Текст книги "Принц Дракон и ведьма с Запада (СИ)"

Автор книги: Мила Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

– Знаешь, Редиска, – прошептала я, гладя крысу по спинке. – Кажется, мы влипли похлеще, чем я думала. Этот принц... он не просто палач. Он – жертва. И теперь мы связаны. По-настоящему. И я понятия не имею, что с этим делать.

Крыса пискнула и ткнулась носом в мою ладонь.

– Ладно, – вздохнула я. – Будем разбираться по ходу. Как всегда. Только теперь – на двоих. Или даже на троих, если считать эту дурочку Милу.

Где-то наверху завыл ветер. А я сидела в ледяной яме, воняла помоями, и впервые за сто лет чувствовала, что моя история только начинается. Самая странная, самая безумная и самая опасная глава моей долгой, никчемной жизни.

♥♥♥♥♥♥ Приглашаю вас в новый истории литмоба «Злодейки тоже любят» ♥ Мария Доброхотова Проклятая королева. История злодейки ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ: https://litnet.com/shrt/kkgl ♥ Натали Лисс Повелительница ведьм

ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ: https://litnet.com/shrt/Qo3C

Глава 3. Тени прошлого и первая ночь в цепях

После очередного допроса ледяная яма встретила меня знакомым запахом сырости и собственного отчаяния. Конвоиры не церемонились – швырнули на каменный пол так, что я больно ударилась коленом, и захлопнули люк, оставив в кромешной темноте.

Я сидела, прижимая к себе Редиску, и пыталась отдышаться. Внутри всё дрожало – то ли от холода, то ли от того, что случилось наверху. Эта связь... снова она пульсировала где-то в груди, как второй пульс, чужой и болезненный. Я чувствовала его. Ксева. Его ярость, его смятение, его попытки заблокировать то, что невозможно уничтожить.

«Зачем ты его трогала? Ну, Белинда, зачем?» – вдруг раздалось в голове.

Я вздрогнула. Голос был не мой. Тоненький, испуганный, с нотками истерики.

«Ты же сама вскинула мою руку, дура.» – мысленно огрызнулась я.

«Ничего я не делала. Это всё ты. И ты в моем теле, ведьма проклятая, и я всё это вижу и чувствую, и схожу с ума!»

Она была здесь. Реальная. Не просто эхо, а живая, мыслящая, паникующая девушка.

«О, Великая Мать, – простонала я. – Только этого не хватало. Две бабы в одном теле не могут договориться. Как это пережить?».

«Что ты сделала с моей жизнью? – зарыдала она. – Я просто хотела… просто хотела... ну, может, перепихнуться с симпатичным парнем, чтобы разбавить серые будни! А теперь я в темнице, воняю помоями, и этот психопат с зелеными глазами смотрит на меня так, будто я лично убила его котенка!»

«Во-первых, не котенка, а мать и лучшего друга. Во-вторых, заткнись, дай подумать».

Но думать не получалось. Потому что в этот момент на меня обрушилось ОНО.

Видения.

Они пришли не из моей памяти. Из её. Из той, другой Белинды. Той, что отделилась от меня сто лет назад и творила всё то, за что меня теперь ненавидели.

Я увидела ритуал.

Круг из черных свечей. Запах крови, ящериц, тритонов и горькой полыни. И тела. Много тел. Люди – нет, не люди, маги, ведьмы и колдуны – лежали вокруг, и их лица были искажены предсмертной мукой. А в центре круга стояла ОНА. Моя темная половина. Красивая (наколдовала себе ж нормальное тело, дрянь), страшная в своей магической силе, с глазами, горящими алым светом.

Она произносила слова на древнем языке, и с каждым словом из тел вырывались серебристые нити – их сила, их жизнь, их магия. Они втягивались в неё, и она росла, наполнялась мощью, а вокруг неё танцевали тени.

«Нет, – закричала я мысленно. – Нет, я не хочу это видеть! Только не это»

Но видения не слушались.

Теперь я была в другом месте. Лес. Костер. И женщина. Молодая, красивая, с темными волосами и зелеными глазами. Те же глаза, что у Ксева. Его мать.

