![](/files/books/160/oblozhka-knigi-dvoynoy-spor-si-370765.jpg)
Текст книги "Двойной спор (СИ)"
Автор книги: Милена Стори
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
12
Резко улетаю спиной обратно на кровать.
Это меня Романов опрокинул и закрыл собой весь вид.
– Ев, извини, – виновато бухтит Марк.
– Да-а ничего. Я и не видела… ничего, – под мрачным взглядом Ромы, сглатываю.
Он то точно догадывается, что видела.
И детально всё разглядела.
Так сам виноват. Надо было не драться с кудрявым. Просто выпинывать его из комнаты, заставить напяливать шмотьё. И уже потом, заявляться ко мне.
А не копировать Грея[5]5
Грей – речь про гг 50 оттенков серого.
[Закрыть]. Крипово наблюдать за тем, как я слюни по подушке размазываю. И уже потом махаться с парнишей, прибывающим в одном полотенце.
Романов чего думал то?
У Марка на момент[6]6
Момент – клей «Момент».
[Закрыть] приклеено оно?!
Ладно! Устроившись поудобнее на подушке, отмахиваюсь от глупых вопросов. Сейчас другое важно.
– Как я тут оказалась? – пытаюсь выпытать подробности вчерашней ночи.
– Слезай уже с неё, – Марк кладёт ладонь на плечо короля. Хо-о-отя. Больше на стискивание похоже.
Ну, неужели они правда того-этого?
А сх*ра ваще Романов решил, что мои ноги – прекрасное место для посиделок?! Перебивает вторая мысль первую.
Перевернувшись набок, сбрасываю гада с себя. И подскакиваю на ноги.
Слава богу, одежда на мне есть. И никакая-то там левая. Моя родненькая.
– Вы что ли живёте вместе? – схватив первую мыслю за хвост, вылупляюсь удивлённо на Герца. Наблюдающего всё время, с огромным удовольствием, за тем как Рома, скатившись по мне, не удержался на кровати и грохнулся на пол.
– С чего ты так решила? – поворачивается "эксбиционист" ко мне.
– Во-первых, ты в новой одежде, – тыкаю в светлые брюки и поло.
– Во-вторых, вышел в полотенце, – на этих словах Рома, уже поднявшийся с колен (мысленный ржач всё-таки не удалось сдержать), скривился, как будто лимонов килограмм съел.
– За одеждой я съездил вчера, – лицо Романова опять перекосило.
Да что с ним не так то?
– И чтобы не оставлять тебя наедине с ним, заставил его ехать всем вместе, – ухмыляется Марк фальшиво сочувствующее королю.
– А полотенце?
– Он любезно предоставил мне вторую ванную, – поводит меланхолично бровями парень.
– Которую мне теперь лишь поджечь остаётся, – мрачно добавляет Романов, встав напротив меня.
Стоим теперь треугольником, как три д*била.
– Вот я и решил принять душ, – продолжает кудрявый разжевывать мне всё.
– Но вещи остались в комнате. Думал, что ты дольше спать будешь, – улыбается виновато Герц.
– Проходил мимо, услышал твой голос. И опять же, чтобы не оставлять тебя наедине с ним, зашёл так.
– Но, если такие трудности возникают. Как вы тогда спать меня одну оставили?
Оба, практически, синхронно отвели глаза.
"Булки" у меня напряглись сами по себе.
– Что? Не одну? – настороженно спрашиваю.
– Понимаешь, какое дело… – мямлит Марк.
И не знала, что он так может.
– Мы пытались прийти к компромиссу… – подхватывает Романов.
– И не вышло? – устаю ждать пока эти двое уже "разродятся".
– Нет.
– Нет, – слаженно отвечают мне.
Отлично.
– И с кем я спала? – перевожу взгляд с одного на другого.
А они, как провинившиеся мальчишки, глазки опустили и стоят.
– Непонятно спросила? – угрожающе наступаю на парней.
Те – шаг назад. Я – два вперёд.
– Не злись, Ев. Мы не могли оставить тебя с одним из нас, – Романов кивает, подтверждая слова собрата по несчастью.
– А раскладушек, матрасов надувных – нет. Пришлось спать втроём….
Останавливаюсь резко, как в стену врезаюсь.
Чё-ё-ёрт.
Вспомнила подробности прошлой ночи.
