Текст книги "Развод. Милый, дальше я без тебя (СИ)"
Автор книги: Милана Лотос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
Глава 26.
– Доброе утро, тетя Фима! – услышала я громкий мальчишеский крик и резко открыла глаза.
Где я?
Осмотрелась и поняла, что нахожусь не дома. Паника резко накрыла с головой и я приподнялась на подушках. Только спустя несколько мгновений, я поняла, что нахожусь в комнате Макса.
А потом и подтверждение последовало.
Двери гостиной резко открылись и впустили внутрь яркий солнечный свет и ни с чем несравнимый запах ароматного свежесваренного кофе.
А еще пахло чем-то сладким и сдобным.
Я улыбнулась и опустилась на подушку.
Уткнулась носом в свитер Макса, и несколько секунд просто слушала эту новую, незнакомую музыку моего утра: сдержанный баритон Макса, звонкий щебет Степы и спокойный, размеренный голос женщины – няни Ани.
– Фима, просыпайся, – услышала прямо над ухом голос Макса и все же окончательно разлепила глаза.
– Доброе утро, – промурлыкала я и с наслаждением потянулась. Как кошка.
– Хорошо спала? – щелкнул меня по носу и направился к окну, открывать шторы.
– Очень. Давно я так сладко не спала. Спасибо, – с интересом посмотрела на мужчину, который был одет в тонкую футболку и спортивные штаны. И то и другое смотрелись на нем шикарно и подчеркивали его накаченную фигуру. Особенно красивый у него был… зад. Вот от него и правда было не оторваться.
– Я рад, что ты в хорошем расположении духа, потому что мы… – он замолчал и подошел ко мне. – Мы идем устраивать тебя на работу.
– Правда? – воодушевленно спросила и присела на разложенном диване. Спрятала за спину унюханный за ночь свитер и хмыкнула. – А ты уверен, что я подойду тебе как работник?
– Я работаю руководителем в отделе аналитики. Мне как раз нужен толковый помощник. Будешь на подхвате. Куда я, туда и ты. Подходит?
– Очень. Мне любая работа подойдет. Сейчас… у меня все равно нет другого выхода, кроме как согласится на это.
– Ты работала раньше?
Тихо спросил и присел на край кровати.
– Да. Год назад я работала аудитором. А потом авиакатастрофа, потеря ребенка и вечные походы по врачам и психотерапевтам. Меня уволили. В общем-то, я была даже рада этому. Фирма в которой я работала взяла какой-то странный заказ, который не вывозила и начались проблемы.
– Хм… если честно, аудитор нам нужен. Если ты готова, я могу поговорить с директором нашей фирмы и он посмотрит твою кандидатуру.
– Хорошо. Но я бы с удовольствием и на тебя поработала.
– Посмотрим, что можно сделать. А сейчас одевайся и приходи на кухню. Мы тебя ждем.
Он ухмыльнулся и поднес руку к моему лицу, чтобы погладить. Но замер… и тогда я сама наклонилась к нему и словно утонула щекой в его крепкой и сильной ладони.
Когда Макс вышел, я посмотрела на свою одежду и решила надеть то, что было под рукой. Джинсы и… свитер Макса. Он стал для меня таким родным и любимым. Все же ночь провели вместе. Это что-то да значит.
Забрав волосы в пучок, я вышла на кухню. А там…
Макс сидел за столом пил кофе и что-то искал в своем планшете.
Степа на высоком стульчике увлеченно рисовал кашей на тарелке. У плиты стояла Аня – невысокая, круглолицая женщина с добрыми, но очень внимательными глазами. Она помешивала что-то в сковороде, и это что-то пахло райским наслаждением.
– Доброе утро, – прошептала я, чувствуя себя немного не в своей тарелке.
– Тетя Фима! – проорал Степа, бросая ложку. – Мы тебя ждем! Аня блины делает!
– Обожаю блинчики, – радостно ответила и потрепла мальчишку по голове.