Она стояла на коленях, связанная, и смотрела на мою темную половину с такой ненавистью, что даже мне, наблюдавшей со стороны, стало страшно.

– Ты родила дракону бастарда, – произнесла та, другая Белинда, и в её голосе не было ни капли жалости. – Ты нарушила баланс, к которому мы идем. Ты заслужила смерть. И твой ублюдок тоже.

Женщина закричала. И крик этот длился вечность.

Я вынырнула из видения, хватая ртом воздух. Редиска испуганно пищала, тычась мордочкой в мою руку. Всё тело трясло, по щекам текли слезы, и я не могла понять – мои они или Милы.

«Что это было, Белиндочка?» – прошептала Мила внутри меня, и в её голосе не осталось истерики. Только ужас.

«Память. Её память. Той, другой. Той, что отделилась от меня».

«Где она сейчас?»

Я замерла. Потому что не знала ответа.

В момент переселения, когда я рванула сквозь разрыв в теле Милы, что-то пошло не так. Я чувствовала её – ту, другую. Она была рядом. Сопротивлялась. Пыталась меня остановить. А потом... пустота. Словно её выдернули из пространства.

«Она не здесь, – медленно проговорила я, осознавая страшную мысль. – Она не вошла в твое тело. Я вошла одна. Она... она осталась там. Или провалилась куда-то ещё».

«То есть где-то бродит твоя злая половинка, которая убивает людей, и никто не знает, где она и что задумала?»

«Примерно так».

Мила внутри меня издала звук, похожий на сдавленное рыдание.

«Я хочу домой».

«Я тоже, девочка. Я тоже. Хотя даже не знаю, где мой дом».

Ночь тянулась бесконечно. Холод пробирал до костей, несмотря на то, что я прижимала к себе Редиску и пыталась согреться собственным дыханием. Мила то проваливалась в какое-то подобие сна, то снова выныривала, и тогда я чувствовала её отчаяние так остро, что хотелось выть.

А потом люк открылся.

Свет факела ударил в глаза, заставив зажмуриться. А когда я проморгалась, он уже стоял наверху лестницы.

Ксев.

Без камзола, в одной темной рубашке, расстегнутой у ворота. Белые распущенные волосы красиво спадали на плечи. В руке – факел, отбрасывающий дикие тени на каменные стены. И глаза... О, Великая Мать, эти глаза. В них не было ни ярости, ни ненависти. Было что-то хуже. Голод. Темный, первородный, неконтролируемый, мужской.

Он спустился. Медленно, шаг за шагом, не сводя с меня взгляда. Каждый его шаг отдавался у меня в груди – связь пульсировала, нарастала, заполняла всё пространство между нами.

– Дрянь, – сказал он, останавливаясь в шаге. – Что ты со мной сделала?

Его голос был хриплым, сдавленным, будто он только что бежал или... или боролся с чем-то внутри себя.

– Я ничего не делала, – ответила я, и мой голос прозвучал жалко даже для меня. – Это магия. Истинная связь. Она не спрашивает разрешения.

– Заткнись сейчас же!

Он не прикасался ко мне. Ксев просто стоял рядом, но его присутствие давило физически. Я чувствовала жар его тела, слышала его дыхание, и от этого у меня подкашивались ноги.

– Я не могу тебя убить, – произнес он, и в его голосе звучала такая мука, что у меня сжалось сердце. – Пытался. Не могу. Каждый раз, когда поднимаю руку, чувствую твою боль. Твой страх. И это... это сводит с ума.

– Тогда не убивай, – прошептала я. – Просто...

– Просто что?

Принц шагнул ближе. Так близко, что я ощущала его дыхание на своем лице. Связь взорвалась фейерверком – я почувствовала всё. Его желание. Такое острое, болезненное, что у меня перехватило дыхание. И его ненависть к этому желанию. И отчаяние. И голод. Такой сильный, что он затмевал всё остальное.

– Ты даже не представляешь, ведьма, – прошептал он, – как я тебя ненавижу.

А потом мир перевернулся.

***

Я стояла на коленях.

