355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Учайкин » Око за око » Текст книги (страница 2)
Око за око
  • Текст добавлен: 10 апреля 2017, 14:00

Текст книги "Око за око"


Автор книги: Михаил Учайкин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 43 страниц)

Надевая фуражку, Гровс бросил взгляд на лозунг. Он использовал всю свою неуемную энергию на то, чтобы Соединенные Штаты создали первую атомную бомбу, но его опередили русские – кто бы мог подумать?

Неудача ранила его гордость. Проигрыш гонки немцам мог бы привести к катастрофе, если бы не появились ящеры. Однако при нынешних обстоятельствах он нисколько не удивился бы успеху Германии – ведь именно немцы открыли деление атомного ядра. Но русские…

– Русские, – пробормотал он, расхаживая по кабинету. – Они получили слишком большое преимущество.

Русские и немцы поделили между собой захваченный неподалеку от Киева груз плутония, принадлежавший ящерам. И только из-за вмешательства польских евреев, перехвативших курьера, немцам пришлось еще раз располовинить свою часть добычи. Физики американской Металлургической лаборатории получили половину немецкой доли плутония. В результате ни немцы, ни американцы не могли сделать из него бомбу. А вот если русские ни с кем больше не делились, то у них оказалось вполне достаточно бесценного вещества для производства одной атомной бомбы.

– Ладно, допустим, они использовали плутоний ящеров, – продолжал свои рассуждения Гровс.

Не имеет значения. Важно другое – русские опередили Соединенные Штаты, а как они добились успеха, теперь никого не интересует.

Подобные мысли терзали не только Гровса. С того самого момента, как взорвалась русская бомба, денверские газеты вопили, что США обязаны были обрушить на ящеров атомную бомбу первыми. Ни в одной из статей репортеры не продемонстрировали ни малейшего понимания принципов устройства атомной бомбы, и никто из них (благодарение Богу!) не подозревал о том, чем сейчас занимается Металлургическая лаборатория Денверского университета.

По пути из своего кабинета к футбольному полю, под которым физики построили атомный реактор, Гровс прошел мимо сержанта, сопровождавшего пленных ящеров. Сэм Игер и инопланетяне заметно подружились за то время, что провели вместе. Во всяком случае, разговаривали они между собой на смеси языка ящеров и английского.

– Доброе утро, генерал, – сказал сержант, отдавая честь.

– Приветствую, недосягаемый господин, – поздоровались пленники на своем шипящем английском.

– Доброе утро, Игер, – ответил Гровс и поднес ладонь к козырьку. Он даже кивнул ящерам. – Ульхасс, Ристин.

Ящеры казались вполне безобидными. Ростом и телосложением они напоминали худого десятилетнего ребенка с чешуйчатой зелено-коричневой кожей. Их тела от бедер и выше были наклонены немного вперед – что компенсировал обрубок толстого хвоста. Пальцы рук и ног заканчивались когтями. Ящеры обладали выдающимися вперед челюстями со множеством мелких острых зубов и длинным раздвоенным языком, как у змей. Глаза напоминали глаза хамелеона и располагались на двигающихся независимо друг от друга бугорках – благодаря чему инопланетяне могли одновременно смотреть в разные стороны. Впрочем, именно эти диковинные существа поставили США в такое тяжелое положение.

Гровс тяжело зашагал дальше. Главное здание лаборатории находилось в северной части университетского городка, довольно далеко от стадиона. Длительные пешие прогулки помогали генералу худеть. Как, впрочем, и урезанные пайки, которыми теперь приходилось довольствоваться всем без исключения. Однако он все еще не был худым. Если бы обстоятельства развивались иначе, Гровс, наверное, выглядел бы как дирижабль, на которых летают военные в Нью-Джерси.

Возле стадиона Гровсу отсалютовал часовой. Генерал с удовлетворением отметил, что с воздуха ящеры его ни за что не смогли бы заметить – часовой прятался в укрытии. Едва ли не самая главная их задача – сохранить от ящеров в тайне само существование ядерного проекта Соединенных Штатов.

Под стадионом было сумрачно и душно. Днем Денвер напоминал раскаленную жаровню, а ночью воздух быстро остывал – ведь город находился высоко над уровнем моря. Физики и техники, отвечающие за реактор, поздоровались с Гровсом. Он не пользовался всеобщей любовью, но с ним считались – генерала такое положение дел вполне устраивало.

