Текст книги "Дом на Рождество (ЛП)"

Автор книги: Мика Джоли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА 12

Именно Рождество в сердце наполняет воздух Рождеством. У.Т. Эллис

Холли

Это неправильно.

Вот так все, что я делала, все, что произошло и привело меня сюда, к этому моменту.

Но на волне всех новостей, в ситуации, которая кажется непреодолимой, внутренний голос, кричащий, что Итан и я – это явно плохая идея, звучит не так уж и угрожающе.

На самом деле, почти с яростью засовывая этот голос подальше, я цепляюсь за Итана крепче, обвивая руками его шею и притягивая его еще ближе, отчаянно нуждаясь в его прикосновениях и растворяясь в нем. Он теплый, каким я его и запомнила, а тело крепкое, состоящее сплошь из хорошо развитых мускулов.

Он нужен мне прямо сейчас, возможно даже больше, чем когда-либо.

Итан прерывисто вздыхает, когда я зарываюсь руками в его шелковистые волосы, наслаждаясь тем, что снова могу прикасаться к нему.

Боже, как же мне этого не хватало. Как не хватало нас.

За все эти годы я никогда не хотела чьих-то прикосновений так сильно, как прикосновений Итана. Никогда так сильно не хотела чьих-то еще объятий. Никогда не была в таком отчаянии.

Всегда только Итан.

И навсегда будет только Итан.

Он касается губами моей ключицы, оставляя на коже огненный след. Меня пронизывает острым желанием. Я хочу очутиться с ним в кровати, потеряться в его прикосновениях, в его поцелуях, и никогда не возвращаться в «реальную» жизнь, где через несколько дней мы официально разведемся. Но сейчас все это не имеет никакого значения. Единственное, что имеет значение – это ощущение, как он удерживает меня, словно якорь, не давая шторму унести меня и поглотить с головой.

– Холли, – шепчет Итан мне в плечо, скользя губами по моей ключице, – скажи мне, что ты этого хочешь.

– Да. – В моем голосе слышатся отчаянные нотки, когда я поднимаю его голову, чтобы он взглянул на меня. – Пожалуйста.

К его чести, он больше не сомневается, увлекая меня в еще один поцелуй, в то время как его руки почти благоговейно скользят вверх и вниз по моим рукам. Я знала, что изголодалась по его прикосновениям, но до сих пор не осознавала, насколько сильно. Стены, которые, как мне казалось, я возвела после нашего расставания, рассыпаются на мелкие кусочки, и в данный момент мне на это наплевать.

Я люблю его.

Он нужен мне.

Итан берет меня за руку и помогает подняться, его губы и язык все еще исследуют мой рот и разжигают знакомое тепло по всему моему телу. Обхватив его руками, я позволяю ему подхватить меня и вынести из ванной. Он останавливается у двери в спальню, его рука касается ручки, и я понимаю, что муж ждет моего разрешения. Я быстро киваю ему, и он открывает дверь, а после укладывает меня на кровать.

– Милая, прекрасная Холли. – Боже, мне нравится, когда он произносит мое имя. Нравится так же, как и вес его тела, прижимающего меня к себе так крепко, что кажется он никогда не позволит мне упасть. – Я скучаю по этим прикосновениям. – Его голос звучит грубо, а слова получаются рваными. – Ты такая красивая.

– Займись со мной любовью.

Дыхание становится прерывистым, когда он накрывает мое тело своим, нежно поглаживая лицо, прежде чем снова завладеть моими губами.

Когда его теплые пальцы скользят под подол моего свитера и касаются обнаженной полоски кожи чуть выше пояса моих джинсов, желание пронизывает меня, пока наша одежда не исчезает полностью.

Руки и губы Итана исследуют мое тело, вызывая чувства, о существовании которых я успела забыть. Муж точно знает, как прикасаться ко мне, чтобы свести с ума. Своими ласками он прогоняет все тревоги и панику, а когда входит в меня, мои мышцы крепко сжимаются вокруг его длины. Это ощущение приводит в боевую готовность каждое нервное окончание в моем теле, заставляя меня желать большего.

