Текст книги "Развод. Милый, дальше я без тебя (СИ)"

Автор книги: Милана Лотос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 18.

Тишину в квартире нарушил звонок в дверь. Я вздрогнула, смахнула остатки слез с лица и пошла открывать, с опаской думая, что это мог бы быть снова кто-то нежеланный. Но в глазок я увидела Макса. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, с легкой, немного виноватой улыбкой.

Открыв дверь, я попыталась придать своему лицу нормальное выражение, но было понятно, что я плакала.

– Привет, – сказал он, внимательно глядя на меня. – Все в порядке?

– Да, просто… разбиралась с кое-чем, – уклончиво ответила я, пропуская его внутрь.

– Слушай, день такой хороший выдался. Не хочешь прогуляться? В парке недалеко от меня сейчас самое красивое время – листья желтеют, воздух свежий. Сидеть в четырех стенах после всего… не лучшая идея.

Мысль о том, чтобы выйти на улицу, под солнце, в мир, который продолжал жить, пока моя жизнь рушилась, показалась мне пугающей, но и притягательной.

– Знаешь, а почему бы и нет? – неожиданно для себя согласилась я. – Только дай минут пять, приведу себя в порядок.

– Конечно, я подожду, – кивнул Макс.

Через пятнадцать минут, уже в джинсах и свитере, с едва заметным слоем тонального крема, скрывшим следы слез, я была готова. Мы вышли из подъезда, и я уже ждала, что он поведет меня к своей машине, но Макс вместо этого остановился у небольшой, но ухоженной детской площадки прямо во дворе.

– Минутку, – сказал он и улыбнулся, глядя куда-то в сторону песочницы. А потом вдруг крикнул. – Степан!

К нам подбежал маленький мальчик со светлыми, чуть вьющимися волосами и огромными синими глазами. Он уверенно бросился к Максу, обхватив его ноги.

– Папа! Я слепил самый большой куличик.

Макс подхватил его на руки, легко подбросил вверх, вызвав счастливый визг, и посадил себе на плечи.

– Фим, знакомься, это мой главный командир и лучший друг – Степан. Степа, это тетя Серафима.

Мальчик внимательно и без тени стеснения посмотрел на меня своими лучистыми глазами.

– Здлавствуйте, – вежливо сказал он и тут же перевел взгляд на отца. – Пап, а мы пойдем гулять с ней?

– Да, сынок, пойдем все вместе в парк.

В моем сердце что-то кольнуло. Вид этого маленького, беззащитного человечка на могучих плечах Макса был одновременно трогательным и болезненным. Он так естественно держал сына, с такой нежностью.

Я закусила губу и подумала о том, что у меня мог быть… такой же… сын.

Но отбросив эту мысль подальше, я лишь улыбнулась голубоглазому ангелу.

– Здравствуй, Степа. А сколько тебе лет?

– Четыле, – мальчик показал четыре пальчика и я засмеялась. Какой же он был забавный.

Мы пошли по аллее, Степан болтал ногами на плечах у отца, показывая на голубей и проезжающие машины. Макс не отпускал его руку, даже когда тот пытался вырваться, чтобы побежать вперед.

– Извини, что не предупредил, – тихо сказал Макс, когда Степан ненадолго отвлекся на собаку. – Няня сегодня внезапно заболела, а оставлять его одного я не могу. Да и… честно говоря, хотел, чтобы ты его увидела.

– Он чудесный, – искренне сказала я. – Очень на тебя похож.

– Глаза – мамины, – мягко ответил Макс, и в его голосе промелькнула знакомая боль. – Иногда смотрю на него и вижу в них ее. Особенно когда он задумается.

Мы шли молча несколько минут, слушая щебет Степана.

– После ее ухода… – Макс начал говорить тише, чтобы мальчик не слышал, – мир перевернулся. Я не знал, как жить дальше. Не то что растить ребенка – самому встать с кровати было подвигом. Но он… он стал моим якорем. Его нужно было кормить, умывать, гулять с ним, читать сказки. Он не дал мне сломаться окончательно.

Я молча кивнула, понимая каждое слово.

Горе либо ломает, либо закаляет, и часто единственное, что не дает окончательно рассыпаться – ответственность за того, кто тебя беззаветно любит и нуждается в тебе.