Макс поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, почти счастливое.
– Кофе будешь?
– Да, – кивнула я и не смогла сдержать улыбки. – С молоком, если можно.
Аня обернулась. Ее взгляд скользнул по мне, по свитеру Макса на мне, и в ее глазах что-то промелькнуло – быстрая, профессиональная оценка.
– Серафима, садитесь, пожалуйста. Все готово. Степан, не размазывай, а то без мультиков останешься.
Пока мы завтракали – а блины у Ани были действительно божественными, – царила легкая, непринужденная атмосфера. Макс поцеловал Степу в макушку, потрепал меня по плечу и, извинившись, пошел принимать душ. Мы остались втроем.
Аня ловко управлялась на кухне, а я помогала умывать перепачканного Степу. Он болтал без умолку, и я ловила себя на мысли, что расслабляюсь.
– Серафима, вы не поможете мне донести до мусора старые коробки? – вдруг попросила Аня, вытирая руки. – Одной не справиться.
– Конечно, – легко согласилась я, почувствовав легкий укол тревоги. Что-то в ее тоне было слишком деловым.
Мы вышли в коридор с парой картонных коробок, наполненных какими-то старыми журналами и детскими рисунками. Аня притворила дверь на кухню, откуда доносились звуки мультиков.
– Вы мне нравитесь, Серафима, – начала она без предисловий. – Вы с мальчиком ладите. И Максим... я давно не видела его таким... живым.
– Спасибо, – осторожно сказала я.
– Но вы должны понимать, во что ввязываетесь, – ее голос стал тише, суше. – Максим – раненый зверь. Он до сих пор не оправился после смерти жены. Они были... идеальной парой. Школьные возлюбленные. Прошли через всё. И ее смерть... она его сломала. Полностью.
Я молчала, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Ловушка? Предупреждение?
– Он не говорит о ней? – спросила Аня, пристально глядя на меня.
– Почти нет. Только то, что... что они очень любили друг друга.
– Любили, – Аня кивнула, и в ее глазах блеснула неподдельная боль, будто она потеряла кого-то своего. – Это ничего не сказать. Он боготворил ее. После ее смерти он месяц не вставал с кровати. Я тогда пришла по вызову его сестры... он был просто тенью. И маленький Степа плакал, не понимая, куда делась мама.
Она сделала паузу, давая мне прочувствовать тяжесть своих слов.
– Он через ад прошел, чтобы снова научиться дышать. Ради сына. И сейчас... то, что происходит между вами... это хрупко. Очень. Один неверный шаг, одно неосторожное слово – и он снова закроется, как раковина. Навсегда.
– Я не хочу ему боли, – тихо сказала я. – Я сама... я сама едва держусь.
– Я вижу, – кивнула Аня, и ее взгляд смягчился на долю секунды. – Поэтому я и говорю с вами. Не как посторонний человек, а как женщина, которая видела его на самом дне. Он не Роман, Серафима. Он не умеет играть. Он либо все, либо ничего. Его сердце не игрушка.
Я нахмурилась. Откуда она знала про Романа? Неужели Макс ей все рассказал?
Аня наклонилась, чтобы снова взять коробку, и ее следующий вопрос прозвучал совсем тихо, почти шепотом.
– Вы готовы к этому? Любить не только его, но и тень его жены? Быть второй? Всегда знать, что до вас у него была настоящая любовь? И что он до сих пор носит ее здесь? – она приложила руку к своему сердцу.
Ее слова повисли в воздухе, тяжелые и неумолимые.
– Я не хочу никого заменять, – выдохнула я, глядя ей прямо в глаза. – И я не прошу его забыть. Его прошлое... оно сделало его тем, кто он есть. И тем, кто сейчас нужен Степе. И... возможно, мне.
Аня внимательно посмотрела на меня, будто ища в моих глазах малейшую фальшь. Потом ее лицо наконец расслабилось в легкой, усталой улыбке.
