Текст книги "Развод. Милый, дальше я без тебя (СИ)"

Автор книги: Милана Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 30.

Макс поставил кружки на стол, не отрывая глаз от монитора. Он молча прочитал несколько абзацев, его лицо становилось все более хмурым и сосредоточенным.

– Черт возьми, Фима... – прошептал он, проводя рукой по экрану, словно проверяя, реально ли это. – Ты это нашла за полчаса? Они годами эту схему оттачивали...

– Мне помогло то, что я уже видела этот отчет, – пожала я плечами, но внутри все ликовало. А еще я не могла скрыть улыбку. – Я просто знала, где искать зацепку.

– Ты ж моя умница, – Макс потянулся, чтобы поцеловать меня. Ну, по крайней мере, мне так показалось, но…

… внезапно в прихожей раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Мы с Максом встрепенулись и переглянулись. Взгляд его стал острым, охранным.

Мне стало страшно, и я закусила губу. Напряглась.

– Сиди здесь, – приказал он тихо и сжал мою ладонь. Посмотрел в глаза, а затем быстро вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Я тихо поднялась и подошла к двери. Прислушалась.

Слышались приглушенные голоса – низкий, незнакомый бас Макса и чей-то официальный, безэмоциональный тембр. Сердце снова застучало где-то в горле. Они? Уже здесь?

Но как они узнали?

Я быстро вернулась за рабочий стол Макса и выключила ноутбук.

Через несколько секунд дверь кабинета снова открылась. В проеме стоял Макс, а за его спиной – два человека в строгих, но неброских костюмах. У них были невозмутимые, профессиональные лица.

– Фима, это... к нам, – сказал Макс, и по его тону я поняла, что это не враги.

Незнакомцы вошли в комнату. Осмотрелись. Один, постарше, с внимательными, оценивающими глазами, представился:

– Серафима Антонова? Меня зовут Артем Викторович. Это мой коллега, Денис. Мы из службы безопасности «Кронверк Холдинга». Леонид Игнатьевич прислал нас сюда. Мы были проинформированы о входящем звонке на ваш телефон.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Орлов и правда действовал молниеносно.

– Ваш телефон, пожалуйста, – вежливо, но не допуская возражений, попросил Артем Викторович.

Я молча протянула ему аппарат. Его коллега, Денис, тем временем достал из портфеля небольшой черный чемоданчик, похожий на прибор для кардиограммы, и подключился к телефону через разъем.

– Стандартная процедура после подобных инцидентов, – пояснил Артем Викторович, следя за действиями напарника. – Проверим на следящее ПО. И сменим номер, разумеется. Ваш старый будет перенаправлен на наш сервер для записи и анализа входящих.

Через пару минут Денис удовлетворенно кивнул.

– Чисто. Но номер сменим. – Он достал из того же чемоданчика новый, простенький смартфон и быстрыми, ловкими движениями перенес на него мои контакты. – Вот. Лишь несколько доверенных номеров. Максим Викторович, я, Артем Викторович, Леонид Игнатьевич. И больше никого. Пока.

Он протянул мне телефон.

Он был легким и каким-то безликим в руке. Символичным началом новой, полной паранойи жизни.

– С этого момента, Серафима, вы не остаетесь одна нигде, кроме этой квартиры, – голос Артема Викторовича снова стал деловым. – У подъезда дежурит наша машина. В офисе – своя охрана. По городу вас будет сопровождать один из наших сотрудников. Ненавязчиво.

Макс мрачно кивнул.

– Я сам отвезу ее и заберу с работы.

– Именно так, – подтвердил мужчина. – И последнее. Леонид Игнатьевич просил передать. Он сказал: «Скажите ей, что кролик не только убегает. Иногда он кусается. И у него очень острые зубы».

С этими словами они также тихо и незаметно удалились, оставив нас с Максом наедине с новым телефоном, новой реальностью и старой папкой на столе.

Макс первый нарушил тишину.