– Сейчас уже легче, – продолжил он. – Мы справляемся. Я работаю удаленно, иногда в офисе. Пока он маленький, нанимаю няню на несколько часов в день. Но… – он сделал паузу, глядя на сына, который теперь увлеченно собирал яркие листья. – Но я понимаю, что ему нужна не просто няня. Ему нужна мама. Он еще слишком мал, чтобы осознать потерю, но он чувствует эту пустоту. Ищет женское внимание, ласку. Иногда подходит к воспитательнице в саду и просто обнимает ее… молча.

Макс остановился и посмотрел на меня прямо, его взгляд был серьезным и открытым.

– Я не ищу просто женщину, Фима. Я ищу… семью. Для него. Для нас. Человека, который сможет полюбить его, как своего. Женщину, которой я смогу доверять так же, как доверял Варе. Это сложно. И страшно. Потому что ошибка будет стоить слишком дорого – его психике, его сердцу.

Степан подбежал к нам и протянул мне пучок разноцветных листьев.

– Это вам! Листики.

Я взяла листья, и мои пальцы ненадолго коснулись его маленькой теплой ладошки.

– Спасибо тебе, Степа. Они очень красивые.

Он улыбнулся мне во всю свою беззубую улыбку и помчался дальше.

Я смотрела ему вслед, а потом перевела взгляд на Макса.

Он наблюдал за нами с тихой, неуверенной надеждой в глазах.

В тот момент что-то перевернулось внутри меня. Вся боль, все коварство и ложь, которые окружали меня в отношениях с Романом, отступили перед простой и страшной правдой в глазах этого мужчины. Он не играл. Он не искал развлечений. Он искал мать для своего сына. И он был готов к честности и ответственности с самого начала.

– Я не знаю, смогу ли я, – тихо сказала я, глядя на бегущего Степана. – У меня нет такого опыта. И мое собственное сердце еще… в синяках и ссадинах.

– Я никуда не тороплюсь, Фима, – так же тихо ответил Макс. – Я просто хотел, чтобы ты знала. Знала, с кем и с чем имеешь дело. Я не тот, кто может легко крутить романы. Моя жизнь – это он. И все, кто приходит в нее, должны это понимать. Я не играю в игры в любовь и отношения, все эти муси-пуси. Мне нужна женщина, которую я снова полюблю и мать для моего сына.

Он свистнул, и Степан послушно развернулся и побежал к нам.

– Все, командир, пора домой, обед и тихий час.

Мальчик заныл, но без особого энтузиазма, явно устав после долгой прогулки. А когда папа снова посадил Степу к себе на плечи, посмотрел на меня и спросил.

– А вы будете моей мамой?

Глава 19.

Я замерла, словно пораженная громом. Эти простые, такие искренние слова прозвучали громче любого признания, громче криков Романа, громче циничных предложений его отца. Мир сузился до синих, наивно-доверчивых глаз мальчика, смотрящего на меня с высоты отцовских плеч.

Сердце упало куда-то в пятки, а потом отчаянно заколотилось, пытаясь вырваться из груди. Горло перехватило. Я увидела, как напряглось лицо Макса, он был готов мягко одернуть сына, но что-то удержало его. Он ждал. Ждал моей реакции, моего ответа, который был важен не только ему, но и этому маленькому человечку, который задавал самый главный вопрос в своей жизни.

Я сделала шаг вперед.

Руки сами потянулись к Степе, и я аккуратно, стараясь не испугать его, поправила прядь волос, выбившуюся у него на лоб. Его волосы были удивительно мягкими.

– Знаешь, Степа, – сказала я тихо, глядя прямо в его глаза, – быть мамой – это очень большая честь и огромная ответственность.

– Плавда?

– Да. Это значит любить, заботиться, читать сказки на ночь, знать, какой сок ты любишь, – улыбнулась я милому мальчугану, – и обнимать, если вдруг станет страшно или грустно.

Мальчик внимательно слушал, не отводя от меня взгляда.

– Я сплю со светличком, – ответил Степа.

– Со светильником, – поправил его Макс.

– Я бы очень хотела… – голос мой дрогнул, и я сделала паузу, чтобы взять себя в руки, – я бы очень хотела сначала стать твоим другом. Хорошим и верным. А там посмотрим, что из этого получится. Ты не против?