– Холли, я скучал по тебе.

Мои глаза открыты. Я обхватываю руками его плечи, из приоткрытого рта вырывается стон, мое тело влажное, отчаянно желающее и готовое принимать его ласки.

Мы двигаемся в унисон, как будто созданы только друг для друга. Наши взгляды встречаются, и в его глазах мерцает возбуждение. Его широкие плечи нависают надо мной, его грудь вздымается с каждым глубоким, восхитительным толчком.

Когда он выходит из меня и проводит кончиком эрекции по клитору, я приподнимаюсь выше, стремясь к нему, к нашему соединению.

– Войди в меня. Я хочу, чтобы ты был внутри, – умоляю я, задыхаясь.

Обхватив рукой мои щеки, заставляя меня удерживать его взгляд, он снова входит меня. По всему моему телу пробегают мурашки удовольствия. Я откидываю голову назад в экстазе, из моего рта вырывается крошечный всхлип наслаждения.

А затем он начинает жестко трахать меня. Мы оба держимся изо всех сил, снова беря и отдавая себя друг другу.

Как и всегда, я приветствую эту силу, нас и то, как мы знакомимся друг с другом заново; это ошеломляющее удовольствие, которое может вызвать только Итан. Он продолжает входить и выходить, его движения больше не медленные и не нежные. Наши занятия любовью всегда были напористыми. Его поцелуи сводят меня с ума. Мое тело реагирует так, словно долгое время было лишено любых прикосновений, что на самом деле является правдой. Я двигаюсь ему навстречу, прижимаюсь к нему, отчаянно пытаясь стать еще ближе, теплый шар внизу живота продолжает расти, пока не взрывается внутри. Мы достигаем пика одновременно, растворяясь в объятиях друг друга, пока на нас продолжает накатывать блаженство. Какое-то время мы так и лежим, дрожа от наслаждения, не решаясь заговорить, а его лоб прижимается к моему. В окно спальни струится лунный свет, и на меня накатывает волна усталости после занятия любовью.

– Тебе нужно отдохнуть, – бормочет Итан, целуя меня в макушку. – Сейчас, я только…

Он скатывается с меня и собирается встать, но я хватаю его за руку.

– Подожди, – умоляю его я. – Останься со мной.

Итан долго смотрит на меня, и в какой-то момент мне становится страшно, что он все равно уйдет, но вот он мягко улыбается мне, молча забирается обратно под одеяло и прижимает меня к себе.

Мне кажется, я никогда не чувствовала себя такой защищенной, как в его объятиях. И этого вполне достаточно, чтобы забыть о том, что мы разводимся.

ГЛАВА 13

Рождество – это не просто дата в календаре. Это состояние души. Мэри Эллен Чейз

Итан

Можно ли назвать меня слабаком после проведенной ночи с ней?

Возможно.

Никогда не умел так открыто выражать свои эмоции, как это делает Холли. В этом я похож на своего отца. А еще я никогда не был причиной чьей-либо беременности. Поэтому я дал ей все, что мог, утешил лучшим способом, который знал. Холли должна знать, что я рядом, что не собираюсь бросать ее на произвол судьбы, только потому что между нами все не просто.

С этими мыслями, проснувшись следующим утром от ослепительно яркого на фоне белого снега солнца, я аккуратно высвобождаюсь из ее объятий и отправляюсь на кухню, чтобы приготовить завтрак. Чувствую себя совершенно дремучим во всем, что касается этой ситуации.

Чем вообще должны питаться беременные женщины?

В конце концов, я останавливаю свой выбор на старом добром блюде, которое часто приносил ей на завтрак в постель, яичнице с тостами. Должно быть запах разбудил ее, потому что я слышу ее шаги по кухонному полу.

– Привет, – говорит она.

