Текст книги "Обреченные попаданцы (СИ)"
Автор книги: Мила Светлая
Соавторы: Алексей Калинин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Эльф озадаченно смотрит ей вслед. Преследовать не имеет смысла – уж очень велика скорость у быстроногой девушки. Поэтому Мирралат горестно вздыхает и начинает делать то, за что эльфийка вряд ли бы его похвалила – вытаскивает орка с пути валуна. В последнюю секунду все-таки выдергивает его с пути жуткой смерти. Здоровенный валун уносится вдаль, оставляя за собой прочерченную неглубокую канаву.
– Слышь, Траргок, а ты не сильно ей влепил? – интересуется эльф, пока орк пытается отряхнуться.
– Нет, не сильно, как договаривались! Через час придет в себя. А ты бы мог и потише ударить. Как мне теперь в глаза смотреть Мокорре, если ей ночью вдруг приспичит мужниных ласк? Минимум месяц теперь придется в холодной воде замачивать, – ворчит орк. – Одолел, Мирралат, ты со своими геройскими придумками! С чего ты взял, что эльфиек нужно именно так охмурять? Не буду больше тебе подыгрывать! Лови их и вырубай сам.
– Да ладно тебе, Траргок, не ворчи! Возьму тебя с собой в месячную вылазку, так что найдем оправдание для Мокорры. Сам у нее про тебя спрошу. Не благодари – друзья для того и нужны, чтобы выручать друг друга, – белозубо улыбается эльф.
Орк мрачно смотрит на него. С таким другом и врагов не надо. Сколько раз Траргок вытаскивал эльфийские острые уши из пикантных ситуаций, когда тому собирались отрубить часть тела, и не всегда это была голова? Орк пытается сосчитать, но пальцев на руках и ногах не хватает. Взять хотя бы тот случай, когда он вытащил эльфа из публичного дома, где его собирались использовать вместо…
Мирралат продолжает улыбаться:
– Считаешь, сколько раз спасал меня из всяких передряг?
– С чего ты взял?
– А у тебя всегда при этом такая глупая рожа. Готов свой лук прозакладывать, что ты сейчас тот случай из публичного дома вспоминаешь.
– Что, тоже на роже написано? – хмурится орк. – Надо было тебя там оставить, сейчас бы не зубоскалил.
– Нет, не на роже – ты рукой делаешь знак страсти, который нарисован над дверьми этого забытого нормальными людьми места.
Орк недоуменно смотрит на свой кулак – из него оттопыривается средний палец, а безымянный и указательный согнуты в нижних фалангах. Чтобы выйти из этого дурацкого положения, орк начинает ковырять средним пальцем в ухе. Как будто так и задумывалось.
– Ладно, сделаем вид, что ничего этого не было. У меня есть новая задумка.
– Нет, хватит с меня твоих задумок. Я домой хочу. Я к жене хочу! – рычит орк.
– Да ты только послушай. Проходящий менестрель спел балладу в корчме «Три петуха». И в этой балладе говорилось о прекрасной Эслиолине, которая томится в плену у дракона.
– Дракона? Сразу нет! Я боюсь ящериц! – заявляет орк. – У меня даже мурашки от них по коже пробегают.
– Да послушай ты, чудак-орк! У этого дракона гора несметных сокровищ. Да, многие паладины сложили головы на подступах к его замку, но мы же не паладины. Мы же лучше них, – убеждает эльф. – Мы как раз сходим до замка, потом вернемся обратно с добычей. Мокорра будет только рада. Представь, как ты даришь её изысканные человеческие украшения, как на её шее будут сверкать рубины и изумруды. Да тебе с такой добычей больше не придется ходить в наемниках. Представь себе, Траргок, всего месяц и ты богаче многих королей!
Как бы объяснить этому эльфу, что его уши давно просят хорошей трепки? Как бы не задеть нежной и ранимой души? Может, двинуть по зубам, чтобы среди частокола перламутрового гороха образовалась мужественная черная прореха?
– Эй, Траргок, не вздумай! – легким горным козлом отскакивает эльф от сумрачного орка.
– Что, тоже всё на роже написано?