Степан на секунду задумался, его бровки поползли вверх, а потом он серьезно кивнул.

– Я не плотив. Я умею длужить длужбу.

– «Дружить дружбу» – это самое лучшее умение на свете, – улыбнулась я ему.

Только тогда я рискнула посмотреть на Макса. Он смотрел на нас, и в его глазах стояла такая буря эмоций – облегчение, благодарность, трепет и какая-то новая, глубокая нежность, – что мне стало тепло и страшно одновременно.

– Прости, он… – начал Макс, но я перебила его.

– Не надо извинений. Это был самый честный вопрос в моей жизни.

Мы пошли обратно, но теперь атмосфера между нами изменилась. Исчезла настороженность, осталась какая-то хрупкая, но прочная тишина, полная понимания. Степан, утомленный прогулкой и эмоциями, положил голову на макушку отца и почти сразу уснул, разметав по ветру свои светлые волосы.

Возле подъезда незнакомого дома, Макс осторожно, чтобы не разбудить сына, снял его с плеч и прижал к себе, устроив так, что голова мальчика удобно улеглась у него на груди.

– Я подниму его, уложу и спущусь, хорошо? – тихо спросил он. – Если ты не против, конечно. Мне бы не хотелось на этом прощаться.

– Вы живете здесь? – удивленно спросила я, осматривая дом, который находился в нескольких кварталах от меня.

– Да. На пятом этаже, – кивнул Макс, – вон наши окна с балконом.

Я кивнула.

Он ушел, а я осталась стоять у лавочки, сжимая в руках подаренные листья. Прошлое, с его болью и предательством, вдруг отодвинулось куда-то далеко, стало плоским и нереальным, как старая фотография. А настоящее, это теплое осеннее солнце, спящий ребенок на сильных руках и взгляд мужчины, полный надежды и страха, – было единственно важным.

Макс вернулся быстро, уже без сына.

– Уснул, даже не проснулся. Моя сестра пришла, присмотрит.

МЫ пошли в сторону моего дома и через несколько минут были у подъезда.

Сели на лавочку под тенистым кленом.

Между нами было сантиметров тридцать, но ощущалась близость гораздо большая.

– Спасибо, – сказал он после минутного молчания. – За то, что ответила ему именно так. Я боялся, что ты испугаешься, убежишь.

– Я чуть не испугалась, – честно призналась я. – Но как можно убежать от такой искренности? Он… он задал вопрос, который витал в воздухе, но мы боялись озвучить.

– Да, – Макс тяжело вздохнул и откинулся на спинку лавочки, глядя на небо. – Я давно не знакомил его ни с кем. Не хотел. Но с тобой… я почему-то был уверен, что все будет иначе. Ты не смотришь на него с жалостью. Ты смотришь на него… с интересом.

– Потому что он интересный, – улыбнулась я. – И очень смелый. Спросить такое у незнакомой тети…

Мы снова замолчали, но на этот раз тишина была уютной.

– Знаешь, – начал Макс, и его голос стал глубже, серьезнее, – я не предлагаю тебе сразу надеть фартук и бежать готовить нам ужин. И я не прошу тебя полюбить его с первой секунды. Это было бы лицемерием и с твоей, и с его стороны. Я предлагаю тебе… попробовать. Попробовать быть рядом. Узнать нас. Позволить нам узнать тебя. Без обязательств, без давления. Просто дать этому шанс.

Он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела не отчаяние одинокого отца, а уверенность взрослого, зрелого мужчины, который точно знает, чего хочет, и готов идти к этому не торопясь, но верно.

– Я не могу обещать, что у меня сразу все получится, – сказала я, глядя на свои руки. – Я только что вышла из мира, где меня предали, где все было зыбким и фальшивым. Мне нужно время, чтобы снова научиться доверять.

– У нас есть время, Фима. Вся жизнь, – он мягко положил свою ладонь поверх моей руки на спинке лавочки. Его прикосновение было теплым, твердым и ничего не требующим. – Давай начнем с малого. Завтра я везу Степу в зоопарк. Поедешь с нами? Как друг?