Холодный камень под ногами. Темнота. И принц передо мной.

Ксев возвышался надо мной, как статуя темного идола. В его глазах горел тот самый голод – теперь уже не скрытый, а хищный, беспощадный. Его рука лежала на моем затылке, пальцы сжимали волосы, заставляя высоко запрокинуть голову.

– Работай языком, ведьма, – произнес он, и его голос звучал как приговор. – Так. Глубже. Ещё. Пройдись своим поганым языком вдоль. Обхвати губами. Да!

Я не могла сопротивляться. Не потому, что он держал меня силой. А потому что внутри меня, в самой глубине, что-то откликалось на его приказ. Что-то тёмное, запретное, то, о существовании чего я даже не подозревала.

Я брала его в рот – медленно, послушно, чувствуя, как его пальцы жестко сжимаются в моих волосах, направляя, заставляя двигаться в нужном ритме. Он был горячим, солоноватым, и от этого вкуса у меня кружилась голова.

– Глупая, – выдохнул он сверху. – Так не надо. Неужели ведьма не знает, как доставлять удовольствие. Вы же спите со всеми подряд. Смотри на меня, дрянь. Я подняла глаза. Встретила его взгляд. И в этом взгляде не было ничего человеческого. Только тьма. Только драконий, всепоглощающий голод. Только власть.

А потом случилось странное.

Мои руки, словно живя собственной жизнью, потянулись к нему. Обхватили его бедра, погладили, притягивая ближе. Я целовала его – не так, как он приказывал, а по-своему. Медленно, нежно, проводя языком по всей длине ствола, задерживаясь на чувствительных местах.

Ксев замер. Его дыхание сбилось.

– Что ты...

Но я не дала ему договорить. Я взяла его еще глубже, почти до самого горла, и одновременно провела рукой по его животу, царапнула кончиками ногтей по груди, чувствуя, как под ними дрожит каждая мышца.

– Пожалуйста, – прошептала я, отрываясь на секунду. – Будь со мной ласковым. Пожалуйста.

И Ксев сломался.

Его руки, которые секунду назад держали меня с жестокостью палача, вдруг стали другими. Он опустился на колени рядом со мной, прижался лбом к моему лбу, и я увидела в его глазах не тьму, а бездну. Такую глубокую, такую страшную, что у меня перехватило дыхание.

– Я не могу, – прошептал он. – Я…хотел выбрать другую. Но сейчас я уже ничего не чувствую. Отдал её, она не принадлежит мне. Потому что я бастард, никто, пустое место, тот, кто дал им шанс. Я заслужил смерть, ведьма. Понимаешь?

– Нет. Ты для меня всё. Весь мой мир, – ответила я, и в этот момент не было ни ведьм, ни инквизиторов, ни драконов, ни ненависти, ни прошлого. Были только мы. Двое. В темноте.

Я потянулась к его губам. Поцеловала. Медленно, осторожно, как целуют первый раз, украдкой, боясь спугнуть. Ксев замер, не отвечая, но и не отталкивая. А потом, через вечность, его руки обхватили меня, прижимая к себе так сильно, что я почувствовала как мои рёбра сжались и сердце стало биться раненной птицей всё сильнее и сильнее под давлением принца.

Мы падали. Вдвоем. В эту бездну. И в падении не было страха. Было только...

***

...пробуждение.

Резкое, как удар хлыстом.

Я сидела на холодном полу своей камеры, прижимая к себе Редиску, и всё тело горело. Нет, не горело – пылало. Между ног пульсировало эхо несуществующего удовольствия, губы саднило, будто я и правда... А в груди билась чужая боль. Его боль.

«Что это было?» – закричала Мила внутри меня, и в её голосе звучала такая же смесь ужаса и возбуждения, что и во мне.

«Сон. Общий сон. Проклятая связь... она и это умеет».

Наверху, в замке, в своих покоях, Ксев проснулся в тот же миг. Сел на краю кровати, тяжело дыша, и смотрел на свои руки. Те самые, что во сне гладили ненавистную ведьму, прижимали к себе, а не душили. Те самые, что дрожали, когда я целовала его.

