Текст книги "Дом на Рождество (ЛП)"

Автор книги: Мика Джоли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА 7

Я просто хочу готовить выпечку и смотреть рождественские фильмы

Холли

Мне почти стыдно за то, что я сбежала, но не настолько, чтобы вернуться и поговорить с Итаном. Как бы ни было стыдно прятаться от него после ссоры, от одной мысли, чтобы снова поговорить с ним и ввязаться в очередной спор, становится не по себе. В последнее время все так и происходит, ситуация постоянно обостряется, одно перерастает в другое. Если я еще какое-то время смогу избегать неизбежного, то обязательно буду это делать.

И все же какая-то часть меня хотела кинуться к нему в объятия, поцеловать, помириться и напомнить ему, что я всегда буду любить его. Вместо этого я сбежала.

Мысли в моей голове перемешались.

Мое сердце так запуталось.

Мне нужно немного пространства и времени, чтобы привести мысли в порядок.

Есть что-то исцеляющее в походах в продуктовые магазины. В Нью-Йорке Итан всегда подшучивал надо мной по этому поводу. Я настояла на том, чтобы самой заниматься покупками, в то время как Итан отвечал за мытье посуды. Мы вместе готовили, вместе занимались уборкой… Это работало. Какое-то время. Поход в супермаркет всегда был для меня наивысшей точкой наслаждения, своего рода способом расслабиться после долгого рабочего дня и сосредоточиться на одной цели, не требующей больших усилий.

Пока я внимательно изучаю товары на полках в «Анжело Маркет», чувствую, как постепенно напряжение в моем желудке ослабевает, и позволяю себе немного расслабиться. Прохладный воздух успокаивает, и я легко отвлекаюсь на то, какие макароны купить и стоит ли запастись овсяным молоком или нашим местным премиальным сыром чеддер. Черт возьми, не помешает купить и то и другое.

Я чуть не подпрыгиваю от голоса, раздавшегося позади.

– О боже, Холли Миллер, это правда ты? – Обернувшись, я вижу свою давнюю подругу, Грейс, которая стоит в противоположном конце прохода возле отдела с туалетными принадлежностями. Она все так же красива и жизнерадостна, какой я ее помню в старших классах. – Погоди, это точно ты! Давно не виделись. – Одноклассница протягивает руки, и я не могу не улыбнуться, обнимая ее в ответ.

– Это точно, – отвечаю я с улыбкой.

– Что заставило тебя вернуться в Уэстон? Прошло много времени с тех пор, как я видела тебя в последний раз.

Формально я приезжала в Уэстон полтора месяца назад на похороны бабушки, но понимаю, что она имеет в виду. Прошло больше года с тех пор, как я по-настоящему вернулась домой.

– Да так, – объясняю я, – приехала уладить кое-какие дела. С домом моей бабушки и прочим.

– Ах да, вы с Итаном будете жить там всю эту неделю. Ну и как?

Вот она, радость жизни в маленьком городке. Я пожимаю плечами, ничто здесь не остается незамеченным.

– Потихоньку, развод будет оформлен сразу после праздников, – сообщаю я, поскольку наш неудавшийся брак с Итаном ни для кого не секрет. Все праздновали нашу помолвку, и, хотя поженились мы в Манхэттене в Сити-холле, прием в честь нашего бракосочетания устроили именно здесь, в Уэстоне.

– Да… я слышала об этом, – говорит она. – Мне очень жаль.

– Просто так сложились обстоятельства. Все меняется и люди тоже. – Я беру с полки натуральный гель для душа с лемонграссом и бросаю в тележку. – Ну а как твои-то дела?

– У меня все хорошо, – отвечает она. – Вот закупаюсь продуктами в последнюю минуту. На этой неделе здесь будет просто не протолкнуться. Как ты сама? Я имею в виду помимо, ну ты знаешь… всей сложившейся ситуации.

– Я только что из закусочной, – говорю я, желая сменить тему, и игриво подталкиваю ее локтем. – И там был Калеб Скотт. – Румянец заливает щеки Грейс, и я не могу сдержать улыбку. – Ты все еще влюблена в него? Помню ты была без ума от него в старших классах.

