Текст книги "Принц Дракон и ведьма с Запада (СИ)"

Автор книги: Мила Дуглас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 5. Вкус моего страха

Редиска приносила крошки и новости. Крошки я ела, новости переваривала. Из самого интересного: Ксев три раза подходил к двери моей камеры и три раза уходил, не открыв. Стражники шептались, что принц сам не свой, мечется по замку как угорелый, и что лучше бы ему кого-нибудь пытать, а то от этой неопределенности все нервные.

– Он просто боится, – философски заметила Мила. – Боится снова меня увидеть. То есть нас.

– С чего бы?

– Ну, после того сна... и после того, как он держал тебя в объятиях и чуть не разревелся...

– Он не разревелся. Зеленоглазый просто... задумался.

– Ага, я уже видела как слезы собираются в его прекрасных глазах. Это называется чуть не разревелся, дорогая.

Я зарычала и заставила её замолчать. Но внутри что-то согласно ёкнуло. Потому что она была права. После той ночи, после боли, после того, как мы сидели на полу, прижимаясь друг к другу как два промокших щенка, между нами что-то изменилось. Что-то неуловимое, но такое ощутимое, что воздух в камере, казалось, потрескивал от этого напряжения.

На четвертый (или шестой?) день люк открылся.

Ксев спустился сам. Без стражников, без факела – только магический светлячок парил над его плечом, отбрасывая мягкое сияние. В руках он нес поднос. Самый обычный деревянный поднос, на котором стояла тарелка с дымящимся супом, ломоть хлеба, кусок сыра и кружка с горячим травяным чаем.

Я уставилась на это великолепие так, будто мне явилась сама Великая Мать в обличье официантки.

– Это... мне? – выдавила я, сглотнув слюну.

– Тебе, дуреха, – кивнул Ксев. Поставил поднос на камень и сел напротив, скрестив ноги. Расстояние между нами было ровно таким, чтобы я могла дотянуться до еды, но не до него. Продумано, ничего не скажешь.

Я не стала ждать второго приглашения. Схватила ложку и начала хлебать суп так, будто это было последнее, что я ем в этой жизни. Горячий, наваристый, с мясом – боги, я забыла, что так бывает вкусно.

Ксев молча наблюдал. В его глазах плясали какие-то странные огоньки – не насмешка, не ненависть, а что-то среднее между любопытством и... голодом. Но не тем, о котором можно было подумать. Он словно пытался разгадать загадку, глядя, как я вгрызаюсь в хлеб.

– Вкусно? – спросил он, когда я немного утолила первый голод.

– М-м-м, – промычала я с набитым ртом. Потом проглотила и добавила: – Ты принес еду сам. Значит, что-то хочешь. Говори.

Ксев усмехнулся. Коротко, почти незаметно, но я уловила.

– Умная ведьма. – Он откинулся назад, опираясь на руки. – Я хочу знать правду. Всю. Не под пытками, не через боль. Просто... расскажи мне о себе.

– Рассказать что?

– Всё. – Он повёл плечом. – Про своё детство. Про сестру. Про то, как ты оказалась в башне. И про неё. – Он кивнул куда-то в область моей груди, где, как я знала, сейчас паниковала Мила. – Про мир, откуда она. Про эту вашу... магию без магии.

Я замерла с ложкой в руке.

– Ты хочешь, чтобы я тебе сказки рассказывала?

– Я хочу понять, – ответил Ксев, и в его голосе вдруг прорезалась такая усталость, что у меня сжалось сердце. – Потому что эта связь... она меня убивает. Я не могу спать, не могу есть, не могу думать ни о чем, кроме... – Он резко замолчал, вздохнул и продолжил. – Короче, если ты не та ведьма, я должен знать. Если ты та – я должен знать это тоже. Но просто сидеть и ждать, когда эта шутка сведет меня с ума, я больше не могу.

Я смотрела на него и видела не инквизитора, не палача, не принца-бастарда, которого все считают запасным. Увидела человека. Усталого, запутавшегося, раздавленного грузом прошлого и страхом перед будущим. Таким же одиноким, как я. Как Мила.

– Хорошо, – сказала я, откладывая ложку. – Давай играть. Правда или действие. По-нашему, по-ведьмовски. Ты говоришь факт о себе, я говорю о себе и Миле. По очереди. Честно. Без магии, без пыток, без кинжалов. Просто слова.