– Хорошо. Тогда, может, поможете мне не с этими дурацкими коробками, а с тем, чтобы уговорить Степу надеть синие носки, а не красные? У нас сегодня с этим битва.
– Конечно, – улыбнулась я, выдохнув. – Я как раз специалист по переговорам с упрямыми четырехлетками.
Глава 27.
Мы ехали в офис в почти что праздничном настроении. Макс за рулем выглядел собранным и деловым в своем идеально сидящем костюме, но время от времени он бросал на меня ободряющие взгляды. Я же нервно теребила край своего платья – самого скромного и делового из того, что удалось найти в моем чемодане.
– Не волнуйся, – сказал он, словно угадав мои мысли. – Леонид Игнатьевич строгий, но справедливый. Ценит профессионализм выше всего.
– А если он спросит, почему я ушла с предыдущего места? – спросила я, сжимая пальцы.
– Скажешь правду. Семейные обстоятельства. Долгий восстановительный период после потери близких. Это не ложь. И это вызовет уважение, а не вопросы.
Здание «Кронверк Холдинга» впечатляло – стекло и бетон, взмывающие в небо. Внутри царила атмосфера дорогой, сдержанной эффективности. Меня охватил странный трепет – я давно не была частью этого мира, мира взрослых решений и карьерных амбиций.
Макс уверенно вел меня через просторный холл, кивая охранникам и отвечая на приветствия сотрудников. Мы подошли к лифту из матового металла. И только тогда он отпустил мою руку.
– Его кабинет на самом верху, – пояснил Макс, нажимая кнопку. – Виды там, конечно, обалденные. Но Леонид Игнатьевич редко на них смотрит. Вечно в бумагах.
Лифт бесшумно взмыл вверх.
Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в коленках. Двери открылись прямо в приемную – просторную, с дорогой мебелью и суровой женщиной за столом, которая подняла на нас взгляд поверх очков.
– Максим Викторович, вас ждут. Проходите.
Макс кивнул и распахнул тяжелую дверь из темного дерева.
Кабинет был огромным.
Одна стена была полностью стеклянной, открывая панораму города. Но самое сильное впечатление производил не вид, а человек, сидевший за массивным столом.
Леонид Игнатьевич оказался не просто «властным, суровым мужиком».
Он был громадой. Широкий в плечах, с седыми висками и пронзительным, испытующим взглядом, который, казалось, видел тебя насквозь. Он не поднялся нам навстречу, лишь отложил в сторону папку и уставился на нас, сложив руки на столе.
– Ну, Максим, показывай свое открытие, – пробасил он. Голос был низким, глухим, как удар гонга.
– Леонид Игнатьевич, разрешите представить. Серафима Антонова. Серафима, наш генеральный директор, Леонид Игнатьевич Орлов.
Я сделала шаг вперед, собрав всю свою волю в кулак, чтобы рука не дрогнула, когда я пожму его огромную ладонь.
– Здравствуйте, Леонид Игнатьевич.
– Антонова? – переспросил он, не отпуская мою руку. Его взгляд стал еще пристальнее. – Не родственница ли Алексею Санычу Антонову, алюминиевому королю?
В горле пересохло. Вот этого я не ожидала.
– Я… его невестка. Вернее, уже бывшая.
Леонид Игнатьевич наконец отпустил мою руку и откинулся в кресле. Оно громко заскрипело под его весом.
– Так-так-так, – протянул он. В его глазах загорелся интерес, совсем не деловой. – Значит, ты и есть та самая скандальная беглянка, о которой весь город судачит? Та, что осмелилась бросить вызов самому Антонову-старшему?
Я почувствовала, как краснею. Макс напрягся рядом со мной.
– Леонид Игнатьевич, личная жизнь Серафимы…
– Молчи, Максим, – отрезал директор, не отводя от меня взгляда. – Я не о личном. Я о характере. – Он прищурился. – Антонов – акула. Съедал и не таких. А ты ушла. Причем ушла громко, если слухи не врут. Сбежала от мужа-изменника прямо с его дня рождения, да еще и с другим мужчиной. Это так?