– Вот именно, это было в старших классах. – Подруга пренебрежительно машет рукой. – То есть, не пойми меня неправильно, он привлекательный, но… Мы взрослеем, чувства меняются, или вовсе угасают. Я не имела в виду… – спохватившись, поспешно добавляет она.

– Все в порядке, – уверяю я ее, но не могу отвести взгляд.

Грейс некоторое время молча изучает меня.

– Ты в порядке? – спрашивает она. – Выглядишь так, будто тебе нездоровится.

– Я в порядке. Просто немного измотана. – Я пожимаю плечами, понимая, что не должна вываливать все это на нее, но ничего не могу с собой поделать. В юности мы с Грейс были лучшими подругами. Со временем отдалились друг от друга, так происходит всегда, когда кто-то из вас переезжает и пропадает на работе сутками на пролет. – Мне все время хочется плакать. Черт возьми, я хочу плакать даже сейчас. Как-будто вернувшись с ним в город, мы просто разбередили старые раны.

– Ты жалеешь? – тихо спрашивает Грейс. – Я имею в виду, ваш брак.

– Нет, – отвечаю я без раздумий, но уже не в силах побороть нахлынувшие воспоминания.

Тот день четыре года назад был самым счастливым днем в моей жизни – простое белое платье, цветы, лица наших родителей и друзей. Но больше всего мне запомнились клятвы, которые мы дали друг другу – любить вечно и безоговорочно.

Когда-то мы с Итаном сдержали эти клятвы. Мы были так близки. У нас были одни и те же мечты. Мы разговаривали. Смеялись. Мы любили друг друга.

Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Не желая расклеиваться посреди супермаркета, я борюсь с внезапным комком в горле.

– Я имею в виду… Боже, я уже и не знаю, что имею в виду.

– Это вполне нормально, что ты все еще любишь его.

– Правда в том, что я не знаю, что чувствую, потому что любая реакция кажется мне слегка лицемерной.

– Ты ненавидишь его?

Я качаю головой.

– Конечно нет. – Как я могу ненавидеть Итана?

Подруга легонько сжимает мое плечо.

– Расставание всегда вызывает путаницу и беспорядок, так почему ты должна стыдиться или винить себя за свою реакцию? Чувства не исчезают в одночасье.

– Спасибо тебе и прости, – говорю я, вытирая глаза рукавом. – Просто… это слишком.

Грейс кивает, молча проходит в середину ряда и роется на одной из полок. На ее лице отражается любопытство, и только когда она возвращается и протягивает тест на беременность, я понимаю, почему.

– Боже мой, Грейс, прости, что продолжаю жаловаться на свои проблемы. Ты беременна? – спрашиваю я.

Грейс – вдова, ее бойфренд, с которым она встречалась еще в старшей школе, а позже ставший и ее мужем – солдат, погибший на одной из очередных войн. Из-за времени и расстояния, которые повлияли на нашу дружбу, я даже не знаю встречается ли она с кем-нибудь. Хотя, в наше время, не обязательно состоять в постоянных отношениях, чтобы решить завести семью. И слава богу.

– Не я. Ты.

– Что? – спрашиваю я с нервным смешком.

– Когда ты в последний раз была с Итаном?

Я открываю рот, чтобы сказать, что у меня не было секса почти год, но тут же вспоминаю ночь после похорон. От горя и, просто по привычке, мы потянулись друг к другу за утешением после потери бабушки… и даже не подумали о защите. О. Боже. Мой.

– Я просто думаю, что это не такая уж и плохая мысль, – мягко говорит Грейс. – Ты напоминаешь мне меня, когда я была беременна Леей.

– Я не… – начинаю я, но тут же закрываю рот, и холодная тяжесть оседает у меня в животе. – Это безумие, – говорю я, ни капли не убедительно.

– Эй, по крайней мере, это тебя успокоит, – утверждает Грейс. – А в данный момент это успокоит меня, потому что выглядишь ты так, будто прямо сейчас проходишь через ад.

Я коротко усмехаюсь, но беру тест на беременность и бросаю в свою тележку.

– Хорошо, хорошо. Но только для того, чтобы ты заткнулась.

Грейс смеется.