Ксев поднял бровь.

– Правда или действие? Что за детская игра?

– Это не детская, – возразила я. – Это игра взрослых, которые боятся сказать правду просто так. Сначала ты, потом я. Идет?

Ксев помолчал, потом кивнул.

– Хорошо. Я первый.

Он откинул голову, глядя куда-то в потолок, и я увидела, как напряглись мышцы его шеи.

– Меня никогда не учили любить, – сказал он вдруг. – Мать умерла, когда я был маленьким. Отец... он делал вид, что меня не существует. Дэриан, мой брат, был наследником, идеальным, правильным, а я – просто ошибка, которую приходится терпеть. Единственный, кто ко мне хорошо относился, была нянька. Старая женщина из деревни. Она говорила, что у меня доброе сердце, просто его никто не разглядел. – Он усмехнулся горько. – Её убили, когда мне было двенадцать. Случайно. Просто оказалась не в то время не в том месте во время одного из драконьих набегов. С тех пор я решил, что доброе сердце – это роскошь, которую я не могу себе позволить. И я заменил его на смех, юмор и иллюзию.

Я молчала, чувствуя, как в груди разрастается что-то теплое и болезненное одновременно. Мила внутри меня всхлипнула.

– Твоя очередь, ведьма, – сказал Ксев, не глядя на меня.

Я глубоко вздохнула.

– Меня звали не Белинда с детства, – начала я. – Мама назвала меня Лин. Просто Лин. "Светлая", потому что я родилась с магией снов, а это считалось редким даром. Сестра Алиенора была старше на десять лет, ненавидела всё, что связано с драконами. Но она учила меня всему – травам, заклинаниям, тому, как видеть чужие сны и не сойти с ума от этого. А потом... потом я выросла. Мне стукнуло двадцать лет, и я влюбилась без памяти.

Ксев повернул голову. В его глазах появился интерес.

– Угу, в конюха. И как он тебе?

– Ох, – улыбнулась я, вспоминая. – Звали его Григ. Обычный парень, рыжий, веснушчатый, с руками, которые пахли лошадьми и сеном. Он не умел читать, не знал магии, но когда он смотрел на меня...своими зелеными глазами, я чувствовала себя самой красивой девушкой на свете. Несмотря на то, что такой не была. Увы, вся красота досталась Алиеноре.

– И что случилось?

– Мы встречались тайно. Ночью, в конюшне, пахло сеном и лошадьми, а он целовал меня так, что у меня трепетало всё внутри и я готова была бежать с ним на край света. – Я почувствовала, как щёки заливает краской. – А потом... потом был первый раз. Всё случилось спонтанно, под звёздами, на сеновале. Было больно, местами неловко, но он был таким нежным, таким ласковым... Я думала, это навсегда.

– Алиенора узнала?

– Узнала. Подглядела. – Голос мой дрогнул. – Сказала, что это позор. Что я должна стать сильной ведьмой, а не тратить время на никчемного мужика. Она провела ритуал... отделила всё, что считала слабостью. Всю мою способность любить. И заперла это в башне. А вторую часть – сильную, злую, правильную – оставила на свободе. И заточила на месть драконам.

– И ты... – Ксев запнулся. – Ты сто лет просидела одна?

– Да, с крысой, – поправила я. – Редиска была моим единственным другом. Она приносила мне новости, слухи, крошки. И я сходила с ума от одиночества. Сто лет, Ксев. Сто лет без единого человеческого прикосновения. Без тепла, без ласки, без надежды.

Он смотрел на меня так, будто видел впервые. В его глазах плескалось что-то, чему я не могла дать названия. Не жалость – Ксев не из тех, кто жалеет. Скорее...он увидел во мне и своё одиночество.

– Твоя очередь, – прошептала я.

