Текст книги "Телохранитель для оборотня (СИ)"

Автор книги: Мила Чекер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Я переживала, что опять что-то пойдет не так, на душе было тревожно. Еще и этот маскарад: значит, в замке будет куча незнакомых людей. Подумала о Радьке, и сердце сжалось. Ведь этого паршивца могут убить. Нужно быстро решить проблему с заклинанием и вернуться в замок.

Когда я пришла в свою комнату, то обнаружила на кровати сверток с запиской:

«Прости за прошлый наряд. Уверен, этот будет смотреться на тебе гораздо лучше».

Хм, оборотня замучила совесть за то зеленое безобразие, в которое он меня нарядил. Я аккуратно раскрыла бумагу и ахнула.

Темная ткань платья переливалась, как живое ночное небо – глубокий ультрамарин перетекал в угольно-черный, и я никак не могла уловить его истинный цвет. Корсет и подол, расшитые серебристыми лентами, вспыхивали при каждом движении, будто далекие пульсирующие созвездия. Рукавов не было, но прилагались длинные перчатки, а юбка была настолько пышной, что казалась парящим грозовым облаком. Платье напоминало космос. Как же оно было прекрасно!

Служанка помогла его надеть, уложила волосы в прическу и оставила меня наедине. Я посмотрела в зеркало и решительно вытащила половину шпилек. Волосы рассыпались по плечам небрежными локонами, добавляя образу той самой «живой» чертовщинки, которой так не хватало чопорному замку. Колье, тонкое и невесомое, легло на шею, словно ледяное прикосновение, а мягкие туфли обещали, что сегодня я смогу быть быстрой, как тень.

Финальным штрихом стала черная кружевная маска. Она легла на лицо, скрывая взгляд, но оставляя губы – те самые, что еще помнили вкус недавнего поцелуя. Я поправила длинную перчатку и глубоко вздохнула.

Мое появление на вершине лестницы произвело эффект разорвавшейся бомбы. Зал на мгновение замер, превратившись в живой натюрморт, где центром композиции стало мое «грозовое» платье.

Я поймала на себе колючий, пропитанный розовым ядом взгляд Лилианы. Она была похожа на зефирку в своем кружевном облаке, но рядом со «звездным небом» явно чувствовала себя просто бледным десертом. Милад блистал в бежевом фраке – строгий, серьезный и очень красивый. Радима нигде не было видно.

Зал пестрил нарядами, всё было так красиво и необычно, что я даже начала наслаждаться вечером.

Потом начались танцы. Было интересно за этим наблюдать: вроде бы похоже на наш вальс, но со своими удивительными пируэтами.

Лилиана цепко держала блондина возле себя, так что у нас не было возможности поговорить. У графа я не решилась спрашивать о подопечном – какой же я тогда телохранитель. Несколько кавалеров приглашали меня на танец, но я вежливо отказывалась. А потом вообще решила выйти в сад подышать свежим воздухом.

Тишина обняла меня за плечи. Я неспешно брела по аллее, когда тихий голос заставил мое сердце пропустить удар:

– Лера.

Я обернулась. Радим стоял в тени деревьев – воплощение ночного рыцаря. Черный фрак, серебристая рубашка, идеально дополняющая мой наряд, и маска, за которой горели внимательные глаза. Он шагнул ко мне, и дистанция между нами испарилась.

– Прекрасно выглядишь, – произнес он хриплым голосом.

– Ты тоже, – не удержалась я, с восхищением разглядывая парня.

Радим снял маску. Я завороженно смотрела в его черные глаза. Он медленно заправил прядь моих волос, задержав руку на щеке, отчего та мгновенно запылала. Я наблюдала, как в черных глазах начинается водоворот и через секунду они становятся зелеными. Кажется, в этот момент я перестала дышать.

– Ты правда думала, что я хочу целовать кого-то, кроме тебя? – прошептал дракон, прежде чем его губы накрыли мои.

В этот миг все мои обиды и планы на «игнор» рассыпались в прах. Я таяла, как снежинка на горячей чешуе. Это был не порыв ярости, а глубокое, тягучее чувство, от которого кружилась голова.