Я оборачиваюсь, все еще держа в руке лопатку. Мнусь какое-то мгновение, не зная, как приветствовать ее в ответ. Она обнимает себя руками, выглядя такой же неуверенной, как и я, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы не подойти и не обнять ее.

В конце концов я указываю на плиту.

– Я приготовил тебе завтрак, – говорю я ей. – Ну, если ты, конечно, голодна. Если нет, то ничего страшного. Я знаю, что иногда такое случается… – Я делаю неопределенный жест в направлении ее живота. – Ты не обязана есть, если не хочешь.

Холли улыбается.

– На самом деле пахнет очень вкусно.

– Хорошо. – Меня охватывает облегчение. Я улыбаюсь ей в ответ. – Эм, вот.

Я спешу к столу и выдвигаю для нее стул.

Холли бросает на меня насмешливый взгляд, когда садится.

– Я не хрустальная, и не собираюсь ломаться.

В том-то и дело, я всегда беспокоюсь за нее. Не до такой степени, чтобы это было невыносимо, но я беспокоюсь, что она слишком много работает, или что не высыпается.

– Просто хочу убедиться, что у вас с ребенком все в порядке.

– Ребенок, – задумчиво бормочет она, прикладывая руку к животу. Похоже Холли собирается еще что-то сказать, но только качает головой. – Сегодня канун Рождества, – замечает она, глядя в эркерное окно.

– Знаешь, нам необязательно приглашать всех сегодня вечером, если ты не хочешь, – говорю я ей, выкладывая завтрак на тарелку. – Моя мама уже говорила, что вместо этого мы можем прийти к ним в гости.

– Я не против гостей. Думаю, будет весело, – отвечает Холли, когда я ставлю перед ней тарелку с завтраком. Она закрывает глаза от удовольствия, когда вдыхает аромат, прежде чем попробовать кусочек. – Спасибо за завтрак.

– Не за что. – Я сажусь напротив, наблюдая как она ест. Я знаю, что это похоже на паранойю и чрезмерную опеку, но ничего не могу с собой поделать. Осознание того, что в нашем уравнении появился ребенок – наш ребенок – придает остроты положению. Долгое время мы сидим в тишине, каждый перебирая в памяти события прошлой ночи. – У нас будет ребенок, – наконец говорю я.

Она поднимает на меня глаза, на ее лице читается неуверенность.

– Да, похоже на то.

Волна нервного напряжения накрывает меня с головой. Я был настолько поглощен открывшейся возможностью восстановить наш брак и создать семью с Холли, что даже не подумал о том, что она может этого вовсе не хотеть.

– А ты хочешь этого?

– Думаю, да. – Она делает долгую паузу, уставившись в свою тарелку, прежде чем поднять глаза и встретиться со мной взглядом. – Но я не хочу, чтобы ребенок был причиной, по которой мы остаемся вместе. Если… ты знаешь это «если»…

Я протягиваю руку и накрываю ее ладонь.

– Ты все еще хочешь развода?

Поджимая губы, она переворачивает свою ладонь и переплетает наши пальцы вместе.

– Ты же знаешь, что я могу сама о себе позаботится, Итан. Я достаточно сильная.

– Знаю, – говорю я ей, – но не хочу, чтобы ты так думала, Холли. Все, что я когда-либо хотел, это быть частью твой жизни. Чтобы ни случилось.

Я чувствую, как ее рука напрягается.

– Ребенок не отменяет того факта, что мы отдалились друг от друга, – напоминает она мне. – Было бы наивно думать, что это все исправит.

– Но я хочу все исправить. – Я касаюсь ее лица и наклоняюсь, чтобы взглянуть ей в глаза. Она все еще не ответила на мой вопрос, хочет ли она развода, так что, возможно, надежда еще есть. – И всегда хотел. И я готов сделать все возможное, чтобы мы вдвоем смогли исправить все ошибки, возникшие между нами, независимо от того, будет у нас ребенок или нет.

Хоть она и не отвечает мне, выражение ее лица говорит мне все, что нужно знать. Еще не все потеряно. Может быть, рождественское чудо все-таки существует.

