Текст книги "Развод. Милый, дальше я без тебя (СИ)"
Автор книги: Милана Лотос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)
Глава 5.
В тот момент, когда я стояла на сцене, сердце стучало в груди так, будто пыталось вырваться наружу. Я не могла поверить, что сейчас скажу то, о чем потом скорее всего пожалею.
И меня точно не пожалеют.
Но я все же осмелилась и открыла рот:
– Мой муж…
И вот, как из ниоткуда, на сцену ворвался он самый. Мой муж, Роман. Он выглядел уверенно, его мускулатура, сформированная в спортзале, была заметна даже через элегантный костюм. В мгновение ока он схватил микрофон из моих рук, словно это было его законное право.
– Милая, давай ты поздравишь меня дома. Наедине… ммм… как ты это умеешь! – его голос разнесся по залу, как гром среди ясного неба. Гости, которые, казалось, ожидали чего-то трогательного, вдруг начали смеяться и заулюлюкали, как будто это было весёлое представление. Я почувствовала, как в груди закипает злость, и мне стало невыносимо стыдно.
– Отдай микрофон, – процедила я, стараясь не выдать своего смятения. Я тянула руку к микрофону, но его хватка была крепкой, как у акулы, которая не собиралась отпускать свою жертву.
– Нет. Я знаю, что ты хочешь сделать и не позволю. Ты хочешь испортить мне праздник, опозорить меня. В этот день?
Я ощутила, как гнев вспыхнул внутри, как огонь, готовый вырваться наружу.
– Ты… сволочь последняя, – прошипела я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Сглотнула ком в горле. – Ты испортил мне жизнь и убил нашу любовь. И поэтому я хочу отплатить тебе тем же.
– Давай дома поговорим, – прошептал он, его улыбка была наигранной, словно маска на лице актёра. – Не устраивай цирк. Поверь, никто это не оценит. Здесь наши родители.
– Твои… моих тут нет. Если ты забыл, мои погибли три года назад.
– Я помню, – его голос стал тихим, но полным угрозы. – Моей матери тоже нет в живых. Только отец. Но я все равно не дам тебе испортить этот день рождения. Понятно?
– Ром, за что ты так… со мной?
Я встретила его взгляд, и в его глазах не было ничего, кроме холода и льда. Он снова закрылся в своей броне, и я поняла, что сейчас призывать его к разуму бесполезно.
– Спускайся со сцены. Живо, – дёрнул он меня за руку, и я почувствовала треск рукава своего дорогого платья. Это был символ нашей разрушающейся жизни: как платье, так и наш брак рвался по швам. – А если не можешь удержать свой словесный понос, иди в уборную. Или я сам тебя туда отведу.
– Свою любовницу отведи, идиот! – бросила я ему в лицо, стараясь сохранить достоинство, и, придерживая подол платья, начала медленно спускаться по лестнице, как будто каждое движение давалось мне с трудом.
Словно в замедленной съёмке, я шла к своему столику, пытаясь улыбаться, но внутри меня бушевали противоречивые чувства. Боль и неприятие сжали сердце в тиски. Я чувствовала, как сдерживаемая агрессия, которая должна была выплеснуться наружу, разжигала во мне ядовитую кислоту. В этот момент я даже не заметила, что Дарина сидела за нашим столиком и ждала меня, как будто это было естественно.
Я остановилась, замерла.
Что делать? Я не знала. Только вот садиться рядом с этой Иудой не собиралась. Мне было брезгливо и противно даже дышать одним воздухом с этой… шалавой. С большой буквы Ш. Другого слова подобрать не получилось.
– Серафим…, – начала она, но я выставила руку и покачала головой, не желая слышать её лицемерные слова.
Мысли о том, чтобы окунуть её в тарелку с салатом, становились всё более соблазнительными. Но моё воспитание не позволяло мне опуститься до её уровня, и от этого сдерживания у меня чесались руки.
– Чего. Тебе. Здесь. Надо? – произнесла я, стараясь вложить в голос как можно больше пренебрежения. Я чувствовала, как внутри меня нарастает вулкан, готовый взорваться.
– Я хотела бы поговорить с тобой? Можно?
