![](/files/books/160/oblozhka-knigi-dvoynoy-spor-si-370765.jpg)
Текст книги "Двойной спор (СИ)"
Автор книги: Милена Стори
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)
9
– Ну, что? – шепчет Эми.
– Что «что»? – всё обдумывая разговор друзей, вошедших в кабинет и спокойно уместившись на первых партах. Прямо перед глазами статной красивой преподши.
Раз она сидела на месте препода, делаем логичный вывод – им она и является. А не сбежавшей актрисой, из фильмов, с цензом восемнадцать плюс.
Но всё же сомнения были.
Как ректор и позволяет ей носить такую откровенную блузу, алую помаду, чулки, юбку в облипку.
Реально же наряд девочки по вызо….
– Ев! – дёргает за локоть ватрушка.
– А? – шепчу, прекратив смотреть на «акулу», что-то вещающую на своём акульем.
Ладно-ладно, на самом деле, всего-то тему рассказывала. Но я тему эту хорошо знала, поэтому могла себе позволить попрыгать на облачке, на котором почему-то Романов сидел. И злобно хохотал.
– Что ты у него спрашивала то?
– У кого?
Предмет разговора, нашего девчачьего, повернулся ко мне и слегка погипнотизировал глазами. Токма из-за этого мозг разжижился, и я совершенно перестала воспринимать слова Эми.
А вот когда Романов усмехнувшись чему-то, отвернулся обратно, сразу озарение наступило.
– А ты про этого. Я спрашивала насчёт бомбера…
– Можете рассказать тему лучше, новенькая? – смотрит поверх очков акула, подплыв ближе некуда.
Я когда её перед собой увидала, аж икнула от испуга, вызвав этим ржач всей группы.
Не смеялся лишь Романов и Исаев.
Они, как мне показалось, на меня даже с некой жалость смотрели. А вот Холодкова, которая себе не изменила, и приперлась на пару, опоздав минуты на две, наоборот со злорадством
– Если вам в тягость. Могу, конечно, рассказать, – пожимаю плечами, вызвав своим высказыванием "ох-ах" группы. И открытый, в форме буквы "о", рот акулы.
Офигела от наглости некоторых.
– Прошу, – даёт мел Ольга как-то там её.
Явно уверенная на, что я не рискну. И, под густо подведённым взглядом, стушуюсь, да пойду на попятный.
Но тему, правда, хорошо знала. Т выступать на публике мне никогда страшно не было.
Чего бы не рискнуть?!
Встала. Плечи расправила. И в бой.
– Присаживайтесь, – указываю на своё место преподше.
Уже у доски поняла, что совершила ошибку.
Блин. Прости ватрушка. Я не хотела. Повернувшись, извиняющее смотрю на соседку, побледневшую, как мел, в моей руке.
Но надо писать, рассказывать тему неучам. Глубокий вдох. Понеслось…
Тишина такая, что можно её ножом нарезать и раздавать всем желающим.
– Что-то забыла? – уточняю у ошарашенной Ольги Александровны.
Вспомнила отчество таки. Не совсем на мне крест можно ставить. Если только черточку. Вот её – да.
– Ольга Александровна, можно у нас новенькая будет вместо вас преподавать? – поднимает руку Воронцова – рыжая смешная девчушка.
На неё рядом шикает брюнетка в очках. И веснушка осознав, что сморозила, прикрывает рот ладошкой.
Откладываю мел на стол и усмехаюсь.
– Ладно, Ромашкина, садитесь. Поставлю вам пять. Заслужили, – поднимаясь с моего места, улыбается спокойно «акула», признавая поражение.
Мы с ней слегка застреваем в "коридорчике", между рядов, но разойдясь, всё-таки усаживаемся кто куда.
Я, под всеобщее опупение присутствующих, и спокойное внимание, исходящее от той парты, где друзья-дружбанчики схоронились, с Эми.
Преподша – у себя.
– Записываем темы рефератов, которые нужно подготовить к следующему занятию, – подойдя к своему столу, и выкинув в урну тот мел, к которому я притрагивалась, говорит.
Приподняв брови от проявления ипохондии, всё же жмякаю на диктофон в телефоне. И он оберегая мои пальчики, записывает темы. После озвучивание последней, отключаю его, чтобы подняться вслед за всеми.
