Текст книги "Принц Дракон и ведьма с Запада (СИ)"

Автор книги: Мила Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Глава 17. Шторм в отношениях

Я нашла его на пляже, когда луна уже поднялась высоко.

Он сидел на песке, свесив лапы в воду, и даже со спины выглядел несчастным – огромная туша, которая никак не вписывалась в этот спокойный, мирный пейзаж.

Я села рядом, не касаясь его чешуи. Связь пульсировала тревожно – его мысли метались, как птицы в клетке. Я чувствовала вину. Стыд. Ярость на самого себя за слабость, за то, что не может перекинуться, за то, что мы здесь, на этом острове, вместо того чтобы жить нормальной жизнью.

– Ксев, – позвала я тихо.

– Не надо, – он отодвинулся, и это движение было таким резким, что песок взметнулся в воздух. – Не надо меня жалеть. Не надо говорить, что всё будет хорошо. Я знаю, что ты врешь.

Ксев замолчал, тяжело дыша. Я молчала, чувствуя, как внутри закипает что-то темное.

– Нет, ты послушай меня, дракон, – я встала, подошла к его морде, глядя прямо в глаза. – Я сто лет просидела в башне. Одна. Без надежды. Без магии. И ни разу, слышишь, ни разу я не позволила себе раскиснуть так, как ты сейчас. А ты… ты спас меня. Спас всех. Победил ведьму в драконе, которая была сильнее. И теперь, когда тебе нужно просто… отдохнуть, просто дать себе время – ты сидишь и ноешь, как капризная девица.

Он молчал. Долго. Так долго, что я уже решила – он уснул. А потом его голос прозвучал снова, и в нём было столько боли, что у меня сжалось сердце.

– А если я никогда не смогу вернуться? Если навсегда останусь этим… чудовищем?

– Ты и так чудовище, – ответила я. – Какая разница то? Но ты моё любимое чудовище.

Ксев замер. А потом его голова опустилась на песок, и я услышала тихое, едва различимое:

– Прости.

Я вздохнула, поглаживая его чешую. Связь постепенно успокаивалась, возвращаясь к привычному ритму. Казалось, шторм миновал.

Ох, как я ошиблась.

***

Утром все пошло не так.

Я проснулась от того, что Ксева рядом не было. Выглянула из маяка – и увидела его на пляже. Он купался и от радости… чуть ли не визжал.

Ксев был в чем его мама родила, но не в драконьей ипостаси, а в своем обычном человеческом обличье.

– Ксев, что ты делаешь? Как?

Ксев молча замер. Его лицо побелело, глаза расширились. А потом он шагнул ко мне. Не шаг – прыжок. Схватил за плечи, прижал к себе, и я почувствовала, как его руки дрожат.

А потом он поцеловал меня. Не нежно. Неосторожно. Это был поцелуй голодного зверя – в нём была вся его боль, вся его злость на эти месяцы в драконьем виде, вся его любовь. Его руки сжали мои волосы, запрокидывая голову, язык ворвался в рот, и я застонала, вцепившись в его рубашку.

– Ксев, – выдохнула я, когда он оторвался на секунду. – Погоди! Ты сошел с ума что ли!

– Угу, окончательно, – ответил он хрипло. – И я хочу тебя. Прямо сейчас.

– Да подожди. Надо все обсудить!

– Сейчас не до разговор, Лин, – его томный тон меня окончательно поразил, что я не смогла и слова вымолвить.

Он почти бегом тащил меня к маяку, спотыкаясь, едва держась на ногах, но не выпуская из рук. Я кричала, чтобы он поставил меня, что он упадет, что это безумие. Ксев не слушал. Влетел внутрь, пинком закрыл дверь, и мы рухнули на кровать – ту самую, из веток и мха, которую я соорудила с таким трудом.

– Ты сломал мою кровать, – сказала я, чувствуя, как под нами трещат ветки.

– Починю, – он навис надо мной, и в его глазах не было ничего, кроме желания. – Потом. Сначала ты.

– Сумасшедший дракон!

– Замолчи, ведьма, – прошептал он, и его руки уже стягивали с меня платье. – Сейчас я буду тебя трахать. Долго. Держись, Лин!

– Отпусти.

Он навис надо мной, прижимая всем телом, и я чувствовала, как его член упирается мне в бедро – твердый, горячий, готовый.

– Ну уж нет, – он опустил голову, и его губы коснулись моей шеи, спускаясь ниже, к ключицам. – Сейчас посмотрим, какая ты сладкая между ножек.