Он долго молчал. Потом сказал:

– Я полюбил невесту, истинную брата. И мы спали с ней вдвоем, я и брат. Да, вот так. Я не мог удержаться, не мог сказать себе же нет. Меня тянуло к ней, даже если Дэриан брал её вместе со мной. Весёлая драконья семейка. Её две метки могли свести королевство в бездну быстрее, чем хитрости и подлости твоей сестры Алиеноры, моей мачехи, и темной твоей стороны. Я всегда доказывал, что лучше Дэриана и мне было наплевать на всё. Но только, когда влюбился, понял, что должен понять и девушку. Дать ей шанс выбрать самой. И я понял, что не хуже Дэриана. – Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – Но свою Истинную я не отдам никому. Сам тебя убью.

Я почувствовала, как внутри меня что-то переворачивается. Мила затаила дыхание.

– Теперь ты, – махнул рукой Ксев. – Расскажи о её мире. О Миле.

Я кивнула, собираясь с мыслями.

– Её мир называется "Земля", – начала я. – Там нет магии. Совсем. Люди летают на железных птицах, разговаривают через маленькие коробочки на расстоянии, смотрят движущиеся картинки в плоских ящиках. У них есть штука, которая называется "интернет" – это такая огромная паутина знаний и сплетен, куда можно залезть в любой момент и узнать всё, что угодно.

Ксев нахмурился.

– Железные птицы? Паутина знаний? Ты издеваешься?

– Ничуть. – Я улыбнулась, чувствуя, как Мила внутри меня довольно захихикала. – Ещё у них есть "кофе". Это такой напиток, от которого просыпаешься и чувствуешь себя почти человеком. Мила обожала кофе. Она пила его литрами, особенно когда работала в своём "офисе" – это такое место, куда люди приходят сидеть за столами и делать вид, что работают, пока начальник не видит. А еще этот напиток бывает дрянной, как тот, который ты ей покупал, когда проник в виде иллюзии в её мир.

– Да, видел сквозь мысли, это выглядело как-то безумно, – Ксев медленно потер рукой шею.

– Это ещё не всё. У них есть "сериалы" – длинные истории, которые показывают по кусочкам каждый день. Мила обожала сериалы про любовь. Знаешь, такие, где красивые люди встречаются, расходятся, страдают и в конце обязательно оказываются вместе. Она говорила, что это заменяет ей настоящую жизнь.

– А книжки? – вдруг спросил Ксев. – Она читает?

– О, да. – Я улыбнулась шире. – Книги фэнтези. Про драконов, магов, принцесс и злых колдуний. Она зачитывалась ими и мечтала, что однажды попадет в такой мир. – Я хмыкнула. – Мечты сбываются, как видишь. Только драконы тут не такие, как в книжках, а принцы – инквизиторы поливают пленниц помоями, не признаются в любви.

Ксев засмеялся. Коротко, почти беззвучно, но это был его первый смех рядом со мной. Настоящий смех.

– Никогда не встречал таких женщин, как ты, Лин-Белинда-Мила, – сказал он. – В тебе столько всего намешано, что голова идет кругом.

– Это точно, – согласилась я. – Мы с Милой теперь как супружеская пара в тесной лачуге. Ссоримся, миримся, делим пространство. Но в одном мы согласны точно.

– В чем, глупая Лин?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты не такой уж монстр, каким себя считаешь.

Ксев замер. Его зрачки расширились, и я увидела, как по его лицу пробежала тень – ни гнева, ни ненависти, а чего-то другого, животного от дракона. Такой страсти и желания, от чего у меня самой перехватило дыхание.

– Не смей, – прошептал он, и голос его сел. – Не смей так на меня смотреть.

– Как?

– Как будто... как будто я могу быть кем-то другим.

Я молчала. Потому что не знала, что сказать. А Мила внутри меня тихо плакала от странной, необъяснимой нежности.

Ксев резко встал. Движения его были порывистыми, резкими, он явно боролся с собой.

– Мне нужно идти, – бросил он, не глядя на меня. – Еда остаётся. Завтра приду ещё.

– Ксев, – окликнула я, когда он уже был у лестницы.

Он замер, не оборачиваясь.

– Спасибо. За еду. И за... разговор.

Ксев не ответил. Просто шагнул вверх и исчез в темноте.

А я осталась сидеть, чувствуя, как сердце бьётся в странном гуле воспоминаний,новой реальности и предвкушения будущего. Мила внутри меня дрожала.

– Кажется, мы его зацепили, – прошептала она.

– Кажется, да.

– Это хорошо или плохо?