– Так я не подушку обнимала? – беспомощно моргаю.
– Нет, – отвечает опять же Марк. Романов молчит.
По всей видимости, воды в рот набрал. Или чего он там пил из той пропавшей без вести чашки.
– И кого…? – помертвевшими губами, шепчу, не договорив.
Ей-богу, кто бы увидел меня в этот момент, решили, что, ну, ваще дура.
С двумя красавчиками в одной кровати «лагерничала»[7]7
Под «лагерничать» гг имеет ввиду спать в одной комнате. Близко друг от друга.
[Закрыть]. И какого-то на манер плюшевого мишки, даже тискала.
Но… бляха. Для меня это хуже чем с бомжом ватник делить.
Не. Не. Утрирую, конечно.
Если обоняние меня не подводит, парни пользуется чем-то из «армани» и «хюго босс». А с этим «бохатым» «облаком» спать точно комфортнее чем с «запахами улицы».
Но лучше бы…
– Не переживай так, Ромашкина, – встревает Романов, обрывая важную мысль.
– Кровать огромная, ты нас не задевала.
– А как же подушка?
– Он… – кивает на усмехнувшегося Марка парень.
– …отменно бдил…Когда ты прокатилась по кровати и закинула на меня ногу, – улыбается странно Романов и продолжает:
– Быстро тебя от меня оторвал. А дальше ты уже никого не трогала. Свернулась в центре кровати клубочком…
Ага. Котёнок. Ё-моё.
– …и сопела до утра.
– А утром?
– Утром наступило утро.
– А сейчас что? – уточняю, пропустив мимо себя дурацкую шутку.
– Сейчас утро, Ромашкина. Ты ведь в себе? – гад подходит ближе. И, под немигающим взглядом Герца, машет перед лицом ладонью.
– Отвали от неё уже, – озвучивает пожелание, промелькнувшие в моих глазах, Марк, заслоняя собой.
Слегка повернувшись, акцентирую внимание на кровати, а между парнями тем временем сплошные искры летают.
– Она маловата для нас троих, – прихожу к неумолимому выводу.
– Вы врёте мне что ли?
Мажоры поворачиваются. И слово опять берёт кудрявый:
– Это не та кровать, – спокойно поводит плечом он.
– На эту я тебя перенес, спрятав от Романова, когда ушёл мыться, – брови бедные от такого уточнения запутались в волосах.
– А та где? – не смотрю на королевича недоделанного.
Чего смотреть то?!
Понятное дело – его наверняка в очередной раз перекосило.
– Пойдём. Покажу, – кивает мне Герц.
И под опаляющий взгляд Романова, передумывает брать меня за руку.
Просто кивает на дверь.
Вдохнув поглубже, выдохнула и направилась туда.
В коридоре меня уже догнали оба и Марк указал мне направление, тыкнув рукой.
На пальцах у него, кстати, всё те же кольца были. И печатка спадающая.
Так и представляю как он сначала все свои цацки снял, потом залез в душ, помылся, вылез. И опять свой килограмм ювелирки напялил.
Смех да и только. Хотя кто знает?!
Может он, вместе со всеми своими браслетами и кольцами, намыливался.
Ой.
Про намыливался это я зря подумала.
Сразу вспомнилось, что некоторое время назад, мне устроили посещение колбасного отдела. А я ведь не хотела.
Ма-моч-ки. Расширяются глаза, когда мы дружной троицей заходим в светлое помещение.
– Боже, – раскрыв глаза смотрю на трах*дром передо мной.
Марк не сдерживает смеха, от представшей перед ним забавной реакции (моей то бишь), а я же поворачиваюсь к Романову:
– Ты больной, да? – совсем не наигранно, сочувствую.
Герца после моего вопроса уже ничего не сдерживает и он разражается диким ржачем, а король же мрачнеет ещё больше.
– Но теперь я правда верю, – обняв себя одной рукой, второй поддерживаю подбородок.
– Находясь в центре такой хреновины, придётся десять минут до свободы ползти.
– Видишь?! Я не врал. Ты спала одна, но просто под присмотром, – фыркает Марк, отсмеявшись.
– М-гм, – потеряно отвечаю.
Почему "потеряно"?!
Потому что я правда потерялась.