– Сейчас? Здесь? Ты решила поговорить со мной о чем? – говорила я, даже не страшась приглушить громкость. – О том, как соблазнила моего мужа? О том, что забеременела от него? Или о том, что предала память своего погибшего мужа?
– Фим, всё не так, – её голос дрожал, она закрыла ладонями глаза, словно пыталась укрыться от правды. Всхлипнула.
– А как?! – Услышала за спиной голос свёкра и резко обернулась.
Глава 6.
Отец Романа и Петра был жестоким и властным мужчиной, который никогда не признавал поражения. Он был слишком для этого амбициозен. Основав империю по производству алюминиевых конструкций, он мечтал, что ее возглавят оба его сына. Но после трагической гибели Петра, он, не раздумывая, переписал всё на Романа, своего старшего сына, который идеально соответствовал всем его ожиданиям.
– Петька был слишком ветреным и простым для этой роли, – говорил он с презрением, когда вспоминал о младшем сыне. – Ему по крышам бегать да девчонок по углам трахать. Больше он ничего и не умел.
Эти слова звучали в моих ушах, как отголоски его внутренней борьбы. Отец всегда видел в Романе отражение себя: такой же серьёзный, такой же упрямый и властный. Они были двумя сторонами одной медали, которую жизнь бросила в огонь амбиций.
– Пока его Даринка не захомутала, – произнесла тетя и её голос дрожал от воспоминаний о племяннике, которого она воспитала как собственного сына. На одном из ужинов, я заметила, как её глаза наполнились слезами. Она всегда относилась к ним с глубокой заботой, и в этот момент её переживания были ощутимы.
– Влюбился мой Петька так, что крышу сорвало напрочь, – добавил отец, и в его голосе звучала горечь. – Ну а спустя месяц они и поженились.
– Только вот Бог детей не дал, – произнесла она, вытирая слёзы платком, который едва сдерживал её эмоции. Судорожные вздохи и дрожь её рук говорили о том, насколько ей было тяжело.
– А потом он увлекся гонками на болидах, – продолжил отец, и в его голосе звучала печаль. – Ну там его смерть и нагнала. Жалко пацана, хороший был… сын, – последнюю фразу отец произнес на выдохе, его голос был полон горечи и утраты. Он отвернулся, закрыл глаза рукой, чтобы выплакать скупые слёзы наедине, в тишине, которую никто не мог нарушить.
Я смотрела на него и чувствовала, как боль, которую он пронёс через годы, витала в воздухе. Больше он не плакал. Или, возможно, я просто этого не видела.
– Фим, всё не так, – голос невестки дрожал. Она закрыла ладонями глаза, словно пыталась укрыться от правды. Всхлипнула.
– А как?! – раздался за спиной голос свёкра, резкий, как удар молнии. Я обернулась, и в этот момент в глазах Алексея Саныча читалось недоумение и гнев.
– Алексей Саныч, что вы тут… – попыталась сказать я, но слова застряли в горле, когда его суровый взгляд обрушился на меня и Дарину.
– Я тут стою и не понимаю, что мать вашу тут происходит? – произнёс он, пряча руки в карманах, словно искал опору в этом хаосе. Его лицо было каменным, а глаза, полные недоверия, метали молнии в нашу сторону.
– Всё просто, – пожала я плечами, пытаясь сохранить хоть каплю спокойствия. – Всё именно так, как я и сказала. Она…
– Нет! – резко выкрикнула Дарина, её голос звучал пронзительно, как разбитое стекло. Она топнула каблуком туфли по полу, и звук раздался в тишине, как выстрел. – Я вам сейчас всё объясню, Алексей Саныч. Пойдёмте со мной.
Схватив мужчину под руку, она потянула его прочь от моего стола, и вскоре они растворились в водовороте празднующих людей. Я сжала кулаки, злость и обида кипели в груди, и, не осознавая, я тоже топнула ногой по полу.
– Стерва поганая! – выпалила я в сердцах, не замечая, как вокруг меня остановились взгляды. Люди смотрели на меня с недоумением, и мне стало не по себе. Злость, что копилась внутри, снова застряла, как пробка в жерле вулкана, готового к извержению. Я сдерживалась, сдерживалась, но чувствовала, что могу взорваться в любой момент.