Его прямолинейность была шокирующей.
Я стояла, чувствуя себя абсолютно голой и беспомощной под этим взглядом.
– Не… не совсем так, – выдохнула я. – Но в целом… да.
Леонид Игнатьевич вдруг громко хмыкнул.
Звук был неожиданным и раскатистым.
– Ну что ж! – он ударил ладонью по столу. – Респект! Мало кто может похвастаться, что ушел от Антоновых, не оставшись им должным. Они обычно забирают все, вплоть до последней нитки. А ты, я смотрю, жива-здорова и даже на работу устраиваешься. Характер, значит, имеется.
Он помолчал, изучая меня.
– Максим говорит, ты аудитор. Опыт есть. Говоришь, на старой работе были «странные заказы». Это как понимать?
Я глубоко вздохнула и решила играть в правду. С этим человеком другая тактика не сработала бы.
– Фирма, в которой я работала, взяла контракт на аудит дочернего предприятия холдинга Антоновых. Данные не сходились. Мне намекнули, что лучше закрыть на это глаза. Я не смогла. Меня… мягко попросили уйти. Как раз перед тем, как случилась трагедия в моей семье.
Леонид Игнатьевич слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемым.
– Хм. Неудобная. Честная. И с Антоновыми на ножах, – резюмировал он. Потом перевел взгляд на Макса. – Ты что с ней делать-то собираешься? В свой отдел?
– Я думал…
– В твой отдел она не пойдет, – перебил его директор. – У меня для нее задача поважнее будет.
Мы с Максом переглянулись в полном недоумении.
– Видишь ли, Максим, – продолжил Орлов, – у нас есть проект, над которым мы боремся с Антоновыми уже полгода. Тендер на госзаказ. Они используют все свои грязные методы, а мы не можем подобрать к ним ключ. Их бухгалтерия – крепость. – Он ткнул пальцем в мою сторону. – А у нас теперь есть вот это. Бывшая невестка, которая знает все их «странные заказы» изнутри и которую они сами же и вышвырнули. Это не сотрудник, Максим. Это наше тайное оружие.
В кабинете повисла гробовая тишина.
Я смотрела на улыбающегося директора, потом на бледное лицо Макса, и у меня кружилась голова. Тайное оружие? Война с Антоновыми? Я пришла искать тихую гавань, а мне предложили стать разведчиком в тылу врага.
– Леонид Игнатьевич, я не уверена, что… – начала я.
– Подожди, – он поднял руку. – Я не предлагаю тебе шпионить. Я предлагаю тебе работу. Официальную. Ведущим аудитором в специальную группу по работе с этим тендером. Ты будешь искать в их открытых данных то, что они старательно прячут. Законными методами. Но ты будешь делать это со знанием дела. Ты знаешь, как они мыслят? Где их слабые места? Зарплата… – он назвал сумму, от которой у меня перехватило дыхание. – И полная защита. Юридическая, физическая, какая угодно.
Он посмотрел на меня, и в его глазах уже не было просто любопытства.
Там горел азарт охотника.
– Ну что, Антонова? Готова нанести ответный удар? Не ради меня. Ради себя.
Глава 28.
Я стояла, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Голос Леонида Игнатьевича гремел в ушах, смешиваясь с бешеным стуком моего сердца. «Тайное оружие». «Ответный удар». Эти слова висели в воздухе тяжелыми, ядовитыми плодами. Я пришла за спасением, за тихой гаванью, а мне предложили вернуться на поле боя.
Макс молчал, его лицо было каменным. Я видела, как сжались его кулаки, как напряглась челюсть. Он понимал. Он понимал, во что втягивает меня его директор.