Я посмотрела на его руку, затем подняла глаза на него и замерла. Я не знала, что ответить. Мне было безумно страшно, вновь довериться мужчине, но в тоже время, что я теряла?

Я уже собралась ответить “поеду”, как услышала грубый оклик хриплым голосом.

– Серафима!

Глава 20.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Этот голос, низкий, властный и насквозь фальшивый, врезался в нашу тихую, хрупкую идиллию, как нож в масло. Я медленно, словно в замедленной съемке, отвела руку из-под ладони Макса и повернула голову.

У подъезда, прислонившись к дверце своего темного представительского седана, стоял Алексей Саныч. Его руки были заложены в карманы дорогого пальто, а на лице застыла маска холодного, почти презрительного спокойствия. Но в глазах, маленьких и пронзительных, плясали зеленые чертики злости.

– Алексей Саныч, – выдохнула я, автоматически вставая. Ноги стали ватными.

Макс поднялся следом. Его поза мгновенно изменилась – спина выпрямилась, плечи расправились. Он не сказал ни слова, но его молчаливая, собранная готовность встать между мной и потенциальной угрозой была ощутима физически.

– Какая трогательная картина, – свекор сделал несколько шагов в нашу сторону, его взгляд скользнул по Максу с беглой, оценивающей презрительностью. – Утешаешься в объятиях нового покровителя, Серафима? Быстро ты!

– Что вы здесь делаете? – голос мой прозвучал тише, чем я хотела, но хотя бы не дрожал.

– Я пришел поговорить. Но, как вижу, ты не одна, – он кивнул в сторону Макса. – Мило побеседовали, теперь расходимся. Нам с тобой есть что обсудить наедине.

– Все, что вы хотели сказать, вы можете сказать при нем, – я переступила через ком страха в горле. Присутствие Макса придавало мне сил, которых у меня не было минуту назад.

Алексей Саныч усмехнулся, коротко и сухо.

– Ну уж нет, деточка. Некоторые вещи не предназначены для посторонних ушей. Это семейное дело.

– Я считаю, что девушка сама вправе решать, с кем и о чем ей говорить, – спокойно, но твердо произнес Макс. Его бархатный голос обрел стальные нотки. – И если она не хочет говорить с вами наедине, вам придется принять это.

Свекор медленно перевел взгляд на него, впервые действительно рассматривая.

– А вы кто такой, собственно, чтобы вмешиваться в наши семейные дела? Новый ухажер? Не советую. Она вам не по карману, поверьте.

– Я друг, – ответил Макс, не моргнув глазом. – И на данный момент я здесь, чтобы убедиться, что с Фимой все в порядке.

– Друг значит, хм…, – с насмешкой повторил Алексей Саныч. – Ну что ж, «друг», тогда передай своей «подруге», что ее выходки не останутся без последствий. Развод – это одно. А публичные сцены, оскорбления и вот это вот все… – он широким жестом обвел нас и лавочку, – это уже переходит все границы.

– Какие последствия? – вступила я, чувствуя, как злость начинает перебарывать страх. – Вы уже отобрали у меня мужа, выставили из дома. Что еще вы можете сделать?

Он подошел совсем близко. От него пахло дорогим парфюмом и старой, непоколебимой властью.

– Я могу сделать так, что ты не найдешь работу в этом городе. Никогда. Я могу намекнуть нужным людям, что ты нестабильна, ненадежна, что у тебя… проблемы. Ты думаешь, твой диплом тебе поможет? – он язвительно усмехнулся. – Ты останешься без гроша в кармане, без крыши над головой. И твой новый «друг» – он бросил уничижительный взгляд на Макса, – вряд ли захочет тянуть на себе бесприданницу с испорченной репутацией.

Я побледнела. Я знала, что он не блефует. Его влияние было реальным и пугающим.

– Вы закончили? – раздался спокойный голос Макса.

Алексей Саныч обернулся к нему, изумленный такой наглостью.

– Ваши угрозы, во-первых, противозаконны, – продолжил Макс, и его голос зазвучал тихо, но так, что было слышно каждую букву. – А во-вторых, абсолютно беспочвенны. Серафима не останется без работы. И без крыши над головой – тоже.

– О? – бровь свекра поползла вверх. – И кто же ей предоставит и то, и другое? Вы? И чем вы занимаетесь, молодой человек, если не секрет? Продаете сотовые телефоны в салоне связи?