– Я и забыла, как сильно скучала по тебе. Мне нужно идти. Не пропадай, ладно?

– Я постараюсь, – обещаю я. – Ты будешь на вечеринке уродливых свитеров у Миллеров?

– Конечно. А ты?

– Да, я не могла отказаться.

– Отлично. Увидимся там.

Мы обнимаемся на прощание. Расплачиваясь за продукты, я почти исключаю тест на беременность из своего списка покупок. Я узнаю молодую девушку, работающую на кассе, мы не очень хорошие знакомые, но этого достаточно, чтобы распустить слух о том, что я купила тест.

Я же не могу быть беременной, правда?

Есть только один способ узнать, поэтому я оплачиваю тест и кладу его в пакет.

Примерно через пятнадцать минут подъезжаю к дому. Когда я захожу, Итан на кухне, а мои руки заняты покупками. Он сидит на столе и сосредоточенно жует сэндвич. Он, кажется, не замечает меня, настолько сосредоточен на еде, и я на мгновение вспоминаю то время, когда мы приезжали сюда два года назад. После долгих уговоров, я все-таки выпытала у бабушки рецепт ее знаменитого овсяного печенья с изюмом, и мы с Итаном испекли его вместе под ее руководством. Он напоминал мне маленького ребенка, когда тайком пробовал тесто, а бабушка со смехом и добродушным ворчанием отмахивалась от его рук. Это было забавно и трогательно одновременно. Как давно я не вспоминала тот день!

Наконец он замечает меня, откладывает свой сэндвич и слезает со стола.

– Давай помогу. – Он берет пакеты из моих рук и ставит их на стол.

– Спасибо, – говорю я, и на мгновение повисает тишина. – Не хочешь испечь печенье? – ни с того ни с сего спрашиваю я.

Его брови взлетают вверх.

– Ты… хочешь испечь печенье?

– Да

– Со мной? – Его указательный палец целится себе в грудь.

Конечно, мы можем печь печенье вместе, не ссорясь. Кто ссорится, когда готовит печенье?

– Да, – отвечаю я, – думаю будет весело.

По крайней мере это отсрочит момент теста на беременность.

ГЛАВА 8

Рождественские желания и поцелуи под омелой

Итан

Я немного ошеломлен ее предложением, но не отказываюсь. Холли всегда была одной из тех, кто использует готовку, как способ расслабиться, что, несомненно, она переняла от Хелен и Фионы. Я помню однажды она назвала это «стресс-выпечкой», как в тот раз, когда после не слишком удачной оценки ее работы, она напекла столько миндального печенья, что им можно было накормить небольшую армию. Я никогда не осуждал ее за это. У нас у всех должны быть способы расслабиться, да и я никогда не откажусь от еды. Но я научился распознавать знаки.

Сейчас, когда она стоит напротив меня на кухне, руки в карманах, а в глазах неуверенность, понимаю, что это не только реакция на наш недавний спор, но и деятельность в честь праздника. Что-то подсказывает мне, что это еще, своего рода, оливковая ветвь, и я с нетерпением киваю.

– Конечно, – отвечаю я. – Давай испечем.

На ее лице появляется облегченная улыбка.

– Здорово. Знаешь, мне так сильно захотелось. То есть, у меня вроде как всегда есть желание, но все же…

Я смеюсь над тем, как робко она это говорит.

– Что ты хочешь испечь? – спрашиваю я. – Можно имбирные пряники. Еще есть печенье с сахаром и корицей, или то мятное, которое ты пекла на вечеринку Калеба пару лет назад.

Холли морщится.

– Пожалуйста, не напоминай мне о нем. На вкус это печенье было, как зубная паста, и даже не пытайся это отрицать.

– А мне нравится мятное, – возражаю я, доставая из пакета упаковку яиц. – Зато весело.

– Почему я не удивлена, услышав это от тебя? – она криво усмехается мне. – В следующий раз, когда пойду куда-нибудь, просто захвачу коробку леденцов. А пока, я думаю о старом добром сахарном печенье. Конечно же, по бабушкиному рецепту.

– Меньшего я и не ожидал, – отвечаю я и снова лезу в пакет.