Пара закончилась, поэтому можем себе это позволить.
– Что? – мрачно говорю Романову, возникшему передо мной.
– Бомбер, – тянет грабли ко мне. И как кажется хочет пуговки помочь расстегнуть.
Отпрянув, делаю вид, что так и надо. Якобы просто захотела отскочить. А не потому что сердечко забилось, из-за шаговой доступности "монаршей" особы для непутёвой меня.
– Ну, давай хоть выйдем, не тут же, – придя в себя, издеваюсь громко, ибо заслужил.
Конечно же, на моё высказывание все оборачиваются.
– Какая же ты… – зло выдыхает мажор.
– Милая?
– Да! – рявкает он.
– А я знаю.
Замечаю Марка в проёме. Странно, но улыбаюсь ему, как родному.
Парень удивлённо приподнимает брови. А ко мне уже пришла идея. Поздно удивляться.
– Через две минуты, отдам твою куртку, – толкаю Романова ладошкой в грудь. Эффекта – ноль.
– Отойди, – негодую.
Окатив пренебрежением, гад, наконец, прекращает загораживать массивной фигурой мой «выход» из ситуации.
Вырвавшись на свободу, на ходу говорю Еве подождать меня на скамейке. И бегу к мажорчику, номер два.
– Нужна твоя футболка, – еле остановившись в парочке сантиметрах от, хриплю ему.
Не потому что роль роковой соблазнительницы примерила на себя. Просто пробежка со мной приключилась.
– Зачем? – округлят глаза он.
– Видишь на мне куртку.
– Вижу. Модный оверсайз? Не обижайся, но что-то ты переборщила.
– Она – Романова. И мне нужно отдать её ему.
– Так сними, отдай. В чём проблема? – не доходит до тугодума.
Ну…на то он и тугодум.
– Под ней ничего нет.
– Совсем? – загораются интересом наглые глаза.
– Бюстгальтер лишь, – закатываю свои.
– Тогда пойдём, – хватают меня за запястье. И тянет куда-то. Не давая увидеть, каким взглядом проводил нас мажор, намбер уан[4]4
Number one – номер 1.
[Закрыть].
***
– Погоди секунду. Сниму кожанку, – просит кудрявый и, слава всем на этой планете, не начинает раздеваться передо мной. Заходит в кабинку.
Жмусь к ней, не зная, что делать. Парень утянул в мужской туалет. Понятно, что машинально и винить его за это не стоит…наверное. Но мог ведь хоть немного подумать.
– О, какая куколка, – как назло вместо паренька-ботана к нам заходит огромный двухметровый м-м…олодой человек.
И не дойдя до «нужного места», натыкается на меня. Оно и логично. Я прямо как буфер между им и целью его.
– Не смей к ней лезть, – тут же угрожающее раздаётся.
Марк сильно толкает дверь. Та ударяется о стену. Испугав этим до колик в животике.
Боже. Ну, я просто в университетском туалете. Ни в кабаке, ни в кафе, и уж тем более ни в туалете, одного из тех подпольных клубов, в которые я бывает попадала.
Но, при всей моей "везучести" никогда похожих ситуаций в перечисленных местах не происходило. А в последнем сам бог велел.
Почему же попадаю в них сейчас, да ещё и, с такой завидной регулярностью?!
– Всё-всё! Понял, что твоя куколка, Герц. Остынь, – поднимает руки бугай.
Обходит нас по дуге, заходя в самую дальнюю кабину, по пути врубая воду. Похоже, чтобы я лишние звуки не услышала.
Вот это забавно, конечно. Чтобы такой и меня постыдился.
– Держи уже, ромашка полевая, – протягивает свою футболку Марк. Сам…тока сейчас заметила, что парень голый.
– Ой, прости, – разворачиваюсь на 180 градусов моментально.
– Блин, блин, блин, – зажмуриваюсь, потому что встретилась с насмешливым прищуром, в отражении огромного зеркала.
Само собой, испугалась я не его. Просто помимо глаз, пухлых губ, щёк и других важных частей. Спортивная фигура видна была в зеркале тоже. И видна на отлично.
А я же…ромашка полевая.
Не могу смотреть на такой разврат и всё. Иначе сорвусь и буквально, и фигурально.
– Всё. Можешь открывать глаза.