– Откуда же мне знать, девочка. У тебя опыта и то больше с мужчинами. Вот и думай.

В своих покоях Ксев метался как зверь в клетке.

Он сбросил камзол, разорвал ворот рубашки, но легче не стало. В груди горело, в штанах давило так, что хоть вой. Я снилась ему каждую ночь, эти сны высасывали душу, но сейчас, после разговора, после моего голоса, моей улыбки, моей чёртовой нежности – он был готов лезть на стену.

– Сука, – прошипел он, сжимая кулаки. – Проклятая ведьма.

Ксев попытался думать о чём-то другом. О долге. О мести. О матери, которую убила та, другая Белинда. О друге, который погиб из-за моей темной половины. Но перед глазами стояла всё равно я в обличьи Милы. Лин. Та, что сто лет просидела в башне. Та, что влюбилась в конюха и лишилась девственности на сеновале под звездами. Та, что рассказывала про кофе и интернет с таким восторгом, будто это были величайшие чудеса мира.

И этот мой запах. Страх, смешанный с вызовом. Слабость, приправленная силой. Я пахла так, что у него сносило крышу.

– Черт, – выдохнул он, расстегивая штаны.

Ксев не хотел этого. Правда не хотел. Но тело жило своей жизнью, а проклятая связь делала сопротивление бесполезным.

Он лег на кровать, сжал в руке член – твердый, пульсирующий, готовый разорваться от напряжения – и закрыл глаза.

Я была перед ним. Моё лицо, мои губы, мои глаза, в которых плескалась та самая странная нежность. Он представил, как целует меня. Как раздевает. Как прижимает к стене и входит в меня одним резким, глубоким движением.

Я теряюсь в его напоре, стоны рвут пространство вокруг нас. Мои руки в его волосах. Мой шепот: "Ксев, пожалуйста, будь ласковым".

Он двигал рукой все быстрее, сжимая зубы, чтобы не зарычать в голос. Вкус моего страха на губах. Мое тепло. Моя податливость и сила одновременно.

– Лин... – выдохнул Ксев, когда волна накрыла его с головой.

Он кончил так, что перед глазами вспыхнули звезды. Долго, судорожно, с рычанием, которое принц не смог сдержать. А когда всё закончилось, Ксев лежал, тяжело дыша, и смотрел в потолок с ужасом.

– Что я творю? – прошептал он. – Она... она враг. Она... или не она. Я не знаю уже ничего.

А внизу, в ледяной камере, я вдруг почувствовала жжение на запястье.

Я отдернула рукав и замерла.

Там, на коже, там, где у драконов появляются метки истинных, проступал рисунок. Маленький, изящный, зеленый – цвета молодой листвы и темного изумруда. Дракон. Его дракон. С расправленными крыльями и горящими глазами.

– Мила, – позвала я, и голос мой дрожал. – Ты это видишь?

– Вижу, – выдохнула она. – О, мамочки…у нас метка. Его метка.

– Это не может же быть правдой.

– Это правда. Посмотри, как она светится.

Я смотрела на зеленого дракона на своей руке, и в голове было пусто. Только одно билось, как набат:

– Он мой. Ксев – мой истинный. И я... я его.

Принц Ксев внезапно сел на кровати, схватившись за левое запястье. Там, где секунду назад ничего не было, теперь горел рисунок. Маленький дракон цвета темной меди и изумруда. Такой же, как у меня.

– Нет, – прошептал он. – Нет, нет, нет...

Но метка не исчезала. Она светилась ровным, теплым светом, соединяя их невидимой нитью через камни, через стены, через всю ту ненависть и боль, что были между ними.

– Проклятие, – выдохнул Ксев, падая обратно на подушки. – Что же я наделал, Лин?

А в это время я сидела, прижимая к груди запястье с зеленым драконом, и чувствовала, что не одна. Ко мне вернулись зелёные глаза, пусть даже они чаще всего смотрят на меня с ненавистью. Я чувствовала что где-то там, наверху, есть кто-то, кто связан со мной навсегда. Хочет он того или нет.

– Кажется, – тихо сказала Мила, – у нас появился свой дракон.

– Кажется, да.

– И что теперь?

– Будем думать, девочка.

Я закрыла глаза и улыбнулась. По-настоящему.

