Текст книги "Обреченные попаданцы (СИ)"
Автор книги: Мила Светлая
Соавторы: Алексей Калинин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Роберт, я могла предположить, что ты доберешься до шара, но, чтобы рядом с тобой оказалась эта шлюшка… – язвительность Миранды можно резать волшебным кинжалом.
– Я тоже рада тебя видеть, милая соседка с вонючими ногами. Неужели на твое тощее тело ни один зеброзавр не позарился. Скорее всего эти кошмары приняли тебя за свою, – не остается в долгу Элмер.
Пять лет под одной крышей и пару раз под одним парнем забыты – теперь они соперницы. Вот Фреда жалко. Молодой человек всё ещё смотрит влюбленными глазами на Элмер. Хотя он и пытается себя убедить в обратном, но… Увы, любовь сильнее ненависти.
Элмер собирается шагнуть вперед, на Дробату – руну счастья, но останавливается, когда слышит окрик Фреда.
– Стой, Элмер! Пусть мы по разные стороны баррикад, но я не могу позволить тебе пропасть. Все белые плиты заряжены черной магией. Если ты шагнешь вперед, то мигом исчезнешь. Тут должно быть что-то другое…
– То есть как? Если я наступлю на белое…
– Это будет последнее твое действие, – заканчивает за неё Фред.
– Миранда, милая! Я знал, что ты тоже дойдешь до конца. В тебе чувствуется дух бесстрашного воина и великого полководца. Жаль, что мы оказались по разные стороны шара, – говорит Роберт и делает маленький шажок вправо. На черную плиту. Ничего не происходит. Он делает ещё шажок и снова тишина.
– Да как ты можешь такое говорить… Жаль ему… А как же я? Ведь я же лучше этого супового набора! – Элмер оглаживает себя по груди. Соски под тканью начинают выделяться двумя круглыми орешками.
Девушка обладает способностью быстро возбуждаться.
С её движением серебряный шар начинает светить ярче. Он даже приподнимается на постаменте.
– Элмер, ты видишь? – Роберт застывает на месте.
– Вижу, что ты хуже близканутого худряка, тот хотя бы в лицо плюет, а не бьет в спину. Не лезь ко мне со своими лапами, – обиженная девушка ударяет по рукам Роберта, которые тянутся к её груди.
Шар тут же меркнет и принимает первоначальный цвет.
– Да подожди ты. Неужели не заметила?
– Заметила, что ты тот ещё засранец, – девушка раздраженно фыркает.
Роберт глубоко вздыхает. Вот же дернул черт связаться с этой тупоголовой. Объясняй ей теперь то, что другая пара и так уже поняла! Иначе ничем не объяснить того, что Миранда впивается крепким поцелуем в губы Фреда.
Серебряный шар светлеет и… чуть качается над квадратным постаментом в сторону Миранды и Фреда.
– Теперь видишь, глупая брабурица, что шар реагирует на сексуальную энергию? – ворчит Роберт и показывает на шар. – Похоже, что нам придется заняться сексом, чтобы шар подлетел к нам.
Элмер вспыхивает от радости. Неужели последнее испытание – это то, в чем она главный специалист академии? Куда там фригидной Миранде и девственному Фреду. Сейчас она устроит настоящее шоу.
– Да, называй меня так. Я люблю грубость, – жарко шепчет Элмер и прижимается грудью к плечу Роберта.
Молодой человек кладет руку на соблазнительную попу. Её не видно под тканью, но она там точно есть. Роберт же помнит. И Элмер помнит его горячую руку. Она мурлыкает и языком щекочет ухо молодого человека.
– Смотри! – вскрикивает Роберт.
Шар с уверенностью катится в их сторону и замирает на самом краешке. Ещё чуть-чуть и он сорвется вниз. Фред с Мирандой тоже это видят. Соседка Элмер кладет руку на выпирающий пах Фреда и начинает поглаживать.
– Не… Не так сильно, – выдыхает Фред, когда шар стремительно катится к ним и зависает на краешке.
– Ты и в самом деле девственник? – спрашивает Миранда, когда он ловит и чуть притормаживает её руку.
– Ну… у меня уже был опыт… – мнется молодой человек.
– Так ты вдул кому-нибудь или нет?
– Нет, – Фред опускает глаза.