Вместо того, чтобы сосредоточиться на диалоге и продолжить его. Меня конкретно так заклинивает на Романове.
Он что-то просматривал в телефоне и на нас внимание не обращал.
Намеренно, в общем, заставляет меня садист чёртов, теряться в догадках.
Что случилось то?!
Буравил своими глазюшками, буравил.
А сейчас что?
Видимо, у него, у юродивого биполярка разыгралась. То дерётся за меня, то делает вид, что его тут нет. И ему ровнее ровного.
Уязвленное самолюбие взыграло?
Или что-то другое?
– Ева. Ев, – зовёт Герц.
Моргнув, доходит, что зависла. Фокусируюсь и первое, что перед глазами – опять Романов, который, самодовольно ухмыльнувшись, убирает телефон обратно в карман куртки.
Вот же бляха какая. Заметил, что я так же, как и клуши из столовки на нём залипла.
И не станешь же оправдываться, что не на него любовалась. Просто задумалась. О нём… м-да. Такое сказать – это ещё хуже будет.
Пытаюсь мысленно и глазами не посылать самодовольного гада на три буквы. Не выходит.
Изо всех сил стараюсь. А не выходит. Сломалась?!
– Что-то хотел? – переключаю внимание и улыбаюсь Герцу.
Всё же он не бросил меня на растерзание мажора. И отстаивал честь мою как мог. Пусть и не совсем адекватными способами.
– Пойдём, – искрятся глаза парня. Он протягивает ко мне руку. И продолжает:
– Я тебя подвезу.
К сожалению, Марк не показывает никаких эмоций кроме дружелюбия. Понять его реакцию на мою глупую выходку – соцерзание непозволительно долго короля королевишного, не представляется возможным.
– Ага. Да. Конечно. Пойдём, – мельтешу и для того, чтобы схватиться за ладонь Марка, порываюсь обойти Романова.
Слинять из обители придурошного как раз то, что я хочу. Желаю просто. Тока вот "бипорярочный" не даёт этого сделать, преградив дорогу.
– Уже уходишь? Даже на кофе не останешься? – опасно улыбается маньяк, свой оскар где-то по дороге потерявший.
Признаюсь, когда на тебя надвигается такая махина, шанс обоср… перетрусить велик.
Был бы, если бы я чётко понимала, что он не играет. А так пятьдесят на пятьдесят.
Уйдя вправо, заулыбалась дурочкой. И побежала к Марку, как к маме родной. Мажор второй уже и сам понял, что шутки закончились, и меня срочно надо транспортировать в более безопасное место.
Поэтому он стремительно подойдя, обнимает за талию и спокойно встречает лютый (да с чего он такой стал то?)взгляд Ромы.
– Мы так не договаривались, Герцмен.
О. Вот и полную фамилию кудряшки узнала.
– А как вы не договаривались? – непонимающее хлопаю гляделками.
– Неважно, Ев, – улыбается Марк.
– Договор "заключался" до того, как я узнал… – взгляд на меня.
– Ну, ты понял, – возвращается он к королю.
Романов кивает, признавая поражение. И легко, что заставляет немедленно насторожиться, разрешает:
– Хорошо. Идите.
Меня тянут на выход.
Под полное офигевание от происходящего, мы выходим из комнаты в коридор. А дальше дойдя до лестницы, собственно говоря, по ней спускаемся.
Могли бы молча. Но вопросов то в голове много, времени мало. Надо всю картину уже до конца прояснить и не мучиться от картин, всплывающих перед глазами.
В них с моим бессознательным телом чего только мажоры не делали. И спокойствия само собой эти фантазии ни грамма не прибавляли.
– Ты расскажешь, что произошло на самом деле? – подначиваю Марка к беседе, желательно информативной и правдивой.
Но, если за то время, что я общалась с парнем, я его правильно изучила… сомневаюсь сильно, что так будет.
– А от тебя ничего не скрыть, да?! – как всегда давит лыбу он, а напряжённые в его голосе так и сквозит.
13
В душе насторожилась вместе с ним. Но снаружи ухмыльнувшись, покачала головой.
Хотела ещё и озвучить, что хрен ты что-то скроешь, от зоркого глаза моего. Но когда остановилась у железных ворот, возникла более важная проблема.
Романов решил (на-а-аверное) поглядеть на акробатические трюки, в нашем исполнение.