Его рот накрыл мою грудь. Я выгнулась, когда язык коснулся соска – сначала осторожно, дразняще, а потом с силой, втягивая в себя, покусывая, заставляя меня стонать. Ксев делал это с такой жадностью, будто хотел выпить меня всю, будто я была единственным, что могло утолить его голод.

– Такая чувствительная, – прошептал он, переходя на вторую грудь. – Я и забыл.

– Ксев, пожалуйста.

– Что пожалуйста? – он поднял голову, и в его глазах горел огонь. – Скажи.

– Не останавливайся.

Он усмехнулся и продолжил спуск. Язык скользнул по животу, лизнул пупок, и я дёрнулась.

– Ай, щекотно!

– Терпи, – приказал он, и его руки раздвинули мои ноги.

Я замерла, чувствуя его дыхание там, внизу, и сердце застучало так, что, казалось, выскочит из груди. А потом его язык коснулся клитора.

– О… – выдохнула я, вцепившись в простыни.

Ксев двигался намеренно медленно, дразняще, обводя восьмерки, втягивая, посасывая, и каждое движение отдавалось во мне электрическим разрядом. Я металась, не зная, куда деться от этого нарастающего, невыносимого удовольствия.

– Какая ты сладкая, ведьма, – прорычал он, и его язык проник внутрь.

Я закричала. Он лизал, входил, дразнил, а потом добавил пальцы – один, два – и я потеряла счет времени. Всё смешалось: его язык, его пальцы, его дыхание, и этот бесконечный, сводящий с ума ритм.

– Ксев, я… я сейчас…

– Нет, – он убрал руку, и я застонала от пустоты. – Не так быстро.

– Ты издеваешься?

– Снова пытаю тебя, – усмехнулся он, и его пальцы снова вошли – в лоно и ниже, в попку, и я выгнулась так, что грудь дернулась чуть ли не у его лица. – Я все твои дырочки попробую, Лин. Даже не сомневайся.

– Ксев, это… это слишком.

– Не для тебя, – его голос стал низким, вибрирующим, и я чувствовала, как он сам на грани. – Я хочу слышать, как ты орешь на весь этот остров. Чтобы на континенте слышали, что Ксев вернулся.

Он снова принялся за клитор – языком, пальцами, и я сдалась. Волна накрыла меня с головой, разрывая на куски, выжигая всё, что было внутри. Я кричала – в голос, не стесняясь, не думая ни о чем, кроме этого момента, кроме него.

Ксев поднялся, навис надо мной, и я увидела его лицо – искаженное желанием, влажное от меня, прекрасное.

– Я только от одного твоего вкуса готов кончить, – прошептал он. – Сладкая моя Истинная.

Он вошел. Резко, глубоко, одним движением, и я вскрикнула, обвивая его ногами. Он двигался жестко, быстро, и в каждом толчке была вся его ярость, вся его боль, вся его любовь.

Глава 18. Вкус свободы

Я проснулась от того, что кто-то дышал мне в затылок.

Попыталась выбраться – Ксев притянул ближе, уткнулся носом в мои волосы и что-то неразборчиво пробормотал.

– Он похож на щенка, – прокомментировала Мила. – Большого, опасного, но щенка.

– Скажешь ему это – прибьет.

– Не-а. Он теперь подкаблучник.

Я тихо рассмеялась, и от этого смеха его руки сжались крепче.

– Ты чего хихикаешь? – прохрипел Ксев спросонья.

– Мила сказала, что ты похож на щенка.

– Я дракон, но пока не хочу этого показывать.

Ксев открыл глаза. Зеленые, мутные со сна, но в них уже не было той тяжести, что давила последние дни. Только усталость. И какая-то странная, непривычная мягкость.

– Твоя внутренняя голосилка меня оскорбляет, – сказал он.

– Она тебя любит.

– Сомневаюсь.

– А вот зря, – вставила Мила. – Я его обожаю. Особенно когда он спит с открытым ртом и пускает слюни на подушку.

Ксев сел на кровати, запустил пятерню в спутанные волосы и посмотрел на меня таким взглядом, что я не выдержала и засмеялась снова.

– Вы две ведьмы сговорились надо мной издеваться, – проворчал он.

– Только одна ведьма. Вторая – маркетолог из другого мира.

– Это ещё хуже ведьмы!

Он наклонился и поцеловал меня. Не так, как вчера – не жадно, не яростно. Медленно, с каким-то новым, незнакомым мне раньше вниманием. Будто пробовал на вкус. Будто запоминал.