– Фима, девочка, что с тобой? – услышала я голос тёти Вали, и, обернувшись, увидела её обеспокоенное лицо, полное заботы и сострадания. Женщина, которая воспитала обоих братьев и считалась их второй матерью, смотрела на меня с тревогой, не моргая. Она медленно приближалась к моему столику, словно боялась, что резкое движение может напугать меня.
– Тетя Валя, – всхлипнула я, потянувшись к ней, как к спасательному кругу. Я прильнула к ней, нырнув в её объятия, и в этот момент слёзы, словно река, хлынули из моих глаз. Я забыла, где я и кто я, просто позволила себе быть уязвимой в её тепле.
– Что с тобой, Фимочка? – испуганно спросила она, сажая меня за столик и наливая в стакан воды. Её руки дрожали, а глаза были полны доброты.
– Я… мне… она… просто взяла и переспала с моим мужем, – судорожно всхлипывала я, запивая слёзы прохладной водой.
– Кто переспал с твоим мужем? Это что, сюжет новой книги какой-то? – непонимающе спросила тётя Валя, её голос был полон заботы, а рука продолжала гладить меня по голове, приговаривая слова утешения.
– Дарина, – прошептала я, словно это имя было проклятием. – Это она. Она стала любовницей Романа, но это ещё не всё. Она… она теперь ещё и беременна от него.
– Нет, – покачала головой женщина, её лицо исказилось от недоумения и горечи. – Не может этого быть. Она же… она любит Петеньку. Она не могла изменить ему с его же братом. Но… зачем?
– Ребёнок, – попыталась улыбнуться я, хотя внутри меня разгоралось лишь отчаяние. – Она говорит, что внутри неё ребёнок от Пети, а не от Ромы.
– Ничего не понимаю, – тётя налила себе стакан воды и сделала несколько глотков, её глаза метались от одной мысли к другой. – А ты не думала над тем, что это просто розыгрыш?
– Какой-такой розыгрыш? – изумлённо спросила я, и в этот момент сердце на миг остановилось. Внутри меня зажглась искра надежды. – Ну, конечно. Конечно.
Они просто решили разыграть меня на день рождения Романа. А тест с полосками можно купить в интернете.
– Ну да…
– Значит, Рома мне не изменял, а Дарина не беременна? – спросила я, и тётя кивнула, словно подтверждая мою надежду.
– Скорее всего так и есть. Роман не мог тебе изменить, он любит тебя. А Дарина любит Петеньку и не стала бы. Она не такая.
– Не такая. Всё это просто розыгрыш! – воскликнула я, вскочив со стула, и побежала искать мужа, чтобы обнять его и признаться в любви. Но в зале мужа не было. Его не было нигде.
Кроме… мужского туалета, около которого он стоял, и целовался с Дариной.
Глава 7.
Мой мир рухнул в один миг, и всё, что я знала, перевернулось с ног на голову. Словно в замедленной съемке я наблюдала, как мой муж и Дарина обменивались поцелуями, и в голове закружились мысли, как вихрь, поглощая меня в бездну отчаяния.
Этого не может быть.
Мне точно это снится.
Может быть, это не мой муж?
– Рома! – позвала я, в надежде, что он не откликнется. Но он перестал целовать Дарину и медленно, словно в замедленной съемке, повернулся ко мне.
– Фима? Ты? Да что же это такое?! – он ухмыльнулся и отстранился от невестки. Вытер с губ следы помады и поцелуев и посмотрел в потолок. – Кажется, этот вечер перестает быть томным.
– Ты… как ты… ты же сказал, что это было один раз. Благотворительная акция. А сейчас? Что это? Вы что целовались на глазах у всех?
– Фим, это просто поцелуй и ничего больше. Дарина, просто решила меня поздравить с днем рождения, – пожав плечами, муж почесал затылок и сделал шаг в мою сторону. Он правда думал, что я и в этот раз прощу его. Приму его горькую правду и спущу все на тормозах?