– Вот же угораздило попасть с таким в одну группу. Ладно, я буду нежной, ты только доверься мне и откройся новым ощущениям.
Шар уже катится в обратную сторону, когда Роберт запускает руку под мантию Элмер. Под мантией, кроме зеленых носочков нет ничего. Девушка любит, когда шаловливый ветерок залетает под ткань и приятно холодит между ногами. Шар снова катится в их сторону, когда средний палец Роберта касается её интимной стрижки…
История двенадцатая, в которой счастье было так возможно... и так возможно... и вот так...
Стоит ли описывать словами то, что будет происходить дальше? Хм, глупый вопрос, ведь мы не сомневаемся, что вы ради этого и читаете. Будь тут социальная сеть, то мы бы поставили улыбающийся смайлик, но не будем, так как законы литературы не предусматривают подобные вольности. Хотя…
😊
На чем мы остановились? Ах да!
Палец Роберта касается интимной стрижки Элмер и девушка чувствует, как по телу пробегает табун мурашек. Сначала они мчатся по плоскому животу, потом забираются на холмы грудей, подскакивают к подбородку и, как малыши с горки, летят обратно.
Легкий стон срывается с пухлых губ Элмер. Шар тоже срывается с постамента и… зависает в воздухе. Всего каких-то четыре метра до блестящей поверхности.
– Ещё, – шепчет девушка и палец молодого человека продвигается дальше. Касается заветного пупырышка, его ещё в эротических романах ласково называют «бугорок». – Ещё немного и мы коснемся шара.
Но шар замирает. И причина вовсе не в том, что Элмер «остывает» или Роберт прекращает движение. Нет. Причина в том, что Миранда сбрасывает с себя мантию и ткань осенним листком падает к тощим ногам девушки.
Черное кружевное белье подчеркивает белизну гладкой кожи. Роберт на несколько мгновений застывает, глядя на другую сторону поля. И Фред, тот самый девственник, который бегал за Элмер и чуть ли не спускал в штаны от вида обнаженной женской груди, смело берется за резинку бюстгальтера, чтобы высвободить на волю небольшие яблочки. Миранда же продолжает гладить его сквозь ткань.
– Давай поднажмем! – говорит Роберт и стягивает мантию с Элмер, как обертку с сосиски. Девушка едва успевает поднять руки.
Она оказывается голышом под прицелом сотен глаз. Да плевать! Если это нужно для будущего, то можно потерпеть и облизывающие взгляды. Она даже поворачивается вокруг своей оси, чтобы зрителям было удобнее оценивать её формы. Тяжелая грудь словно не слышала ни о каком земном притяжении и задорно воздевает соски к голубому небу. Интимная стрижка копирует герб академии – скорпиона, нападающего на орла. Вот только изображенный мастером Рукоблудиусом орел несет в лапах тот самый пупырышек, который в эротических романах ласково называется «бугорком».
Фред тоже освобождает Миранду от двух лоскутков ткани. Однако, тощая соседка не может сравниться с Элмер по округлости форм и изгибу линий тела. Несмотря на это – шар возвращается обратно на постамент. Рука Фреда тоже ныряет между ног Миранды и девушка изгибается от прикосновений.
– Роберт, нам нужно больше. Раздевайся! – командует Элмер и с удовольствием наблюдает за сеансом небольшого стриптиза.
Роберт подтянут, мускулист, в меру жилист. Белоснежные «боксеры» оттеняют смуглую кожу. Вздутие на паху показывает, что он готов и к более изощренным показам.
Фред же оказывается в желтых панталонах до колен. Черный горошек на ткани смотрится так мило, но так невозбуждающе. Бледное тело, чуть выпирающий животик и впадинки на ребрах – настоящий «крепыш из Бухенвальда».
И почему шар не катится к Элмер и Роберту? Они же красивее, задорнее, эротичнее.
– О-о-о, да! Фре-е-ед, – стонет Миранда, шар летит к другой паре, и Элмер понимает, что в сексуальности ещё нужно и звуковое сопровождение.
– Милый, возьми меня-а-а! Возьми меня прямо сейча-а-ас, стоя на голове, как ты любишь, – из-за страстного вопля шар меняет свое намерение подлететь к Фреду и Миранде.