– Ну что, кролик? – в его голосе прозвучала сдавленная улыбка. – Готова кусаться?

Я ухмыльнулась и вновь посмотрела на экран ноутбука, на разоблачающие документы, а потом на новый, стерильно-чистый телефон в своей руке.

– Больше чем готова, – ответила я, и впервые за этот вечер моя улыбка была без единой капли напряжения. – Они развязали эту войну. Пусть теперь не жалуются на ее правила.

Я ткнула пальцем в распечатку.

– Завтра же с утра мы идем к Леониду Игнатьевичу. У меня есть для него кое-что поинтереснее, чем пустые угрозы.

– Фима, если честно, я начинаю тебя бояться. Не думал, что ты так страшна в гневе. Просто акула какая-то.

Я пожала плечами и сладко потянулась. А затем поднялась с кресла.

– Я просто жутко проголодалась и сейчас с удовольствием чего-нибудь схомячила.

– Идем, кролик, у меня для тебя есть морковный торт. Собственного производства, на минуточку, – Макс улыбнулся, а затем приобнял меня за плечи и повел на кухню. Я была ему благодарна, а еще мне все еще было немного страшно оттого, что между нами происходит. Ведь он поцеловал меня, а это и правда многое значит для нас обоих. Как сказала няня Анна, то, что происходит сейчас между нами... хрупко. Очень. Один неверный шаг, одно неосторожное слово – и Макс снова закроется, как раковина.

Вот этого я боялась больше всего. Поэтому старалась вести себя осторожно. Но как… как это сделать, когда рядом со мной был такой потрясающий мужчина. Во всех смыслах.

Глава 31.

Мы сидели на кухне, доедая кусочки невероятно воздушного морковного торта, который Макс, оказывается, испек сам. В доме было тихо – Степа спал. Няня Аня ушла домой. Между нами висела невысказанная напряженность. Романтический поцелуй был, а вот его продолжение могло и не произойти.

И мне почему-то из-за этого было страшно.

Вдруг Макс отодвинул свою тарелку и посмотрел на меня таким пронзительным, серьезным взглядом, что у меня перехватило дыхание.

– Ты боишься, что я могу разбить тебе сердце? – тихо спросил он. – Как твой муж?

Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он словно прочитал мои мысли. То, что я не смела сказать вслух.

– Я не Роман, – сказал он, и мое сердце упало. Вот оно. Начало конца. Но он продолжил. – И никогда… не причиню тебе боли. Ты просто меня еще не знаешь.

– Максим, я… и правда боюсь. И, наверно, еще не готова к новым отношениям. Я ведь еще замужем. И боль… вот здесь, – коснулась ладонью груди, в районе сердца, – еще не прошла.

– Я знаю. То есть понимаю, что значит эта боль, – положил ладонь на мою руку. – Но я готов подождать, если и ты готова.

– Готова? К чему?

– Начать новую жизнь без боли. С мужчиной, который готов сделать тебя счастливой. И сам быть счастливым.

Я наклонила голову и коснулась губами его ладони. Внезапный порыв, который я не смогла сдержать.

– Расскажи мне о том времени, когда ты был счастлив.

Он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, и начал говорить. Его голос был ровным, но в нем чувствовалась давняя, привычная боль.

– Мы с Варей... мы были детьми. В прямом смысле. Соседи по даче. Я таскал за косички, она обливала меня из шланга. Потом школа, первая любовь, первый поцелуй, первая драка из-за нее... Университет. Я пошел на экономиста, она – на дизайнера. Мы были абсолютными противоположностями. Я – серьезный, замкнутый. Она – шумная, яркая, вся в красках. Все говорили, мы не пара. А мы... мы просто не могли друг без друга.

Он замолчал, глядя куда-то в прошлое, и на его губах играла легкая, печальная улыбка.