Открываю. И больше ничего потрясающего воображении не вижу. Марк, прислонившись к краю дверного проёма, держит футболку в руках. Но теперь на нём вместо «костюма Адама» куртка.
– Давай, – протягивая руку, имею ввиду футболку.
– Бери, – просто отвечает кудрявый, а сам продолжает держать её у груди.
В его словах двойной посыл. Чувствую его кожей.
Да и как не чувствовать, если он создаёт такую ситуацию?!
Чтобы мне забрать вещицу нужно подойти. И чуть ли ни выковырять из пальцев несчастный трикотаж.
Возникло стойкое желание раздеться, да прямо так полуголой, отдать куртку Романову.
Ничего не происходит, когда люди на пляже ходят в купальниках – ничего. А бюстгальтер, особо от его верха не отличается.
Похоже проскользнувшее в глазах чудачество, Марк считал. Лишь этим можно обьснить то, что он всучил мне футболку молча. И затолкал в кабинку.
Без этих всех сальных намёков и шуточек обошлись.
Это само собой заставило облегчённо выдохнуть и приступить к делу. Быстро расстегнула бомбер. Набросила футболку. И свернув куртку в руках, вывалилась обратно в «предбанник».
– А классно в ней смотришься, – обдаёт "паром" тут же.
Отмахнувшись от комплимента. Иду на выход.
– Подожди меня то, – засунув телефон в задний карман брюк, строит обиженного мажор.
– А чего рот раззявил?! – бурчу, но шаг замедляю.
Марк как никак выручил. Могла бы я, на всю голову отбитая и со своей неуместной решительность, метаться по универу полуголой.
Уверена – такое точно вызвало бы сенсацию. А на завтра уже отчислили бы. Умные мысли приходят, как всегда, после неуёмного желания пробежаться "ню".
Так что, только благодаря Марку иду, как адекватный человек, в футболке, пусть и доходящей до середины бедра.
Ассоциации такие себе у проходящих. По глазам вижу. Рядом с девушкой, в явно мужской футболке, парень в наглухозастегнугной кожанке. Понятно всё с полувзгляда. Но как-то пох*р.
Романову чего-то тоже не понравился видок мой. По желвакам, проступившим на щеках, и нахмуренным бровям догадалась.
– Держи. Спасибо. Пока, – не останавливаясь, кидаю куртку прямо в него. У мажора отличная реакция, словил на лету. И хотел что-то сказать.
Но не успел. Мы с Марком убегаем к выходу быстрее.
Объяснения своему ускорению я то знаю, хочу поскорей дома очутиться. Хватит на сегодня приключений. Надо всё хорошенько обдумать. А вот Марк почему за мной идёт – ноль идей.
– Почему за мной идёшь? – спрашиваю на улице, когда сомнений, что второй мажор выбрал следовать за мной хвостом, не осталось.
– Поговорить хотел. Не помнишь? Сама же сказала: "Поговорим после пары".
10
– А-а-а. Да. Точно, – бью себя ладонью по лбу.
– Давай в кафе поговорим. Тут неудобно будет, – осмотрев дворик, совсем не нахожу его пригодным для разговора.
– Садись тогда, – указывает Марк на новый мерс, стоявшей в метре от нас.
Ну, вот. Чуйка при мне. Мажор таки.
Но что делать?! Обещала поговорить. Э-эх. С тяжёлым вздохом, под аккомпанемент удивления парня, забираюсь в салон.
– Ты с таким видом залезла, как будто я тебе в раздолбанное корыто предложил сесть, – запрыгивая на водительское сидение, заводит машину Марк.
– Не принимай на свой счёт… – не договорив мысль, открываю рот и застываю.
Романов выбежал из универа с видом таким, что показалось на мгновение, за ним псы из преисподней гнались.
Стал лихорадочно оглядываться по сторонам.
Заметил в окне мордашку мою опупевшую. Сузив зло глаза, решительно направился к нам.
Но Марк, на удивление не увидевший сумасшедшего, уже надавил на педаль. И машина быстренько унесла меня от новых разборок.
Заглядываю в зеркало заднего вида. Стоит и смотрит вслед.
Что это вообще?
Он – Ассоль? Платочком вышел помахать?!
– Что? – не понимают рядом, тоже заглядывая в зеркало, надеясь, похоже в нём увидеть что-то интересное.