_____________ Приглашаю в литмоб «Злодейки тоже любят» ♥ Аннэт Хорол Я само злодейшество https://litnet.com/shrt/qkKa

♥

Анна Кайзер

Королеве зла нет хеппи-энда

https://litnet.com/shrt/Rj7Y

Глава 6. Истинная – проклятие или дар?

Утро пришло странной волной воспоминаний ночного сна. Я проснулась с ощущением, что мои губы всё ещё помнят его. Вкус, тепло, давление – всё это осталось где-то на грани реальности, пульсируя в такт проклятой связи. Редиска спала у меня на коленях, свернувшись клубочком, и даже она, кажется, чувствовала, что что-то изменилось.

– Это опять был сон? – спросила Мила тихо, боясь ответа.

– Общий сон. Как и прошлый раз. Только... другой.

– Другой – это мягко сказано. Ксев меня... нас... он был почти нежным. В конце.

– Да, в конце, – согласилась я. – А в начале...ух!

– В начале он был зверем. Но зверем, который хотел, чтобы нам было хорошо. Странно, да?

Я не ответила. Потому что не знала, что думать. Ксев, который во сне брал меня с такой яростью, но при этом следил за каждым моим вздохом, подстраивался под каждое движение... Это был не тот Ксев, что полоснул меня кинжалом. И не тот, что смотрел с ледяной ненавистью в камере. Это был кто-то третий. Тот, кого он прятал глубоко внутри.

Люк открылся около полудня. Но вместо Ксева на лестнице появился незнакомец – старик в длинной серой мантии, с посохом, расписанный рунами, и глазами такими светлыми, что казались почти белыми. За ним маячили двое стражников.

– Ведьма Белинда, – произнес старик, и его голос звучал как скрип старой двери. – Или та, кто себя так называет. Меня зовут Орвин. Я – маг королевского совета. Принц Ксев попросил меня изучить ваш... феномен.

– Феномен? – переспросила я, поднимаясь. – Звучит как название для циркового уродца.

Старик не улыбнулся. Он просто смотрел на меня своими бледными глазами, и от этого взгляда мне стало не по себе.

– Выходите. Осмотр займет некоторое время.

Меня вывели не в пыточную, а в небольшую комнату, больше похожую на кабинет лекаря. Стол, пара стульев, на стене – герб королевства, его брата, ледяной дракон. И Ксев.

Он стоял у окна, спиной ко мне, и даже не обернулся, когда я вошла. Но я почувствовала его присутствие сразу – связь завибрировала, как натянутая тетива. Он тоже это чувствовал. Я видела по тому, как напряглись его плечи.

– Садитесь, – указал Орвин на стул.

Я села. Старик достал из сумки какой-то кристалл на цепочке, несколько свитков и начал свой осмотр. Он водил кристаллом вокруг меня, шептал какие-то слова, чертил в воздухе руны, которые на секунду вспыхивали и гасли. Ксев так и не обернулся. Стоял, вцепившись в подоконник, и слушал.

– Невероятно, – наконец произнес Орвин, убирая кристалл. – Истинная связь. Древняя, чистая, неразрывная. Я думал, такие вещи остались только в легендах. Даже у вашего брата не такой накал.

– Что это значит? – резко спросил Ксев, наконец поворачиваясь.

В его глазах была такая буря, что я поежилась. Усталость, ярость, отчаяние – и всё это замешано на лютой ненависти к одному моему имени.

– Это значит, ваше высочество, – спокойно ответил Орвин, – что вы связаны с этой женщиной на уровне самой магии и материи мироздания. Такая связь возникает раз в несколько столетий, и разорвать её невозможно. Только смерть. Причем смерть обоих одновременно. Если один умирает, второй последует за ним. Это не проклятие и не заклинание. Это сама суть ваших душ.

В комнате повисла тишина и молчание.

– Вы хотите сказать... – начал Ксев, и его голос сорвался.

– Я хочу сказать, ваше высочество, что вы обречены быть вместе. Хотите вы того или нет. Убить её вы не можете. Отпустить – тоже. Магия не спрашивает разрешения. Она просто выбрала вашу пару.

Ксев сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его лицо стало белым как мрамор в Королевском замке.