С мужчин слетают лоскутки ткани и вот уже две обнаженные пары обнимаются по краям круглой площадки. Зрители беснуются. Этот финал прохождения лабиринта оказывается самым зрелищным за все время существования академии.
Элмер видит краем глаза, как Миранда запрыгивает на Фреда и прижимается к нему худым телом. Орудие Фреда с размаху погружается в девушку почти до самого кожаного мешочка. Миранда взвизгивает, как взвизгивала тогда, когда в неё ночной порой входил Роберт. Уж Элмер-то наслышалась в свое время этих резких звуков.
Ну да, лежишь себе после занятий сексом с каким-нибудь студентом, думаешь о великом – пойти помыться, или ещё поваляться? – и тут вдруг раздается резкий взвзиг и следом смачное хлюпанье. Поневоле приходилось вставать и идти в душ. Хорошо хоть это длилось не так уж долго…
– Роберт, постарайся на этот раз сдерживать себя, а то они выиграют, – шипит Элмер, когда Роберт складывает ноги в позу лотоса и встает на руки.
– Я буду думать о старухах и щенках с разбитыми головами, – отвечает молодой человек.
Элмер только вздыхает и старается пристроиться к нему. Не очень удобно стоять у стены на руках, в то время, как напряженная плоть Роберта старается проникнуть в неё. Но это его любимая поза.
Чертов йог!
Шар тем временем почти долетает до Миранды и Фреда. Они без затей занимаются сексом на глазах у сотен людей. Только хлюпанье раздается на круглой площадке. До шара каких-то два метра – кинь сейчас Фред Миранду, и она полетит к шару. Но может и не долететь – не настолько сильным выглядит молодой человек.
Роберту всё-таки удается проникнуть в Элмер и та издает протяжный стон, какой сопутствует оргазму. Шар задумчиво повисает в воздухе и тут же прыгает обратно. Летит к Роберту с Элмер. Роберт протягивает руку, но не может удержаться и валится вместе с Элмер на плиты. Как только свой жезл не сломал?
Шар тут же летит обратно, где Миранда уже положила Фреда на спину и теперь прыгает на нем, как ковбой на родео. Элмер и Роберт снова принимают прежнюю позицию.
Шар мечется туда-сюда, словно он тоже совершает фрикции в воздухе.
– Вот же черт! – выкрикивает Элмер, когда в очередной раз руки подламываются и она падает на черную плиту. – Роберт, трахни меня уже нормально, махараджа гребаный!
Шар почти долетает до Фреда, когда Роберт бросается на лежащую Элмер и погружается в неё полностью, отчего та выгибается и почти встает на гимнастический мостик. Стон её напоминает вопль баньши. Конечно же от такого выплеска чувств шар возвращается обратно. Роберт продолжает наполнять её своим твердым естеством.
Рука молодого мужчины ласкает грудь, пощипывает сосок. Элмер же впивается ногтями в его спину и заставляет изогнуться от сладкой боли в поясе. Из его груди слышится рычание, она же стонет как самая отвязная озвучка в порнофильме. Шар почти парит над ними – протяни руку и возьми!
Но Роберт входит в раж, он не может остановиться. Его твердое орудие раз за разом погружается в Элмер, а та вдруг начинает выскальзывать из-под него.
– Пусти меня, утырок обдолбанный. Я тебе сейчас ухо откушу! – почему-то вопит Элмер, которая превращается в разъяренную кошку.
Однако, это не единственный крик, который слышат разгоряченные зрители. Фред тоже пытается сбросить Миранду с себя, но не тут-то было – девушка недаром приехала с ранчо, где с малых лет обучалась езде на быках. Она крепко прижимает его бедрами и продолжает насаживать себя на его торчащий отросток.
– Да слезь ты с меня, собака драная! – вопит Фред. Его лицо повернуто к другой паре, где на его Ане прыгает какой-то лось.
– Нет, мы должны коснуться шара! – кричит Миранда и, чуть подумав, добавляет. – Йеху-у-у!
Преподаватели на самом верхнем ярусе не могут понять – что приключилось с их ректором Рубатином, который вдруг заметался, закружился и начал махать руками. Его горловой рык заставляет дрожать стекла:
– Курлык-курлык!!!