– Да-а смотрю помада не размазалась ли, – вру залихватски, пододвигая к себе зеркальце, чтобы Марк не заметил Романова.
Не дай бог возомнят себя Дантесом и Пушкином. Пойдут стреляться. В нашем случае рожу бить. Не хватало только этого для полного счастья.
– На тебе нет помады, – замечает глазастый мои чистые губы, тронутые одним бальзамом.
– Ну, ты слепошарый. Есть, конечно. Или для тебя алая помада – единственная из существующих?! – не сдаюсь я.
И спокойно поворачиваю зеркало в исходную позицию.
Романов исчез, как призрак в ночи. Можно булки расслабить. И растечься по мягкому тёпленькому креслицу. А уж с прищуром Марка, как будто всё знающим и понимающим, справлюсь как-то.
Ева, ты обязана это увидеть, внезапно оживает смартфон в руках.
С запозданием в вечность, вспоминаю, что обещала с Ватрушкиной поговорить. Сказала на лавке сидеть, ждать.
От дура забывчивая, проклинаю себя и строчу слова извинения. Ответ прилетает моментально:
Да-да. Прощаю. Переходи по ссылке. Живо! Агрессирует.
Кто я, чтобы требовать пояснений. Перешла.
Вечеринка в честь игры. Вы должны побывать на ней, друзья. Запланировано много любопытного.
Можете прихватить с собой друга или подругу. Вход свободный. Дресс-код – маскарадный. Для особо тупых: "на лице обязательна маска".
Адрес: улица Подстоницкого, дом двадцать.
Эми, что это? Прочитав виртуальное приглашение, не понимаю.
Холодкова с*ка…печатает быстро Ватрушкина. Приподнимаю брови от шока.
Чтобы милая девчонка и материлась?
Хотя это сложно назвать матом. Литературное слово. Да ещё и со звездочкой.
Не. Всё-таки в стиле ватрушки, понимаю и усмехнувшись.
Марк тактично молчит, похоже решив, что поговорить мы всегда успеем. А вот в тесном помещении, отбиться от рассвирепевшей меня будет сложнее.
Жду ответа от девчонки и невольно взгляд убегает к Марку.
Что же тебе нужно от меня, парень? Пытаюсь понять, рассматривая красивые пальцы, крепко и уверенно сжимающие руль.
Мажор времени зря не терял, тоже с кем-то общался по воткнутому в одно ухо наушнику
Хотела ещё поразглядывать красивого. На нём столько деталей, которые могли бы рассказать, пусть немногое, но хотя бы навести на догадки.
Печатка на безымянном пальце, например. Кожаные браслеты – на левой руке. И даже татушка виднелась на шеи. Но от дальнейшего разглядывания отвлёк рингтон смс.
Пришлось, с сожалением, отвернуться и возвращаться к переписке.
Захотела подставить тебя. Представляешь какая гадина?! От гадина.
А как подставить? Разве крепостное снова вступило в силу?! Она моя госпожа?! Почему я не могу НЕ идти на вечеринку?
Как бы я прыгала до небес, если завтра вечером никуда не пришлось переться. Но! По закону подлости, от расчётливой Холодцовой наверняка не спастись.
Она мне сказала тебе кое-что передать…допечатывает Эми.
Что?
Якобы, если придёшь, она тебе что-то такое расскажет, что поможет влюбить Романова.
П-ф-ф. Да он и так уже почти.
Преувеличиваю чуток. Ладно, не чуток. Какой там влюбился?!
Так. Интерес лёгкий. В метро бывает возникает похожий. Эт когда взгляд стопорится на алкаше в трусах. Страноватенько смотрящего прямо на твои…на сердечко твоё.
Вроде и любопытно, а потом доходит, что происходит и пропадает как любопытство так, и вера в людей.
Ситуация идентичная моей. У Романова есть интерес ко мне. Если пойду с ним на сближение, он точно разочаруется, и в нём появится брезгливость. Не для него я. И он не для меня.
Но Холодкова дала всего тридцать дней…двадцать девять и пять часов.
Капец мало, чтобы разбить сердце. При всех. Публично то есть.
Хорошо…передумываю, скрипнув зубами.
Приду я на её тусу.