– Она научила меня жить. По-настоящему. Быть счастливым. Видеть красоту в привычных вещах. Таскала меня на вернисажи, в театры, заставляла гулять под дождем и есть мороженое зимой. Я научил ее... ну, я думал, что я научил ее быть осторожнее. – Его голос дрогнул. – Не получилось.

Он закрыл глаза на секунду. И ладонью сжал кожу, словно хотел стереть все слезы.

– Степа был запланированным счастьем. Мы его так ждали... Она шила ему одеяльце сама, знаешь? Смешными разноцветными зверями. Говорила, что он будет таким же ярким. – Макс сглотнул ком боли, и я сжала губы. Это и правда было больно. – А потом... тот самолет. Ее командировка. Она должна была вернуться вечером. Я приготовил ужин. Купил цветы. Степка тогда еще плохо ходил, но он тащил меня к окну и показывал пальчиком на каждую пролетающую птицу: «Мама?».

Тишина в кухне стала вязкой.

Я видела, как сжимаются его кулаки на столе. До белых костяшек, которые хотели разбить столешницу, только чтобы стало легче. Только чтобы избавиться от боли, разрывающую его сердце в стеклянную крошку.

– Мне позвонили. И мир перестал существовать. Остался только маленький сынок, который тыкал пальцем в небо и звал маму, которая никогда не вернется.

Он поднял на меня глаза. В них стояла такая бездонная боль, что мне захотелось обнять его и никогда не отпускать.

– В тот день… я умер. Просто мое тело продолжало дышать, потому что надо было кормить, мыть, укладывать спать нашего сына. Я ненавидел весь мир. Ненавидел себя за то, что отпустил ее одну. Ненавидел каждый новый день, который она не увидит. Я носил ее в себе, как открытую, кровоточащую рану. И я думал, что так будет всегда.

Он потянулся через стол и взял мою руку в свою. Его пальцы были теплыми и твердыми. Теперь он коснулся губами моей кожи и замер. Такое простое движение, но меня словно прошибло электрическим разрядом. Я хотела что-то сказать, но язык словно присох к горлу.

– А потом появилась ты. Вся израненная, вся в слезах, но... живая. Несмотря ни на что. И ты посмотрела на Степку не с жалостью, а с интересом. Ты рассмеялась его шуткам. Ты не пыталась меня «исцелить» или заменить ее. Ты просто... была. И эта рана... она вдруг стала потихоньку затягиваться. Не потому, что я забыл Варю. А потому что я наконец-то смог посмотреть на нее и не умирать от боли. Я смог вспомнить улыбку своей жены без того, чтобы мне хотелось кричать.

Он сжал мою руку сильнее.

– Я не жду, что ты станешь другой. И я не прошу тебя забыть свое прошлое. Оно сделало тебя той, кто ты есть. Сильной. Упрямой. Невероятной. Я просто... я хочу идти дальше. Очень медленно. Очень осторожно. Но – идти. С тобой. Если ты... если ты тоже этого хочешь.

В его глазах не было страха.

Только надежда. Хрупкая, как первый лед, и оттого еще более ценная.

Я перевернула ладонь и сплела свои пальцы с его. Мне не нужны были слова. В этот момент они были бы лишними. Мы просто сидели, держась за руки, два человека с разбитым прошлым, которые нашли в себе смелость поверить в будущее. И в тишине кухни это молчание было громче любой клятвы.

А потом мы одновременно потянулись друг к другу и поцеловались.

Глава 32.

Я поднялась рано, чтобы никого не разбудить и приготовить всем завтрак. Мне так хотелось сделать приятное Максиму за то, что он приютил меня у себя. За то, что выносил мои истерики и слезы по вечерам. За то, что благодаря ему, у меня была работа.

Но самое важное – он вернул мне желание жить и… любить.

Утро началось с запаха жареного бекона, скворчащего на сковороде и свежемолотого кофе, которое я варила в турке.

Стоя у плиты на кухне Макса, я чувствовала странное, щемящее счастье. Оно было тихим, домашним, пахло не дорогими духами, а простой домашней едой. На мне был тот самый растянутый свитер Макса, который грел лучше любого пледа. Но я решила не пачкать его и нашла фартук Ани, а затем надела его поверх.