– Не надо было старику смотреть на это зрелище! Перевозбудился и вот результат, – говорит профессор Румпельнос, когда видит, как ректор залезает на памятник с бюстом основателя академии и поднимает полы мантии. Как раз над головой основателя…
Снизу же разворачивается настоящая трагедия. Элмер пытается выскользнуть, но у неё ничего не выходит – Роберт настолько близок к финалу, что уже ничего не соображает, кроме одного – надо продолжать.
Миранда тоже не дает сбросить с себя Фреда и тому приходится ползти, отталкиваясь лопатками от холодного мрамора.
– Димка, да помоги же мне! – вскрикивает Элмер, когда в трех метрах от себя видит Фреда.
– Сейчас, милая, сейчас! – кряхтит Фред, подползая ближе.
Вспыхивает яркий свет, и они оба исчезают. Разгоряченные Миранда и Роберт бросаются друг на друга и соединяются в бурном оргазме. Их руки одновременно касаются шара и в финал впервые выходят все сорок… Нет, все тридцать восемь человек.
Такое событие и спросить решения не у кого. Ректор Рубатин тоже исчезает в яркой вспышке, оставив после себя дурно пахнущую кучу на голове бюста. Долго потом ходили слухи, что Рубатин сгорел на месте, сотворив такое святотатство и выкрикнув громкое, прощальное:
– Курлык!
История тринадцатая, несчастливая…
Мужчина, напоминающий престарелого рокера, сидит на скамейке в парке. Он мрачно смотрит на старинные часы, на которых песок достигает пятой отметины.
– Мда, пять раз уже, а ничего не получается. Похоже, что эта пара тоже останется блуждать в иных мирах, как предыдущие семнадцать. Зря я так погорячился. Да и они тоже хороши… Эх, молодежь…
Старик укоризненно покачивает головой и не замечает, как выпускает песочные часы из руки. Они падают на асфальт, и трещина прорезает стекло от верхушки и до основания. Мужчина тут же подхватывает их, но трещина остается красоваться на стекле.
– Ой-ей, что же я старый наделал?
История четырнадцатая, где я понимаю, что хитрое колдунство старика завернуло не в ту сторону
Я откладываю очередной роман. Ух, какие страсти! Сколько экспрессии, а сколько эмоций, прямо распирает грудь. Могла бы я также? Фиг его знает. Я глажу по обложке, на которой мускулистый мужчина целует прелестную девушку. На заднем фоне высятся стены старинного замка.
Эх, вот бы мне на место этой девушки… Я оглаживаю себя по телу. Ну и что, что лишние жировые отложения? Ну, люблю я запастись пироженками и под горячий чай отправиться в фэнтезийные приключения. Да, я не фитнес-няшка, зато из тех, на ком любят покачиваться, как на волнах. Ох, где ты мой фрегат, который рискнет пробороздить мои просторы… Где тебя носит, сволочь неблагодарная?
Так, стоп!
Стоп!!!
СТОП!!!
В моей голове словно вспыхивает молния и я едва не падаю с кровати!
Я вспоминаю!
Я всё вспоминаю! И старика, и моего Димку, и наши волшебные перемещения. И сейчас я понимаю, что нахожусь в теле одного из воплощений. И это воплощение тоже зовут Аня, и живет она с соседками, и вообще сама из себя натура романтично-аскетичная.
Блин!
Я вспомнила – КАК мы можем вернуться обратно…
Вспомнила и загрустила. Как я узнаю Димку за отпущенные двадцать пять дней?
– Анька! Мы на дэнс собираемся, ты идешь тусить? – соседка Ирка выглядывает из коридора.
– Нет, я лучше дома. У меня ещё книжка осталась непрочитанная, – я потягиваюсь так, что халатик начинает потрескивать, как бы упрашивая не тянуться дальше.
– Ну и просидишь одна, а мы пойдем самцов отлавливать. Читая книжки, не найдешь прынца. Их нужно ловить, поить, беременеть и в ЗАГС! – отчеканивает мантру вторая соседка по общежитию, Танька.
– Я лучше дома, – хмурюсь я в ответ.
Вот же надсада! Не понимает, что мне сейчас нужно остановиться и подумать над дальнейшими действиями.
– Если кто будет валяться на дороге, то мы тебе его притащим, – показывает язык Ирка и хлопает дверью.