Ой, Евка. Лучше не ходи. Ты не знаешь, что творится на её маскарадных вечеринках. Однажды, я ей поверила и…
Телефон погас.
Чертова хреновина. Разрядилась. И Ватрушкина настоящая ватрушка.
Что за привычка писать по предложениям?! Написала всё сразу. Так бы я до нулевого процента зарядки, дочитала бы.
А-а-к-ха-кха.
Рычу, кричу, царапаюсь, отбиваясь от кровожадной судьбы, протянувшей ко мне когти. Желая захапать невинную душечку. Но это в фантазиях, а внешне остаюсь ледяной глыбой.
Марк и так, прекратив трындеть по телефону, начал вон, с великим сомнением, поглядывать. Даже громкость музыки чуток прибавил, тыкнув пару раз в экран перед собой.
Видимо, для того, чтобы не слышать "пых-пых".
Что поделать?!
Когда меня доводят, становлюсь похожей на ежиху, которую огорчил её ёж. Имела бы иголки точно всех бы на своём пути заколола. И первая под обстрел попала бы Холодцова.
Хорошо всё-таки, что я – не ежиха. Так бы точно попала в тюрячку.
Весело хмыкнув, качаю головой. Ежиха в законе.
– Приехали, ромашка. Выходим-с! – выдыхает Марк и вылезает из мерса.
Хотела ляпнуть пару грубых словечек.
Бу-бу-бу. Каким надо быть хамом, чтобы не открыть даме дверь.
Но мажор предотвращая истерию, обходит машину и распахнув "ворота", спокойно улыбается, захватывая мои бесстыжие глаза в плен своих.
Смотрю секунду на его улыбку. Смотрю вторую. Третью. На четвертую перебор, а всё равно смотрю.
– Что? – приподнимает брови Марк, видя, что замерла. Но продолжает дальше гипнотизировать, поэтому и слово сказать не могу.
Встряхнув волосами, прячусь за ними.
Подцепив резинку с запястья, завязываю хвост, и потом только выхожу из машины. Вся суматоха заняла секунд десять. Но они немного помогли прийти в себя.
Марк в желании помочь, придерживает за локоть. И там, где его ладонь касается оголенной кожи, разливается приятное согревающие тепло.
На самом деле, никакой романтики. Парень правда всего-то помогает не навернуться.
Недавно лил дождь. И теперь из-за влажного месива под ногами, поскользнуться и пролететь, как на горке, до самой вывески: «У баб Шуры», раз плюнуть.
– Спасибо, – благодарю, когда мажор, во время того, как я всё же заваливаюсь на бок, машинально хватает за талию.
Теперь всему виной стала влажная трава. А Марк так тщательно выбирал дорожку, по которой, будет мне идти безопасно.
Что смешно «Герц», как назвал его тот жбан в туалете, шёл, как по ковровой дорожке. Грязь нипочём, трава вообще в топку "летит".
В такие вот моменты, сразу накатывает осознание своей убогости.
Ничего-ничего. Зато у меня волосы длинные. Он не может таким похвастаться, подбадриваю мысленно себя поникшую. И, практически, мгновенно после, усмехаюсь от глупости, прозвучавшей в голове.
Давай, Евка, может ещё похвастаешься, что у тебя вот третий размер, а у него таких титек – нет. Сплошные мускулы.
Ой, зря про мускулы вспомнила. Память тут же покинула случай в туалете.
– Может, тебя на руках донести? Что-то ты покраснела. Холодно? – с сомнением оглядывает кожаные брючки и свою футболку предмет дум моих развратных…э-э-э…в смысле тяжких.
И, Господи, Исуусе, у него на лице что?! Проскользнула з-з…за-забота?
Бред. Очнись, Евка. Нельзя растекаться. Приди в себя. Не бывает такого. Ему просто от тебя что-то нужно.
Как знала – нельзя и на метр к мажором подходить. От них одни беды, головная боль, бессонница и вот такие вот зависания.
А Марк ещё красивее чем Алекс, нашёптывает альтер эго. То самое, которое как раз мажоров обожает.
Какой «Алекс»? Шиплю.
М*дачиной даже для тебя был. А сейчас «Алекс»?!
– Снова зависла, – щёлчок по носу.