Потрясающий момент: звездная ночь, тихий сад и только мы вдвоем. Радим нежно целовал меня, стараясь не разрушить романтику. Когда я слегка отстранилась, то снова увидела черные глаза и смущение.

– Лера, – прошептал он.

Хотел что-то еще добавить, но я замотала головой. Какой смысл ему оправдываться за действия дракона, я и так всё понимаю. Поэтому я решила просто уйти, но была поймана за руку.

– Не уходи, – Радим притянул меня к себе и обнял.

Я прижалась к его плечу и задумалась. Интересно, если я начну отношения с обычным Радькой, это будет считаться изменой? А с драконом у нас отношения? А если бы у меня было раздвоение личности, я бы ревновала своего мужчину ко второй себе?

– Радь, надо возвращаться, – буркнула я в районе его плеча.

– Он тебе нравится?

Я не ответила – просто улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Оборотень развернул меня к себе и заглянул в глаза. В моей голове было абсолютно пусто, поэтому я просто продолжала улыбаться. Тогда он взял и снова меня поцеловал. Или не снова. Это же Радька, а не дракон... Хотя они один и тот же человек. Ох, я запуталась!

Поцелуй был… такой же. То есть мои ощущения и эмоции вообще не отличались, я снова растаяла. Радька мягко отстранился, посмотрел на меня лукавым взглядом и улыбнулся.

– Вот теперь пойдем, – он взял меня за руку, и мы направились в сторону замка.

К нам сразу подошли Милад с Лилианой, чтобы узнать, где нас носило. Но стоило блондину увидеть мои сияющие глаза, которые не скрывала даже маска, как он всё понял и отстал с расспросами.

Радим вел светские беседы с гостями, я улыбалась и потягивала шампанское, как неожиданно передо мной возник призрак.

– Ты офонарела совсем?! – закричал он.

И тут до меня дошло! Я шепнула Радьке, что мне срочно нужно в дамскую комнату и я скоро вернусь. Тот кивнул.

Пока я бежала в башню ведьмы, Ведомир крыл меня трехэтажным матом:

– Для кого мы это затеяли, по-твоему?! Развлекается она! Что за молодежь!

Так хотелось пнуть его, но он, зараза, высоко летел.

Злата была уже готова. Увидев мое растерянное лицо, она просто схватила урну, и мы поспешили в конюшню.

– Нужно было переодеться, – сокрушалась я.

– Да не переживай, – отозвалась ведьма, – всё будет делать Ведомир, мы просто рядом постоим.

Вороной быстро домчал нас до города. Призрак всю дорогу летел рядом с ведьмой и следил, чтобы она не рассыпала по дороге его останки. Я же улыбалась и витала в своих мыслях.

Лушта сияла ночными огнями, на улице встречались редкие прохожие. Мы снова припарковали лошадь в ближайшем лесочке и пошли к дому ведуна.

– Ждем здесь, – Злата давала последние инструкции. – Как только найдешь нужное заклинание, пулей летишь обратно.

Ведомир согласно кивал, а я передавала кивки ведьме.

Мы уселись у забора и стали ждать, пока призрак воплотит наш план. Ему предстояло проникнуть в библиотеку, найти нужное заклинание и любым способом стащить его. Да, планировщики мы так себе, но имеем то, что имеем.

– Рассказывай, – не выдержала Златка.

– О чем? – я прикинулась дурочкой.

Подруга сузила глаза и злобно на меня посмотрела.

– Мы целовались, – я снова улыбнулась.

– С кем именно?

– С обоими.

– И кто лучше? – Златка ахнула, сверкнув глазами.

– Оба, – я мечтательно вздохнула.

– Вот дела: два мужика в одном.

Мы расхохотались. Пока обсуждали животрепещущие темы, а именно – романтические похождения, совсем не заметили, как за забором началась какая-то возня.

– Взять их!

Мы с ведьмой подскочили. Прямо на нас бежали стражники, размахивая мечами.

– Беги, ведун тебя узнает! Я их задержу! – выпалила Злата и бросила мне урну.

Я с перепугу побежала так, будто участвовала в марафоне. В одной руке урна, в другой – подол платья. Если бы мне сказали, что я умею так быстро бегать, ни за что бы не поверила.