– Ага, ты вообще не годишься в разведчики. Тебя даже пытать не надо – спросишь о чем-либо и ответ сразу на зеленой харе вырисовывается. Эй постой! Не надо меня бить, ведь я путь к обогащению предлагаю. И план у меня уже есть шикарный!
Изящество, с которым эльф уворачивается от мощной плюхи, говорит об изрядном опыте. Орк поднимает другую руку, чтобы попасть по белым, как снега скалистых взгорий Панадора, волосам.
– Да превосходный план, вот если не получится, то я… То я побреюсь налысо! – выкрикивает Мирралат в надежде сохранить красоту своего лица.
Он с облегчением замечает, как дымка мысли омрачает чело орка. Словно в полную кружку зеленого эля добавили каплю чернил. Остается огласить великолепный план и крупное сердце Траргока забьется от жажды наживы.
– Я сам тебя побрею, вот этим рубилом, – кровожадно скалится орк и показывает на верную секиру. – Рассказывай.
Мирралат сглатывает неизвестно откуда взявшуюся волну слюны. Воображение живо подкидывает картинки экзотической цирюльни, где огромный орк прядь за прядью срезает шелковистые волосы эльфа. Но дело того стоит!
3.2
– Слушай же, мой друг с неизмеримой силой в руках и огромной мудростью между ушей, – этой незамысловатой лестью эльф пытается настроить орка на более благодушный лад. – Замок дракона находится недалеко отсюда, всего в паре сотен перелетов стрелы. Под замком есть город Буанахист. Дракон каждый месяц прилетает туда и закусывает самой симпатичной девственницей. Как раз подходит время очередной кормежки – мы можем воспользоваться тем, что дракон отвлекся на жратву и убьем ящера во время трапезы. Легко и непринужденно. За несколько дней обернемся и три недели сможем не выходить из корчмы. А я ещё и принцессу Эслиолине завоюю. Отдохнем, наберемся сил, искупаемся в лучах славы, и ты вернешься к своей благоверной.
Мрачный взгляд орка говорит о том, что он не в восторге от подобной перспективы. Очень не в восторге. Ну совсем. До такой степени против, что вот сейчас возьмет, развернется и уйдет. Остаются мгновения до поворота.
– А вы с Мокоррой сможете уехать на морское побережье и поселиться там. Заведете деток и будете принимать одного очаровательного эльфа-короля вместе с женой Эслиолине. А ещё мы своих детей отдадим в школу магов, чтобы они ни в чем не нуждались, и не слонялись по пустошам Эвекисила, как их отцы. Отличный же план, Траргок! Соглашайся! Ну? Натяни же на свою зеленую рожу довольную улыбку и кивни.
Словно огромные валуны переваливаются под черепной коробкой орка. Эльф почти явственно слышит скрежет – это мысли Траргока стараются выстроиться в одну линию и по ним, как по камушкам в ручейке, к языку прыгает согласие.
Если бы Мирралат мог, то рассказал бы ещё о райских кущах меж ног завлекательных женщин в публичных домах Буанахиста. Тамошние соблазнительницы славны тем, что не позволяют острой стали касаться волос внизу тела. Они даже на ногах не сбривают ни волоска и порой, по мохнатости, превосходят пресловутых хоббитов. Если бы Мирралат мог, то поведал бы о винах, которые пьются легче воды, а пьянят сильнее удара по затылку. И просыпаешься не с полным ртом кошачьих отходов, а с лепестками розы за щекой. Он мог ещё много чего рассказать, но тогда орк застыл бы с разинутым ртом и неизвестно, когда эльфу удалось привести своего друга в порядок.
– Ладно! Но это в последний раз. Если нам ничего не удастся, то я просто тебя убью и буду жить спокойно, – сплевывает орк.
Не такого согласия ожидал эльф, но это лучше, чем ничего. Да и до дракона надо ещё добраться. А там всякие увертки появятся… Мирралат кивает:
– Хорошо, друг мой. Отправимся же в путь далекий, и не поссорят нас проблемы на дороге. Чтобы дорога стала короче, я спою тебе несколько эльфийских песен. Они усладят твой слух, ведь пою я громко…
– И противно, – вновь сплевывает орк. – А как же зайти к Мокорре?