Макс улыбнулся. Это была недобрая, холодная улыбка, которая совсем не шла его обычно мягкому лицу.

– Нет. Я руковожу отделом аналитики в «Кронверк Холдинге». И как раз ищу толкового и ответственного сотрудника в свою команду. Специализация Серафимы как раз подходит. А насчет жилья… – он сделал паузу, давая словам улечься. – У меня как раз есть свободная квартира. Не дворец, конечно, но получше той «золотой клетки», из которой вы ее вышвырнули.

Лицо Алексея Саныча стало каменным. «Кронверк Холдинг» был одной из немногих компаний в городе, сопоставимых по масштабам с его империей, и явно не входил в сферу его влияния.

– Ты… ты что, собираешься содержать… ЕЁ? – прошипел он, обращаясь ко мне, но глядя на Макса.

– Я взрослый мужик и сам решаю, кого я буду содержать, а кому помогать, – тихо, но четко ответил Макс.

Я увидела, как с лица свёкра спала маска холодного контроля. На секунду в глазах мелькнуло чистое, животное бешенство. Он не ожидал такого отпора. Не ожидал, что найдется хоть кто-то, кто встанет на мою защиту.

– Ты пожалеешь об этом, Серафима, – он бросил это почти шепотом, но в тишине вечера слова прозвучали зловеще. – Обо всем пожалеешь.

Он развернулся, резко открыл дверь машины и рухнул на сиденье. Седан рыкнул двигателем и с визгом шин рванул с места, растворившись в потоке машин.

Я стояла, дрожа как осиновый лист, и не могла пошевелиться. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и мелкую дрожь в коленях.

Теплая, твердая рука легла мне на плечо, а потом прижала меня к своей мощной груди. Я испуганно всхлипнула, а потом расслабилась понимая, что мне теперь нечего бояться.

– Все нормально, Фим. Он уехал.

Я подняла глаза на Макса. Его лицо было серьезным, но спокойным.

– Прости, что втянула тебя в это… – прошептала я.

– Ты ни в чем не виновата, – он мягко покачал головой. – Такие люди… они всегда пытаются давить на тех, кто слабее. Главное – не показывать им страх.

– Но он может… он действительно может навредить.

– Пусть попробует, – в голосе Макса снова зазвенела сталь. – У меня тоже есть друзья. И юристы. И репутация. Его методы работают только в его песочнице. За ее пределами он никто.

Он посмотрел на меня, и его взгляд смягчился.

– Так что… насчет завтра? Зоопарк еще в силе? Или тебе нужно время прийти в себя?

Я глубоко вздохнула, глядя в его надежные, спокойные глаза. Страх еще висел где-то внутри, но поверх него уже пробивалось что-то новое – уверенность, опора, надежда.

– Нет, – я выпрямила плечи и даже улыбнулась. – Зоопарк в силе. Мне кажется, мне как раз очень нужны слоны, обезьяны и один маленький мальчик, который умеет «длужить длужбу».

Глава 21.

Утром меня разбудил звонок телефона. Нехотя взяв его в руку и еще не разлепив глаза, недовольно пробурчала:

– Алло.

– Доброе утро, соня, – сказал Макс. – Ты проснулась? Солнце уже высоко, пора подниматься.

– Кто это? – не понимая, кто со мной разговаривает и главное, в такую рань, я недовольно бурчала.

– Фима, это Макс.

– Макс? – воскликнула я и подскочила на кровати как ужаленная. Открыла глаза и посмотрела в экран телефона. – Прости пожалуйста, кажется, я заспалась.

– Ничего, – усмехнулся мужчина, – мы просто уже готовы. А ты?

– К чему готовы?

– К зоопарку, – засмеялся мой вчерашний спаситель и я зажмурив от досады глаза, в голос застонала.

– Прости, прости, прости. Я почти готова! – крикнула я, вскакивая с кровати и в футболке побежала к креслу, где меня ждала вчерашняя одежда. Новая еще лежала в чемодане. Ее ждала стирка и глажка. Но кажется, мне пока было не до этого.

– Отлично. Мы ждем внизу. Не торопись.