Холли выхватывает его у меня из рук прежде, чем успеваю взять следующую покупку, и могу поклясться я вижу, как на ее щеках появляется небольшой румянец, но не обращаю на это особого внимания, и позволяю ей заняться распаковкой, а сам достаю миски и остальные ингредиенты для печенья.

– Я сейчас вернусь, – объявляет она, прежде чем исчезнуть.

– Кажется у твоей мамы все в порядке, – замечаю я, когда она снова входит на кухню, пока я достаю масло, чтобы оно размягчилось.

– Да, у нее все хорошо. – Холли уже пролистывает блокнот Фионы с рецептами, написанными от руки. – Похоже твои родители заинтересованы в том, чтобы продать закусочную ей.

– Да, я слышал, как они говорили об этом. – Я обхожу ее, когда она направляется к одному из шкафов в поисках муки. – Как думаешь, она согласится?

– Я не знаю. – Холли делает паузу и хмурит брови. – Думаю это может пойти ей на пользу, но она права, когда говорит, что не может заниматься этим самостоятельно. Будет… – она замолкает и прочищает горло. – Будет интересно посмотреть, чем все это обернется.

– Да, – соглашаюсь я, немного задумчиво. – Будет интересно.

Мы продолжаем наш неловкий разговор, пока работаем над печеньем, избегая проблемных тем и вместо этого концентрируясь на том, что происходит в городе.

Холли расспрашивает меня о родителях и Калебе. Я спрашиваю ее о делах в Нью-Йорке. Постепенно напряжение спадает, пока мы оба не начинаем чувствовать себя более или менее комфортно. Она полностью окунается в свою стихию, когда дает мне указания, какие ингредиенты смешивать и когда. Я предлагаю ей придать форму тесту, и Холли, похоже, благодарна мне; это всегда было ее любимой частью. Ее движения осторожные, почти благоговейные, темные глаза прищурены, а кончик языка высунут изо рта, как будто она занята чем-то более важным, чем приготовление печенья… например, обезвреживает бомбу.

Одного вида ее полной сосредоточенности достаточно, чтобы мне захотелось протянуть руки и заключить ее в свои объятия. Желание такое сильное, что становится почти больно. В итоге, мне приходится отвести взгляд, чтобы не поддаться эмоциям. Меньше всего мне сейчас хочется еще одной ссоры.

Примерно двадцать минут спустя я делаю Холли сэндвич, который она принимает с тихими словами благодарности, и мы вместе едим в относительной тишине, пока в духовке печется печенье, а за окном продолжает падать снег. Вокруг тихо, даже умиротворяюще. Настолько, что почти забываю, почему и зачем я здесь вообще. Я почти ожидаю, что в любую минуту по лестнице спуститься Фиона с сияющим взглядом и озорным выражением лица.

Только после того, как мы доедаем уже готовое печенье и выпиваем по стакану молока, наш разговор возобновляется, более оживленно, чем я ожидал.

– И тогда Грейс краснеет и говорит: «Это было очень давно», – говорит Холли, разламывая свое печенье и лукаво улыбаясь. – Хотя я сомневаюсь. Она была по уши влюблена в него еще в школе.

– Я помню. – Я беру вторую половину печенья, которую она мне протягивает. – Жаль, что Калеб не самый наблюдательный парень в мире. Но у него доброе сердце. – Я замолкаю, разрываясь между желанием рассказать ей о предложении Калеба и желанием продолжать наслаждаться этим временным перемирием. – Знаешь, он предложил мне работу в своей фирме, когда я столкнулся с ним сегодня в закусочной.

– Правда? – Холли опускает взгляд на тарелку перед собой. – Это интересно. Что ты ему ответил?

– Я сказал ему, что подумаю. Никаких обязательств.

Она берет еще одно печенье и разламывает его пополам. Изучает его, как будто раздумывает, стоит ли делиться второй половиной.

– И что ты собираешь делать?

Я выдыхаю. Мы затронули щекотливую тему.

– Я обдумываю это предложение.

С ее губ слетает долгий вздох.

– Манхэттен никогда по-настоящему тебе не подходил.