Эльф представляет, что ещё придется умолять жену орка, а эта горячая особа будет всеми руками и ногами против их затеи. Она даже может пустить слезу и дрогнет жестокое сердце Траргока…
– Мы ей посыльного отправим. Сейчас каждая секунда дорога, ведь мы можем не успеть! – взволнованно отвечает белобрысый хитрец. – Отправляемся же, дружище! И пусть Боги благословят наш путь!
Орк крякает от огорчения, но делать нечего – сам такого друга ещё не убил.
Путь длинный бывает только у хоббитов, которые тащат кольцо Всевластия к горе Ородруин (хотя, могли бы за полдня долететь на орлах). Орк и эльф, переругиваясь по пути, за два дня всё-таки доходят до высоких стен Буанахиста. Причем Траргок несколько раз пытался вернуться обратно, последний раз эльф едва догнал его, когда орк слинял на утренней заре, оставив остроухого возле потухшего костра.
Стены города покрыты трещинами, словно лицо древнего старика. Огромные ворота распахнуты по случаю дневного времени. Вялые стражники принимают четыре медяка от странной пары и тут же забывают о них, любуясь на приближающийся караван. Вот сейчас будет нажива так нажива.
– Скажите, многоуважаемый страж, – обращается Мирралат к толстенькому стражнику. – А дракон кушать ещё не прилетал?
– Нет, – отвечает стражник, не отрывая взгляда от начальника каравана, который по дороге сцеживал в кошелек монетку за монеткой.
– А где та самая прелестница, которая обещана дракону? – не отстает назойливый проходимец с острыми ушами.
– Мил человек, отстань ты от меня, а? Вон на центральной площади домина стоит, туда и шуруй. Не мешай мне нести службу, – стражник вытирает о тусклые латы вспотевшие ладони и не отрывает глаз от рук начальника каравана.
– Пойдем, он уже неполученные деньги делит, так что ему не до нас, – бурчит орк.
3.3
Серые коробки зданий щурятся подслеповатыми окнами на солнце. Такие же серые лица у горожан, которые стараются прошмыгнуть и постоянно втягивают голову в плечи, словно опасаются удара. Благоухания сточных канав вызывают слезы у чувствительной натуры эльфа. Пару раз они успешно отпрыгивают от водопадов помоев, которые выливаются из верхних окон. Третий раз не успевают… Те выражения, которыми орк поносит невидимого самоубийцу, заставляют солнце стыдливо спрятаться за облаком.
Центр города напоминает пустырь, на котором кто-то создал здание, напоминающее ночной горшок с выбитым дном. Дома окружают этот «горшок» ровным кругом, словно древние астрологи очерчивали площадь под стать луне. На площади никого нет. Всего одна дверь в странном здании, и за ней видна фигура сидящей девушки со скованными руками.
Орк замечает какое-то движение за створом окна. Его прыжок сделал бы честь любой пантере. Раздается треск, сломанная ставня летит на грязную мостовую. Жертва, лопоухий и давно не мытый мужичок, нервно сучит ногами и начинает дурно пахнуть.
– Слышь, вонючка, не дергайся! Или я откушу тебе сопливый нос! – рыкает орк, мужичок начинает пахнуть сильнее, но вырываться перестает. Лишь дрожит, как осиновый лист на ветру.
– Дурнопахнущий друг наш, скажи-ка нам одну вещь – почему на площади не видно людей? Из-за дракона? – эльф встает с подветренной стороны.
– Дда, ми-милсдари. Скоро ящер крылатый при-прилетит и схрямкает Параську. Потому все и попрятались по домам, – отвечает лопоухий мужичок.
– А что же вы не грохните его? Собрались бы городом и завалили зверюгу, – спрашивает орк.
– Я-ящер сильный. А так… он жрет двенадцать девок в год и защищает город от набегов разных и разбойников лютых.
– Когда он должен прилететь? – интересуется эльф.
– На за-закате, – мямлит мужчина.
Эльф поднимает глаза вверх. Солнце только-только начинает клониться к закату, поэтому у них ещё есть достаточно времени, чтобы подготовиться.
– Траргок брось бяку, пока не измазался. Пойдем, осмотримся, да узнаем у девчонки – что и как.