Мы, после моего категоричного отказа. Собирания мной моих же ног в кучку и отлипания от сильного тела. Сидели в уютном кафе, делали заказ. Я вспоминала о бывшем, Марк что-то без умолку рассказывал.
И всё, до последнего междометия, сказанное я прослухала. Чёрт.
– Что творишь? – возмущаюсь запоздало на щелчок.
Больно мажор не сделал. Если бы не сфокусировалась то и не заметила, что он щелкал. Но я не я, если не буду возмущаться. Хоть вяло.
11
– Так и? – попив кофе, покусав чизкейк, перехожу к сути сама, не дождавшись её от Марка.
А тот оторвавшись от чашки чая, изумлённо вскидывается.
– Ва-а-а, – поставив локти на стол, поддерживает ладонями голову.
– Ты ВСЁ прослушала. А научи меня тоже так мочь? Я вот на разговоре НЕ сосредотачиваться, не могу. Такое полезное умение у тебя. Научи. Ну, научи? – выпрашивает идиото глупость, ведя себя, как ребёнок.
– О чём ты говорил? Не прекратишь дурачиться, встану и уйду, – строю из себя супер серьёзность, а на деле совсем не расположена к этому. Особенно в компании Марка. Почему и не знаю даже.
Надо выяснить на досуге.
– Хорошо. Не сердись, – освещает улыбкой, не хуже прожекторов.
– Повторю заново. Не проблема. А ты пока кофе пей. На час должен вштырить. А потом я тебя, храпака дающую, до дома твоего докину. Не переживай.
– Без тебя решу, что мне делать, – за напускной строгостью, скрываю искренние чувства.
Забота или кажется?!
Ну, какой мажор повезёт девушку до ЕЁ дома?! Скорее воспользуется невменяемым состоянии.
– Хорошо, решительная ромашка. Больше с советами не лезу, – совсем не обижается на грубость Марк, поправляя печатку, всё время сползающую с пальца.
Не по размеру кольцо купил похоже. Или украл…мамочки.
– Давай вкратце, – прошу умоляющее, прекратив терзаться.
Если он – бандит. Он – бандит!
К чему пустые страдания?!
– Время позднее. Старушка Ева вошла в чат. Спать хочу до невозможности.
– Ок, – по-деловому разминает шею кудрявый. Поведя ей влево, вправо.
Не в силах устоять перед обаянием, всё-таки маска снежной королевы слетает. Растягиваю губы в улыбке.
Марк отвечает смешинками в лучистых глазах, ео не долго. Быстро собирается, поглубже вдыхает. И беспощадно обрушивает всю правду:
– Дебильным образом, я умудрился проиграть желание Холодковой. И эта…выдвинула желание. Не согласилась, чтобы я покукорекал под столом, да отпустить меня с миром.
– Дай угадаю. Соблазнить и разбить кому-то сердце? – прихлёбываю вторую чашку кофе.
Специально дозаказала вторую. Одну прикончила.
Теперь нацелилась на другую.
Не стану ведь по-дурацки не следовать совету Марка, корча из себя гордую орлицу.
Уверенна, если в организме не окажется достаточной порции кофеина, не выдержу и усну прямо тут.
Джетлаг ещё. Совсем силушек нет.
– Разбить, – "захватывает" в плен своего вмиг потяжелевшего взгляда парень.
– Тебе!
Еле проглатываю кофе, вставший в горле колом.
– А ты почему так открыто говоришь об этом? – недоумеваю, убрав от себя чашку.
– Это моя вина. Я забылся и не принял во внимание способности Холодковой. Не учёл, что у неё в рукаве может быть припрятано пару тузов. Но ты то точно не должна страдать из-за меня.
– Страдать? В каком смысле?
– Я же такой ох*ренный, Ев, – продолжает давить магнетизмом кучеряха.
– Влюбиться в такого легко. Не хотел ранить тебя. Поэтому и пришёл с повинной.
Встала. Отряхнулась.
– Спасибо за компанию. Пойду.
Марк приподнимает брови.
– Да-а, Ева!
Официантка, возникшая перед "таким ох*ренным", не даёт ему меня настигнуть.
Мажору приходиться задержаться.
– Молодой человек, заплатите, пожалуйста, – отчётливо слышу девушку.
Не останавливаюсь, наоборот включаю первую. И надеюсь, что задержит она его надолго.