У коня меня нагнал Ведомир – бледный даже для призрака:

– Пропали! Ведьму поймали! Уходим!

Я замерла. В смысле – поймали? За что? Её же нельзя ловить, её же казнят!

– Скорее! Скорее! – вопил Ведомир, затаскивая меня на коня.

Не помню, как мы добрались до замка. Помню только, что я просто проскочила мимо всех гостей и сбежала в свои покои.

– Что с ней теперь будет? – вопрошала я у призрака, нарезая круги по комнате.

– А я почем знаю! – Ведомир тоже был не в духе.

Оказалось, что у него получилось проскользнуть в библиотеку. Когда он начал просматривать книги, ведун почуял что-то неладное и кастанул какое-то заклинание. Призрак как раз вырывал нужную нам страницу, когда на него начала спускаться магическая петля. Ведомир отскочил в сторону, но наткнулся на путы дверного проема. Старик в это время успел отправить сигнал в городскую стражу. Тогда призрак решил, что все равно уже мертв, и выбросился через окно. Сработала очередная охранка, но наш воришка был уже на пути к забору.

Страница осталась в библиотеке.

– Надо её спасать! – я завыла, чувствуя, как по щекам катятся слезы, размывая грим и остатки маскарадного блеска.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Милад. Его бежевый фрак был помят, а лицо – белее мела.

– Так ты уже в курсе? – глухо спросил он.

Я замерла со всхлипом. В курсе чего? Что я погубила единственную подругу?

– Радим ранен, – отрезал блондин. – Где наш лекарь?

Меня накрыла новая волна истерики.

Воссоединение семьи

Зеленый дракон сверлил меня взглядом, в котором читалось всё: от «ну и ну» до «я же говорил». Так же он требовал навестить моего раненого оборотня. А еще демонстративно вздыхал, вздымая клубы пыли, а я упрямо смотрела на горизонт.

Просыпаться каждое утро было настоящим испытанием. Память работала как карательный орган: Гаша, ставшая вдруг на редкость суровой, запретила мне даже приближаться к темнице Златки. Казнь через две недели, полторы из которых я пролежала бревном, уставившись в потолок.

Ведомир летал мрачнее тучи, так как понимал, что настоящего тела ему не видать. Так же он сообщал новости о состоянии Радьки, потому что меня к нему не пускали.

А Радим… Все это время лежал без сознания. В тот вечер он вышел искать своего телохранителя, такой шанс убийца не мог упустить. Стрела попала ему в грудь, задев сердце и только чудом он смог выжить. Агафья сказала, что оборотню помогла его звериная сущность, ведь обычные люди после такого ранения не выживают.

Осознание того, что все события произошли из-за меня разрывало меня изнутри. Я впала в дикую депрессию, не вставала с кровати и не ела. До сегодняшнего дня.

– Ну что, милочка, так и будем лежать, как недоеденный завтрак? – раздался в дверях голос, от которого моментально захотелось встать по стойке «смирно».

В проеме стояла Она. Женщина-ураган. Короткая стрижка уложена так, будто она только что сошла со сцены, ярко-алые губы растянуты в ироничной усмешке, а взгляд... Боже, в этом взгляде было всё: от глубокого понимания человеческих пороков до готовности прямо сейчас заказать шампанское. Платье облегало её фигуру, не пытаясь скрыть лишнее, а наоборот – заявляя: «Да, я такая, и попробуйте отвести глаза».

– Вы кто? – выдавила я, вжимаясь в подушку.

Дама по-хозяйски прошла в комнату и одним рывком раздвинула тяжелые шторы.

– Свет нужен, деточка! От тьмы только морщины и дурные мысли. Я Глафира, бабушка Златочки.

Моя челюсть брякнулась на подушку.

– Так Вы же того? – выдавила я. – Покинули наш бренный мир.

– Ой, ну оставила я этот мир ненадолго, – Глафира со вздохом присела на край кровати, закинув ногу на ногу. – Ушла в другой мир, там мужчины, знаешь ли, более импозантные и менее нудные.

Я ничего не понимала.

– Так где моя любимая внучка?

Тут в комнату вплыл Ведомир. Увидев Глафиру, он едва не развеялся от восторга.