– Тварь, – прошептал он в темноту. – Проклятая ведьма. Что ты со мной делаешь?

А в груди всё ещё пульсировало эхо моих прикосновений. Моего шепота: «Будь со мной ласковым». Тепло моих губ на его коже.

Он ненавидел меня. Сильнее, чем час назад. Сильнее, чем вчера. Потому что теперь в эту ненависть примешалось что-то ещё. Что-то, от чего хотелось выть. Что-то, что делало его слабым. Уязвимым. Человечным. Тем, кто может простить ведьму.

А я сидела в ледяной яме, обнимала крысу и чувствовала, как по щекам текут слезы. Стыда? Желания? Отчаяния? Я не знала. Знала только одно: эта связь убьет нас обоих. Или сведет с ума. Или... или сделает что-то, о чем страшно даже думать.

«Он другой, – вдруг тихо сказала Мила. – Внутри. Там, глубоко. Он не монстр. Он просто...не может принять и простить тебя…нас».

«Я знаю, девочка. Я чувствую. Все чувствую».

«И что нам делать, Белинда?»

Я посмотрела в темноту. Где-то там, наверху, в огромной постели, лежал мужчина с зелеными глазами и ненавидел себя за то, что хотел меня до безумия. А я сидела здесь, в холоде, и ненавидела себя за то, что хотела его до физической дрожи.

– Понятия не имею, – прошептала я вслух. – Понятия не имею, Мила. Но, кажется, это только начало нашей битвы и нам ещё долго до перемирия. Или победы любой стороны.

Редиска пискнула и ткнулась носом, пощекотала своими усиками мне руку. Сквозь решетку наверху луна тускло освещала моё пристанище. Сегодня люк не закрыли. Знак? Ксев меняет гнев на милость. Или это новое испытание? А я закрыла глаза и попыталась не думать о том, как пахнет его кожа и какие у него губы на вкус. Бесполезно. Потому что связь не спрашивает разрешения. Она просто есть. И теперь она будет с нами всегда. До смерти одного из нас.

_________

Дорогие читатели, приглашаю вас в новинки литмоба «Злодейки тоже любят» Сильвия Лим Не желаете ли новый мир на сдачу https://litnet.com/shrt/YVsq ♥ Мария Лео Развод злодейки https://litnet.com/shrt/bhhe

Глава 4. Испытание болью

Три дня. Или три недели. Или три года – я потеряла счет времени в этой ледяной дыре, где единственным развлечением были мыслительные перепалки с Милой и визиты Редиски, которая приносила крошки, украденные где-то на кухне, и отрывочные слухи, распространенные ленивыми слугами.

– Я никогда не думала, что буду скучать по офисным будням и Галке из бухгалтерии, – ныла Мила в моей голове. – Она вечно питюкала над 1С. Зато с ней было весело пить кофе. И ещё там был кондиционер. И нормальная еда. А тут... ты же ведьма, ну сделай что-нибудь! Наколдуй в конце концов!

– Я ведьма без магии, – огрызалась я. – И если ты не заметила, нас заперли в каменном мешке, где даже стены не пробить. Здесь везде защита драконьего уровня. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Превратила Ксева в тыкву?

– Ну или соблазни его! В моём теле я хоть бы попыталась это сделать!

– Попыталась. Не вышло. Заткнись и дай поспать.

– Я не могу спать, потому что даже мысленно замерзаю! И еще этот твой принц снится каждую ночь... такие сны, что просыпаюсь вся мокрая и злая.

Я промолчала. Потому что про сны она была права. Каждую ночь мы проваливались в одно и то же – темнота, его руки, его губы, его тело, и грань между кошмаром и жгучим желанием стиралась настолько, что утром я не знала, ненавидеть его или хотеть. Или и то, и другое сразу.

На четвертую ночь (или пятую? я сбилась) люк открылся снова.

Он стоял наверху лестницы, и в этот раз в его руках был не факел, а что-то другое. Маленькое, изогнутое, поблескивающее в свете. Кинжал. Но не простой – я почувствовала его магию даже отсюда. Темную, тягучую, созданную для одного – для боли.