Первым на кухню влетел Стёпа, еще сонный, в смешных пижамных штанах с динозаврами.

– Тетя Фима, а что это пахнет так вкусно? – он скакал возле плиты, пытаясь понять, что же я готовлю. Но рост не позволял.

– Это завтрак, командир. Иди умывайся, скоро будет кушать.

За ним вышел Макс.

Он остановился в дверном проеме, прислонился к косяку и просто посмотрел на меня. В его глазах было столько тепла и нежности, что я покраснела и суетливо перевернула яичницу.

– Что? – смущенно спросила я. – Что ты так смотришь?

– Ничего, – он улыбнулся своей мягкой улыбкой. – Просто картинка красивая и опасная. Можно привыкнуть.

– Хм…, – я пожала плечами и выложила яичницу с беконом на тарелки.

За завтраком царила легкая, радостная суета.

Стёпа наперебой рассказывал, как они сегодня в садике будут лепить из пластилина космический корабль, а Макс меня нахваливал, что кофе на удивление очень вкусный. Я ловила себя на мысли, что улыбаюсь как дура. Это было так… нормально. Так по-семейному.

– А тетя Фима повезет меня в садик? – вдруг спросил Степа, облизывая пальцы от хлеба с маслом.

Мы с Максом переглянулись.

– Конечно, повезем, – сказал Макс. – Обязательно, куда мы без тёти Фимы.

Я улыбнулась.

Мне и правда хотелось этой простой, обыденной рутины. Отвезти ребенка в сад. Поцеловать в макушку и прижать к себе. Помахать ему рукой и пообещать, что заберу вечером.

Я всегда хотела детей и сейчас, словно наслаждалась этим нежданным свалившемся на меня материнством. Может быть, я слишком много на себя брала, но даже если это будет длиться несколько дней, я буду несказанно рада.

Через полчаса мы уже стояли у входа в яркое, расписное здание детского сада. Степа крепко держал меня за одну руку и Макса – за другую, качаясь на наших руках и счастливо визжа. Он был центром вселенной, и нам обоим это нравилось.

И вот в тот момент, когда Степа бросился обнимать своего воспитателя, я увидела её.

Дарину.

Она стояла в стороне, держа за руку того самого мальчика – Ваню. На ней была скромная, неброская куртка, а на лице – маска усталого спокойствия. Но когда наш взгляд встретился, я увидела в ее глазах мгновенную панику, которую она тут же попыталась скрыть.

Макс, почувствовав мое напряжение, положил руку мне на спину.

– Все в порядке?

– Да, – прошептала я и шумно задышала. – Просто… уж больно знакомое лицо.

Дарина быстро что-то сказала мальчику и направилась к выходу, явно пытаясь избежать встречи. Но я была бы не я, если бы позволила ей это сделать.

– Дарина, – окликнула я ее, сделав пару шагов вперед.

Она замерла, словно вкопанная, и медленно обернулась. Ее улыбка была натянутой и неестественной.

– Серафима. Какая встреча. Ты… здесь? Усыновила ребенка своего телохранителя?

– Мы провожаем Степу, – четко сказала я, давая ей понять, что мое «мы» теперь включает Макса. – А ты? Это твой племянник?

Она нервно кивнула, потянув мальчика за руку.

– Да, племянник. Сын двоюродной сестры. Нянчусь иногда.

Ложь лилась из нее так же легко, как и в тот день в зоопарке. Но теперь я видела не уверенную соперницу, а загнанную в угол женщину.

– Ну понятно, а… как вообще дела? – спросила я, глядя ей прямо в глаза. – Все еще работаешь на Антоновых?

Она побледнела и бросила быстрый взгляд на Макса, который стоял в стороне, но внимательно наблюдал за ситуацией.

– Я… я не знаю, о чем ты. Извини, нам пора. Ваня, пошли.