– Я тоже хочу поздравить тебя. И не дома, а здесь, – прорычала я и, замахнувшись со всей силы, ударила его по лицу. Не знаю, что это было – кулак или ладонь, но получилось сильно и громко. А еще мне показалось, что моя рука переломилась пополам. Настолько мощный удар получился, что на лице мужа остался красный след от моих пальцев, которые, как оказалось, тоже участвовали в ударе. А ногти благородно оставили след, прочертив несколько красных полос от брови до щеки.
– С ума сошла! – Разъяренным голосом крикнул на меня муж и задышал так, словно внутри него проснулся дракон. Ноздри его длинного носа раздувались и, казалось, выпускали дым. Глаза сузились и метали в меня молнии. Похоже, до сегодняшнего дня еще ни одна женская рука не опускалась на его благородный профиль лица. – Ты что себе позволяешь?
– Понравилось поздравление, – прошипела я и заметила, что из красных полос на лице выступает сукровица. Улыбнулась отлично выполненной работе и показала на лицо мужа. – Похоже, я не промахнулась и разукрасила твою мерзкую физиономию не хуже индейцев Майя.
Посмотрела на Дарину, которая стояла сейчас у стены туалета и пряталась за спиной моего мужа. Похоже, ей было страшно и неудобно.
– Может тебе тоже макияж подправить? – злорадно спросила я и сделала шаг в ее сторону. Но тут муж сделал такое, что окончательно выбило воздух из моей груди. Он загородил Дарину от меня. Защищал. Оберегал мать своего будущего сына. Тварь.
– Не трогай ее. Я здесь один во всем виноват, мне и отвечать, – спокойным голосом произнес муж, и я подняла на него глаза. Не верила, в то, что слышала. Мой любимый, мой ненаглядный муж сейчас был не на моей стороне, а на стороне Дарины. Это с ней он спал. Это она носила под сердцем его ребенка. Это он ее сейчас целовал и нашептывал слова любви.
А я??!
А как же я? А что же теперь делать мне?
Я вздрогнула, поджала губы и развернувшись, направилась в зал. Шагов за мной не было, а это означало только одно – я осталась одна, а мой муж с Дариной и их общим пока еще не рожденным ребенком. Вот так в одно мгновение, я потеряла мужа, семью и любовь.
Мои ноги дрожали и еле несли меня в сторону сцены, и я знала, что на этот раз не оплошаю. Этот праздник моему мужу запомнится надолго. Теперь я была в этом уверена.
Просто так, я не дам им праздновать и радоваться. Эти двое сделали мне больно, теперь и они получат сполна.
Как только я вышла из коридора, чтобы прямиком направиться на сцену, меня схватили за локоть и посадили за один из свободных столиков.
– Серафима послушай, – начал мой свекор, – не надо пороть горячку и устраивать сцен.
– Алексей Саныч, оставьте меня, пожалуйста. Вы не понимаете, – рыдала навзрыд и старалась подняться из-за стола. Но мужчина держал меня за руки и не давал это сделать.
– Я все понимаю. Мой сын – подонок, но это мой сын и люблю его таким, какой он есть. И он единственное, что у меня осталось в этой жизни.
– Они предали меня. Вытерли об меня ноги, а я должна это терпеть? Должна что ли? Мне больно. Мое сердце разорвано в клочья, и единственное, что сейчас хочу – чтобы предатели получили по заслугам.
– Я тебя понял, Фим. Но позволь мне кое-что тебе сказать.
– Нет, – покачала головой, не слушая свёкра.
– И все же я скажу. Если ты сейчас объявишь всем о том, что Роман изменил тебе с Дариной, это будет скандал. Все родственники узнают об этом и будут косо смотреть на обоих. Что на Ромку, что на Дарину. Они же им жизни не дадут. А учитывая, что мой сын – это мой будущий преемник, репутация его будет навсегда испорчена. И ему не будут доверять и уважать тоже перестанут.
– Ну и пусть. Так, ему и надо. Ненавижу… – прошипела я и, схватив вилку, воткнула ее в кусок хлеба.
– Ты имеешь право сейчас себя так чувствовать, но… это контрпродуктивно. Вместо этого я предлагаю тебе сделку.