ГЛАВА 14

Все, чего я хочу на Рождество – это ты. Мэрайя Кэри

Холли

Документы о разводе так и лежат в ящике стола в кабинете наверху с тех пор, как я приехала в бабушкин дом. Я спрятала их туда в первый же день, возможно надеясь, что так они не будут бросаться мне в глаза и я смогу полностью выбросить мысли о разводе из головы. Доев яичницу, приготовленную Итаном, и даже попросив добавки, поднимаюсь по лестнице в кабинет сама толком не зная зачем. События прошлой ночи все еще свежи в памяти, и когда я закрываю глаза, то все еще чувствую прикосновения Итана на своей коже. Это снова будит во мне почти нестерпимое желание.

У меня дрожат руки, когда я выдвигаю ящик стола, и на мгновение прикрываю глаза, прежде чем взглянуть на документ. Я еще не поставила свою подпись, как и Итан, но почему-то от этого только хуже. Это наводит на мысль, что не все кончено, что все еще есть шанс и, возможно, мы спасем наш брак.

Всхлипнув и прикрыв глаза рукой, я одним движением захлопываю ящик стола. Думать о предстоящем разводе сейчас еще тяжелее, чем когда-либо. И как бы я ни пыталась убедить себя, что это из-за истекающего срока, понимаю, что в какой-то степени, это не правда. Ребенок – вот реальная проблема, но она лишь послужила катализатором для истины, которую я знала уже давно.

Я не хочу, чтобы наш брак закончился. Моя любовь к Итану непоколебима, бесконечна. И все же, что-то в наших отношениях сломано. Но может быть все же не до конца. Можно ли спасти брак, находящийся на грани развода?

С тихим вздохом я выхожу из комнаты, закрывая дверь и оставляя документы о разводе лежать в ящике стола.

День проходит лениво, что необычно для нас, но очень приятно. Что еще более удивительно, так это то, что между нами не происходит ни одной ссоры. Черт возьми, даже разногласий нет. Я понимаю, что теперь, зная о беременности, Итан ходит на цыпочках, делая все возможное, чтобы помочь в своей манере, и это так мило. На обед он готовит нам жаркое, и наблюдая, как за окном падает снег, мы разговариваем о фирме Калеба, о предложении его родителей продать фирму моей маме, и о том, что он пропустил после отъезда из Нью-Йорка. Нельзя отрицать, что здесь он чувствует себя в своей стихии, по сравнению с Манхеттеном, и наблюдая за ним, я вижу, что в нем что-то неуловимо изменилось. Сейчас он выглядит более расслабленным и спокойным, как не выглядел уже давно.

После обеда мы вместе готовим праздничный ужин – ростбиф с молодым картофелем, салат с зеленью и булочки. В конце концов, мы перебираемся в гостиную и устраиваем просмотр рождественских фильмов перед камином до самого вечера.

Гости начинают пребывать чуть раньше пяти часов – сначала родители Итана, потом моя мама. Их шутливая беседа поднимает настроение, и я занимаюсь тем, что раскладываю оставшееся имбирное печенье и разливаю всем напитки, в то время как Итан наблюдает за происходящим, без сомнения, размышляя стоит ли предлагать свою помощь или нет.

Мы с мамой вместе накрываем на стол. Тошнота, которая, как я думала, станет для меня проблемой, кажется немного утихла, и к тому моменту, как наш ужин перемещается в духовку, я просто умираю с голоду.

– Все хорошо? – спрашивает меня Итан, подкрадываясь сзади и кладя руку мне на поясницу.

Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него.

– Да, все в порядке.

– Ты выглядишь задумчивой.

– Да, наверное, – соглашаюсь я. – Просто, так много всего происходит. – Его голубые глаза на мгновение встречаются с моими. Я смотрю на него в ответ, не желая противиться той химии, которая все еще потрескивает между нами. И так будет всегда, некоторые вещи в жизни никогда не меняются. – Хотя, возможно все из-за еды, которая на самом деле пахнет восхитительно, – добавляю я, в надежде разрядить обстановку.