– Насколько нам удалось продвинуться вперед? – спросил он у Энрико Ферми.

– Еще на один день, – ответил физик. – Выход плутония из реактора продолжает увеличиваться.

– Недостаточно быстро, – проворчал Гровс.

Реактор производил несколько граммов плутония в день. Соединенные Штаты нуждались в килограммах, которые следовало прибавить к веществу, доставленному с территории Советского Союза через немецкого курьера, бойцов еврейского Сопротивления в Польше и, наконец, на английской подводной лодке. Гровс лично сопровождал плутоний от Бостона до Денвера, где ему сообщили, что привезенного им количества не хватит для создания бомбы. Воспоминания об этом до сих пор вызывали у генерала неприятные ощущения.

Ферми пожал плечами – истинно итальянский жест.

– Генерал, я не в силах изменить законы природы. Я могу лишь применять их наиболее эффективно: именно таким образом нам удастся несколько сократить объявленный ранее срок окончания работ. Но для того чтобы существенно увеличить производство, необходимо построить новые реакторы. Другого пути нет.

– На это тоже требуется время, – сказал Гровс.

Под трибунами с противоположной стороны футбольного поля строился второй атомный реактор. Оксида урана у них было достаточно. А вот с получением сверхчистого графита возникли проблемы. Гровс обладал превосходными организаторскими способностями, но ящеры превратили дороги США в сущий кошмар.

– На самом деле нам нужно построить реакторы новой, более эффективной конструкции, – сказал Ферми. – Для этих целей лучше всего подходит Ханфорд, округ Колумбия, – там много воды для охлаждения. К тому же этот регион максимально удален от ящеров…

– Не могу с вами согласиться, – перебил его Гровс. – Насколько мне известно, у них в Айдахо имеется база, в паре сотен миль к востоку.

– Совсем небольшая. – Ферми собрал пальцы в щепотку, чтобы показать, какая она маленькая, – Как только профессор Ларссен вернется и подтвердит, что место действительно нам подходит, мы начнем там строительство.

– Да, как только Ларссен вернется, – без особого энтузиазма проговорил Гровс.

Уж лучше бы Ларссен вовсе не возвращался. Да, конечно, у него есть основания обижаться на судьбу. Ларссена отправили с важной и опасной миссией (сейчас любое длительное путешествие становится очень опасным), а его жена, решив, что он погиб, влюбилась в сержанта Игера – тогда еще капрала, – вышла за него замуж и забеременела. Когда же выяснилось, что Ларссен жив, она решила остаться с Игером. Подобные события не способствуют улучшению характера.

Но, черт подери, человеку не следует распускаться. Ведь речь идет не только о его работе. Он мешает своим коллегам. Гровс не стал возражать, когда Ларссен вызвался отправиться на разведку в Ханфорд, но не ждал ничего хорошего от его возвращения.

– Профессору Ларссену пришлось многое пережить, – сказал Ферми, почувствовав раздражение в голосе Гровса.

– Профессор Ферми, вся страна – проклятье, весь мир! – переживает трудные времена, – возразил Гровс. – Так что он не единственный. Он должен прекратить жаловаться на судьбу и взять себя в руки.

Гровс наклонился над Ферми, используя для большей убедительности свой рост и массу. Генерал не особенно возвышался над итальянцем, но был значительно шире и массивнее.

– Прошу меня простить, генерал, – сказал Ферми, – но мне необходимо сделать кое-какие вычисления. – И Ферми удалился.

Гровс крякнул. Победа над корректным профессором физики приносила удовлетворения не больше, чем стрельба по рыбам в бочке – да, удалось попасть в цель, но что с того? Когда у тебя серьезные проблемы, такие перепалки не доставляют радости.

Кроме того, ему не следовало слишком сильно давить на Ферми. Гровс знал, что прекрасно разбирается в своем деле. Не так уж много людей сочетают в себе качества толкового инженера и классного администратора. Но если завтра он вдруг умрет, Джордж Маршалл найдет для него достойную замену. А вот кем заменить Нобелевского лауреата в области физики? Да никем – вот и весь ответ.