– Мы не уходим…потом запл…отойдите… – летит в спину обрывки.
Я у выхода, осталось за ручку дёрнуть и свободна. Но не тут то было – за запястье хватают раньше. Злая, оборачиваюсь.
Герцу п*охеру. Ваще не пугается.
– Ев, я не хочу вести себя, как скотина.
– Поздно, – едко перебиваю.
– Всё это не для меня, – продолжает спокойно, стряхнув яд, капнувший с моего языка на его кеды.
– А ты же многого не понимаешь…
– Многого? Чего, например? – крикливо восклицаю, подперев дверь спиной.
Прямо, как сварливая женушка. Самой не по себе стало.
Посетители «баб Глаши» оборачиваются, но это не волнует ни Марка, ни меня.
– Что ты самовлюбленный нарцисс? "Я такой охренный", – передразниваю.
– Просто шутка. Что ты от меня хочешь?! Я пришёл, чтобы спокойно поговорить. Но не знал, что ледышка была бы и то дружелюбнее. Попытался разрядить обстановку, а ты встаёшь и убегаешь. Сама то себя ведёшь не лучше.
– Отцепись, – вырываю руку.
– Что за привычка дурная – за руки хватать?!
– Не схвати я тебя, – показательно отпустив, Марк вообще убирает руки в карманы. И немного отходит, отдавая личное пространство.
– Ты бы откинув волосы назад, давно бы бежала и возмущённо фыркала.
– Не фыркала бы.
Полный иронии взгляд, красноречивее любых слов.
– Сядь, мы спокойно договорим. Клятвенно заверяю, что больше не буду вести себя, как самовлюблённый нарцисс.
– Зачем мне это?
– Не понимаешь?
– Нет.
– А я тебя переоценил. Думал умнее…
– Всё. Достал, – пытаюсь уйти.
Останавливает, поставив руку между мной дверью.
– Руку убери.
– Не уберу, пока не поговорим.
– Руку убери, – повторяю зло.
– Не…
Сам напросился. Хочу поднять ногу, врезать гаду и уйти. Да дверь внезапно открывается. И я, потеряв опору, заваливаюсь назад.
– Чтоб тебя… – рыкнув, Герц быстро хватает за талию. Ставит прямо. И силком утягивает к столику, позволяя молодой паре пройти вглубь кафе.
Мажор легко подхватывает на руки. И сажает на стул, как малышку.
– Сиди смирно, Ромашкина. Не беси, – мрачно поправляет он чёлку и усаживается теперь уже рядом, заблокировав выход.
Слева – он. Сбоку – окно.
Хм-м. Окно.
– Если только лбом врезаться. Но в этом случае расколошматишь его, а окно останется целым, – иронично хмыкает Марк, замечая к чему я приглядываюсь.
– Хорошо. Что ты хочешь? – сдаюсь, признавая поражение.
– Времени. Пять минут.
– А я переоценила тебя, – копирую сказанные им же слова.
– Оказывается тебе и пяти минут хватит с лихвой.
Намёк в моих слов понял бы даже глухой. Но Марк похоже ещё и слепой.
Выпив свой чай, он усмехается и:
– Она не успокоится. Ты перешла ей дорогу. Если не одурачим, заставив поверить, что я – хуже п*дора и согласен на такое…
– В каком смысле? На что согласен? Разве тебе не нужно лишь влюбить меня и потом бросить?
– Ага. "Лишь влюбить". Три ха-ха, – насмехается Герц.
– Ты не понимаешь на что способна Холодкова, когда её что-то или, в нашем случае, кто-то огорчает, – небольшая пауза.
– Моя задача – переспать с тобой. И выложить хоум-видео, на всеобщее обозрение.
Разом бледнею.
– На. Попей, – протягивает он стакан воды.
Замечает, что ручонки то мои трястись начали, Марк подносит его к моим губам сам. Делаю глоток и на пару секунд прикрываю глаза.
– Ладно неприязнь у неё возникла. Но ТАКОЕ, я чем заслужила?
– А ты не знаешь? – выгибает бровь кудрявый.
– Нет, конечно.
– Романов же её постоянно пытался отвадить. Думаешь, та сцена: «Мы расстаёмся» впервые произошла?
– А-а нет?
– Нет, конечно, – повторяет парень мои слова и точно специально.