– Что? – Я подняла глаза на свекра и отрицательно закачала головой. – Какую сделку? Это вы о чем?
– Все просто. Ты не выходишь на сцену, не говоришь никому о том, что видела и слышала, а просто ведешь себя как примерная жена. ВЫ едете домой вместе, а потом подаете на развод. Согласна?
– Что? Нет, конечно, – возмутилась я и яростно взглянула на свекра.
– А если я тебе заплачу отступные, например, в размере один миллион рублей, согласишься?
Глава 8.
– Алексей Саныч, вот так, значит, вы оценили мое молчание? – Возмутилась я. – Я стою один миллион рублей.
– Мало? – Хмыкнул свекор и, отодвинувшись от меня, облокотился на свой стул. – Сколько хочешь? Два? Пять? Десять?
– А что если я откажусь, просто выйду на сцену и все всем расскажу.
– Что ты расскажешь, Серафима? И поверят ли тебе? – усмехнулся отец мужа и, взяв бокал, отпил из него.
– Расскажу, что будущий наследник алюминиевого холдинга изменяет законной жене и делает на стороне детей. Вот он образец настоящего и достойного мужчины, которого все знают как Романа Антонова.
– Это всего лишь твое слово против слова твоего мужа и моего. А еще не забывай о слове Дарины, которая потеряла любимого мужа и которую все любят и жалеют. Она образец добропорядочности и верности. Три года нет Петра, а она до сих пор не сняла траур.
– Ненавижу вас… всех.
– Итак, чтобы не устраивать скандал, я даю тебе два миллиона. Берешь? – Хитро улыбнулся свекор, и тут я поняла, какой он на самом деле человек. Скупой, злобный, презирающий меня мужчина.
– Мне не нужны ваши деньги, – произнесла дрожащим голосом и закусила губу. Внутри меня все горело от жалости к себе и той боли, что причинил любимый муж. Хотелось умереть или просто исчезнуть, только бы не находиться больше здесь ни минуты.
– Нужны, Фим, – спокойно ответил свекор и вновь наклонился ко мне. Взял меня за руку, и я ощутила сильную и теплую хватку. Стало полегче, – у тебя в этой жизни ничего нет. Родители погибли, сестер и братьев нет. Детей нет и мужа фактически тоже. Даже угла собственного нет.
– Родители оставили мне дом в родном городе, – вставила я свои пять копеек, стараясь проглотить ту правду, которую выливал на меня этот мужчина.
– Пусть так, но как ты его будешь содержать без денег?
– У меня есть работа, – попробовала оправдаться.
– Была работа, Фим. Была. Сейчас ты без работы. Год уже сидишь на шее мужа.
– Я сижу на шее мужа, потому что год назад потеряла нашего ребенка, мои родители погибли в авиакатастрофе. Я не вылезала из больниц, и меня уволили.
– Хм… кому нужен такой работник. Я бы тоже тебя уволил.
– Вы злой и бессердечный, – процедила сквозь зубы.
– Я бизнесмен, девочка. И думаю иначе, не так, как ты. Ну так что, берешь деньги или… остаешься с голым задом?
– Если я разведусь с мужем, мне будет положена половина его имущества, – сказала я, помня о том, что знала о разводе.
– Какая половина, Фим. Квартира, в которой вы живете, записана на меня. Машина, на которой ездит Роман, записана на фирму. Что еще? Акции холдинга? Принадлежат точно не твоему мужу и никогда не принадлежали. Твой муж – бедный директор моего холдинга. Ну так что? Ты все еще хочешь выйти на сцену и поздравить своего мужа с днем рождения?
– Я… но как же? – внутри меня бурлила злость и непонимание.
Почему? Почему я ничего не знала о том, что принадлежит моему мужу?
Может быть, потому что никогда не думала, что мы разведемся?
– Как же, как же? Также, – скривил лицо свекор, передразнивая меня. Ему явно надоел весь этот разговор, и он это не стеснялся показывать. – Я понимаю, что это сложное решение, поэтому я даю тебе десять минут на размышление, а потом прихожу, и ты мне его озвучиваешь. Хорошо?