Орк кивает и зашвыривает мужичка обратно в окно. Там слышится звон, сдавленная ругань и хруст сломанной мебели. Запах исчезает вместе с мужчиной.
Шаг за шагом орк и эльф приближаются к странному зданию без крыши. Могучая дверь слегка отодвинута в сторону. Траргок и Мирралат протискиваются в щель. Внутри утоптанная земля, круглые стены и миловидная девушка, чьи руки скованы тяжелой цепью. Эльф подходит к девушке и трогает её плечо. Темнорусые волосы по плечи, простое серое платье не скрывает, а подчеркивает ладную фигурку. Из-под подола высовываются небритые ноги.
Девушка вскидывает на эльфа огромные голубые глазищи, смотрит за его спину и морщится:
– Дверь! Держите дверь, иноземцы!
Орк и эльф оборачиваются одновременно. Дверь из огромных бревен скользит в пазах, как легкая калитка и преграждает выход. Увы, ни бешенная ругань, ни удары могучей секиры не помогают – дверь словно сделана из стали и не поддается даже отточенному металлу.
– Глупцы, – шепчет девушка, – теперь дракон сожрет нас всех.
Орк продолжает бить в дверь. Он воин и не может просто так сдаться. Он должен победить эти тупые бревна. Эльф же на несколько мгновений застывает и потом поднимает вверх указательный палец, словно проверяет направление ветра. Знающие его спутники после такого знака стремились оказаться подальше от эльфа – это значит, что он задумал какую-то пакость. На счастье орка – он этого жеста не видит.
– Помоги-ка, – окрикивает эльф бушующего орка, подходит к девушке и поднимает чугунную цепь.
Один удар и чугунные змеи падают к босым ногам пленницы.
– Как зовут тебя, прелестница? – спрашивает эльф.
– Парася. Дочь сапожника Мухарта Лысого, – отвечает девушка.
– Раздевайся, Парася, спасать тебя буду! – после небольшой паузы говорит эльф и раскидывает перед девушкой плащ.
– Чего-о? – в один голос тянут и девушка, и орк.
– Ребята, ну что тут непонятного? – хмурится эльф. – Дракон же прилетает за красивой девственницей, так?
– Так, – соглашаются двое других пленников.
– Значит, у девушки есть небольшой недостаток, который запросто может быть исправлен мужским достоинством. Так что… раздевайся! – эльф расстегивает ремень.
– А по-другому нельзя? – спрашивает девушка.
– Можно, – бурчит орк, – можно тебе нос сломать и уши оборвать, тогда ты будешь не самой красивой девственницей этого города.
– Да?
– Да! – хмыкает орк и улыбается одной из своих фирменных улыбок, от которых стынет кровь у людей, а у коров сворачивается в вымени молоко.
Девушка вздыхает и начинает развязывать поясок на платье…
История четвертая, в которой не все эльфы оказываются одинаково полезны
Парася чуть подтягивает подол, поднимая его до коленей, и в этот момент передумывает. Конечно, умирать тоже не хочется, но и отдаваться первому встречному? Даже без песни под окном?
– Может, вы споете серенаду, или балладу какую? У меня всё же это первый раз…
– Милая, у нас мало времени. Я спою… потом… Если захочешь… а сейчас ложись и получай удовольствие.
Девушка опускает подол и отворачивается, демонстрируя полную готовность плюнуть на всю страсть эльфа. Она предпочитает его огненную похоть смерти.
Эльф поднимает глаза к безоблачному небу, как будто задает вопрос древним богам. Кто их разберет – этих девушек? Ей выход предлагают, а она…
– Похоже, что твоя услуга пришлась не ко двору. Дай я ей нос сломаю! – подрыкивает орк.
– Не надо, Траргок, я справлюсь сам. Нет такой девушки, которая не раздвинула бы ноги перед Мирралатом, – хвастливо заявляет эльф и продолжает раздеваться.
– А те семеро красавиц из Новарута?
– Не считается! Они любят только женский пол.
– А те двое из Стоунтауна?
– Тоже не считается – они дали обет воздержания, и я не смог преступить через иную веру.
– А та старуха из Тропотану?
– Отвернись, мой друг, и не смущай своим присутствием юную деву! – не выдерживает эльф.