– Леонид Игнатьевич, – наконец выдавил он, и голос его звучал неестественно напряженно. – Это слишком опасно. Алексей Саныч… если он узнает…
– Он уже твой враг, Максим! – Орлов ударил кулаком по столу, и хрустальная пепельница подпрыгнула. – С того момента, как ты встал на ее защиту у подъезда! Ты думаешь, он этого не знает? Его люди везде! Вы уже в эпицентре этой войны, просто отказываетесь это признавать! – Он перевел взгляд на меня, и его глаза стали почти что отеческими, что было пугающе неестественно. – Ты можешь прятаться и бегать. А можешь нанести удар первой. С моей поддержкой.
Я закрыла глаза.
Передо мной поплыли образы. Насмешливое лицо Романа. Холодные глаза свекра. Унизительные предложения денег. Боль, которая разрывала меня изнутри. И потом – тихий дом Макса. Доверчивые глаза Степы.
Возможность… возможность не быть жертвой.
Я открыла глаза и посмотрела прямо на Леонида Игнатьевича.
– Я согласна.
Рядом со мной Макс резко выдохнул.
– Фима…
– Нет, Макс, – я перебила его, не отводя взгляда от директора. – Он прав. Бегство – это не защита. Это отсрочка. Я устала бояться.
Леонид Игнатьевич удовлетворенно хмыкнул.
– Вот это по-нашему! – Он потянулся к межкому и нажал кнопку. – Марья Ивановна, зайдите ко мне с папкой по тендеру «Заря-2» и стандартным трудовым договором. И двумя экземплярами NDA о неразглашении. Срочно.
Пока мы ждали, в кабинете царила напряженная тишина. Макс молча смотрел в окно, его профиль был резким и отстраненным. Я чувствовала его неодобрение, его страх, и мне было до боли жаль, что я втягиваю его в это еще глубже.
Секретарша внесла папки.
Леонид Игнатьевич молча протянул мне толстую стопку бумаг.
– Ваше первое задание, Антонова. – Он откинулся в кресле, сложив руки на животе. – Всё, что у нас есть по компании «Металл-Инвест», дочке холдинга Антонова. Они основные претенденты на тендер. Всё чисто, как слеза младенца. Слишком чисто. Ваша задача – найти грязь. Ту самую, которую вы когда-то не смогли найти на своей прошлой работе. Начните с открытых источников. Бухгалтерская отчетность за последние три года, судебные дела, реестры госзакупок. Ищите несоответствия. Одну ниточку. Всего одну. А мы уже распутаем весь клубок.
Я взяла папку. Она была тяжелой, как гиря.
– У вас есть доступ к нашей внутренней сети, – продолжил он, записывая что-то на листке. – Логин и пароль вам выдадут. Кабинет будет готов к завтрашнему утру. Рядом с Максимом. – Он бросил на Макса взгляд, полный предостережения. – Он ваш куратор. Все найденное – сначала ему. Никакой самодеятельности. Понятно?
– Понятно, – кивнула я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это было по-настоящему. Очень по-настоящему.
– И, Антонова… – голос его смягчился на полтона. – Добро пожаловать в команду. Деньги – это хорошо. Но нет ничего слаще, чем заткнуть за пояс такого хама, как Антонов.
Через пятнадцать минут, с подписанным договором и тяжелой папкой в руках, я вышла из кабинета генерального директора.
Воздух в приемной показался мне спертым.
Макс молча шел рядом по коридору. Он не смотрел на меня. Только когда мы зашли в лифт, и двери закрылись, он резко повернулся ко мне.
– Ты понимаешь, на что ты подписалась? – прошипел он. Его глаза горели. – Это не игра! Он использует тебя, Фима! Ты для него пешка в большой игре!
– А что мне было делать, Макс? – голос мой дрожал. – Отказаться? Продолжать прятаться у тебя на квартире и бояться тени каждого прохожего? Он прав! Мой свекор не оставит нас в покое! Он уже знает о тебе!
– Я бы защитил тебя! – в его голосе прозвучала настоящая боль и кулаки сжались.
– Как? Спиной прикрывать? – я ткнула пальцем в папку. – Это мой шанс защитить себя сама. По-взрослому. Не убеганием, а действием.