Гровс ни секунды не сомневался в том, что бомбу создать необходимо: сначала одну, использовав захваченный у ящеров плутоний, а потом и другие, на основе плутония, произведенного людьми. Технология известна, необходимые ресурсы собраны… Соединенным Штатам осталось только дождаться результатов.

Проблема в том, что они не могут позволить себе ждать. До завершения работ еще целый год, может быть, даже больше. Какую часть страны сохранят для себя американцы к тому моменту, когда будут готовы взорвать бомбу?

«Слишком мало», – мрачно подумал Гровс.

Ребята с танками, пушками и самолетами делают все, что в их силах, но этого недостаточно.

Из чего следует, что каждый день, на который ему удается приблизить создание бомбы, может стать днем, который спасет Соединенные Штаты. Никто в стране не взваливал на свои плечи такую ответственность со времен Гражданской войны. Оставалось лишь надеяться, что они окажутся достаточно широкими, чтобы выдержать ее груз.

* * *

Ристин переправил бейсбольный мяч Сэму Игеру. Ящер держал мяч, словно гранату, но бросок получился вполне приличным. Мяч с треском врезался в потрепанную рукавицу Сэма.

– Молодец, – похвалил он и перекинул мяч Ульхассу.

Рукавица Ульхасса казалась еще более потрепанной, но не в рукавице было дело. Ящер сделал встречное движение к мячу, словно пытался его оттолкнуть, а не поймать. Естественно, у него ничего не получилось.

– Глупая яйцеобразная штука, – пожаловался Ульхасс на своем языке, наклонившись, чтобы подобрать мяч в траве, и выразительно кашлянул, подчеркивая тем самым, что именно так он и думает.

Игер почувствовал прилив гордости – он понимал почти все, что говорили ящеры. Да, он не отличается особым умом; всего несколько дней назад получил третью нашивку на погонах. К тому же до появления ящеров он всего лишь играл за «Декатур Коммодорз» в третьей лиге. Его даже в армию не взяли, потому что он носил вставные челюсти – верхнюю и нижнюю, сувенир, доставшийся ему от эпидемии инфлюэнцы в 1918 году. Тогда он едва не умер и лишился всех зубов.

Впрочем, Сэм всегда с огромным интересом читал «Эстаундинг» и другие научно-фантастические журналы. После появления ящеров армии стало безразлично, собственные у него зубы или нет. Теперь их интересовало лишь одно: есть ли у тебя пульс – если да, ты годен к военной службе. Поэтому, когда его часть захватила в Иллинойсе нескольких ящеров, он сам вызвался их сопровождать… и учить язык инопланетян. В результате оказался в Денвере и работал рядом не только с ящерами, но и с самыми лучшими учеными, которые пытались получить у Ристина и Ульхасса информацию для создания американской атомной бомбы.

«Совсем неплохо для среднего игрока в бейсбол», – подумал Игер.

Ульхасс бросил мяч Ристину. Ристин от природы оказался спортивнее, чем его товарищ, а может быть, просто умнее. Ему удалось сообразить, как ловить мяч при помощи бейсбольной рукавицы: дать ему проскочить внутрь, а потом сомкнуть пальцы, чтобы он не выпал.

Однако бросал он по-прежнему неправильно. Сэму пришлось подпрыгнуть, чтобы поймать мяч.

– Прошу прощения, недосягаемый господин, – сказал Ристин.

– Не имеет значения. Никто счет не ведет.

Игер поправил прядь русых волос, выбившихся из-под пилотки. И снова бросил мяч Ульхассу. Если забыть о внешности его партнеров, сцена в духе американской жизни: трое парней играют в мяч в университетском городке погожим летним днем. Вполне в стиле Нормана Рокуэлла[1]1
  Рокуэлл, Норман (1894–1978), художник, иллюстратор, автор множества реалистических картин из жизни маленького американского городка. (Здесь и далее при отсутствии других указаний примечания переводчиков).


[Закрыть]
 – только вот Рокуэлл никогда не рисовал ящеров с бейсбольной рукавицей.

Словно для того, чтобы картина стала еще больше похожа на снимок из субботней «Ивнинг пост», появилась Барбара. Сэм помахал ей рукой и расплылся в широкой улыбке, он всегда радовался, когда ее видел, а сегодня она надела блузку из набивного ситца и голубые джинсы, которые носила, когда вышла за него замуж в «крупном» городе Чагуотер, штат Вайоминг. Даже Игер, который за семнадцать лет игры в профессиональный бейсбол стал крупным специалистом по географии Соединенных Штатов, впервые попал в этот крошечный городок.