– Это... это невозможно. Я не могу быть связан с ведьмой. С убийцей.

– Я не убийца, – тихо сказала я. – Ты же знаешь теперь. Ты чувствовал. Тот кинжал... он показал правду.

– Заткнись тебе сказано! – рявкнул он, но в его голосе не было прежней уверенности. Только боль. Неприкрытая боль.

Орвин переводил взгляд с одного на другого, и в его светлых глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Я оставлю вас, – сказал он, поднимаясь. – Моя работа закончена. Дальше вы должны решать сами. Но помните: связь не терпит лжи. Она обнажает всё, даже то, что вы прячете от самих себя.

Он ушел. Стражники вышли следом. Мы остались одни – я, принц и эта проклятая тишина.

– Для тебя это, наверное, подарок судьбы, – произнес Ксев, не глядя на меня, запустив пятерню в свои белые волосы. – Истинная связь с принцем. Будешь в безопасности. Никто не тронет такую дрянь.

– Ты правда так думаешь? – спросила я, и в моем голосе прозвучала горечь. – Думаешь, я мечтала о такой судьбе? Сидеть в ледяной яме, быть пленницей человека, который ненавидит меня за то, чего я не делала? Чувствовать его боль, его ярость, его... – я осеклась, не договорив.

Ксев резко повернулся. Подошел ко мне. Остановился в шаге, и связь взорвалась горячей волной по нашим телам – я почувствовала всё. Его пульс, его дыхание, его желание – такое острое, что у меня перехватило дыхание.

– Что ты чувствуешь сейчас? – спросил Ксев хрипло. – Скажи. Ну же, сучка! Я хочу знать.

– Ты злишься, – прошептала я, глядя ему в глаза. – Ты в ярости. Но не на меня. На себя. Потому что не можешь меня ненавидеть. Не так, как раньше.

– О, ещё как могу. Тебе показать?

– Нет. Не можешь. Потому что ты чувствуешь это. То же, что и я. И это сводит тебя с ума.

Ксев схватил меня за плечи – резко, больно, притянув к себе. Его лицо было так близко, что я видела его боль и метания в глазах, каждую тень под глазами, каждую морщинку от бессонных ночей.

– Если ты думаешь, что эта связь что-то меняет, ты ошибаешься, ведьма, – прошипел он. – Я всё равно найду способ избавиться от тебя. Или запру здесь навсегда.

– Запирай, – ответила я, не отводя взгляда. – Я привыкла. Сто лет в башне – чем не ледяная яма? Только там была крыса. А здесь – ты. Со своим бешенством и своим... – я запнулась, чувствуя, как его желание пульсирует в такт моему, – ...своим телом, которое хочет меня, даже когда разум ненавидит.

Он замер. Его пальцы на моих плечах дрогнули. А потом Ксев отшатнулся, будто я его ударила.

– Ты... ты невозможна.

– Я знаю, – усмехнулась я. – Мила говорит то же самое.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. А потом развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что со стены посыпалась штукатурка.

Я осталась одна. В комнате, где пахло его гневом и его же желанием. И где-то глубоко внутри, под слоями страха и отчаяния, шевельнулось что-то странное. То ли надежда, то ли предвкушение. Я не знала. Я вообще перестала что-либо понимать.

– Знаешь, – тихо сказала Мила, – а ведь он прав. Это звучит как приговор. Для него.

– А для меня?

– А для тебя – как шанс. Может быть, единственный. Потому что пока он связан с тобой, он тебя не убьет. А там... кто знает?

Я промолчала. Потому что она была права. И это знание грело где-то в груди, несмотря на холод каменных стен и тяжесть цепей.

***

Ночь наступила быстро. Или не быстро – я снова потеряла счет времени. Редиска принесла мне кусок сыра, украденный где-то на кухне, и мы делили его в темноте, прислушиваясь к шагам наверху.

А потом связь дернулась. Сильно, болезненно, вырывая меня из реальности.

Он звал меня. Не словами – самой своей душой. И я провалилась.

***

Мы были в его покоях. Я узнала эту комнату – видела ее обрывками в его воспоминаниях, когда связь обострялась. Большая кровать с балдахином, камин, в котором догорали дрова, на столе – недопитое вино и разбросанные свитки.