Я остаюсь одна. Наливаю чай, кладу на тарелочку пяток эклеров и берусь за книгу, чтобы не приставали. Так-так-так, что за дурацкое название? «Обреченные попаданцы, или голубь, который слишком много знал». Бред полнейший. Но, раз отказалась идти потеть под попсу, то надо хотя бы сделать вид.
Накрываюсь одеялом, отхлебываю ароматный напиток и открываю страницу…
Словно разряд тока ударяет по соскам. Едва не слетаю с кровати. Вместо привычных листов бумаги я вижу форточку в другой мир. А там…
Из книги вылетает огромный меч.
Вот если не моя природная реакция, то отрезал бы кончик носа. А так он всего лишь вырвался на свободу, пролетел два метра и наполовину погрузился в потолок. Хорошо ещё, что мы живем на самом последнем этаже, а то воткнулся кому-нибудь в… Ногу?
Следом за мечом высовывается здоровенная пятерня и сжимает мою грудь…
Ой?
Вашу грудь никогда не тискала рука из книги? Нет? Вот и я сначала теряюсь, а после поднимаю визг и отбрасываю книгу прочь. Но не могу сказать, чтобы это прикосновение такое уж неприятное.
Книга отлетает вместе с мускулистой рукой, но в полете пятерня ухватывается за край стола и из книги… Вот как из телевизора в фильме «Звонок» из книги вылезает человек.
Мужчина.
Нет, не так – МУЖЧИНА!!!
Такого можно сразу утверждать на роли «Конана», «Терминатора» и «Геркулеса» одновременно. Арнольд с Ван Дамом тихо рыдают в уголке.
Мужчина сплошь состоит из мускулов, будто он родился в спортзале, кажется, что даже на ушах у него пузырятся бицепсы. Пресс из кубиков? Ага, и кубики такие очерченные, что о края порезаться можно. Мощные плечи укрывает шерстяной плащ, на бедрах серая повязка… и она сползает…
– Йо-хо-хо! – грохочет мужчина и чешет внизу живота. Раздался скрежет, будто проводят ножом по мешковине.
– И бутылка рому? – вякаю я несмело.
А что я ещё могу сказать? Вот вы что бы сказали?
– Ага, и бутылка рому, – оглядывается он по сторонам и потом всаживает в меня взгляд стальных глаз. – До чего же скудно живешь. Кухарка, что ли?
– Я… я… – порой так трудно произнести обычные слова, что он ошибся и я вовсе не кухарка.
Как же всё быстро происходит-то… Может быть это воплощение моего Димки? Сейчас мы с ним по-быстренькому упадем в кровать, а после вернемся домой.
Или нет? Сколько уже у меня было партнеров? Пять, шесть? Лучше немного подождать и посмотреть за развитием событий.
– Я-я? Немка, что ли? Или зовут так? Меня можешь звать Хлопарь Необыкновенный, я король, – по-простецки представляется мужчина.
– Нет, я Аня, и я не кухарка. Я даже готовить не умею, и яичница у меня пригорает, – ну да, обманываю, готовлю я превосходно. Но сделайте скидку – я в шоке от происходящего.
– Ясно, а меня привел к тебе мой меч, Всехубьюлибур. О! Вот и он, – Хлопарь тянется за мечом…
Повязка соскальзывает с его мускулистых бедер, и перед моим лицом возникает…
Плюшки-ватрушки, да у меня предплечье короче!
Я закрываю глаза и слышу хеканье – Хлопарь Необыкновенный пытается вытащить из потолка меч. Скажите – вы тоже смотрите на свое предплечье?
И вот не знаю, о каком влечении говорил колдун, но сейчас оно как раз у меня и начало происходить. Круто было бы, если бы этот детина оказался моим Димасиком…
Ноги становятся ватными, обессиленными, будто я затащила сумки с продуктами на сотый этаж без лифта. Внизу живота появляется жар доменной печи, я реально начинаю бояться, что простыня загорится. Надо как-то отвлечься, а не то…
– Кинетическая энергия маятника превращается в энергию гравитационную и обратно, – вырывается неожиданно даже для самой себя.
– Чего? Колдуешь, что ли? – спрашивает пыхтящий король.
– Нет, пытаюсь думать об учебе.
– Тебе не об учебе надо думать, а о рождении мне наследника. Сейчас меч выну и приступим.
– Че-е-его-о-о? – глаза у меня открываются и снова впиваются в болтающийся предмет.