– Не делай такой удивленный вид, – кричит мама с другого конца комнаты, проверяя температуру обжарки. – Твоя бабушка научила меня всему, что я знаю.

– И теперь мы пожинаем плоды, – соглашается Итан, ухмыляясь.

– Так держать, Итан, – смеется мама, хлопая его по плечу. – Знаешь же, как говорят: «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок».

Я бросаю взгляд на Итана, который гладит свой плоский живот в знак согласия. Я закатываю глаза, но на моем лице играет улыбка. Дверь распахивается и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, все перебираются на кухню.

Я вызываюсь показать отцу Итана, как правильно заправлять салат, и он как любознательный ученик следует за мной. Краем глаза замечаю, как Итан и мама расставляют на столе праздничные блюда, приготовленные по бабушкиному рецепту, пока Кэрол обсуждает планы выхода на пенсию, и меня осеняет. В моей душе разливается тепло. На моем лице медленно расплывается улыбка. Я счастлива.

Вскоре после этого мы все садимся за стол. Стул во главе стола, где должна была сидеть бабушка, остается пустым, и его вид заставляет меня ощутить грусть, пока я не чувствую под столом руку Итана на своем бедре. Это успокаивает, и я бросаю на него благодарный взгляд, зажигая свечи. Мне не нужно ничего говорить ему о том, что я думаю, он просто знает.

Как только еда разложена по тарелкам, Итан прочищает горло.

– Прежде, чем мы приступим к еде, я хотел бы поблагодарить всех, кто пришел, – говорит он. – Я знаю, что все мы потеряли ключевое звено нашей семьи, и не хочу перегибать палку, но действительно думаю, что, если бы Фиона была здесь сегодня… – он долго смотрит на меня, прежде чем продолжить. Мое сердце трепещет, как крылья колибри. Его спокойное признание подтверждает то, что я знала все это время. Он всегда будет рядом. – Думаю она была бы счастлива увидеть это. Нас. Всех вместе. – Переведя дыхание, он продолжает. – Я знаю, что это был странный год для всех нас. Он принес много перемен. Но то, что все собрались здесь сегодня, за одним столом, напомнило мне о том, что действительно важно, и я больше никогда не хочу об этом забывать. И что бы ни случилось, я рад, что сегодня мы вместе.

Итан кивает, поднимая свой бокал, и остальные делают то же самое.

– Правильно! – говорит Кэрол, сияя.

– А теперь давайте ужинать, – предлагает мама. – Мы не для того готовили всю эту еду, чтобы просто смотреть на нее.

После этого мы приступаем к еде, и на вкус она так же восхитительна, как и пахнет. Разговор от беззаботного перетекает в серьезный, но не слишком, с такой легкостью, которой не ожидаешь от двух семей, считающих, что вскоре они снова окажутся порознь.

Чувствую, как Итан смотрит на меня, пока мы едим, и в какой-то момент я ловлю этот взгляд. Та нежность, с которой он смотрит, почти доводит меня до слез. К тому времени, как Кэрол допивает свой второй бокал шампанского, разговоры вокруг становятся громче, и, хотя я отказываюсь от вина, у меня начинается истерика от того, с каким озорством она рассказывает о проблемных посетителях, а отец Итана поправляет ее, если она приукрашивает. И так же, как и раньше, ко мне подкрадывается чувство удовлетворения, сильное и неоспоримое.

Я счастлива здесь. И не только потому, что сейчас Рождество, а потому что я здесь. В Уэстоне. Рядом с людьми, которых я люблю. Рядом с Итаном.

Пустой бабушкин стул во главе стола, кажется, понимающе улыбается мне в ответ.

Позже, после того как мы поели, Итан и его родители на кухне моют посуду, а я нахожу маму в гостиной.

– Итак, – говорю я, присаживаясь рядом с ней.

– Итак, – вторит она, приободрившись.