Она практически побежала, увлекая за собой смущенного мальчика. Я смотрела ей вслед, и кусок завтрака комом встал у меня в горле. Она была не врагом. Она была такой же пешкой, как я когда-то. Но в отличие от меня, у нее, похоже, не нашлось своего Макса, чтобы он ей помог.

– Ты уверена, что все в порядке? – Макс снова оказался рядом и на этот раз взял меня за руку. Я посмотрела на него с благодарностью.

– Нет, – честно призналась я и прошептала. – Но я знаю, что теперь у меня есть ты. И это главное.

Он обнял меня за плечи и притянул к себе. Мы стояли так несколько секунд, пока вокруг нас кипела жизнь – смеющиеся дети, болтающие родители, тихо падающие листья с деревьев.

– Знаешь, что? – тихо сказал Макс.

– Что?

– А ведь это было похоже на первую семейную ссору. Ты защищала нашу территорию, – в его голосе прозвучала гордость.

– Ну не знаю, – я фыркнула и прижалась к нему, – возможно.

– Ну, тогда запомни: наша территория – это мы с тобой. И Степа. И больше никто не имеет права совать сюда свой нос. Поняла?

– Да, – кивнула я и спрятала лицо в складках его рубашки, от которой пахло его туалетной водой и нежностью.

Глава 33.

Мы ехали в офис и молчали. Рука Макса лежала на моем колене, и это простое прикосновение придавало мне уверенности. Вместо страха в груди клокотало предвкушение.

Я держала на коленях не просто папку с документами – я держала оружие.

– Ты готова, Фим? – спросил меня Макс, когда мы поднимались на лифте в офис нашей компании.

– На все сто. Никогда не чувствовала себя столь заряженной и воодушевленной. Словно и не было тех месяцев, что я не работала. Внутри меня столько энергии, столько запала, что кажется, будто бы я готова свернуть горы.

– Я очень рад, что ты так настроена, – сжал мою руку и поднес к губам, а потом посмотрел в глаза, – значит, у нас все получится.

Леонид Игнатьевич встретил нас в своем кабинете с видом человека, ожидающего доклада с поля боя. Он не предложил сесть, лишь оценивающе уставился на меня.

– Ну что, Антонова? Наш кролик принес мне морковку или уже откусил кому-то что-то поинтереснее?

Я положила папку на его массивный стол и набрав в легкие побольше воздуха, открыла ее. Больше никакого страха и сомнений.

– Морковка, Леонид Игнатьевич, оказалась с динамитом. Вы были правы – в отчетах «Металл-Инвеста» все чисто. Слишком чисто. Но они допустили одну ошибку. Они забыли, что я видела их внутреннюю кухню год назад.

Я достала распечатанные листы и начала раскладывать их перед ним, как карты в покере.

– Вот официальный отчет «Металл-Инвеста» за прошлый год. А вот... сканы внутренних приложений, которые я готовила для аудита, но которые так и не вошли в финальную версию. Обратите внимание на нумерацию. Здесь несоответствие. Один документ... – затаила дыхание и посмотрела на лица мужчин, – исчез.

Орлов нахмурился, его длинные пальцы захватили листы и сжали мертвой хваткой.

– Продолжай, Серафима.

– Я нашла этот «потерянный» документ. Это договор на астрономическую сумму с фирмой-однодневкой «Вектор-Консалт» на так называемые «консультационные услуги». – Я положила на стол распечатку из реестра юрлиц. – Бенефициарный владелец «Вектора» – двоюродный племянник Алексея Саныча Антонова. А теперь самое интересное.

Я сделала паузу, глядя ему прямо в глаза.

– «Вектор-Консалт» – это и есть компания, выигравшая тендер «Заря-2». Тот самый тендер, на который претендует «Металл-Инвест». Они завысили стоимость в три раза и провели деньги через подставную фирму к себе в карман. Все по классике. Деньги из госбюджета ушли в офшоры, а «Металл-Инвест» остается с имиджем честного исполнителя.