– Может быть если только для визитов время от времени, но… я не знаю. – Холли знает, что Уэстон всегда был мне по душе. Думаю, я уже давно готов вернуться сюда. Я смотрю на нее поверх края своего стакана с молоком. – А что насчет тебя? – спрашиваю я, понимая, что, возможно, играю с огнем. – Ты когда-нибудь думала о том, чтобы вернуться домой?

Она смотрит на свое недоеденное печенье.

– Иногда, да. Но моя жизнь в Нью-Йорке. – Холли поднимает на меня взгляд, и ее карие глаза встречаются с моими.

Уже давно мы не разговаривали так открыто, при этом не крича друг на друга. И, черт возьми, этот ее взгляд всегда поражал меня. Она будто заглядывает мне в душу, видит то, что не вижу даже я. Не раздумывая, я протягиваю руку и провожу тыльной стороной ладони по ее щеке. Холли вздрагивает от этого прикосновения, но не отстраняется, а наоборот прижимается к ней, и ее ресницы трепещут. Меня поражает, насколько мы сейчас близки, как легко было бы… а потом я ее целую.

Пауза.

Жду ее реакции.

Она не отталкивает меня. Поцелуй, такой бездумный и быстрый, заканчивается почти сразу же, но этот ток, который проносится по всему моему телу от ощущения ее губ на своих, ни с чем не спутаешь.

Холли грустно вздыхает, и на мгновение накрывает мою руку своей.

– Думаю, некоторые вещи просто не работают, – бормочет она.

– Возможно, – признаю я, опуская руку. – Тем не менее, в одном мы точно всегда могли отлично сработаться, как думаешь? – Я обвожу рукой кухню. – Вот здесь.

Я осознаю свою ошибку, как только произношу эти слова, и наблюдаю, как выражение ее лица становится холодным.

– Ну да, конечно, – бормочет она, отходя в сторону. – Речь о том, что я работаю по шестьдесят часов в неделю, да?

– Холли…

– Послушай, я не знала, каково это – быть главным редактором, ясно? – огрызается она. – Постоянная сверхурочная работа…

Подождите. Она недовольна своей работой?

– Тебя беспокоит работа? Если она так сильно тебе не нравится, ты можешь уволиться. Мы что-нибудь придумаем.

– Нет никаких «мы», – единственное, что она успевает сказать, и слезы начинают течь из ее глаз, прежде чем я даже пытаюсь ответить. Она яростно вытирает глаза рукавом. – В этом-то и проблема, Итан. Не каждый может просто взять и уйти с работы, как это сделал ты. Нужно разобраться с этим. Все уладить. Так поступают «взрослые» люди.

Я ощетиниваюсь на ее слова.

– Почему-то с нашим браком ты этого не делала, – говорю я, понимая, что это звучит грубо, но ничего не могу с собой поделать.

Холли какое-то время смотрит на меня, слезы все еще дрожат на ее ресницах, а затем резко встает и выбегает из кухни со скоростью приливной волны во время шторма, оставив свое молоко и печенье на кухонном столе.

– Зачем ты это делаешь, Фиона? – спрашиваю я у пустоты.

И все это в рождественскую неделю.

Прекрасно. Просто прекрасно.

ГЛАВА 9

Дорогой Санта, я действительно пыталась

Холли

Почему он всегда вызывает у меня такую бурную реакцию?

Я захожу в свою старую спальню, хлопая за собой дверью, как капризный подросток. Почему все вдруг так перевернулось?

Я не плакса. И никогда ею не была. Мои эмоции находят выход в действиях, а не в слезах. Знаю, что иногда могу казаться холодной, но я предпочитаю не показывать так открыто своих чувств. Так проще, и к тому же помогает сохранять объективность. Так почему же теперь, когда я вижу Итана, наш разговор, начавшийся с беззаботного подшучивания, в мгновение ока заканчивается слезами?

Что со мной не так?

Упаковка теста на беременность, лежащая на комоде, выглядит почти зловеще, как будто насмехается надо мной. Теперь, когда Грейс вложила эту идею в мою голову, меня накрыло новой порцией напряжения. Могло ли это быть правдой?

Ответ прост. Могло. Я знаю это наверняка. Маловероятно, но все же возможно. Издав стон отчаяния, вытаскиваю тест из упаковки, иду в смежную ванную комнату, сажусь на корточки над унитазом, закрывая глаза и проклиная себя за то, что стала такой эмоциональной. Печенье было моей идеей, и я даже не смогла справиться с этой задачей, не набросившись на него.