– Богиня! Мечта всей моей посмертной жизни! – запричитал он, кружа вокруг неё.

Глафира бровью не повела. Она просто схватила призрака за шкирку, как провинившегося кота.

– Так, прозрачный, – в её голосе прорезались те самые «бархатные» нотки с хрипотцой. – Либо ты сейчас всё выкладываешь, либо я найду способ тебя пропылесосить.

Ведомир раскололся мгновенно. Он выдал все наши похождения. Глафира слушала, периодически перебивая его сочным «Да ладно!» или заливисто хохоча. Когда призрак рассказал о нашей последней вылазке, она замерла.

– Зачем вам это заклинание? – Она уставилась на меня, все так же держа призрака за воротник.

– Понимаете, так вышло, что оно мне очень нужно, – я съежилась насколько могла.

– Ты, – обратилась она к Ведомиру, – пошел вон из комнаты и чтобы ближайшее время я тебя не видела.

Ведомир обиженно вдохнул и гордой походкой уплыл в стену.

После этого я все рассказала. Вообще все. И про свое появление, и про наши попытки найти заклинание, и про Лили, и про Радьку с Миладом, в конце рассказа я плакала на груди Глафиры. Та обняла меня, и от неё пахло чем-то невероятным – смесью дорогих духов, табака и абсолютной уверенности в завтрашнем дне.

– Получается, Агафья Добромировна до сих пор жива?

Я утвердительно буркнула сквозь всхлипы, размазывая слезы по щекам.

– Отлично! Приводи себя в порядок, деточка. У нас сегодня по плану великие дела и, возможно, пара скандалов, – Глафира поднялась с кровати с такой грацией, будто за кулисами уже заиграл оркестр.

По тону этой женщины я поняла: спорить с ней – всё равно что пытаться остановить идущий на таран поезд. Сдавшись, я быстро привела лицо в состояние, отдаленно напоминающее человеческое, и мы отправились в ведьмину башню. Официально для всех Злата была в отъезде, так что в её покои не заглядывал никто, кроме Вороного и Агафьи.

Когда мы распахнули дверь, курица подскочила на месте так, что едва не снесла канделябр.

– Мать моя женщина! – выдала она, захлопав крыльями.

– Гашенька, дорогая, – Глафира, ничуть не заботясь о чистоте подола, опустилась на колени и нежно прижала курочку к груди. – Как же я рада видеть тебя в добром здравии и со всеми перьями!

– Матушка! Как же так?! Ты правда здесь или я окончательно сошла с ума? – Агафья Добромировна была вне себя от счастья.

Я стояла в сторонке, стараясь не отсвечивать, и наблюдала за этим семейным воссоединением. Эмоции курицы зашкаливали так, что воздух, казалось, вибрировал.

Глафира с любовью гладила перышки и снова слушала печальную историю про Златку. В процессе выяснилось, что бабуля не просто «ушла», а отправилась в круиз по иным мирам, прихватив с собой тот самый листок с заклинанием.

– Так он у Вас? – я подалась вперед, и в груди затеплилась надежда.

– Если бы! – хохотнула дама, поправляя прическу. – Когда я его потеряла, то поняла: обратный билет аннулирован, а второй раз в этот мир без навигатора не попасть. Вот я и решила… немножко задержаться.

– Задержалась! – возмущенно воскликнула Гаша. – Да тебя лет двадцать не было!

– Ах, Гашенька, там были такие привлекательные мужчины… – Глафира мечтательно закатила глаза, явно уплывая в воспоминания. – У некоторых даже не было бороды! Можешь себе представить?

– Это всё очень трогательно, но как нам Златку-то вытащить? – подала я голос, возвращая «женщину без комплексов» на грешную землю. Казнь не ждала, в отличие от кавалеров.

На меня одновременно повернулись две пары глаз: мудрые человеческие и полные надежды куриные. Глафира поправила платье, её взгляд мгновенно стал острым, как бритва.

– Где, говорите, этот ведун живет?

Бабушка Златы – женщина дела: если она решила, что время пришло, сопротивляться бесполезно. Получив приказ подготовить экипаж, я поплелась к Миладу. Блондин, увидев, что я наконец приняла вертикальное положение, просиял. Карету организовали в рекордно короткие сроки, и мы отправились в путь.