– Лин, – наконец сказал он. – Я… я не прошу прощения за то, что делал. Я прошу прощения за боль, которую причинил. За то, что заставил тебя бояться. За то, что ты смотрела на меня и не знала, чего ждать.

Я замерла.

– Я никогда не просил прощения просто так, – продолжил Ксев, глядя куда-то в сторону. – В моей семье извинения были слабостью. Признанием поражения. Но ты… ты не враг. И я не хочу быть для тебе врагом. Я хочу быть… тем, кто делает тебя счастливой.

Он повернулся, и я увидела его глаза. В них не было ни вызова, ни бравады. Только то, что он так долго прятал.

Я смотрела на него, и в груди разливалось что-то теплое, огромное, невыносимое.

Я придвинулась, прижалась к нему, чувствуя, как его руки смыкаются вокруг меня.

– А теперь, – сказала я, – идем исследовать остров.

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было горечи.

Мы вышли из маяка, и солнце ударило в глаза такое яркое, что пришлось зажмуриться. Море было спокойным, бирюзовым, и на горизонте – ни облачка. Остров, который вчера казался чужим и неприветливым, сегодня сверкал всеми оттенками зелёного и синего.

– Красиво, – сказал Ксев.

– Очень, – согласилась я.

– Я не про остров.

Я посмотрела на него. Ксев стоял, щурясь на солнце, и улыбался. Просто улыбался. Без причины. Без повода.

Он взял меня за руку, переплел пальцы. Потянул меня вперед, и мы пошли по пляжу, оставляя следы на влажном песке. Волны набегали, смывая их, и мне казалось, что так и должно быть – прошлое уходит, оставляя место новому.

***

Драконьи пещеры мы нашли после полудня.

Они прятались за скалой, скрытые набегающими волнами, и вход в них открывался только во время отлива. Мы шли по мокрому песку, держась за руки, и каждый новый поворот открывал что-то удивительное.

– Смотри, – сказал Ксев, поднимая факел, который мы смастерили из ветки и смолы.

Стены пещеры сверкали. Тысячи крошечных кристаллов отражали свет, создавая причудливые тени, и казалось, что мы идем по залу, усыпанному драгоценностями.

– Это… невероятно, – прошептала я.

Ксев провел пальцами по стене, и я увидела, как его лицо изменилось. В нем было что-то… тоскливое. Но не горькое. Какое-то далекое, как воспоминание о том, чего ты никогда не знал.

– Ты хочешь детей? – вдруг спросила я.

Он замер.

– Что?

– Детей, – повторила я. – Драконят. Маленьких, с крыльями, которые будут жечь всё вокруг своим пламенем.

Ксев посмотрел на меня так, будто я спросила, не хочет ли он переселить сюда всю драконью армию.

– Я… я никогда об этом не думал, – признался он.

– А сейчас подумай.

Он молчал. Долго. А потом его лицо тронула улыбка – странная, неуверенная, почти детская.

– Наверное, да, – сказал он. – Хочу. Если ты будешь рядом.

– А куда я денусь?

Ксев притянул меня к себе, поцеловал в макушку.

– Тогда нам нужен не маяк, а настоящий дом.

Глава 19. Две полоски

Это случилось утром, когда я попыталась встать с постели и меня накрыла волна тошноты такой силы, что пришлось схватиться за стену.

– Лин? – Мила встревожилась. – Ты чего?

– Не знаю, – ответила я, чувствуя, как к горлу подступает новая волна. – Что-то не так.

Я выбежала из маяка, упала на колени в кустах, и меня вывернуло наизнанку. Когда спазм отпустил, я сидела на земле, дрожа, и пыталась понять, что со мной происходит.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к себе. К телу, к магии, к той странной, едва уловимой вибрации, которая поселилась внизу живота несколько недель назад. Не придала ей значения тогда – списала на усталость, на всё, что угодно. Но сейчас…

– О Великая Мать, – прошептала я, и руки сами легли на живот.

– Что? – Мила напряглась. – Лин, что?

– Я…кажется, знаю.

Я встала, прошла к ручью, умылась. Села на камень, положила ладони на живот и закрыла глаза. Магия откликнулась сразу – не как раньше, не бурно, не ярко. Тихо. Спокойно. Так, как бывает только тогда, когда внутри тебя зарождается новая жизнь.

Две точки. Два крошечных огонька, которые пульсировали в такт моему сердцу. Я чувствовала их. Своими руками, своей магией, своей душой.