– Алексей Саныч, за что вы так со мной? – Подняла глаза на родственника, к которому до сегодняшнего вечера очень хорошо относилась.
– Это бизнес, деточка. Всего лишь бизнес и ничего личного. Ты оказалась пустоцветом, а моему сыну нужен наследник. Дарина подарит Роману сына, и все будут счастливы. А потом или сразу они поженятся. И Дарина, как любила Петра, будет любить Романа. Так что не обижайся, но ты уже прошлое, а Дарина – настоящее.
– Я же любила Рому и хотела подарить ему детей.
– Хотеть не значит мочь. Чисто по-человечески, я тебя понимаю и жалею. Но я действую в рамках нашей семьи, нашего круга. И сейчас ты лишняя, Серафима. Ты больше не принадлежишь нашей семье, поэтому тебе лучше взять деньги, которые я предлагаю, и уйти.
Слова застряли в горле, и то, что я хотела сказать, не сказала. Я просто сидела и переваривала то, что сказал мне свекор. И не знала… я реально не понимала, что мне делать дальше?
В этом огромном зале не было никого, кто был бы мне по-настоящему близок. Я действительно осталась одна. Ни друзей, ни родных, ни близких. У меня не было НИКОГО.
И не осталось ничего, кроме собственного достоинства. Поэтому я просто поднялась со своего места, взяла сумочку и вышла из этого зала в ночь. Слезы текли по щекам и не видя дороги, я шла по тротуару, совершенно не видя дороги.
Куда идти я не знала, поэтому просто пошла по улице в ярко-красном платье, не понимая того, что до нашей с Романом квартиры, я так и не дойду.
Глава 9.
Я шла по улице, чувствуя, как холодный ветер обдувает мое лицо. И ничего не предвещало дождя, но он внезапно начался. Вместе с ним по моим щекам потекли слезы.
Я не могла поверить, что оказалась в такой ситуации. Каждое слово отца моего мужа звучало в голове, как грозный приговор.
“Это бизнес, деточка. Всего лишь бизнес и ничего личного. Ты оказалась пустоцветом, а моему сыну нужен наследник. Дарина подарит Роману сына, и все будут счастливы. А потом или сразу, они обязательно поженятся. И Дарина, как любила Петра, будет любить Романа. Так что не обижайся, но ты уже прошлое, а Дарина – настоящее”.
Слова отца мужа резали без ножа, оставляли на сердце кровавые следы. И я никак не могла успокоиться. Он был прав, в этом мире я была совершенно одна и сейчас, бродя по темным улицам, очень четко это понимала. Я даже позвонить никому не могла, потому что не знала кому. После того как я вышла замуж за Романа, я перестала общаться почти со всеми своими знакомыми. Единственная подруга, которая была, улетела на другой край света, вышла замуж и родила детей. Два раза в год мы с ней созванивались, в Новый год и в день рождения. Теперь это сложно было назвать дружбой.
Но всех больше я скучала по маме. Вот кто меня понимал больше всего на свете. Но даже и ей я не могла позвонить.
Грусть вдруг навалились на меня всем весом и буквально прижали в асфальт. Подниматься не было сил. И я реально уже хотела куда-нибудь сесть и забыться, но тут увидела слабый свет в кафе на углу. Ноги сами понесли меня туда, словно это было единственным местом, где можно было найти утешение. Заходя внутрь, я почувствовала теплый воздух и аромат свежезаваренного кофе.
– Вам столик на двоих? – спросил администратор и с улыбкой посмотрел на меня.
– Я одна, – прошептала я и сглотнула, – можно мне столик на одного?
– Простите, у нас столики только на двоих. Но мы можем убрать стул, если пожелаете?
– Нет, не нужно, – покачала я головой, – я положу на него свою сумочку.
Администратор подвел меня к столику у окна и протянул меню.
– Мне чашку крепкого кофе.
– Может быть, десерт? Наш шеф-повар готовит удивительные десерты под любое настроение.
– У меня сейчас паршивое настроение и хочется просто сдохнуть. У вас есть что-нибудь под такое настроение?
– Я сейчас уточню, – улыбнулся администратор и исчез.