– Поднимайся, дрянь, – приказал Ксев.

Я поднялась. Ноги дрожали от холода и слабости, но я заставила себя идти. Редиска пискнула и спряталась в углу.

Лестница казалась бесконечной. Каждая ступень отдавалась в висках пульсирующей болью. Когда я наконец выбралась наверх, он уже ждал в маленькой каморке – что-то вроде предбанника перед пыточными. Стол, пара стульев, на стене – факел, отбрасывающий дрожащие тени.

– Садись сюда, – кивнул он на стул.

Я села. Он остался стоять, нависая надо мной, и в его зеленых глазах не было ничего, кроме отстраненной решимости.

– Я устал от твоих сказок, ведьма, – произнес он, вертя кинжал в руках. – Устал от этих снов, от этой связи, от того, что каждый раз, когда я смотрю на тебя, чувствую...какая ты мокрая. Тьфу! – Внезапно Ксев осекся, сжал челюсти. – Короче, я решил проверить, говоришь ли ты правду. Есть простой способ. Этот кинжал зачарован на правду. Он причиняет боль, но чем сильнее боль, тем ближе жертва к истине. В момент агонии люди не могут лгать.

– И ты собрался меня пытать? – спросила я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно.

– Я собрался узнать правду, – поправил он. – Если ты не та Белинда, если ты не мерзкая убийца, только боль подтвердит твои слова. Если ты лжешь – ты просто сдохнешь. Меня устраивает любой исход.

– Тебя не устраивает, – возразила я, глядя ему прямо в глаза. – Потому что если я умру, ты почувствуешь мою смерть. Твой дракон взревет и потребует покоя. До последнего вздоха ты будешь думать обо мне. Всегда. И это останется с тобой на всю твою жизнь.

Принц замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Но тут же исчезло, сменившись прежней решимостью. Он сплюнул на пол и процедил сквозь зубы:

– Посмотрим, Белинда.

Ксев шагнул ко мне, взял мою руку и, прежде чем я успела дернуться, полоснул кинжалом по запястью.

Боль вспыхнула такая, что я закричала.

Нет, не так. Я заорала. Завыла. Потому что это была не просто боль от пореза. Это была магия, впрыснутая прямо в кровь, разъедающая изнутри, разрывающая все мое тело. Мир померк, осталось только это – огонь, лед, миллион игл под кожей.

А потом я почувствовала ЕГО.

Ксев рухнул на колени рядом со мной. Его лицо исказилось такой же мукой, его рука схватилась за запястье – то самое место, где он порезал меня. На его коже проступила такая же рана. Кровь – его кровь – потекла по пальцам.

– Что... – прохрипел он, глядя на свою руку с ужасом. – Что это?

– Связь, дурной, – выдохнула я сквозь зубы. – Твоя боль – моя боль. Моя боль – твоя. Ты думал, связь истинных только приятные ощущения, принц?

Он зарычал, пытаясь встать, но ноги не держали. Мы оба корчились на каменном полу, и боль разрывала нас на части, смешиваясь в одно чудовищное целое.

И тогда это началось.

Слова полились из меня сами – неконтролируемо, как вода из прорванной плотины. Я не могла их остановить. Магия кинжала выворачивала меня наизнанку, заставляя говорить правду, всю правду, даже ту, что я прятала от самой себя сто лет.

– Мне было двадцать лет! – закричала я, вцепившись в его рубашку. – Двадцать! Я влюбилась! В простого парня, конюха! Я хотела сбежать с ним! А она... Алиенора... моя сестра... она сказала, что это позор для ковена!

Ксев замер, глядя на меня расширенными глазами. Боль не отпускала, но теперь в них было ещё и изумление.

– Она провела ритуал! – рыдала я, не в силах остановиться. – Отделила всё, что считала лишним. Всю мою доброту, всю мою способность любить, всю мою слабость, всю нежность! Вырвала это из меня и заточила в башне! А сильная, злая, правильная половина осталась на свободе и стала делать то, что она хотела! Убивать! Жечь! Питаться чужими снами!