Интересно, подумал он, как долго она еще сможет носить джинсы. У Барбары была отличная фигура – но когда она раздевалась, беременность становилась заметной. По подсчетам Сэма, они зачали малыша в свою первую брачную ночь.

– Привет, милая, – сказал Игер, когда Барбара подошла к ним. – Что-то случилось? – Вопрос получился неожиданно серьезным; вопреки обыкновению Барбара не улыбалась.

– Генерал Гровс послал меня за тобой, – ответила она. – Он сказал, что у него для тебя новый приказ.

– Новый приказ? – Сэм скорчил гримасу. – Только я подумал, что мне нравится здесь работать. А он не объяснил, в чем дело?

Барбара покачала головой. Ее волосы, лишь немного темнее, чем у него, разлетелись в разные стороны.

– Я спросила, но он не ответил. Сказал, что хочет сообщить тебе лично.

– Мне это не нравится, – буркнул Игер.

Всякий раз, когда генерал хочет лично отдать приказ сержанту, случается что-нибудь необычное. Вполне возможно, сержанта ждет серьезная опасность. Но если Сэма вызывает генерал Гровс, ответить отказом невозможно. Игер повернулся к Ульхассу и Ристину и заговорил на смеси языка ящеров и английского, которой обычно пользовался при общении с ними:

– Пошли, ребята, послушаем, что скажет недосягаемый руководитель проекта.

Ристин открыл рот и засмеялся так, как смеются ящеры.

– Вы очень смешной Большой Урод, недосягаемый господин, – сказал он.

Он без всякого злого умысла воспользовался жаргонным именем, которое придумали инопланетяне для людей, – точно так же, как Сэм говорил ящер вместо самец Расы при общении с ними.

Два человека и два ящера направились через университетский городок в сторону Металлургической лаборатории. Пару раз им махали рукой знакомые. Ульхасс и Ристин махали в ответ, следуя примеру Сэма и Барбары. Люди уже давно воспринимали ящеров как работников лаборатории. Технически они оставались пленниками, но никто не тревожился из-за их возможного побега.

Генерал Гровс занимал достаточно высокий пост, чтобы возле его кабинета стоял часовой – тот самый солдат, что охранял Ларссена. Игер ничего против него не имел.

– Доброе утро, Оскар, – сказал он. – Ты не присмотришь за двумя крутыми парнями, пока я схожу к генералу? Он что-то хочет мне сказать. Надеюсь, ты не допустишь, чтобы они выведали все наши секреты?

– Конечно, Сэм, – ответил Оскар. Даже без винтовки он легко справился бы с Ристином и Ульхассом. Оскар поклонился Барбаре:

– Хорошего вам утра, мадам.

– Доброе утро, Оскар, – ответила она.

Ее речь отличалась точностью и безупречной грамотностью в отличие от Сэма, да и большинства других людей. Черт возьми, перед войной Барбара специализировалась на средневековом английском в университете Беркли; именно там она и познакомилась с Йенсом Ларссеном.

Оскар повернулся к Сэму:

– Заходите, генерал Гровс вас ждет.

– Хорошо, спасибо, – ответил Сэм, поворачивая дверную ручку. Ясно припомнились ощущения, которые возникали у него после игры, когда менеджер команды заговаривал с ним специфическим тоном.

«О господи, – подумал он, – где они все сейчас и как я сюда попал?»

Он вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Генерал Гровс оторвался от бумаг, он что-то писал. Сэм встал по стойке смирно и отдал честь.

– Сержант Сэмюель Игер прибыл по вашему приказанию, сэр, – доложил он.

– Вольно, Игер. К тебе нет никаких претензий, – ответил Гровс, отвечая на приветствие. Он показал на стоящий перед письменным столом стул. – Садись, если хочешь. – Когда Сэм опустился на стул, Гровс продолжал: – Не кажется ли тебе, что твои чешуйчатые друзья рассказали нам не все, что знали относительно ядерной физики?

– Думаю, да, сэр, – после короткого размышления ответил Игер.