Вернул шпильку, что называется.
– Он её бросал по три раза в месяц. Бывало и по шесть. Но Холодкова всегда уговаривала вернуться к ней.
– А в этот раз что? Не удался отменный отс*с?
– Удался, не удался. Но они не сошлись. И королевишна решила – из-за тебя. Она ведь заметила как Романов на тебя смотрит. Вот и взъерепенилась.
– Да как он смотрит?
– Ев. Что ты как маленькая?! Думаешь он всем куртки свои раздаёт?!
– И что? Всего то куртка. Из-за неё эта больная такое придумала? А если бы Романов попросил у меня ручку… – скромно упускаю тот факт, что и сама то её у ватрушки отжала.
– Она бы мне её в глаз воткнула?
– Всё возможно, – на полном серьёзе, пожимает плечами мажор.
– Поэтому я за тобой и бегал. Если не я, она найдёт другого. И не думаю, что другой, будет с тобой так же расшаркиваться.
– Ты сказал, надо предоставить хоум-видео. Что будем его взаправду записывать?
В глазах Марка моментально загораются шаловливые звёздочки.
– А ты хочешь? – поддав хрипотцы в голос, обнаглевший пододвигается ближе.
Настолько, что пришлось упереться ладонью в его грудь, чтобы не соприкоснуться своими губами с его.
– Ага. Жажду. Мечтай больше, – зажимаю двумя пальцами вытянувшиеся в трубочку губы.
И «закатываю» их обратно.
Руку быстро перехватывают. Мешая мне вдоль, чтобы не повадно было, в следующий раз ко мне их «пристраивать», «помусолькать» наглые вареники.
– Понял, понял, больше не буду, – отдавая мне мою длань, усмехается Марк.
– Давай уже ближе к делу, – устало сцедив зевок в кулак, прошу.
– Ближе некуда. Нам либо придумывать план…
– Либо?
– Либо смириться со своей участью и стать добычей Холодковой.
– Ну, такое меня точно не устраивает. План… – веду пальцем по краю чашки.
– Не. Сегодня я точно не в силах что-то дельное предложить. Завтра же у тебя есть пары?
– Завтра вторник. Конечно, есть. Что-то ты, Ев, и правда съезжаешь, – замечает моё состояние Герц.
Вяло ухмыльнувшись, киваю.
– Давай тогда домой, – оплатив счёт, предлагает мажор.
– Ага. Давай. К тебе? – насмешливо хмыкаю.
– К тебе. Адрес называй.
Послушно назвала, едва ворочая языком.
А дальше всё слилось в полудрему. Вроде меня Марк куда-то нёс. Потом кто-то с кем-то ругался.
Меня перетягивали как канат. Но честно, было всё равно. Не будили бы лишь. А в остальном пусть делают, что душе угодно…
***
А утром, сладко потянувшись, я открыла глаза. И уставилась на белый потолок.
– С добрым утром, Ромашкина, – ударяет знакомый голос по нервам.
Резко принимаю сидячее положение.
Не пила же. Что произошло то?
Чего меня так вырубило?!
– Романов? – хрипло шепчу, увидев мажора, флегматично сидящего в кресле. И попивающего что-то из огромной чашки.
Он что? Сидел, смотрел на меня спящую?
И ждал когда я проснусь?
Ма-а-амо-о-очки. Как я попала то сюда? В логово маньячеллы проклятого.
– Проснулась уже?… – не успевает сказать что-то король. По мимике вижу, что хочет.
К нам заглядывает Марк. В одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер.
– Охренел? – тут же подрывается Романов. И насильно выпинывает сопротивляющегося "бойфренда". Вернее, пытается это сделать.
– Да-а что, мать вашу, тут твориться? – взрываюсь. А эти гады всё равно петушиться не прекращают.
– Вы переспали что ли? – догадливо тяну.
И вот это возымело эффект. Они мигом поворачиваются ко мне. И тут полотенце Марка падает вниз.
На всеобщее обозрение предстало полпалки краковской.
– Мл-я-я-я, – вылупляюсь на это "чудо" (зря я так, наверное. Для какой-то девчонки это и правда ЧУДО) и еле сдерживаюсь от нервного смеха.
Как теперь дальше жить и с Герцем общаться?!
Нам же ещё Илонку надо на место поставить.