Мне и Марку, чтобы выйти, нужно запрыгнуть на ворота и взбираться по ним, на манер альпиниста. Тока так, тока так, если хотим выбраться.
А может и нет. Может есть другой выход.
Да только эти сомнения одну МОЮ душеньку одолевали. Марк такой фигнёй не страдал. Он громко гаркнул: «ворота то открой.»
А потом задумчиво оглядел меня, глаза округлившую от такого. И увидел, что я тут ветром продуваюсь, как чучело огородное, ибо куртка моя черте где. Снова!
Парниша долго не думал, быстро снял пуховик и набросил его на обнаглевшую новенькую.
Ей осталось одно – засунуть руки в рукава. Да позволить сосредоточенному (видать дело это ответственное) Герцмену вжикнуть молнией.
Сглазил чую мажоров кто-то. Ей-богу.
Повстречали на своём пути бешенную ромашку и терпят то, что я у них куртки отжимаю. Ещё и на регулярной основе.
Из забавного – после ора Марка, ворота реально поехали в левую сторонку, открывая перед нами парковку, на которой стояли две машины, два столба фонарных. И всё.
А!
Теперь ещё я и Герц. Тоже двое нас, кстати.
Загадочная и пугающая своим совпадение нумерология. Ну, да ладно.
– О чём тебе рассказать в первую очередь? – подходя к своей «бибике», продолжает беседу кудрявый, как будто ничего из ряда вон не произошло.
– А ты кому кричал? Романову? – первая дёргаю за ручку и залезаю в машину.
Наглеть так по полной.
Но раз Марк спокойно сел на водительское сиденье рядом. И не стал выковыривать мою тушку, со словами: «Пердёхай-ка ты на своих двоих до универа». Значит, верно сделала.
– Когда? – заводя опять же «бибику», пытается припомнить происходящее минуту назад парень.
От же склеротик.
– Когда мы перед воротами стояли.
– А-а. Ты про это, – светлее лицо «бойфренда» моего недоделанного.
– Да! Ему! Стоит с пультом, ждёт ху…непонятно чего, – в последний момент исправляется он.
Криво улыбнувшись, делаю вид, что не заметила. Сама грешна и бывает использую великий и могучий на все двести.
Так что не моей персоне осуждающее цокать и по губам хлопать.
– А где мой телефон? Не знаешь? – хлопаю себя по карманам брюк, вспомнив о гаджете.
– Вон сзади, – Марк указывает большим пальцем себе за спину.
– Он у тебя сдох. Я его заряжать поставил.
Перегнувшись, подцепляю кончиками пальцами за провод повербанка и тяну дуэт к себе.
Рассыпаюсь в любезностях за то, что зарядил мне телефон и протягиваю зарядку.
– Кинь обратно, – слегка улыбается он.
Но я бред такой не слушаю. С моим везением я могу окно выбить на раз. А лишних денег на ремонт дорогой тачки нет уверена.
Поэтому, ну, ещё и по тому, что натурой расплачиваться не желаю, аккуратно кладу «батарейку» на задние сиденье. Потом возвращаюсь на своё. И повторно пристёгнувшись, включаю "яблочного друга".
– Мля-я-я, – стекаю вниз от ужаса, увидев тридцать пропущенных. На каждом из них стоит "папа".
На каждом!
Мне крыбзда.
– Что?
Вся лёгкость и непринуждённость вмиг из Герцмена улетучивается, когда он видит, что я стала бледнее белил.
Мы остановились на светофоре, поэтому он мог спокойно повернуться ко мне и заглянуть в телефон.
– Погоди, – вдруг выхватывает он его из ослабевших рук и внимательно разглядывает фотку отца, которую я взяла из инета и поставила на контакт.
– Ты – дочь Маркова? – мрачно отдав ошарашенной мне телефон, сквозь зубы уточняет мажор.
– Т-д-тд-да? – полувопросительно отвечаю, надеясь, что он меня на голгофу не потащит за это.
Но выхода нет. Даже, если потащит, как соврать то?!
Всё очевидно.
Сомневаюсь, что у кого-то на номере, подписанном "папа", будет стоять левый незнакомый мужик.
– Как ты можешь быть его дочкой?! – презрительно кривит губы Марк.