Девушка всё так же стоит, повернувшись к стене, когда сильные мужские руки обхватывают её и ладони ложатся точно на сочные возвышенности, предназначенные для кормления детей. Она пытается вырваться, но не тут-то было. Эльф стреляет коленями под её коленные чашечки, и она теряет равновесие. Падает как раз на расстеленный плащ.
– Вот, половина дела сделана, а дальше – дело эльфийской техники, – хохочет эльф.
Девушка пытается вырваться, но вместе с тем ощущает, как ей хочется поддаться этому сильному телу, как хочется перевернуться на спину и обхватить красивого остроухого мужчину за спину, как хочется впустить его в себя.
Его смех превращается в подрыкивание, когда он вытягивается на ней. Его природное оружие, будто копье из мифрила, толкается в неё сзади через ткань платья. Она извивается, потеряв голову от ощущения того, какой он большой. Эльф не щадит – окольцовывает мускулистыми руками, прижимая её слабые руки к бокам.
Он двигается взад-вперёд, трется о расселину между половинок её зада и рычит на языке, который она не может понять. В какой-то момент она думает, что на ней возлегает орк, но нет, зеленый воин отворачивается к двери и внимательно изучает механизм. А она…
– Пусти меня! Пусть лучше сожрет дракон, чем трахнет какой-то вонючий эльф! – срывается с её губ.
– Ну да, не помылся! – пыхтит он на ней. – Но я же не знал, что придется спасать невинную девицу.
Эльф скользит рукой между её телом и землёй, просовывает ладонь между волосатых ног. Она стонет от такого сокрушительного интимного прикосновения. Каждая частичка в её теле пробуждается от резкой, жаждущей опустошенности. Разгоряченные мускулы внутри неё сжимают пустоту, требуют быть наполненными.
– Пусти!
– Нет. Дракону не достанется такая прелестница! – восклицает эльф.
Его вес столь тяжел, что она едва может дышать. Его губы скользят по легким волоскам на шее. Когда его зубы смыкаются на гладкой коже в маленьком любовном укусе, она почти кричит.
Она чувствует себя предельно возбуждённой, обжигающей, испытывающей боль и нужду. Его ладонь касается её лица. Средний палец проскальзывает между мягких губ, и она всасывает его, как всосала бы что-нибудь другое, не менее твердое.
Другой рукой он задирает подол её платья, а твердые пальцы безжалостно принимаются исследовать её беззащитные нежные складочки, распределяя влагу, плавно скользя и поглаживая. Буйная растительность не смущает эльфа – он ночевал на сеновалах хоббитиц. В то время, как его каменная мужественность толкается в её зад, он вводит палец во влажную ложбину и глубоко вонзает его.
Парася вскрикивает и давит на его руку.
Да, о, да – это то, в чём она нуждается!
Слабые, прерывистые звуки слетают с её губ, когда он умело проскальзывает в неё вторым пальцем, пока не достигает девственного барьера.
Нежно, но твердо, он пробивается сквозь него, покрывает её шею и плечи обжигающими, жадными поцелуями, мешает их с маленькими укусами. Он рвет ту преграду, благодаря которой девушка оказывается здесь. Боль вовсе не мимолетна, как о ней рассказывали более взрослые подружки. Боль обжигает, она раскаленным металлом заливает полость внизу живота.
– Пусти меня! Как же больно! Ой, мама, роди меня обратно!
– Тихо-тихо, милая, сейчас все пройдет.
Эльф снова шепчет что-то на незнакомом языке, и раскаленный свинец моментально остывает. Боль меняется на сладкое наслаждение от его пальцев, двигающихся внутри неё. Горячий рот обжигает её кожу, мощное тело двигается взад-вперед по ней. Остроухий оказывается её самой сокровенной фантазией, превратившейся в реальность. Парыся боится признаться даже самой себе, что мечтала об этом моменте, о мужчине, овладевающим ею так, словно нет на земле той силы, которая может это предотвратить.
«Ничто не может!» – возникает проблеск мысли. – «Ничто, кроме дракона!» С того момента, как она заметила эльфа в приоткрытую дверь, она знала, что это случится. Возможно, это от многочасового нахождения под солнцем, но она почему-то знала, что он будет её первым мужчиной.