Лифт остановился и двери открылись на подземную парковку. Мы молча дошли до машины. Макс резко дернул дверь и уселся за руль.
Всю дорогу до дома мы не проронили ни слова.
Напряжение витало в салоне, густое и тяжелое.
Дома нас встретила Аня с встревоженным лицом.
– Что случилось? – сразу спросила она, глядя на наши мрачные физиономии.
– Фима устроилась на работу, – сухо бросил Макс, снимая пиджак и швыряя его на стул. – К Орлову. В специальную группу по борьбе с холдингом Антонова.
Лицо Ани вытянулось. И я в очередной раз подумала о том, что эта женщина знает намного больше, чем кажется.
Няня посмотрела на меня, потом на папку в моих руках, и в ее глазах я прочитала тот же ужас, что был в глазах Макса.
– Серафима… – прошептала она. – Ты знаешь, что делаешь?
– Она не знает! – взорвался Макс. – Она думает, это будет квест в компьютере! Она не понимает, на что способен этот старый хрыч!
В этот момент из своей комнаты выбежал Степа.
– Папа! Тетя Фима! Почитаешь мне?
Я посмотрела на его счастливое, ничего не подозревающее личико, потом на тяжелую серую папку, на которой было вытеснено «Металл-Инвест. Совершенно секретно».
И мир в очередной раз перевернулся.
Теперь мне предстояло защищать этот маленький мир. Даже если ценой этого станет мое спокойствие.
– Конечно, солнышко, – я выдавила улыбку и отложила папку в самый дальний угол. – Пойдем, почитаем.
Но тут у меня зазвонил телефон и взглянув на экран, я обомлела.
Глава 29.
Звонок был с неизвестного номера. Не тот, что я уже успела записать как «Роман» или «Свекор», а просто набор цифр, холодный и безликий. Сердце упало куда-то в ботинки. Они нашли меня. Так быстро.
– Не бери, – резко сказал Макс, его рука инстинктивно потянулась к моему телефону.
– Надо, – прошептала я, глядя на экран, как кролик на удава. – Если не возьму, они поймут, что я боюсь. Что я их боюсь.
Я сделала глубокий вдох, отключив эмоции, как когда-то делала перед сложными переговорами. И провела пальцем по экрану.
– Алло?
Несколько секунд в трубке была лишь гулкая тишина, прерываемая редкими помехами. Потом раздался голос. Тихий, шипящий, безэмоциональный, будто обработанный программой-синтезатором.
– Новое место работы не сделает тебя неуязвимой, Серафима Антонова. Увольняйся. Пока не поздно.
Звонок оборвался.
Я медленно опустила руку с телефоном. Ладонь вспотела. В комнате повисла мертвая тишина. Степа, чувствуя напряжение, притих и прижался к ноге Макса.
– Кто это? – тихо спросила Аня, ее лицо побелело.
– Они, – так же тихо ответил Макс. Его глаза метнулись к окну, как будто он пытался разглядеть в темноте снайпера. – Они уже знают.
Он резко выхватил телефон у меня из рук.
– Что они сказали?
– Предложили уволиться. Пока не поздно, – мой собственный голос прозвучал странно отстраненно.
– Голос? Узнала?
– Нет. Синтезатор.
Макс запустил пальцы в волосы. На его лице боролись ярость и бессилие.
– Это послание. Они дают тебе один шанс. Последний.
Он посмотрел на меня, и в его глазах читался вопрос. Тот самый вопрос, который сейчас вертелся и у меня в голове.
Я посмотрела на папку в углу. На Степу, который с испугом смотрел на взрослых. На лицо Ани, полное неподдельного страха. А потом представила себе самодовольную ухмылку Алексея Саныча. Услышала в памяти холодный голос Романа:
«Ты вернешься ко мне. Добровольно или нет».