– Хорошо. Я бы вышвырнул тебя вон, если бы ты попробовал сказать что-то другое, – сообщил ему Гровс. Судя по тому, как напряглись мускулы на его плечах, он собирался выполнить свое обещание буквально. – Однако Соединенные Штаты могут еще много узнать от Ульхасса и Ристина, даже если это и не будет напрямую связано с Металлургической лабораторией. Ты со мной согласен?

– Безусловно, сэр, – ответил Игер. – Чем больше мы узнаем о ящерах, тем лучше. Ведь они никуда не денутся даже в том случае, если мы их победим, не говоря уже о колонизационном флоте. Когда они прилетят – через двадцать лет?

– Да, что-то около того. – Генерал Гровс внимательно посмотрел на Сэма. – Твой ответ на мой последний вопрос убеждает меня в том, что я приготовил абсолютно правильный приказ: ты самостоятельно пришел к тем же выводам, что и правительственные эксперты, – только им потребовалось несколько месяцев.

«Наверное, дело в том, что я читал научную фантастику», – подумал Игер.

Однако он решил, что лучше помолчать: кто знает, как генерал Гровс относится к Баку Роджерсу[2]2
  Классический герой американской фантастики, капитан звездолета в XXV веке. Образ появился в комиксах в 1929 году, а потом перешел на радио, в кино и на телевидение.


[Закрыть]
?

– Но вы не сказали, какой приказ намерены мне отдать, сэр, – ответил Игер.

– Да, не сказал. – Гровс бросил взгляд на лежащие перед ним бумаги, текста которых Игер видеть не мог. – Мы организовали в Арканзасе центр по допросу и изучению пленных ящеров. Я собираюсь отправить туда Ристина и Ульхасса – ты будешь их сопровождать. Я полагаю, ты лучше всего послужишь своей стране, используя свое умение общаться с ящерами. Так что, Арканзас – самое подходящее для тебя место.

– Слушаюсь, сэр, – сказал Сэм. Его продали, но продали в такое место, которое его вполне устраивало… если, конечно, он сумеет до него добраться. – Но, сэр, каким образом мы туда попадем? Между нами и Арканзасом много ящеров – и далеко не все из них являются нашими пленными, если вы понимаете, о чем я говорю.

– Да, я понимаю. Вы туда полетите, – ответил Гровс.

– Сэр? – Игеру с трудом удалось сдержать удивление – если не сказать испуг, и он поспешил объяснить свою реакцию. – Ящеры часто сбивают наши самолеты, сэр.

И это еще слабо сказано!

Воздушный флот ящеров имел такое же преимущество перед самолетами Соединенных Штатов, как современные истребители – перед неповоротливыми машинами Первой мировой войны.

Однако Гровс покачал своей большой головой и ответил:

– И тем не менее вы полетите в Арканзас на самолете. Мало того, ящеры будут об этом знать.

Должно быть, на лице Игера возникло необычное выражение – словно его только что треснули здоровенным карпом по роже. Генерал рассмеялся и добавил:

– Мы всегда ставим их в известность, когда перевозим пленных ящеров по воздуху, более того, раскрашиваем самолеты в ярко-желтый цвет. Знаешь, срабатывает просто отлично – они, как и мы, очень неохотно стреляют в своих.

– Ну, тогда все в порядке, – кивнул Игер.

Даже если бы такого договора между людьми и ящерами не существовало, он все равно полетел бы: в армии приказы не обсуждают. Однако он набрался наглости и спросил:

– А можно, моя жена полетит вместе с нами, сэр? Я бы не стал просить, если бы она не знала о ящерах почти столько же, сколько я. Барбара будет полезнее в Арканзасе, во всяком случае до рождения ребенка.

– При обычных обстоятельствах я бы ответил «нет», сержант. – Генерал состроил гримасу. – Однако теперь не бывает обычных обстоятельств. Ты прав, твоя Барбара может принести в Арканзасе пользу, но я скажу тебе «да» совсем по другой причине. Откровенно говоря, сержант, ваш отъезд разрядит обстановку. Профессор Ларссен должен скоро вернуться сюда из штата Вашингтон.

– Да, сэр, – проговорил Сэм, не разжимая зубов.