– Постой... – прохрипел Ксев. Его лицо стало белым как мел, но он сжимал мои плечи, пытаясь удержать меня в реальности. – Ты хочешь сказать...

– Я – та самая лишняя часть! – выкрикнула я ему в лицо. – Сто лет в башне! Сто лет с одной крысой! А она, та другая, тварь, что убила твою мать – она на свободе! И сейчас, когда я вселилась в это тело, она... она... я не знаю, где она! Исчезла! Провалилась! Сдохла! Я не знаю…

Взвыла так, что кажется оглушила принца. Ксев смотрел на меня так, словно и не понимал, как будто я говорила на древнем языке. В его глазах бушевала буря – недоверие, шок, удивление.

Но магия кинжала не отпускала. Теперь пошли другие картинки, другие слова. Из Милы.

– Ей восемь лет! – закричала я, и голос мой стал чужим, детским. – Мама печет печенье! Кухня в муке! Она смеется! А потом... потом папа ушел! И мама плакала ночами! А Мила зажимала уши подушкой, чтобы не слышать!

– Что за... – выдохнул Ксев.

– Ей шестнадцать! Первая любовь! Мальчик из параллельного класса! Он обещал прийти на свидание и не пришел! Она ждала три часа под дождем! А потом узнала, что он поспорил с друзьями, что сможет её развести на первый раз!

– Откуда ты знаешь? – прошептал он, и в его голосе не осталось ни капли прежней уверенности.

– Ей двадцать три! Она хоронит лучшего друга! Рак, последняя стадия, полгода в больнице! Мила одна! Совсем одна! Никого! Папа и мама погибли по пути на дачу. Остались только кредиты и работа, от которой хочется выть! Она идет в кафе выпить кофе и встретить там хоть кого-то, кто посмотрит на неё как на женщину, а не как на какой-то придаток!

Я захлебывалась словами, слезами, чужой болью, которая теперь стала моей. Мила внутри меня рыдала в голос, и эти рыдания вырывались наружу уже моим ртом.

– А там сидел ты! – закричала я, глядя на Ксева. – Сотворил иллюзию, чтобы поймать темную мою часть. С этими своими зелеными глазами! С ямочкой на подбородке! И она подумала: "Вот оно! Вот шанс!" А ты оказался принцем-инквизитором, который охотится на таких, как я! И теперь мы здесь! И нам больно! Всем троим больно!

Ксев сидел на полу, прижимая меня к себе (когда это случилось? я не заметила), и его руки дрожали, когда он гладил меня по волосам. Боль постепенно отпускала – кинжал, видимо, сделал свое дело, и магия рассеивалась. Но теперь вместо боли пришла слабость. Такая, что я не могла пошевелиться.

– Мне очень больно, принц, – прошептала я, утыкаясь лицом в его грудь. – Очень.

И разрыдалась. По-настоящему. Как не плакала никогда за эти сто лет. Всё, что копилось внутри – страх, одиночество, тоска по несбывшейся любви, по нормальной жизни, по теплу – всё выплеснулось наружу.

Ксев не двигался. Просто сидел, обхватив меня руками, и чувствовал, как бьется мое сердце. Её сердце. Милы. И мое – где-то там, внутри, слившееся с ним в один ритм.

– Я не знаю, – вдруг тихо сказал он. Голос его был хриплым, неожиданно ласковым. – Я не знаю, что теперь думать.

Я подняла на него заплаканное лицо. В его глазах не было ненависти. Только растерянность. Такая глубокая, что она делала его почти... человечным.

– Тогда перестань думать, – прошептала я. – Просто... побудь здесь. Рядом. Пожалуйста. Просто обними меня.

Ксев замер. Я чувствовала, как внутри него борется всё – его прошлое, его ненависть, его долг. И то, что он так старательно прятал даже от себя. Связь истинных пар.

– Ты ведь понимаешь, – сказал он наконец, – что если это правда... если ты действительно не та ведьма... это ничего не меняет. Ты всё равно часть её. И ты здесь. В теле, которое я обязан уничтожить.