Спустя некоторое время наш экипаж замер у ворот дома ведуна. Глафира, не обремененная излишней деликатностью, принялась тарабанить в дверь так, словно планировала выселить оттуда всех живых и мертвых. Я же стояла чуть поодаль, прижимая к себе Гашу, и мысленно примеряла тюремную робу. Мне казалось, что финал этого дня будет коротким: выход хозяина, опознание грабителей и кандалы.

– Кого там принесло на ночь глядя? – донеслось из-за ворот ворчание, полное старческого раздражения. – Я никого сегодня не заказывал!

Ворота со скрипом распахнулись, и на пороге возник ведун в своем неизменном алом халате, который в свете луны выглядел угрожающе ярко.

– Глафирочка! – выдохнул он, и его колени подкосились так стремительно, будто его поразило заклинание паралича. Старик буквально рухнул к ногам нашей бабули.

– Добромирчик! – нежно пропела дама, поднимая деда с земли с такой легкостью, словно он был пуховой подушкой.

Я стояла, хлопая глазами, и чувствовала, как логика окончательно покидает это место.

– Вы... знакомы? – только и смогла выдавить я.

Но теплый прием длился недолго. Ведун, едва обретя равновесие, ткнул в мою сторону костлявым пальцем.

– Ты! Это ты хотела меня обокрасть и устроила погром в моей библиотеке! – взвизгнул он, и его глаза заискрились праведным гневом.

– Добромир, дорогой, не утрируй, – царственным жестом осадила его Глафира. – Девочка просто зашла в гости. Лучше поздоровайся с Агафьей Добромировной.

Наступила тишина. Даже сверчки в траве, кажется, перестали дышать.

– Отец?.. – внезапно выпалила Гаша, застыв в моих руках с широко раскрытым клювом.

– Гашенька? Доченька? – на глазах Добромира навернулись слезы, и он уставился на курицу с таким обожанием, какое не каждый человек встречает у своих родителей.

Я перевела взгляд с рыдающего ведуна на онемевшую птицу, а затем на невозмутимую Глафиру.

– Значит, мы не идем в тюрьму? – уточнила я.

Мы сидели в гостиной Добромира и вели светские беседы. Выяснилось, что в бурные студенческие годы наш ведун и бабуля Глафира не только грызли гранит науки, но и активно ставили «эксперименты» – так на свет появилась Агафья Добромировна.

Затем их жизненные дорожки эпично разошлись: Глафира успела сходить замуж, родить, овдоветь и уйти в затяжной тур по соседним землям. Но когда пришло известие, что её дочь умерла в родах, оставив малютку Злату, новоиспеченной бабуле пришлось притормозить. Впрочем, педагогического запала хватило ненадолго. Свободолюбивый нрав нашептал Глафире, что воспитание внучки – дело хлопотное, и в один прекрасный (исключительно для неё) день она свалила в круиз по иным мирам. А Златку? Златку она оставила на попечение собственноручно созданной курицы.

Я слушала этот краткий курс «Как стать худшим опекуном столетия», едва не роняя челюсть. Обиднее всего было за Златку: расти под крылом у наседки – это, конечно, формирует характер, но всё же. Благо, сейчас бабуля решила, что пора исправлять косяки.

Глафира включила режим «командир полка» и приказала Добромиру немедленно отозвать заявление и вызволить внучку из застенков. Старик честно пытался сопротивляться ради приличия, но под тяжелым взглядом бывшей пассии быстро сдулся. Обещал завтра же бежать в управление, покорно поджав хвост.

Агафья прямо-таки светилась от счастья: родители воссоединились, ведьмочку выпустят – настоящий хэппи-энд в стиле «все будут жить долго и счастливо, если никто никого не испепелит».

Я решила, что мое присутствие при этом семейном экзорцизме лишнее, и тихонько смылась в замок. Одной головной болью меньше! Теперь осталось дождаться, пока Глафира окончательно доломает ведуна и заберет заветную страницу. Хотя какое там «возможно»? Уверена, против бабули у этого старого мага шансов ноль. Билет домой у меня, считай, в кармане.