– Угу! – пробурчала я, с зубной щеткой во рту, – дай мне десять минут.

Я надела джинсы, удобные кроссовки и просторный свитер цвета осенней листвы. Минимальный макияж, волосы, собранные в хвост. Сегодня я не хотела быть Серафимой Антоновой, покинутой женой. Я хотела быть просто Фимой. Другом.

Когда я вышла из подъезда, меня ждала картина, от которой защемило сердце от умиления. Макс прислонился к внедорожнику, а на заднем сиденье, в своем детском кресле, сидел Степан. Он что-то увлеченно жевал и болтал ногами в ярких синих кроссовках.

Увидев меня, Макс улыбнулся, открыл переднюю дверь.

– Наше путешествие начинается, – объявил он торжественно.

Я села, обернулась к Степе.

– Привет, командир.

– Здлавствуй! – радостно ответил он, показывая мне свой полуобгрызенный бублик. – Это папа купил. А тебе купил?

Макс сел за руль и фыркнув, завел машину.

– Фим, встречай, это Аня, наша няня. Аня, это Серафима.

Только тогда я заметила на заднем пассажирском сиденье немолодую женщину с добрым, умным лицом. Она улыбнулась мне.

– Очень приятно. Степа уже всю дорогу только и говорит, что про новую тетю.

Я кивнула, немного смущенная. Присутствие няни немного меняло картину, делало ее менее… интимной? Но с другой стороны, это было правильно. Так – безопаснее, честнее.

Дорога до зоопарка пролетела в болтовне Степы, который показывал мне все встречные машины, тракторы и собак в окнах. Макс изредка вставлял шутки, а няня тихо улыбалась, глядя в окно.

У входа в зоопарк Макс купил билеты, а Степан тут же потянул его за руку к ларьку с воздушными шарами.

– Папа, смотри, слон!

Макс купил ему сладкую вату, и мальчик, счастливый, пошел между нами, крепко держась за папину руку и периодически поглядывая на меня.

Мы ходили по аллеям, и я наблюдала. Наблюдала, как Макс легко подхватил Степу на плечи, чтобы тот лучше разглядел жирафа. Как он терпеливо объяснял, почему фламинго розовые. Как он купил нам всем по мороженому, несмотря на протесты няни Ани насчет сквозняков.

Это была не показная, не наигранная любовь. Это было что-то глубокое, естественное, как дыхание. Он не старался произвести впечатление. Он просто был отцом. И в этом была его главная сила.

В какой-то момент Аня увела Степу смотреть на обезьян, а мы с Максом остались стоять у вольера с волками.

– Спасибо, – сказала я вдруг. – За все. За вчера. За сегодня.

– Не за что, – он посмотрел на меня, прищурившись от солнца. – Нормальный же день, да? Без свёкров-злодеев.

– Пока что, – я улыбнулась.

– Знаешь, я вчера ночью думал, – он облокотился на ограждение. – О его угрозах. Не переживай насчет работы. У меня в отделе действительно есть вакансия. И твое резюме мне заочно нравится. Так что это не подачка. Это деловое предложение.

Я посмотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Но его лицо было совершенно серьезным.

– Макс, я… я не знаю, что сказать. Я не ожидала…

– Ничего говорить не нужно. Просто подумай. Когда будешь готова. Без всяких обязательств.

В этот момент к нам подбежал запыхавшийся Степан.

– Папа! Там мальчик отнял у меня робота Плуто!

Макс мгновенно преобразился, его лицо стало сосредоточенным и серьезным.

– Покажи, где этот мальчик? Он один?

Мы быстро пошли за Степаном и увидели группу детей. Какой-то карапуз лет пяти действительно отнял его красного робота и сейчас с удовольствием в нее играл.

Прежде чем Макс успел что-то предпринять, я сделала шаг вперед.

Я не громко, но очень четко сказала:

– Мальчик, это не твоё. Отдай, пожалуйста.

Я протянула ладонь к мальчику и строго на него посмотрела.

Ребёнок, удивлённый моим тоном, замер.

– Ваня, что ты делаешь? Отдай мальчику его игрушку, – услышала я знакомый женский голос. Я ахнула. Его мама наконец оторвалась от телефона и поднялась со скамейки. Она подошла к нам. Это была Дарина.