Брови мои залезли на затылок, причём на затылок парня, но я молчу. Вдруг задам вопрос и он закроется. Пусть уж лучше продолжит и расскажет чем вызвана его лютая ненависть.
– Он ведь…
Бляха же муха. Не я, так орущий рингтон прервал. Страдальчески закатив глаза, прежде чем ответить, чётко оттарабаниваю:
– Ты обязательно расскажешь, чем тебе не угодил мой отец, – и не заметив, что Герцмена повторно перекашивает, нажимаю «принять вызов», слегка помолившись до.
– Привет, па, – чётко смотря в камеру, растягиваю подрагивающие губешки, в разные стороны.
Огромное желание глянуть на Марка, но так выдам себя точно. Потому терплю.
Ничего. Чувствую – едем. А это говорит о том, что он так же находится в салоне. На дорогу, не перенеся внезапно открывшейся правды, всё же не выпрыгнул.
– Ты где? – мужчина цепко оглядывает помятую мордашку доченьки.
Мысленно хвалю саму себя, что вчера не наносила мейк.
Зуб даю(не свой. Романова), мажоры не озаботились бы тем, чтобы стереть его с моего лица. Сомневаюсь, что они знают то как это делать вообще.
Так что, если бы не лень матушка, сейчас я перед папой предстала бы в ужасном видке. И его не одна ложь, придуманная моим извращенным мозгом, не спасла бы.
– Ева? Ау? Ты слышишь? – выходит из себя отец, глазами остановившись на кусочке кресла.
– Где ты? Снова за старое?
– Па-а-а. За какое старое? – спрашиваю и в следующий миг сама жалею об этом.
– За пьянки свои и наркоту, – рычит зверем отец.
Первое желание – понизить динамик, но Марк уже всё самое худшее услышал.
Млять. Какой звездец. А самое главное, что позорище это было не предотвратить. Наушники – дома, а по видеосвязи, на "безвучке" для окружающих, никак не поговорить.
– Па-аап, я с подружкой засиделась. Она вводила меня в курс. Дала конспекты. Всё же обучающая программа реу, сильно отличается от хек, – придумываю на ходу.
– Да. Да. Ври больше, Ева, – распаляется Марков, сильнее и сильнее.
– Совсем у тебя совести нет. Сколько…
– Михаил Андреевич, – тонкий голосок Светы – помощницы отца, обрубил поток желчи.
Но то, что она прервала нас, значило одно – появились супер-пупер неотложные дела. Значит, сеанс порицания на время прекратится.
Пытаюсь едва заметно выдохнуть. И-и-и…
– Не выдыхай мне тут, – обламывает папа.
Тут же закрываю рот ладошкой. Чтобы лишний раз не нервировать родителя, думаю и дышать прекратить. А потом вспоминаю, что асфиксия – это не то, что мне сейчас нужно.
– Мы ещё не закончили. После пар, чтобы дома была, как штык. Иначе ты знаешь, Ева, что будет, – угрожающее сдвигает брови к переносице Марков.
Тут же киваю головой, показывая всем видом, что услышала, вняла и исполню, в лучшем виде.
– Знаю-знаю. Буду.
– Если ты не придёшь…
– Пап, чего ты нервный такой? Почему я тебе вдруг понадобилась? – удивляюсь чрезмерному количеству угроз.
– Синичка… – папин голос ощутимо теплеет. Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. – …решила специально приготовить ужин, чтобы сблизиться с тобой. Она в отличии от некоторых, всеми силами хочет подружиться.
– Поняла, – лицо «забетонилось», независимо от моего желания.
Чтоб эту синичку в дымоход засосало.
«Решила наготовить», перекривляю от души отца родного. А он, после того, как бросил в мою сторону предупреждающий взгляд, переключился на бедную Свету.
– Что там у тебя, Хворостова? – вгоняет он её в мандраж, потеряв интерес к моей персоне.
Первая нажимаю "завершить вызов", не дослушав мямленье Светки. Жаль её бедную конечно. Весь залп, вызванный мной, на себя приняла.
– Так что? – навожу «прицел» на Марка.
И что вы думаете?! Опять шандарахнуло. Не знаю чего нервным таким быть.
Но не смотря на обостривший «вздрагивательный» тик, Герц слегка оборачивается, закончив зелёными «фарами» подсвечивать дорогу.
– Что? – хрипло выдыхает.