– Неплохой способ встретить Рождество.

Она смеется.

– У меня такое чувство, что следующий год будет хорошим. – Мама хихикает, а затем снова становится серьезной. – Не знаю, почему. Просто предчувствие, – задумчиво произносит она.

– М-м. – Я делаю паузу, шестеренки в моей голове крутятся, и я поворачиваюсь к ней. – Я думаю, тебе стоит купить «Кленовый лист», мам.

– Это было бы потрясающе, – отвечает она, – но ты же знаешь, я не смогу управлять им одна. Как бы мне этого ни хотелось, это просто… невозможно.

Я протягиваю руку и накрываю ее ладонь своей, ободряюще сжимая.

– А что, если бы ты была не одна?

Она хмурится.

– Что ты имеешь ввиду?

– Я имею в виду, что тебе не обязательно справляться с этим одной, – говорю я мягким голосом. – Мы можем сделать это вместе: как мать и дочь.

Уголки маминых губ приподнимаются в удивленной улыбке.

– А как же твоя работа в Нью-Йорке?

– Спишем все на праздничное настроение, – говорю я полушутя, – но, пожалуй, я задержусь в Уэстоне на какое-то время. Не уверена, что Нью-Йорк для меня. Кроме того, – добавляю я, улыбаясь, – я уже работала в закусочной раньше.

– Милая, это… – Ее лицо светится, когда она говорит. – Ты уверена?

Теперь, когда я приняла решение, я осознаю все благоприятные возможности.

– Уверена так, как никогда раньше.

– Вау. – Она проводит рукой по лбу. – А Итан знает? Ты говорила с ним об этом?

Я качаю головой.

– Ты первая, кому я сказала. Но я поговорю с ним.

Мама бросает на меня один из тех проницательных взглядов, которые говорят мне, что она уловила что-то, о чем я не сказала вслух, и понимающая улыбка расплывается на ее губах, когда она смотрит в сторону кухни, где сейчас находится Итан.

– Да, – размышляет она. – Думаю этот год может стать удачным для всех нас.

***

К тому времени, как гости наконец расходятся, уже перевалило за десять, они надолго задерживаются в прихожей, чтобы обменяться полупьяными прощаниями и построить планы на Новый Год. Тепло, которое я ощущаю исходит не от камина.

Когда последний из гостей покидает подъездную дорожку, Итан опускает голову, держась ладонью за ручку входной двери.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Да. – Он делает шаг ко мне, нарушая мое личное пространство, но я не отступаю. Я не могу, он как будто приковал меня к месту. – Лучше, чем просто в порядке. А ты?

– Лучше, чем в порядке, – соглашаюсь я.

– Хорошо. – Он берет мою руку и подносит ее к своим губам. – Это… хорошо. – Его губы касаются костяшек моих пальцев, от чего по спине бегут мурашки. – Я рад, что мы здесь вместе, – говорит он, проводя свободной рукой по моему животу. – Все трое.

Я придвигаюсь к нему ближе, даже не осознавая этого, и обвиваю руками его шею.

– Я тут подумала, – шепчу я ему в губы. – Тебе не обязательно проводить Рождество в гостевой спальне.

– Я думал ты никогда не попросишь. – И с этими словами он подхватывает меня на руки, смеясь над моим испуганным визгом, и несет наверх, как невесту.

Когда мы добираемся до спальни, у обоих кружится голова, мы задыхаемся от смеха, и бормочем что-то нежное друг другу. Я не спеша раздеваю его, позволяя ему делать то же самое со мной. И на этот раз, когда он погружается в меня, в его движениях нет того отчаяния, которое владело им прошлой ночью. Никакого страха. Его сменила радость, как будто все вдруг встало на свои места, как два кусочка головоломки, которые идеально подходят друг другу, и между нами теперь нет ничего, кроме любви.

Такое чувство, что мы с Итаном прошли полный круг, и впервые после возвращения в Уэстон, я думаю, что возможно в конце концов все будет хорошо.