Гровс не мог рассуждать иначе. Йенс Ларссен – талантливый физик-ядерщик, а генерал руководит проектом по созданию ядерной бомбы. И если пленные ящеры могут приносить пользу в другом месте… «Двух зайцев одним выстрелом», – промелькнуло в голове у Игера.

– Когда мы вылетаем? – спросил он.

– Через несколько дней, – ответил Гровс. – Нам нужно все подготовить и убедиться в том, что ящеры нас правильно поняли. Ты получишь письменный приказ, как только у секретаря найдется время его напечатать. Свободен.

Игер встал, отдал честь и ушел. Он даже не был уверен, что Гровс видел, как он поднес руку к козырьку: генерал сразу же погрузился в бумаги.

Барбара, Ульхасс и Ристин сделали несколько шагов к нему навстречу, когда он вышел из кабинета Гровса.

– Ты побледнел, Сэм, – сказала Барбара. – Что произошло?

– Собирай вещи, милая, – ответил он. – Мы переезжаем в Арканзас.

Барбара уставилась на него, разинув рот.

Ему пришлось напомнить себе, что ее еще ни разу никуда не переводили.

* * *

Генрих Ягер высунулся из башни своего танка, чтобы оглядеться по сторонам, а потом быстро нырнул обратно.

– Господи, как приятно снова оказаться за стальной броней, – заявил он.

Его стрелок сержант Клаус Майнеке проворчал в ответ:

– Полковник, у вас, кажется, и без брони получилось совсем неплохо. – Сержант показал на Железный крест под воротником Ягера.

Рука Ягера потянулась к медали. Он получил ее за помощь Отто Скорцени при взятии города Сплита на побережье Адриатического моря.

– Сержант, во время предыдущей войны я служил в пехоте, – ответил Ягер. – Тогда я думал, что одного раза мне хватит до конца жизни. Оказывается, далеко не всегда человек с возрастом становится умнее.

Майнеке рассмеялся, словно полковник остроумно пошутил. Однако лицо Ягера оставалось совершенно серьезным. Сражение во дворце Диоклетиана оказалось не менее страшным, чем окопная война во Франции за четверть века до нынешних событий.

Эльзасский город Руфах, через который танки Ягера с грохотом прокатили несколько минут назад, стал частью германского рейха во время Первой мировой войны. Франция рассталась с этими территориями после франко-прусской войны. Теперь он опять принадлежит немцам… до тех пор, пока рейх сдерживает натиск ящеров.

Ягер снова высунулся из башни танка и посмотрел через плечо назад. Шпили церкви Нотр-Дам по-прежнему высились на фоне неба. Рядом Ягер разглядел башню Ведьмы – так ее называли местные жители, – которую венчало большое и неаккуратное гнездо аистов.

– Красивая страна, – заметил Ягер, вновь усаживаясь на свое место.

– Понятия не имею, – проворчал Клаус Майнеке. – Мне мало что видно через прорезь прицела. Только после того, как мы останавливаемся на ночлег, удается что-то разглядеть. – Он облизнул губы. – Я знаю, что здесь делают хорошее вино. Этого у них не отнимешь.

– Точно, – кивнул Ягер. – Впрочем, на юге у них тоже неплохо получается.

Он не стал спорить с Майнеке. Когда он оставил бронетанковые войска на западе и отправился в Хорватию, им удалось остановить ящеров между Безансоном и Бельфором. С тех пор Бельфор пал, а вслед за ним и Малу; ящеры пробились к самому Рейну.

«Будь я там…» – подумал Ягер.

И тут же покачал головой. Почти наверняка ему бы ничего не удалось изменить. Он был превосходным офицером бронетанковых войск, однако отнюдь не военным гением – впрочем, даже гений не сумел бы остановить ящеров, когда они перешли в наступление.

– Может быть, нам удастся выбить их из Малу, – с надеждой проговорил он.

– Так говорили когда-то и в Колмаре, – ответил Майнеке.

Будучи ветераном, он понимал: существует огромная разница между тем, что говорят, и тем, что происходит на самом деле. Он поджал губы, а потом негромко добавил, словно боялся, что его подслушает злая судьба:

– Двигатель работает на удивление хорошо – стучу по дереву. – Он сжал пальцы в кулак и стукнул себя по голове.

– Будем надеяться, что он нас не подведет, – проворчал Ягер.