И Ксев. Стоял посреди комнаты, смотрел на меня, и в его глазах горело то, от чего у меня подкашивались ноги и пульсировал низ живота.

– Зачем ты здесь? – спросил он хрипло.

– Ты позвал, – ответила я. – Ты всегда зовешь. Даже когда не хочешь.

– Сейчас хочу, – выдохнул он, делая шаг ко мне. – Проклятие, хочу. Каждую ночь. Каждую минуту. Это сводит с ума.

– Я знаю.

– Знаешь? – Ксев усмехнулся, но в усмешке не было веселья. – Ты даже не представляешь, ведьма, каково это – хотеть ту, кого должен ненавидеть всей своей душой. Чувствовать её запах, её тепло, её... всё... и не иметь возможности ни убить, ни отпустить.

– Представляю, – прошептала я. – Потому что чувствую то же самое.

Ксев замер. Секунду. Две. А потом рванул ко мне, схватил в охапку и прижал к стене так сильно, что я вскрикнула.

– Тогда к чему эти игры, а, ведьма? – прорычал он мне в губы. – Зачем притворяться, что мы можем сопротивляться?

– Не знаю, – выдохнула я. – Наверное, потому что это единственное, что у нас осталось. Выбор. Иллюзия выбора.

– К черту выбор. Пошло оно всё в бездну, – сказал он и поцеловал меня.

Это был не тот поцелуй, как в прошлом сне. Не нежный, не изучающий. Это было яростное, голодное, безжалостное обладание. Его язык ворвался в мой рот, и я застонала, вцепилась в его рубашку, притягивая ближе, хотя ближе уже было некуда.

Ксев подхватил меня на руки, бросил на кровать и навис сверху, пожирая глазами. В свете догорающих углей его лицо казалось темным, опасным – жесткие скулы, сжатые челюсти, и глаза... Боже, эти глаза. В них горело всё – ненависть, желание, отчаяние и жаркая страсть.

– Разденься немедленно, – приказал он.

Я могла бы возразить. Могла бы напомнить, что я все-таки дама, а он принц и правила этикета для него и писали. А ведет он себя хуже портового забулдыги. Но вместо этого я просто стянула с себя то жалкое подобие платья, в котором меня держали, и осталась перед ним абсолютно голая. Дрожащая. Ждущая его приказов.

Ксев смотрел. Долго, жадно, не отрываясь. А потом его руки легли на мою грудь – сначала осторожно, будто пробуя, а потом сжал так, что я вскрикнула.

– Тише, – прошептал он, наклоняясь. – Тише, ведьма. Сейчас я буду тебя трахать. Долго. Пока не услышу, как ты рыдаешь от наслаждения. Поняла?

Я кивнула, не в силах говорить.

Его губы нашли мою грудь. Он кусал – не больно, но так, что по телу разбегались мурашки, и сосал, и водил языком, облизывал словно десерт, пока вершинки не стали твердыми как камешки. Его руки блуждали по моему телу, сжимая бедра, раздвигая ноги, исследуя каждую складку, каждую впадинку.

– Какая же ты сладкая, – выдохнул он мне в живот, спускаясь всё ниже. – Пахнешь так, что я схожу с ума.

Я застонала, запрокинув голову, когда его пальцы нашли меня в сокровенном месте. Мокрую, горячую, готовую для него. Он водил ими медленно, дразняще, не давая того, чего я хотела, и от этого хотелось выть.

– Пожалуйста, Ксев – выдохнула я.

– Что пожалуйста, маленькая дрянь? – усмехнулся он, поднимая голову. Его глаза горели в темноте, как у зверя. – Скажи. Ну же! Я хочу слышать.

– Пожалуйста... возьми меня. Я хочу тебя. Бери меня всю!

Он зарычал – довольно, победно – и резко перевернул меня, поставив на колени. Я оказалась в коленно-локтевой позе, абсолютно открытая, уязвимая, и это возбуждало до дрожи.

– Так и будешь стоять, ведьма, – сказал он, проводя рукой по моей спине, по ягодицам, раздвигая их. – А я буду брать тебя. Снова и снова. Пока не забудешь, как тебя зовут. Пока не останется ничего, кроме меня.