– Двое, – выдохнула я. – Там двое.

– Чего двое? Глистов? – Мила не понимала. – Лин, говори яснее.

– Детей, Мила. Я беременна. Двойней.

Тишина. Такая звонкая, что я слышала, как шумит море, как кричат чайки, как бьется моё сердце.

Я сидела на камне, сжимая руками живот, и чувствовала, как внутри меня растет что-то новое. Что-то, чего я никогда не думала, что смогу иметь. После башни. После всего. Я была уверена, что моё тело сломано, что магия выжжена, что я никогда…

– Ты плачешь, – тихо сказала Мила.

– Вовсе нет, – соврала я, вытирая щеки.

Я рассмеялась сквозь слезы, и этот смех был таким же странным, как и всё, что со мной происходило.

– Ты рада? – спросила Мила.

– Не знаю, – честно ответила я. – Боюсь. Очень боюсь.

– Чего?

– Всего. Что не справлюсь. Что что-то пойдет не так. Что Ксев…

Я замолчала, не в силах продолжить.

– Что Ксев?

– Что он не захочет. Что испугается. Что уйдет.

Мила молчала. А потом я почувствовала, как внутри меня разливается тепло – её тепло, её поддержка.

– Не уйдет, – сказала она. – Он тебя любит. Вас любит. Просто… дай ему время. Ты же знаешь, какой он.

– Знаю. Поэтому и боюсь.

***

Ксева я нашла на пляже. Он сидел на камне, смотрел на воду, и в его позе было что-то такое… отстраненное. Как будто он был здесь, но не здесь.

– Ксев, – позвала я, подходя ближе.

Он обернулся, и я увидела его лицо – спокойное, расслабленное. Он не знал. Ещё не знал.

– Ты чего такая бледная? – спросил Ксев, вглядываясь в меня. – Не выспалась опять?

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Я села рядом, и мои руки дрожали. Ксев заметил – накрыл их своими, сжал.

– Что случилось? Ты меня пугаешь.

Я глубоко вздохнула.

– Ксев, я беременна.

Он замер. Как будто время остановилось, а вместе с ним – и он.

– Что? – спросил Ксев, и его голос был чужим.

– Беременна. Двойней. Я чувствую их. Двое.

Он смотрел на меня, и в его глазах я видела, как рушится что-то. Не знаю, что. Может, его спокойствие. Может, его уверенность. Может, он сам.

– Я не справлюсь, – Ксев отвернулся, и я видела, как дрожат его плечи. – Я испорчу их. Как мой отец испортил меня. Как моя мать…Я не умею быть отцом. Я не знаю, как это. У меня не было… мой отец…

Ксев замолчал, сжал кулаки, и я видела, как его челюсти сжимаются.

– Ты не твой отец, – сказала я тихо.

– Откуда ты знаешь? Откуда ты вообще можешь знать? – его голос сорвался, и в нем было столько боли, что у меня сжалось сердце. – Я бастард, Лин. Меня не хотели. Я был ошибкой. А теперь… теперь я должен стать отцом? Я, который не знает, как быть человеком?

Он не поворачивался.

– Посмотри на меня, – тихо промолвила я. – Пожалуйста.

– Я боюсь, – прошептал он, поворачиваясь ко мне. – Я так боюсь, Лин. Я не знаю, как быть отцом. Я не знаю, как любить так, чтобы не сделать больно. Я не знаю…ничего.

– А я знаю? – спросила я. – Я, которая сто лет просидела в башне? Которая даже не знала, что смогу иметь детей? Я тоже боюсь, Ксев. Каждое мгновение боюсь. Но я знаю одно.

– Что?

– Что ты – не твой отец. Что ты уже любишь – меня, их, даже не зная. Что ты будешь лучшим отцом, потому что знаешь, каково это – быть нелюбимым. И ты не допустишь, чтобы твои дети чувствовали то же.

Ксев молчал. Долго. Так долго, что я уже решила – он уйдет. Сделает шаг назад. Закроется в своей драконьей шкуре и не вылезет оттуда никогда.

Но вместо этого он шагнул ко мне.

И упал на колени.

Ксев прижался лбом к моему животу. И замер.

– Я не знаю, как, – прошептал он. – Но я попробую. Ради тебя. Ради них.

Я стояла, чувствуя, как его дыхание согревает мой живот, как его руки обнимают меня, как два маленьких огонька внутри откликаются на его присутствие.