какое-то время до того, как мы заселились, хозяйка рассказывала, что постоянно воевала в общем чате с бабкой с нижнего этажа, пока не закончился ремонт. Потом, когда появились жильцы, женщины вдруг неожиданно крепко сплотились, обмениваясь сплетнями о проживающих. Впрочем, посплетничать любили все и даже больше…

Открыв наконец замок, пожилая женщина с диким воплем забегает, как будто ей не семьдесят, а все двадцать с небольшим. Грохот и биты музыки резко прекращаются и сменяются воплями с крепкой руганью интеллигентов Лизки.

– Это что за бабка-кайфоломка? Твоя, что ли? – Прокуренный мужской голос с неприятными нотками брезгливости на повышенных тонах обращался к моей уже, по всей видимости, бывшей соседке.

– Ты же говорила, что квартира в твоём единоличном пользовании! – Передразнивает Лизавету какая-то девчонка, истошно пища.

– Обманула вас девка, – Грозно строя из себя правителя партии, громогласно выдаёт, ухмыляясь, Любовь Петровна. – Идите, поплачьте, одновременно выметаясь с этой жилплощади! Живо!

Ещё бы ей биту в руки и вообще тогда точно можно по ней снимать какой-нибудь российский сериал для развлекательных каналов. У меня такие в деревне только так из-за форточек орали, заглушая плач детей. Передёргивает аж от воспоминаний о своей малой Родине.

Удивляет и то, что обычно во мне море энергии на скандалы, интриги, расследования, а сейчас почему-то как будто все силы враз куда-то делись, покинули меня, оставляя только глухое опустошение вперемежку с толикой раздражения на дне.

– Давайте, молодёжь, на выход, – Подключился неожиданно лысоватый, грузный и сильно уставший участковый, решил немного подогнать расстроенный народ, до конца не понимающий, что им делать дальше. – Иначе оформим вас всех как хулиганов, и в участок поедете с ветерком и красно-синими огоньками взамен вашему дискотечному освещению.

Врёт, как дышит, и мы это понимаем, переглядываясь с Куприным, который тихо прислонившись к стеночке, стоит и не отсвечивает, как будто накапливает силы для марш-броска в случае экстренной развязки ситуации.

– Да, сидел, – Всё так же тихо и невероятно скрипуче выходит говорить у Сергея Викторовича. – На стульях я сидел, Мария Семёновна. Не ссы в трусы, прорвёмся.

А у меня волосы на затылке дыбом встали от его проникновенного хриплого голоса и какого-то облегчения. Не то чтобы я осудила, не зная всей истории, если бы всё-таки, ответ был не такой простой и односложный, но червячок сомнения неприятно завозился внутри.

У меня в деревне обычно парни попадали по малолетке и выходили на месяц-два, недолго находясь на воле. Всегда опасалась таких индивидуумов, идя после школы домой.

– Хорошо, спасибо, Серёж…

Стало всё равно на происходящее вокруг ругань и выкрики недо-полицейского. Вдруг пришло осознание, что Сергей Викторович спокойно мог просто отправить меня на такси, а не давать свою тачку в не совсем умелые руки. Мог, приехав просто оставить одну возле подъезда, разбираться со всем этим стихийным бедствием в виде соседей, левых людей и участкового. Куприн не только заткнул дорожное хамло, но и пришёл поддержать меня в квартирном вопросе, так сказать. Готовый в своём не самом лучшем состоянии пойти и навалять придуркам обидевших меня… Если я себе и напридумывала лишнего, всё равно это дорогого стоит.

Ещё заплачь, ага.

– Ноги моей здесь больше не будет! Да пошли вы всё! Ик… Вы жизнь мне сломали, – Начала вырываться из рук своих подвыпивших товарищей и верещать раненым зверем не хуже портативной колонки. – Вы всё, да и ты в том числе, лохушка из деревни приехавшая и думающая, что ей всё можно наравне со всеми! Них… Ик, подобного варись в своём дерьме теперь сама! Мне не звони и не пиши, поняла!

Пф… больно надо. Вообще, как будто за столько лет выговориться, наконец, ненормальной захотелось. Ну пусть – пусть. Спасибо, что про нелепую догадку свою забыла, хоть что-то человеческое в ней осталось. Ан нет…

– И женатик, – Тычет пальцем в моего нахмурившегося начальника. – Думаешь, этот разведётся и на тебе жениться вздумает? Не-е-ет, все они одинаковые! Как только о штампе в паспорте речь заходит, так они все сразу в кусты. Под юбку к жене своей обратно бегут. Ты никто и звать тебя никак! Сука!

Пока вносили эту ораторшу в лифт, под конец пламенной речи долбанули хорошо так затылком об закрывающиеся двери. И так же плохо дружит с головой ещё добавлять, как будто не стоило, ну и ладно.

Бывшая соседка разворошила во мне какое-то спящее чувство вины и иррациональной тревоги за то, что я действительно засматриваюсь, флиртую и просто общаюсь с женатым мужиком. Блин, вот мне этого ещё не хватало. Прочь-прочь-прочь…

– Ключи не верну!

Любовь Петровна, проговорив, закрывает перед нашими носами дверь в квартиру и ловко начинает от переизбытка эмоций, чуть ли не бежать к лестничной площадке.

– Что-о-о-о?!