Проходя мимо покоев оборотня, я чуть не споткнулась об укоризненные взгляды стражников. О да, их немое осуждение можно было намазывать на хлеб. Кажется, мои попытки прорваться «на таран» уже вошли в легенды замка. Милад, этот гений паранойи, распорядился впускать только себя, графа и лекаря. Обидно? Не то слово. Я вообще-то официальная тень Радьки, а не просто мимо проходила!

Убийца до сих пор не пойман, а ведь я телохранитель и мне срочно нужно к своему подопечному. А так как наши комнаты рядом, я решила перелезть через окно.

Полночь. Луна ярко светила на кирпичные стены, так что я мысленно проложила нужный маршрут по выступам. Когда я уже стояла на карнизе своего окна, рядом материализовался призрак.

– Наконец-то решила убиться? – любезно поинтересовался Ведомир.

Я лишь грозно на него посмотрела и продолжила мелкими шажками перебираться по карнизу.

– Ты же понимаешь, что я не смогу позвать на помощь?

Вот зараза! Мне и так страшно, еще и он совсем не помогает!

– Хоть бы платье поприличнее надела, хоронить в этих тряпках придется.

Я сделала глубокий вдох, стараясь не слушать советы по ритуальной моде. Между моим спасением и окном Радьки торчал всего один-единственный кирпич. Под карнизом, как голодные крокодилы, раскинули колючие объятия кусты роз. «Красота требует жертв, но желательно не моих», – подумала я и прыгнула.

Нога предательски соскользнула. Сердце уже ухнуло куда-то в район колючек, но внезапный призрачный пендель в район поясницы вернул мою тушку на твердую поверхность. Я влипла в стену, как перепуганный геккон, и, едва переводя дух, толкнула створку. Заперто. Ну конечно! Гениально. Сдохнуть на карнизе из-за защелки – вот это была бы премия Дарвина.

Ведомир картинно закатил глаза и, не выкатывая их обратно, просочился сквозь стекло. Тихий щелк – и путь свободен. Дрожа, как осиновый лист на ветру, я завалилась в комнату.

– Почему ты сразу не помог, изверг потусторонний?! – прошипела я на призрака.

– Ты не просила, – невозмутимо отозвалось это облако пафоса и демонстративно ушло в пол.

Тихо матюгнувшись (исключительно для снятия стресса), я медленно раздвинула тяжелые шторы и замерла. Радим был на месте. Его забинтованная грудь вздымалась тяжело и мерно, напоминая о том, как близко он подошел к краю. Я опустилась на кровать, чувствуя, как внутри всё сжимается, и осторожно провела рукой по его угольно-черным волосам. На лбу выступила испарина, а губы стали почти белыми – зрелище не для слабонервных телохранителей.

Тут мой хваленый самоконтроль приказал долго жить. Слезы хлынули в три ручья. Я вцепилась в его ладонь, уткнулась в неё носом и принялась тихонько оплакивать свою «профпригодность» и его ранения. Не знаю, сколько я там прорыдала, превращая его руку в мокрый компресс, но внезапно почувствовала на голове чью-то до боли нежную ладонь.

Вскинула глаза и встретилась с его взглядом – усталым, черным, как бездна, но таким живым.

– Я ждал тебя, – прохрипел этот невыносимый оборотень.

После этих слов меня накрыло окончательно. Вместо того чтобы проявить сдержанность, я сгребла парня в охапку. Радим честно морщился, его лицо принимало все оттенки страдания от моих медвежьих объятий, но он героически молчал, позволяя мне выливать эмоции прямо ему на бинты.

– Всё хорошо, – прошептал он, когда я наконец позволила ему коснуться подушки.

Я пыталась что-то объяснить, каялась во всех грехах, выдавая серию нечленораздельных звуков. Радим просто притянул меня к себе, прижимая к боку, и под этот мерный стук его сердца меня окончательно «выключило». Усталость, ночной альпинизм и дикое облегчение сработали лучше любого сонного зелья.

Гранит науки

За окном затеплились первые лучи, и я поймала себя на мысли, что проснулась в тишине – без ехидных нотаций зеленого дракона. Мой чешуйчатый «совесть-контроль» не заявлялся в сны уже давно, видимо, решил, что я безнадежна.