Я вздохнула и достала из сумочки зеркальце и посмотрела на свое отражение. Вид был ужасен. Весь макияж поплыл от слез и дождя, непонятно только от кого больше. Но кажется, все мое лицо стекло в глубокое декольте красного платья. Волосы были мокрые, и вся прическа упала.
– Это просто ужасно, – я поднялась и осмотревшись, направилась в сторону пудренной. И там, перед большим зеркалом я увидела весь размах катастрофы. Быстро умывшись и смыв весь макияж, я вытерла лицо салфеткой и намазала его кремом, который нашла в сумочке. Волосы высушила под сушилкой для рук и кое-как расчесала. А вот с платьем я не знала, что делать? Оно было мокрым, а как его высушить, не снимая, я не представляла. Промокнув сухими салфетками кожу рук, декольте и шеи, я вернулась в зал. На моем столе уже стояла кружка с ароматным кофе и шоколадное пирожное с вишенкой на вершине.
– Приятного аппетита, – услышала я голос администратора, проходящего мимо меня, и кивнула.
– Спасибо.
Я села на стол и взяла кружку в руку. Сделала глоток и стало немного теплее. И только тут я заметила, что на меня кто-то пристально смотрит. Я подняла глаза и увидела за соседним столиком незнакомого мужчину.
– Вы замерзли? – приятным бархатистым голосом спросил незнакомец.
– Немного, – неуверенно ответила я, – дождь начался внезапно, а я… просто оказалась на улице.
– Понятно, – мужчина поднялся и осмотрелся, отошел на несколько секунд, а вернулся уже с пледом. Не спрашивая, он просто подошел ко мне и накрыл мои плечи мягкой тканью. Сразу стало очень уютно и тепло. Я наконец-то улыбнулась и немного расслабилась.
– Кто вы такой? – спросила я, подняв глаза на мужчину. Передо мной стоял высокий
– Я? Хм… интересный вопрос, – пожал плечами и задумался, – наверно, я просто человек, который оказался в нужное время в нужном месте. Меня зовут Максим, а вас?
– Фима. То есть, Серафима, – смутившись, ответила я и протянула руку. Мужчина пожал ее крепким, но не сильным пожатием и улыбнулся. Ямочки на щеках буквально сразили меня наповал. Давно я не видела таких милых и добрых ямочек. Я улыбнулась в ответ и показала на стул, на котором лежала моя сумочка. – Присаживайтесь, если вам… если вы… то есть.
– Хорошо, – кивнул мужчина и отодвинул стул, положил сумку на стол, присаживаясь напротив, – у вас очень красивое и необычное имя.
– Спасибо. Так звали мою бабушку по материнской линии, которую я не видела больше двадцати лет.
– Это долго, наверно бабушка скучает по тебе? Ой. Прости, что перешел на “ты”. Это получилось как-то само собой.
– Ни-че-го, – медленно произнесла и задумалась, изумленно глядя на мужчину. – Ты сказал, бабушка?
– Ну да, а что? Ты выглядишь странно. У тебя все в порядке?
– Мне нет оправдания, – ответила я, закрывая ладонями лицо, ощущая, как жутко краснею, – я совсем забыла о своей бабушке. Ведь она жива. Жива!
– По-моему, это чудесно, – ухмыльнулся мужчина и покачал головой.
– Это просто невероятно! У меня есть тот, кто меня любит и ждет. Бабушка. Я еду к ней, немедленно. – Вскочила со стула и схватила сумочку.
– По-моему, сейчас поздновато, чтобы ехать к бабушке. Хотя… не мне решать, – пожал плечами мужчина. – Если у тебя есть машина и…
– У меня нет машины и дома тоже больше нет, – печально произнесла и вздохнула, – значит, я поеду на вокзал и переночую там. А утром… первым же автобусом поеду к бабушке.
– Нет, нет и нет! – Строго произнес мужчина и сурово на меня посмотрел. – Никакого вокзала, Фима, ты что? В таком-то платье? Боюсь, ты до утра не доживешь.
– Но что же мне делать? – Уныло произнесла и снова села за стол.
– Мы пойдем гулять, а потом я тебя провожу на вокзал.