– Во! Получилось! – Хлопарь вытаскивает меч, который стал белесым от побелки, и властно орет. – Лежать!
Он толкает меня на кровать и дергает завязку на плаще. Алый плащ слетает оберткой от конфеты. Сама «конфета» прыгает на меня сверху и рвет поясок на халате.
Над вами никогда не нависал шкаф в полтора центнера с угрозой расплющить? Нависал? Тогда вы войдете в моё положение. Я понимаю, что сейчас буду использована без предварительных ласк и уговоров. Понимаю, пугаюсь и начинаю верещать сумасшедшей сорокой.
– Ты чего? – спрашивает Хлопарь.
Его недоумение настолько искренне, что я тоже тихо опупеваю:
– А ты чего?
– Я наследника собираюсь делать.
– А я не хочу! Потому что это не по правилам!
– По каким правилам?
– Ты сначала должен найти и убить дракона, потом принести его голову, познакомить меня с родителями, и… много других нюансов. А мы едва знакомы и сразу в койку! – что я несу? Плюшки-ватрушки, ну и бред…
Король задумывается. Висит надо мной и думает. Я стараюсь не мешать. Представляю себе цветок, из которого дергаю лепестки и загадываю: «Будем делать наследника – не будем делать наследника, Димка – не Димка, будем делать наследника – не будем делать наследника, Димка – не Димка… там ромашка, сям ромашка, трям».
14.2
Хлопарь задумчиво слезает с кровати и садится на табурет. В этот момент табурет походит на фантасмагорического слона, у которого вместо ног – ножки… А уж хобот… Наконец, король обращается ко мне:
– Давай рассуждать здраво. Вот найду я дракона, прибью его. Уничтожу реликтовое земноводное, которых почти не осталось в моем мире. Познакомлю тебя с родителями, устроим пир, гости нажрутся, передерутся, намусорят. Родители всё равно согласятся и благословят нас. И в итоге мы окажемся в том самом положении, в каком были недавно. Так чего зря время терять?
Я не могу найти, что ответить на такой логический вывод. Но это неправильно! Неправильно и всё тут!
– Нет, ты должен совершить ради меня подвиг!
– Какой тебе ещё подвиг совершить? – бурчит расстроенный король.
Глазки бегают по комнате. То есть взгляд скачет по предметам, а глазки остаются на месте. О! Нашла!
– Слушай, ты своим мечом тут всё побелкой угваздал. Вот вымоешь пол, да ещё и яичницу приготовишь, тогда и посмотрим. А то сразу в койку и без геройства… Не по-королевски как-то.
У вас никогда в комнате голые короли не мыли пол? Во-о-от, а у меня моет. Ну, так себе моет… больше размазывает, но одно удовольствие наблюдать за мускулистым уборщиком.
А какую яичницу он приготовил… Скорлупа весело похрустывает на зубах, горелый низ обещает изжогу. Но всё это теряется на фоне того, кто готовит.
– Теперь можно и наследника сделать! А ну лежать! – властно велит Хлопарь.
В этот момент за дверью раздаются голоса моих соседок.
– Кто это? Ещё кандидатки на рождение мне наследника? Йо-хо-хо! Хлопаря Необыкновенного на всех хватит. Заводи по одной! – кивает он мне на дверь.
Вот ещё! Тут такое счастье привалило, а я должна делиться? Да вот фигушки! Ни в жисть! Что же делать? Как спасти это мускулистое тело от потных Иркиных ладошек?
– Это наши стражницы, они тебя сейчас закуют и бросят в темницу. А там злые крысы отгрызут тебе… В общем, всё тебе отгрызут. Прячься быстрее под кровать, – кричу я шепотом и стараюсь сделать такое страшное лицо, как будто месяц страдаю запором.
Король хмыкает, хватает одной рукой перекладину кровати, подтягивает к себе, перехватывается и встает. Застывает в позе атланта, который держит декоративный балкончик. Представляете – посреди комнаты в воздухе висит кровать, а под ней стоит голый мускулистый мужик…
Вот же плюшки-ватрушки, спрятался, блин. Незаметный, понимаешь.
– Ты чего это, прятаться надо не так! – крякаю я от огорчения.
– Мы, властные герои, по-другому прятаться не умеем. Вот вроде бы надо как-то иначе, а не умеем. И подай-ка мне Всехубьюлибур! Вдруг меня обнаружат, тогда я буду отбиваться!