– Понимаю, – ответила я, не отводя взгляда. – Но сейчас мне всё равно. Потому что если ты меня убьешь, ты почувствуешь это. Всю жизнь будешь мучаться. И никогда себе не простишь.

Он сжал челюсти со скрипом. Его пальцы на моей спине напряглись.

– Ты слишком самоуверенна, ведьма.

– Я просто знаю правду, – прошептала я. – И ты её тоже теперь знаешь. Хочешь ты того или нет.

Мы сидели так долго. В тишине, нарушаемой только моими всхлипами и его дыханием. Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко кричала ночная птица. А здесь, в этой маленькой каморке, двое врагов держали друг друга так, будто это единственное, что спасало от падения в тьму.

– Мне нужно идти, – наконец сказал Ксев, но не пошевелился.

– Нет, – ответила я, но не отпустила его рубашку.

Он усмехнулся – горько, без тени веселья.

– Ты невозможная женщина, Белинда. Или Мила. Или как тебя там.

– Можешь звать меня катастрофой, – предложила я. – Мила называет меня именно так.

Внутри меня уже смеялись. Мила, кажется, начала приходить в себя.

– Катастрофа – это мягко сказано, – проворчала она.

Ксев медленно, очень осторожно, отстранился. Помог мне сесть ровнее, прислонив спину к стене. Его руки – те самые, что минуту назад дрожали от боли – теперь двигались уверенно, но в них появилась какая-то новая осторожность.

– Я пришлю еду. И воду, – сказал он, поднимаясь. – И что-нибудь теплое. Не хватало еще, чтобы ты околела раньше, чем я решу, что с тобой делать.

– Как трогательно, – прошептала я, чувствуя, как силы покидают меня. – Принц заботится о своей пленнице.

– Прямо рыцарский роман, – добавила Мила.

– Заткнись, Белинда, – беззлобно бросил он, но в его голосе не было прежней стали. Только усталость.

Ксев сам отвел меня в яму и ушел. Люк захлопнулся. Я осталась одна, прислонившись к холодной стене, с заплаканным лицом и дрожащими руками. А в груди всё ещё пульсировало тепло его тела. Его рук. Его сердца, забившегося в унисон с моим.

– Знаешь, – тихо сказала Мила, – кажется, он не такой уж монстр.

– Он инквизитор, – напомнила я. – Убивает таких, как я. Мучает, и потом отправляет головы своему брату королю. Прекрасная драконья семья.

– Таких, как ты – может быть. Но ты ведь не такая. И он это теперь знает.

Я промолчала. Потому что она была права. Ксев знал. И это знание меняло всё. Или ничего. Я не знала. Я вообще перестала что-либо понимать с того момента, как очнулась в этом теле.

Где-то наверху, в замке, принц Ксев сидел в своем кабинете, сжимая в руках тот самый кинжал, и смотрел на свое запястье. Там, где должна была быть рана, уже затягивался тонкий розовый шрам. Такой же, как у меня. Неужели он обрел ту, с которой мог провести вечность. Вместе и навсегда.

– Проклятие, – прошептал Ксев, уставившись в одну точку. – Лучше мы сдохнем вместе в один день.

Ответа не было. Только тишина и стук собственного сердца, которое, кажется, начало биться в новом, странном ритме. В ритме, который задавала я.

А в ледяной яме, прижимая к себе внезапно появившееся теплое одеяло (кто-то всё-таки принес, пока я спала), я впервые за много лет улыбнулась. Слабо, неуверенно, но улыбнулась. Потому что где-то там, наверху, он сидел и думал обо мне. И это было... странно. Но не страшно.

– Катастрофа, – вздохнула Мила. – Мы влюбились в дракона-инквизитора.

– Мы?

– Ну, я – точно. А ты разве нет?

Я промолчала. Потому что не знала ответа. Но сердце билось чаще, и в этом ритме было что-то новое. Что-то, чему я не смела дать имя. Пока не смела.

– Приглашаю в литмоб «Злодейки тоже любят» Мия Флор Изгнанная императрица. Цена искупления https://litnet.com/shrt/iHoo

♥ Изабелла Ред Улинок и лотос для злодейки https://litnet.com/shrt/LU64