Страх внутри меня закипел и превратился во что-то другое. В холодную, обжигающую ярость. Они думали, что запугают? Что я снова свернусь калачиком и буду плакать?
– Нет, – сказала я тихо, но так, что все обернулись.
– Фима…
– Я сказала нет! – мой голос окреп, в нем зазвенела сталь. – Это они сделали ошибку. Они показали, что боятся. Боятся того, что я могу найти.
Я подошла к углу, подняла тяжелую папку и прижала ее к груди.
– Они хотят меня запугать? Отлично. Значит, я на правильном пути.
Макс смотрел на меня, и постепенно страх в его глазах стал меняться на что-то похожее на уважение и гордость.
– Ты уверена?
– Ни капли, – честно призналась я. – Мне страшно до тошноты. Но я не отступлю. Я не дам им снова сделать из меня жертву.
Я повернулась к Ане.
– Аня, вы можете посидеть со Степой подольше сегодня? Мне нужно… поработать.
Аня молча кивнула, ее взгляд стал тверже.
– Конечно, деточка. Я никуда не уйду.
– Максим, – я повернулась к нему. – Ты сказал, у меня есть доступ к внутренней сети? Дай мне его. Сейчас.
Он немного помедлил, затем достал телефон, что-то быстро напечатал и протянул мне листок с логином и паролем.
– Мой ноутбук в кабинете. Можешь пользоваться.
Через пять минут я сидела за столом Макса, перед мощным ноутбуком. Папка «Металл-Инвест» была раскрыта. Первые страницы – сухие финансовые отчеты, красивый глянцевый пиар.
Я вдохнула и выдохнула.
Пальцы сами потянулись к клавишам.
В поисковой строке я вбила название компании и год, когда я работала над их аудитом.
Поиск выдал гору информации. Официальные отчеты, новости о выигранных тендерах, поздравления с юбилеями. Фотографии с корпоративов.
Я углубилась в цифры.
Искала то, что тогда не давало мне покоя. Слишком ровные показатели. Слишком идеальная картина.
И вдруг я вспомнила.
Вспомнила мелочь.
Несоответствие в нумерации одного из приложений к годовому отчету за тот злополучный год. Тогда на это не обратили внимания. Списали на техническую ошибку.
Мои пальцы летали по клавиатуре. Я искала сканы того самого отдела. Искала…
И нашла.
Тот самый документ. И номер приложения действительно отличался от указанного в оглавлении. На один знак. Кто-то постарался, чтобы это не бросалось в глаза, но не учел автоматическую нумерацию в электронной версии.
Мое сердце заколотилось.
Это была та самая ниточка. Та самая крошечная зацепка, о которой говорил Орлов.
Я открыла внутреннюю базу данных «Кронверка». В поиске вбила номер того «потерянного» приложения.
Система выдала всего один результат.
Связанный договор. Но не с «Металл-Инвестом». А с другой, малоизвестной фирмой-посредником. Договор на «консультационные услуги» на астрономическую сумму.
Я открыла реестр госзакупок. И там он был. Тот самый тендер, «Заря-2». И компания-победитель… та самая фирма-посредник.
Дальше – больше.
Через несколько запросов я вышла на конечного бенефициара этой фирмы-однодневки. Им оказался дальний родственник… Алексея Саныча Антонова.
Я откинулась на спинку стула, у меня перехватило дыхание.
Схема была гениальной в своей простоте.
«Металл-Инвест» выигрывает тендер через подставную фирму, завышая стоимость в разы. Деньги уходят в офшоры. А на бумагах – все чисто.
Я только что нашла не ниточку.
Я нашла целый канат.
Дверь в кабинет тихо открылась. На пороге стоял Макс с двумя кружками чая.
– Ну как? – спросил он тихо.
Я повернула к нему экран ноутбука. Мои глаза, наверное, горели так же, как и его, когда он увидел то, что я нашла.
– Они уже опоздали, – сказала я, и в голосе моем не было и тени страха. – Их последний шанс только что исчез. Игра началась.