Вдруг обнаружат? Да надо быть слепой и парализованной улиткой, чтобы не обнаружить это чудо посреди комнаты.
– Нет, надо тебя спрятать основательно. Где твоя книга? А вижу.
Я хочу прошмыгнуть мимо застывшего короля и поднять с пола книгу, как этот накачанный переросток решает немного пошалить и игриво крутит бедрами.
Шлеп!
Вам никогда батоном «Докторской» колбасы по лбу не прилетало? А у меня похожие ощущения, даже небольшие звездочки показываются.
Но я справляюсь!
Я хватаю книгу и распахиваю её на первой странице. Снова открывается форточка в незнакомый мир. Вот туда-то я и спрячу своего ненаглядного короля.
Первым в эту форточку улетает тяжеленный меч. У меня едва не вылезает грыжа, пока его поднимаю. Потом приближаю книгу к Хлопарю. Я не знаю, что это за магия, но моего героя тоже начинает засасывать в эту форточку. Засасывает его в книгу, как муху в пылесос, и только в этот момент я понимаю, что нахожусь под тяжеленной кроватью…
Одна!
Мускулистая рука вылетает из книги, хватает меня за плечо и тянет к «форточке». Чувство полета, как с балкона третьего этажа, и я стою в совершенно другом месте – среди зелени пышного сада. Рядом хмуро нависает огромный серый замок, такой высокий, что облака задевают за его шпили.
Слышится грохот, будто на деревянный пол падает несгораемый шкаф, и на изумрудную траву валится книга. Я тут же открываю её, заглядываю и вижу нашу комнату. Будто в окошечко из ванной выглядываю. В этот момент меня властно обнимает твердая рука и старается нагнуть.
Всё-таки это Димка. Мой парень тоже старался всегда избегать прелюдий. Но мне почему-то стало интересно – где мы? Вот сейчас он сделает своё дело и мы окажемся опять на Земле, а я даже толком не нагулялась!
– Да подожди ты, – я еле вырываюсь из тисков. – Дай хоть осмотреться-то.
– Чего осматриваться? Обычный замок. А я в нем король.
– Какой замок? Ты о чем? Где мы?
– Мой замок. Находимся в моем мире, Коратурии. Не мешай! – Хлопарь снова начинает пристраиваться.
Ещё чуть-чуть и путешествие начнется с бурного секса под ракитовым кустом, так как ноги начинают слабеть и разъезжаться в стороны. Надо как-то его отвлечь.
– А почему мир так называется? – я будто бы танцую «Ламбаду», чтобы отвлечь короля от его заветной цели.
– Не знаю. Его так назвали до моего рождения, так что в этом я не виноват. Да не вертись ты! Ты меня отвлекаешь! – громогласно возмущается Хлопарь.
– Да что ты себе позволяешь, ваше высочество? Может, я этого не хочу? – я вырываюсь из крепких рук и отбегаю к кусту малины.
– Да ладно, чё ты? Все этого хотят – лежишь себе… а я стараюсь, тружусь. Потом родишь мне наследника и будешь целыми днями делать умное лицо, восседая на троне, – Хлопарь начинает приближаться с очень недвусмысленными намерениями.
Я оглядываюсь – за спиной стена с замшелыми камнями, между ней и мной кусты колючего малинника, справа стена продолжается. Слева же нависают булыжники замка. Кажется, что каждый листочек в этом саду, каждый камень в стене скандирует: «Нас-лед-ни-ка! Нас-лед-ни-ка! Оле-оле-оле! Шайбу, шайбу!»
– А я не хочу! (вру, конечно, хочу и ещё как!) Я сначала бы осмотрелась, а потом… возможно…
– Не противься! – гаркает король и ловит меня за запястье. – Сейчас я открою рубиновым ключом твои яшмовые врата. Запущу туда белых всадников, и через девять месяцев ты родишь наследника. Заниматься будем в позе «Кобры запутались в вишневом саду». Это поза из древнего трактата «Комубысутра».
– Ой, а я не читала. Зато читала «50 оттенков серого»… Хочешь, ремнем по заднице вдарю? – я продолжаю уворачиваться и продлевать игру. Если уж отрываться, то почему бы не покочевряжиться сначала?