Эльф прижимается, толстый и твёрдый, как мифриловое копье, к мягким, нежным складочкам, и с губ Параси слетает беспомощный звук. Она знает, что приближается, но боится, что не сможет его принять.
– Кричи, милая, так будет легче, – напевает Мирралат на ухо, пробиваясь дальше.
– Я не могу, – всхлипывает Парася, когда он начинает проталкиваться внутрь неё. Его давление слишком сильное.
– Тогда пой, – эльф выходит, отступив на тот маленький дюйм, что отвоевал у неё, обхватывает себя рукой и пытается снова, медленно. Хотя она отчаянно хочет заполучить его внутрь себя, её тело противится вторжению. Он слишком большой, а она слишком маленькая.
С едва сдерживаемыми проклятьями он останавливается, потом сгребает плотные складки платья в кучу под её тазом и приподнимает женскую попу выше и как раз под нужным углом. Потом его полный вес снова на ней. Правой рукой эльф обнимает её плечи, другой – бёдра.
Он потирается о неё взад-вперёд между влажных волос до тех пор, пока она не начинает подаваться к нему навстречу. Под новым углом она чувствует себя беззащитной и уязвимой, но откуда-то знает, что так легче будет войти в неё.
Когда она уже кричит что-то бессвязное, он проталкивается внутрь неё, чувствуя, как на него накатывает облегчение. Мужское дыхание с шипением вырывается сквозь стиснутые зубы. Она задыхается, старается изо всех сил вместить пронизывающую толщину его плоти.
Каждый малый дюйм вопит от наслаждения, когда он продвигается всё глубже. И когда она уже точно уверена, что он вонзается до упора, что она заполучает его всего, эльф с грубым рыком делает последний рывок, ещё глубже, и Парася чувствует себя кабаном, надетым на огромный трактирный вертел.
– А ты боялась, милая, –рокочет голос возле её уха. – Теперь я часть тебя.
4.2
Древние боги, он был в ней с того момента, как она впервые увидела его во сне. Правда, тогда он был мускулистым варваром, а не изящным эльфом, но это точно был ОН. Негодный вор, он взломал и проник в неё, взял право бесчинствовать под её кожей. Как она жила без этого? Без этой яростной, неистовой близости, без этого большого, сильного мужчины внутри неё?
– Я буду овладевать тобой медленно и нежно, но когда вознесешься на небеса, я буду насаживать тебя так, как надо мне. Так, как я мечтал об этом с того момента, когда впервые моё копье поднялось к кронам вековых дубов! – шелестит он ей на ухо и продолжает, продолжает двигаться внутри.
Она хнычет в ответ, полыхая изнутри, отчаянно нуждаясь в том, чтобы он двигался, делал то, что обещал. Она хочет всего: нежности и дикости, мужчину и зверя.
– Когда я увидел тебя, беспомощную и в цепях, я хотел задрать твою юбку и заполнить тебя собой. Я хотел отнести тебя в дикие леса моего родного Эусвиля, держать тебя в моей постели и никогда, никогда не отпускать, – эльф урчит грубым рокочущим звуком.
Он прерывается и переключается на язык, которого она не может понять, но экзотический говор его хриплого голоса ткет чувственные чары вокруг неё. Он медленно выходит, заполняет её снова, пронзает длинными ударами, мягко пробиваясь вглубь. Его огромный посох будит нервные окончания в таких местах, о существовании которых она даже не знает. Парася ощущает, как новое неизведанное, но такое чудесное, чувство нарастает с каждым уверенным толчком. Однако в миг, когда она уже почти достигает пика острого наслаждения, он выходит, оставив её почти рыдающей от неудовлетворённого желания.
Мирралат входит в неё почти лениво, урча на незнакомом языке. Он выходит, дюйм за дюймом, с мучительной неторопливостью до тех пор, пока она не начинает хватать землю полными пригоршнями и пытаться раздавить камни. До тех пор, пока с каждым нежным толчком она не начинает стараться изо всех сил выгнуться к нему под большим углом и удержать его внутри себя, так, чтобы, наконец, достигнуть высвобождения новых сумасшедших ощущений.