Предложила бы воды, горло промочить, чтобы не каркал. Но может не в сухости дело.
– Чем тебе не угодил мой па…
– Ой, – заставая врасплох, «округляется» мажор.
– Что? – как дурочка, дублирую сказанное им парочку двоек-троек(тузов)секунд в прошлом.
– Приехали, – скалится радостно, чрезмерно радостно, подозрительно до невозможности, указывая на очевидную истину.
Маленькая пометочка: очевидную для адекватного человека. У меня же произошел явный рассинхрон. Чувства и мозг перестали друг с другом конектиться*.
Ладно, глаза. Им осечку простить можно. Их два всего. И оба – на лице, ни одного на затылке.
Но осязание ваще скончалась походу.
Стоим на месте. Закончили рассекать по городу, в общем.
Вон, в зеркале, заднего вида, фасад Р.Э.У виднеется, а я, непонятно каким местом, думала, что дальше едем.
Марк, паразит, на теле общества, не обратив внимание на ромашечный офигей, вылезает из своей пафосной тачки и нагло чешет к универу.
Нагло. Чешет. К. Универу.
Кое-кого, возмущенного до глубины души, оставив.
Нет, вы посмотрите на него. Посмотрите!
Что делается, что творится?!
– Пф! Пф! Пф! – вываливаюсь из машины, не так элегантно, как мажор. Зато, от всей души, хлопнув при этом дверцей.
Забыла ёпрст о том, что на ремонт, денег до сих пор – нема. Но слава машиному богу, три татушки три та-та, обошлось.
Не разбив в осколки ничего ничегошенького. Я смогла, с чистой совестью, пыхтеть дальше.
Теперь уже на бегу и взяв на себя роль, волка, из известного мульта.
– Погоди! Мои ноги короче твоих, – кричу в могучую спину труса позорного.
Сказал бы по-русски: «Хрен тебе в обе руки и морковку между…глаз. Не расскажу ничего и всё». Я и отстала бы.
А эта кудрявая овца дала такого дёру, как будто я, в своей одержимости, добиться истины, запытаю её…чтоб меня…его до смерти.
– Ма-а-арк, ну, погоди, – тяну все возможные гласные, преследуя цель, чуток убрать схожесть с мультиком.
Но это оказывается гиблым делом. От сравнения, с советским шедевром, не скрыться.
Даже по ступенькам, проклиная все когда-то зверски сожранные пирожные, скачу зайцем.
С прискорбием признаю, пора на пробежку по утрам выходить.
Сменив "пых-пых" со злого на усталый, упрямо не сдаюсь. Ибо сдаются только слабаки.
А ты, Ева, не слабак. Ты "могуща" и тверда. Ты – воин! Подбадриваю себя, чтобы были силы преследовать своего «зайчишку» дальше.
Да ё! Сколько же этих ступеней?! Недоумеваю, выплюнув лёгкие на бетон.
Тысяч пять?!
Наконец-то, у самой двери, удаётся парня нагнать. Врезавшись в его спину головой.
– Мля-я-я-я, – хватаюсь за мокрый лобешник.
– Я умираю? У меня кровь? – со слезами смотрю на гада, крепко прижимающего к груди какого-то левого парня.
Гад с ответом не нашёлся.
Настолько офигел от барана, меня то есть *скромно шаркаю ножкой, боднувшего его в спину. И, этим самым, подтолкнувшего в объятьях ботана. Он, на своё несчастье, нарисовался в проёме двери. А туточки – мы.
Хотя возможно, что и на счастье. А вдруг я сейчас зарождение новой пары наблюдаю?!
"Очкоглазый" вон и времени даром не теряет. Продолжает и дальше нежиться в сильных ручках Маркушеньки. Дак ещё и силушки нашёл, одновременно с этим, робко ответить на вопрос:
– Не-а. У вас чистый лоб.
– Да. Верно. Вспотела просто, – озадаченно рассматриваю чистую ладонь.
От дура. Думала, что мозги выбила, а это всего-то, как доказательство убогой физ. подготовки, испарина появилась.
– Спаси…
– ОТЦЕПИСЬ ТЫ ЁБАН… – заорал гамадрил, выйдя из ступора и обращаясь к бедному парнишке.
Боже! Воем заглушим вежливое: "бо". Как так можно?!