В кабинете повисла гробовая тишина.

Леонид Игнатьевич не двигался, изучая документы. Потом он медленно поднял на меня взгляд. В его глазах пылал не просто интерес – пылал азарт охотника, загнавшего хищного зверя.

– Ты понимаешь, что это значит, девочка? – его голос был тихим и хриплым. – Это не просто нарушение. Это уголовное дело. Большое и громкое. С конфискацией. С отзывом лицензий.

– Я понимаю, – кивнула я. – Это конец их схеме. И конец их шансам на этот тендер.

Орлов опустился в кресло и откинулся на него. Сложил руки на животе и громко, от души рассмеялся. Его смех гремел, как выстрелы.

– Ха-ха-ха! Вот это да! Алексей Саныч, старый хитрый лис, и его подвела какая-то мелочь! Одна цифра в нумерации! – Он посмотрел на меня с нескрываемым уважением. – Я, конечно, ожидал от тебя результата. Но не такого…, – хитро мне улыбнулся, – изящного.

Он встал, подошел к окну и посмотрел на город, как полководец на поле будущей битвы.

– Хорошо. С этого момента это уже не твоя задача. Ты сделала свою работу блестяще. Дальше действуют юристы и наши люди в нужных кабинетах. – Он обернулся. – Максим, организуй встречу с Коршуновым из юридического. Передай ему все материалы. Анонимно. Пусть готовит заявление в Следственный комитет.

Макс кивнул, его лицо было серьезным.

– А что с Серафимой? Ее безопасность?

– О ней позаботятся, – отмахнулся Орлов. – Пока вся эта история не станет достоянием следствия, она будет под круглосуточной охраной. Никаких лишних перемещений. Дом – работа. Понятно?

– Понятно, – ответила я, чувствуя странное облегчение.

Самая опасная часть была позади. Теперь начиналась большая игра, где я была уже не главным действующим лицом, а ценным свидетелем.

– А теперь, Антонова, – Леонид Игнатьевич вернулся к столу и сел, – расскажи мне все, что ты знаешь о внутренних процессах в холдинге Антонова. Все мелочи. Все, что может пригодиться. Не для этого дела. Для будущих.

Я посмотрела на Макса.

Он мягко кивнул, давая добро.

И я начала говорить. Вспоминала все: странные поручения, нервозность бухгалтеров, закрытые встречи, на которые меня не пускали. Я выкладывала ему свою боль, свое унижение, всю подноготную семьи, которая меня предала. И с каждым словом я чувствовала, как груз прошлого становится легче. А плечи медленно, но верно поднимаются.

Орлов слушал внимательно, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Когда я закончила, он молчал минуту, а потом произнес:

– Теперь иди. Отдохни. Ты заработала. А я... я пойду готовить похороны для одной алюминиевой империи.

Мы с Максом вышли из кабинета.

В коридоре я прислонилась к стене, и вдруг по мне прокатилась волна такой усталости, что ноги подкосились.

– Все хорошо? – Макс тут же подхватил меня под руки и прижал к себе.

– Да, – выдохнула я. – Просто... я только что похоронила свою старую жизнь. О-кон-ча-тель-но.

Он обнял меня и поцеловал в волосы. И в этот момент, мне стало на это плевать. Старую жизнь долой. Добро пожаловать в новую.

– Знаешь, что теперь?

– Что? – подняла на него глаза.

– Теперь мы идем пить кофе. Самый дорогой кофе в этом городе. И есть тот самый морковный торт. Потому что сегодня ты не кролик. Сегодня ты львица. И я безумно горд, что мы теперь вместе.

– Мы вместе? – удивилась я, хотя в глубине души понимала, что да. Мы вместе и это черт побери, прекрасно.

– Ты сомневаешься, Фим.

– Немного, – заигрывающе произнесла и закусила губу, которую тут же поцеловали.

– Значит, я тебе это докажу.