Какое-то время она думает, что эльф продолжает ускользать от неё, потому что он чересчур большой. Потом она поняла, что он намеренно сдерживает её разрядку. Положив руки на её бёдра, он прижимает её к земле всякий раз, когда она стремится выгнуться вверх, не позволяет ей контролировать темп или взять то, в чём она нуждалась.
– Мирралат… пожалуйста!
–Пожалуйста, что? – урчит он ей в ухо, облизывая мягкую мочку.
– Дай мне взлететь под небеса! – хнычет она.
Он хрипло хохочет, рука проскальзывает между её тазом и скомканной тканью под ним, проникает в волосатые складочки и обнажает напряжённый бугорок. Мирралат легонько бьет по нему пальцем, и Парасю словно бьет молнией. С губ срывается стон. Удар сердца, ещё два. Он нежно стукает снова.
– Это то, чего ты хочешь? – говорит он бархатистым голосом. Его прикосновение искусно, мучительно, настоящая пытка.
– Да, – задыхается Парася.
– Тебе это необходимо? – легкое поглаживание.
– Да!
– Еще чуть-чуть, потерпи, милая, – эльф нежно касается подушечкой большого пальца её твёрдого бутона.
Хлопает по земле ладонями и плотно закрывает глаза. Эти простые слова почти – но недостаточно, проклятье! – подталкивают её к вожделенному краю.
Он прижимает губы к её уху и шепчет страстным, чувственным голосом:
– Если я ещё раз выйду из тебя, то ты умрешь?
– Да, – срывается стон с её губ.
– Это то, что я хотел услышать. Я – твой, и всё, что ты пожелаешь от меня, тоже твоё.
Мирралат поворачивает её голову в сторону и ловит ртом её губы. Одновременно вонзается глубоко и продолжает вбивать в неё свою плоть. Когда она выгибается к нему, то его язык врывается в ритме с нижней частью тела, проникающей в волосатый овражек наслаждения. Напряжение, бурлящее в теле, неожиданно взрывается, затапливает её самым великолепным ощущением, какое доводилось когда-либо чувствовать. Возникает глубокая дрожь в самой её сердцевине, мышцы живота бьет короткими судорогами. Она выкрикивает его имя, пока забирается на вершину блаженства.
Мирралат продолжает равномерно вонзаться, пока она не ослабевает под ним и пока стиснутые кулаки не превращаются в расслабленные ладони. Эльф тянет её бёдра вверх и на себя, поднимает на колени, и снова всаживает в неё твердую плоть. Тяжесть шариков в кожаном мешочке с силой ударяется о горячую, ноющую кожу. С каждым пронизывающим ударом она всхлипывает, неспособная сдержать надсадные звуки, слетавшие с её губ.
– Ах, боги, – стонет эльф. Перекатившись с ней на бок, он обхватывает её талию и сжимает так сильно, что она едва может дышать. И вонзается, вонзается. Его бёдра мощно выгибаются под ней.
Он выдыхает её имя, когда начинает извергаться, и надрывная нота в голосе, на пару с рукой, так ласково двигающейся между ног, ввергает её в ещё один стремительный полет к небесам. Когда она достигает мягких облаков, то края тьмы нежно смыкаются. Когда же Парася отходит от мечтательной полудрёмы, он находится всё ещё в ней. И всё ещё твёрдый.
– Кхм-кхм, – покашливает орк. – Я понимаю, что вы оба настрадались и наконец-то дорвались до вожделенного занятия. Однако, мне только что пришла в голову одна очень нехорошая мысль.
– Траргок, меня всегда пугает эта фраза, когда она исходит из твоих уст. Не томи, выплесни свою мысль, как я только что выплеснул напряжение в сладкое лоно этой юной девы.
– Да вот в чем дело-то. Дракон должен прилететь за прекрасной девственницей, так?
– Да, но он в этот раз улетит ни с чем. Девственницы-то и нет.
– Нет, друг мой, сверкающий голым задом. Дракон прилетит за обещанной добычей и сейчас, под определение прекрасной девственницы, попадаешь именно ты.
– Что? – икает эльф.
– Ну да, я мало подхожу на роль прелестницы, а вот ты можешь проклясть свою смазливость.
Парася чувствует, как эльфийская решимость внутри неё становится мягкой и, в конце концов, выскальзывает с тем самым звуком, какой возникает, когда выдергивают плотную пробку из кувшина. Она с трудом поворачивается, её тело всё ещё содрогается от редких сладких судорог.