Ксев вошел сразу. Резко, глубоко, наполняя меня до самого предела. Я закричала – не от боли, от полноты ощущений, от того, что это наконец случилось. Принц двигался во мне грубо, жестко, и каждое движение отдавалось где-то в затылке сладкой судорогой.

– Кричи, ведьма, ори так, как будто я пытаю тебя, – прохрипел он, хватая за волосы и заставляя запрокинуть голову. – Я хочу слышать как ты кричишь подо мной. Стонешь, извиваешь. Ну же, давай!

Я обернулась и посмотрела в его безумные, прекрасные глаза, в которых не осталось ничего, кроме меня. А потом его пальцы с головы скользнули мне в рот.

– А теперь бери их, – выдохнул он, и я послушалась, обводя языком его пальцы, посасывая их в такт его движениям. Это было безумно. Это было грязно. Это было так правильно, что я захлебывалась от нашего желания.

Ксев двигался во мне, его пальцы двигались в моем рту, и этот двойной ритм сводил с ума. Я чувствовала, как нарастает волна, как всё тело превращается в одну сплошную точку напряжения, готовую взорваться.

– Давай, – прошептал он, отпуская меня и хватая за бедра, вбиваясь глубже, быстрее, яростнее. – Кончи для меня, ведьма. Покажи, как хорошо тебе от того, что тебя трахает твой враг.

И я кончила. С криком, с рыданиями, разлетаясь на миллион осколков. Ксев последовал за мной, в последний момент выйдя и излившись мне на спину, с хриплым, звериным стоном, в котором было всё – и облегчение, и отчаяние, и боль.

Мы рухнули на кровать, тяжело дыша, переплетенные, мокрые от пота. Его рука всё ещё лежала на моей талии, пальцы гладили кожу, будто не могли остановиться.

– Это был сон, – прошептал Ксев в тишину. – Просто сон.

– Знаю, – ответила я. – Но почему тогда я чувствую вкус тебя на губах?

Он замер. Повернулся, посмотрел на меня. В его глазах был ужас. Такой же, какой я чувствовала внутри себя.

– Потому что это реально, – сказала я за него. – Всё реально. Мы реальны. И нам это не снится.

Мы проснулись одновременно.

Я – на холодном полу своей камеры, с бьющимся сердцем и вкусом его губ. Он – в своей постели, с моим запахом на коже и моими стонами в ушах.

И на моем запястье, ещё ярче сиял маленький зеленый дракон. Точь-в-точь как у него на гербе. Метка Истинной. Навсегда.

– О, Великая Мать, – выдохнула Мила. – Что это было?

– Горячие объятия ненормального дракона. Просто больного на всю голову.

– И теперь мы с этим психом на всю жизнь? Навсегда? И даже развод не попросить?

– Угу

– Нет, он, конечно, хорош, но хочется как-то понежнее, по-романтичнее.

– Не знаю, Мила. Мне нравится его темп.

Мила зашлась в смехе, я тоже подхватила. А потом я посмотрела на зеленого дракона, пульсирующего в такт моему сердцу. На метку, которая связала меня с этим психом, как говорила моя подруга по телу, неразрывно. На проклятие, которое оказалось даром. Или дар, который оказался проклятием.

– Жить, похоже, точно будем, – ответила я. – Наверное, жарить дракон нас собрался не на огне. Будем надеяться, что он когда-нибудь перестанет меня ненавидеть. Или я перестану его хотеть. Что-то из этого.

– А если нет?

– Тогда будем гореть вместе. Как и положено Истинным.

Наверху, в замке, принц Ксев сидел на краю кровати, сжимая в руках простыню, и смотрел на свои руки, которые только что так реально облизывала ведьма. Вспоминал её стоны, крики, думал о том, как хочет повторить, а не о том, как казнить эту гадину.

– Проклятие, – прошептал Ксев, глянув на свет Луны, который лился из окна. – Ты моё проклятие, ведьма.

Но где-то глубоко внутри, там, куда он боялся заглядывать, билась другая мысль: «А может, ты моё единственное спасение».

И он не знал, что с этим делать.

–

Приглашаю вас почитать новинки литмоба «Злодейки тоже любят»

Элль Росса

Запретная слабость злодейки

https://litnet.com/shrt/AtKZ

♥

Екатерина Самойленко

Темная сирена