Я повернула голову и зависла. Радька спал так безмятежно, что сердце невольно пропустило удар. Губы наконец-то перестали напоминать бледный мрамор и приобрели вполне живой оттенок. На них даже блуждала легкая улыбка.

«Наверняка снится какая-нибудь сцена из его дурацкого любовного романа», – пронеслось в голове, и нежность мгновенно испарилась, уступив место праведному гневу. К тому моменту, как оборотень начал копошиться, я лежала уже надутая и злая.

Но Радиму было плевать на мои внутренние бури. Его руки, словно стальной капкан, обхватили меня и впечатали в горячий бок. Я продолжала изображать суровую статую со скрещенными на груди руками.

– И что же тебе снилось? – процедила я, стараясь звучать как беспристрастный следователь.

– Ты, – выдохнули мне в шею, обдав жарким дыханием.

Лед внутри предательски треснул, но «осадочек», как говорится, остался.

– Выспалась? – Радька принялся нежно выводить узоры на моей спине, и я поняла, что статус «обиженной и гордой» удержать не удастся. Растаяла.

Приподнявшись на локте, я принялась за ревизию своего подопечного:

– Выглядишь намного лучше, чем вчера.

Испарина сошла, а кожа... ну, она всё еще была бледной, будто Радим только что восстал из гроба (его обычное состояние), но в глазах снова заплясала та самая невыносимая чертовщинка.

Внезапно идиллию прервал сухой щелчок замка. Окна – это, конечно, романтично, но про дверь-то я забыла! Недолго думая, я нырнула под одеяло, прижавшись к Радьке и накрывшись с головой. Парень даже пикнуть не успел, как в комнату ворвался голос Милада, полный неприкрытого облегчения:

– Ты очнулся!

Радим, молодец, не растерялся и заверил брата, что он в полном порядке. Но Милад не был бы «прекрасным принцем», если бы не решил устроить личный досмотр. Послышалась какая-то возня, шорох одеяла, и тут голос блондина приобрел странные интонации:

– Что ж, новости отличные. Нужно обрадовать отца... Правда, придется уточнить, что у нашего старшенького теперь четыре ноги.

Я не выдержала и вынырнула из укрытия. Картина маслом: из-под края одеяла, рядом с ластами оборотня, сиротливо торчали мои чумазые после ночного альпинизма ступни.

Милад смотрел на меня так, будто я – редкий вид паразита, а я изо всех сил строила лицо «кирпичом», мол, понятия не имею, чьи это конечности и как они сюда попали. Радим глянул на мой зашкаливающий уровень наглости и просто расхохотался в голос, наплевав на все свои раны.

После завтрака я отправилась в Лушту. Радим чувствовал себя прекрасно, но ему все равно запретили покидать комнату и оставили стражу. Я же решила узнать, что там с ведьмочкой.

Уже на подходе к воротам Добромира я поняла: в Луште сегодня весело. Воздух дрожал от воплей. Стариковский голос срывался на фальцет, а в ответ ему прилетали хлесткие, как удары хлыстом, фразы. Я осторожно, стараясь не скрипнуть петлями, просочилась во двор. Громкость «семейной драмы» тут же выкрутили на максимум.

– Это пройденный этап, дорогой. Классические абьюзивные отношения, – чеканила Глафира тоном лектора по психологии.

– Я ждал тебя! Я любил тебя все эти годы! – завывал ведун, кажется, готовый рвать на себе седые волосы.

– Любил в объятиях ночных бабочек? – ядовито уточнила бабуля.

– Да! И всякий раз представлял, что это ты!

Аргумент был настолько… специфическим, что я поняла: соваться в этот эпический разбор полетов сейчас – самоубийство. Я сорвала с ближайшей ветки яблоко, поудобнее устроилась на ступеньках и приготовилась к долгому спектаклю.

Неожиданно дверь распахнулась и моему взору предстала исхудавшая ведьма с курочкой подмышкой.

– Златка! – я подскочила, забыв про яблоко.

– Лерка!

Бедная Гаша отправилась в незапланированный полет, а мы с ведьмой врезались друг в друга так, что искры из глаз посыпались.