Мирралат уже не кажется таким мужественным. У него жалко обвисли не только волосы на потном лбу. Он натягивает штаны с самым задумчивым видом, на который способен только что удовлетворившийся эльф.
– И что же нам делать, Траргок? Само собой, что я никому не позволю лишать меня девственности… Но и помирать не хочется.
Орк отворачивается от стены, на которой играл в крестики-нолики и пожимает плечами. Парася тут же одергивает платье, когда сальный взгляд зеленокожего скользит по волосатым ногам.
– Эх, знал бы заранее… – с тоской молвит эльф и в этот момент небо темнеет.
В воздухе слышится шум, как будто паруса хлопают под порывами ветра. Вот только откуда парусам взяться на суше?
История пятая, в которой разочарование сменяется ещё большим разочарованием
– Эй, бабочка-переросток! Куда ты нас несёшь? – кричит эльф, после того, как сплюнул очередного залетевшего в рот комара.
Дракон не отвечает. Его зеленые кожистые крылья мерно взымаются и опадают, толкая огромное тело вперед. В чешуйчатых лапах зажаты двое. Вряд ли стоит уточнять – кто именно?
Орк в соседней драконьей лапе сложил руки на груди и теперь молчаливо наблюдает за проплывающими верхушками деревьев и голубоватыми кляксами озер. Он молчит, как отросток вереска в темную ночь на склоне оврага. Он оскорблен тем, что дракон даже внимания не обратил на его потуги в городской ловушке. А ведь Траргок старался. Когда дракон спустился в их странное пристанище, то орк успел три раза ударить по изумрудной лапе, прежде чем секира сломалась. Потом Траргок попытался отгрызть средний коготь, но это все равно, что кусать щит у грязного гоблина – бесполезно и невкусно.
Зеленокожий воин старается пнуть уток, когда дракон пролетает мимо стаи, но утки оказываются умнее орка. Они отлетают на недоступное расстояние, показывают крыльями и хором крякают над неудачниками.
– Эй, а ты знаешь – кто такие драконы? Это те же петухи, только гребень во всю спину! – кричит эльф, но безуспешно – дракон не оборачивается на его оскорбления.
А ведь Мирралат так хорошо спрятался за Парасей и успешно попал пару раз камушками в левое крыло кошмарной зеленой твари.
Нет, он попал не в руку орка, а в крыло дракона – если кто не понял.
Увы, его прятки ни к чему хорошему не привели. Дракон вытащил истошно орущего эльфаиз-за спины девушки, отвесил щелбан и сграбастал бессознательное тело в железную лапу. Орку пришлось дать три щелбана и один пендель, чтобы тот успокоился. Потом дракон взмахнул крыльями и поднялся в воздух, оставив ошеломленную Парасю на земле.
– Траргок, чего ты молчишь? Плюнь ему хотя бы на хвост, а то чего я один стараюсь?
– Я не хочу. Я силы берегу.
– Для чего? Всё равно с ним не справишься. Вон, даже секиру сломал о чешую.
– Да я для тебя берегу. Прежде, чем эта ящерица с крыльями нас сожрет, я постараюсь отвесить пару оплеух между острыми ушами.
– А я-то тут причем?
– А при том! При всём при том. Надо было к жене идти, так нет же – опять поддался на уговоры придурковатого эльфа. И что? Где я сейчас?
– В лапе дракона? – подсказывает «придурковатый эльф».
– Это пока я в лапе, а потом буду в полной заднице. Сожрет он нас и не закашляется. Глянь на его зубищи – это же мечи, а не зубы. И почему я снова тебя послушался?
Ветер свистит в ушах. Крылья мерно работают, морда дракона не поворачивается к добыче – дракон летит к своему замку.
– Ох, оставь свое нытье. Орк ты, или не орк? Соберись, тряпка зеленая. Умри, как подобает представителю твоего племени. Вспомни, что орки – гордый и непокорный народ! Пока ты его будешь отвлекать, я смогу убежать и всем расскажу о твоем великом подвиге. Ты будешь воспет в веках, твоим именем будут называть сыновей королей!