Мне не удается увернуться. Он подтягивает меня за запястье, властно разворачивает и наклоняет. Халатик слетает капустным листком.
Вас никогда не склонял к сожительству очень мускулистый король? Нет? Тогда вы вряд ли поймете моё состояние.
Я стенаю, рычу, ем малину – в общем, делаю всё, что делает попаданка в первые минуты перемещения в другую реальность. Конечно, если она считает себя настоящей попаданкой.
И ой…
В эти пятнадцать секунд я чувствую себя курицей-гриль на длинном шомпуре.
– Что? И это всё? – разочарованно протягиваю я. Королевская ласка оказывается очень короткой.
И что самое главное – мы никуда не переместились! Это не Димка. Я снова оказалась использованной не тем человеком! Да ещё и без удовольствия со своей стороны!!!
– Это я ещё сдерживался, – отвечает Хлопарь и тянется за повязкой. – Ладно, нам вместе было хорошо, а сейчас мне пора. Дела, понимаешь ли.
– Какие дела? А я?
– А что ты? Ты молодец! Побольше бы таких девиц на моем пути, тогда бы можно было создать армию из своих отпрысков. Через девять месяцев загляну. Ты чудо, крошка, – Хлопарь Михайлович подтягивает повязку, крепит меч и тянется ко мне с прощальным поцелуем.
Я не знаю, как себя вести, чувствую себя использованной резиновой куклой. Зато моя правая нога хорошо знает, что нужно делать. От такого голкиперского удара промеж ног Хлопарь сгибается пополам, падает на траву, пару раз дергается и затихает.
Что делать дальше? Я не знаю… Одна, в незнакомом месте, кругом заросший сад и стены, стены, стены.
Остается только попытаться найти Димку и высказать всё, что думаю о его характере и о том, почему мы до сих пор не дома!
История пятнадцатая, в которой на меня совершается нападение, а я даже без гранатомета.
Хлопарь не подает признаков жизни и даже дышит через раз. Я «нечаянно» наступаю на короля и с удовлетворением вижу, как он вздрагивает. Жив курилка. Ну и пусть поваляется, а я пока осмотрюсь.
Эх, жаль, что это не Димка. Если бы я с таким Димкой прошлась по нашему району, то стала бы королевой. Нет, честно – физические данные у Хлопаря на сотню порядков выше выносливости. Всего лишь раздразнил меня, а неудовлетворенная женщина страшна в своей неудовлетворенности.
Я плотнее запахиваю халатик. Продираюсь сквозь заросли малины и ежевики, которые бессовестно хотят оставить мою одежду себе. Книга подмышкой – вдруг придется линять.
Только я выбралась из кустов, как тут же очутилась перед воротами в замок. Возле них ковыряют в носах два огромных зеленых человека. Или не человека? Что-то среднее между Дином Винчестером из «Сверхъестественного» и Шреком. Набедренные повязки граничат с кожаными безрукавками. На лысых, как бильярдные шары, головах торчат черные ирокезы. В ноздрях блестящие кольца. Этакие питерские панки, вымазанные в зелёнке. Однако, в великанских руках этих «панков» поблескивают огромные алебарды.
– Здрасте. Не подскажете, как пройти в библиотеку? – ляпаю я, когда налитые кровью глаза обращаются ко мне.
– Жрать. Ам-ам. Ходить сюда, давать ногу! – ревет правый зеленый человек.
– Показывать. Ух-ух. Ходить сюда, танцевать стриптиз! – в тон первому горланит второй.
Я уже тянусь за книгой, чтобы храбро смыться, когда эти два переростка начинают хохотать. Звучит так, как будто невероятно огромная ворона давится червяком. Они раздвигают в стороны алебарды и грохочут:
– Проходи! Ты одна из фрейлин. На тебя есть печать короля!
Я осторожно подхожу к ним. Плюшки-ватрушки, какие же они здоровенные! Одна ручища – две мои ноги вместе взятые. Они щерятся острыми зубами, которыми можно перекусывать гвозди.
– А позвольте поинтересоваться – какая на мне печать? И почему я фрейлина?
– Вон там, – левый стражник показал на мою ногу. – Почти у всех фрейлин такая печать.
На правой ноге действительно белеет какой-то шлепок. Я не хочу даже думать, что это может быть. А вы хотите?