Выяснилось, что ведун всё же проявил благородство и забрал заявление. Правда, таланты Златы оказались настолько «яркими», что просто так её отпускать побоялись. Тут-то Глафира и вспомнила, что Добромир не просто несчастный влюбленный старик, а целый ректор Королевской Академии Магии. Под натиском этой железной женщины ректор сдался: оформил Златку на первый курс, тут же выписал ей академ «по семейным обстоятельствам» и тем самым легализовал её пребывание на свободе. Грызть гранит науки подруге предстояло через несколько месяцев – такова была цена избежания казни.

– Ты бы видела моё лицо, когда я увидела бабулю! – Злату буквально разрывало от эмоций. Она строчила словами как из пулемета, пересказывая все ужасы заточения и чудеса этого утра. – А тюремная роба? Лер, она же совершенно невыносимого цвета и фасона!

Я смотрела на неё с умилением, радуясь, что всё закончилось лишь «академкой». Потом настала моя очередь каяться. Рассказ о ранении Радьки сопровождался коллективным оханьем и причитаниями. Наобнимавшись вдоволь, мы подумали, что пора спасать Добромира от окончательного морального уничтожения и прервать разборки наших «голубков».

Всё наше стихийное семейство собралось в гостиной.

– У меня один вопрос, – я обвела их взглядом. – Главный. Как мне вернуться домой?

Наступила тишина. Добромир замялся, потирая переносицу, и наконец выдал:

– А… листка-то нет.

– В каком смысле «нет»?! – у меня внутри всё похолодело.

– В самом прямом. Ваш призрак… скажем так, не рассчитал траекторию. Листок случайно сгорел о магические путы.

Я не просто села – я рухнула на диван, чувствуя, как реальность уходит из-под ног. Вот и финал. Я заперта в этом мире навсегда. Среди диких законов, говорящих куриц и любвеобильных ректоров, которые жгли единственные билеты домой.

– Отставить панику! – Глафира включила режим главнокомандующего. – Наверняка в архивах завалялся дубликат. Или копия. Магический ксерокс, в конце концов!

– Нету, – вздохнул ведун, и вид у него был по-настоящему виноватый. – Тот экземпляр был единственным. Если не считать того, что я когда-то переписал для тебя вручную…

– Который я успешно потеряла, – тихим эхом отозвалась бабуля. Кажется, масштаб катастрофы дошел даже до неё.

В гостиной повисла тяжелая, пыльная тишина.

– Лер… – тихо подала голос Злата, – а тебе здесь правда так плохо?

Я не нашлась с ответом. Как мне здесь? Хороший вопрос. Последние дни я не жила, а неслась по встречной полосе: спасала, бежала, влюблялась, злилась. Но сейчас, когда мотор заглох, я снова почувствовала этот холод под кожей. Чужая. Как лишняя деталь, которую пытаются силой впихнуть в чужой пазл. Да, здесь были друзья. Возможно, здесь была любовь. Но всё это казалось наброском, сделанным карандашом, в то время как «там» осталась моя настоящая, раскрашенная красками жизнь. Или я просто себя в этом убеждала?

Когда мы со Златой вернулись в замок, нас ждал «теплый» прием. Глафира и Гаша предпочли остаться в резиденции ведуна – подозреваю, к утру несчастный старик сам запросит политического убежища в какой-нибудь глухой пещере. Но стоило нам переступить ворота, как мы наткнулись на парадный портрет правосудия в лице Милада. Взгляд у принца был такой, будто он лично собирается нас конвоировать на эшафот.

– Явились! – припечатал он.

Мы со Златой синхронно притормозили. Вроде за последние два часа мы ничего не поджигали и никого не проклинали, но совесть на всякий случай жалобно пискнула. Милад, игнорируя меня, вперился взглядом в сгорбленную фигурку ведьмы:

– А где бабуля?

У меня внутри всё оборвалось. Мы переглянулись, открыв рты. Неужели Глафира, когда явилась в замок, представилась бабушкой Златки? Учитывая, что Глафира выглядит как роскошная женщина в самом соку, а Злата сейчас – как столетняя сухая коряга, легенда трещала по швам. Господи, какой глупый прокол!