Может в этом и есть моя проблема. Возможно, я не такая стойкая, какой себя считаю.

Результаты будут готовы только через пять минут, и, как я вскоре понимаю, этого времени вполне достаточно, чтобы сойти с ума, пока ждешь ответа беременна ли ты.

Ноги сами собой несут меня к ящику под моей прикроватной тумбочкой, где бабушка хранила все старые фотоальбомы после моего переезда. Альбомы были одним из ее любимых хобби, уступая лишь кулинарии, и за время, проведенное в этом доме, она заполнила столько альбомов, что получилась настоящая библиотека воспоминаний.

Я открываю крышку ящика и беру наугад один из них, тот, где мне около десяти лет. В нем выцветшие полароидные снимки, на которых я еще в начальной школе: первый день в четвертом классе; фасоль, которую я вырастила для одного научного проекта; игра в поиск пасхальных яиц, которую нам устроили в парке. Мы с Итаном на наших первых танцах. Есть и праздничные фотографии, их так много, что они занимают треть всего альбома: заснеженные улицы Уэстона; рождественский ужин в кругу всей семьи; бабушка, показывающая мне, как приготовить печенье, которое мы с Итаном только что испекли. Она всегда была рядом со мной, нерушимая сила, наполненная смехом и дельными советами, готовая помочь мне справиться с любыми трудностями, которые возникали на моем пути.

Я сажусь на край кровати. Усталость проникает в мои мышцы.

Если тест положительный, если я действительно беременна, что мне делать?

От нервов скручивает внутренности. У меня нет того, что было у бабушки, или того, что есть у моей матери, если уж на то пошло. Я много времени провожу в офисе. И последнее, но не менее важное: Итан и наш предстоящий развод. Мы не можем добавить к этому еще и ребенка.

Все находится в подвешенном состоянии, и неопределенность удручает.

Тише. Я пытаюсь успокоить себя. Но воспоминания о похоронах бабушки уже нахлынули на меня, заставляя прикрыть глаза, а щеки запылать от картинок в голове. Я была опустошена, Итан тоже.

К тому моменту мы уже были не вместе, но в этом-то и проблема расставания с человеком, которого все еще любишь. Одного мгновения уязвимости достаточно, чтобы все погубить.

Знакомое воспоминание заполняет пустоту в моей голове. Перед глазами всплывают отрывки, как я, спотыкаясь, почти вслепую добрела до дома, как рука Итана вцепилась в мою, словно он был моим единственным спасательным кругом, чувствуя, как мир обрушивается на меня. Я отчаянно нуждалась в его прикосновениях, не думая ни о чем другом – не заботясь ни о чем другом – жаждала утешения, который мог дать мне только он.

Я знала, что это была ошибка, еще когда мы занимались любовью, но мне было все равно, как и ему. Обезумившие от горя, желания, похоти и тоски, мы нуждались друг в друге в тот момент и были готовы унести произошедшее с собой в могилу, такая опрометчивая ошибка случается, когда ты тонешь в горе.

Альбом падает на пол. Я вскакиваю на ноги и несусь в ванную. У меня трясутся руки, когда я беру тест, с трудом заставляя себя взглянуть на результат. Сделав пару долгих, медленных вдохов, я собираюсь с силами и открываю глаза.

Две синие полоски.

Положительный.

Я беременна.

Я жду, когда меня накроет шоком, паника охватит грудную клетку. Ничего. Полагаю, на каком-то подсознательном уровне я уже знала об этом, с тех пор как столкнулась с Грейс. Знала и пыталась отрицать такую возможность точно так же, как пыталась долгое время отрицать, что моему браку пришел конец, хотя все указывало на обратное. У меня нет никаких сомнений, что это ребенок Итана; он последний, с кем я спала. Черт возьми, если не считать короткого периода в колледже, когда мы расстались, и я встречалась с одним парнем, которого сейчас даже не могу вспомнить, Итан – единственный человек, с которым я когда-либо спала. А теперь у меня будет от него ребенок.