Производство танков пришлось заметно ускорить, они стали более громоздкими, к тому же постоянно возникали проблемы с топливным насосом. Однако инженеры рейха сумели сделать огромный шаг вперед – по сравнению с предыдущим поколением немецких танков новые могли похвастать 75-миллиметровой пушкой и толстой броней, идею которой позаимствовали у советского Т-34.

В результате теперь, чтобы выступить на таком танке против ящеров, требовалась лишь безрассудная храбрость – раньше нужно было окончательно спятить.

– Жаль, у нас нет бомбы, при помощи которой русские отправили ящеров в ад, – заметил Майнеке. – Когда и у нас будет такая же?

– Будь я проклят, если знаю! – ответил Ягер. – Видит бог, я бы тоже этого хотел.

– Но если не знаете вы – тогда кто? – спросил стрелок.

Ягеру оставалось лишь проворчать что-то маловразумительное. Он не имел права распространяться на эту тему. В России полковник участвовал в похищении взрывного металла у ящеров. «Как Прометей, укравший огонь у богов», – прошептала тень того Ягера, который собирался заняться археологией после окончания Первой мировой войны. Ягер вез доставшийся немцам взрывчатый металл через Польшу на лошадях, но ему пришлось отдать половину еврейским партизанам.

«Мне еще повезло, что они меня не прикончили и не забрали все», – подумал Ягер.

В России, а потом и в Польше он узнал, что Гитлер творил с евреями, находившимися на территории рейха; это вызывало у него отвращение. Ягер прекрасно понимал, почему польские евреи перешли на сторону ящеров – чтобы воевать против немцев.

Он также принимал участие в попытках немецких физиков создать атомный реактор в Геттингене – и здесь ему в очередной раз повезло: когда реактор вышел из-под контроля и в результате катастрофы погибло много талантливых физиков, включая Вернера Гейзенберга, сам Ягер сражался в восточной Франции. Никто не знал, сколько потребуется времени на восстановление реактора.

Между тем уставшая пехота и потрепанные бронетанковые войска защищали родину от наступающих ящеров. Если их постигнет неудача, то высоколобым никогда не удастся довести свои исследования до конца и сделать грандиозную бомбу. В Геттингене Ягер чувствовал себя бесполезным. Теперь он снова занимался тем, что умел лучше всего.

С противоположной стороны дороги раздались орудийные выстрелы.

– Восемьдесят восемь, – определил Ягер по звуку. – Хорошо.

Майнеке отлично понял своего командира.

– Значит, они могут сделать залп, а потом убраться отсюда ко всем чертям?

– Ты понимаешь все с первого раза, сержант. Они легко меняют позиции – гораздо быстрее, чем большие пушки. – Ягер немного помолчал. – Ящеры умеют вести ответный огонь как никто другой.

– Какая грустная истина, верно, господин полковник? – со вздохом согласился Майнеке. – Иногда создается впечатление, что они в состоянии забить гвозди в твой гроб, находясь на другом конце света. Если бы их было больше и они знали, как следует обращаться с такой классной техникой…

– Нам бы уже давно пришел конец, – закончил Ягер.

Майнеке расхохотался, хотя полковник сказал чистую правду. Снизу донесся смех Вольфганга Эшенбаха, заряжающего, крупного светловолосого деревенского паренька. За день он не произносил и дюжины слов.

Кроме очевидных достоинств, 88-миллиметровые орудия имели свои недостатки. Они не могли стрелять тяжелыми снарядами, да и били недалеко. Из чего следовало…

– Через пару километров мы ввяжемся в сражение, – сказал Ягер.

– Вы хотите сказать, что мы столкнемся с теми, в кого стреляет наша артиллерия? – поинтересовался Майнеке. Когда Ягер кивнул, он протянул: – Пожалуй, вы правы. Кроме того, нам ведь говорили, что мы встретим неприятеля к югу от Руфаха, не так ли? Не всякий же раз они ошибаются.

– Твоя вера в наше командование достойна всяческого поощрения, сержант, – сухо ответил Ягер, что вызвало новый взрыв веселья. – Остается надеяться, что ящеры будут так же охранять свои фланги, как это делали мы, когда наши порядки растягивались во время сражений с русскими.

– Как именно, господин полковник? – спросил Майнеке. – Я в то время воевал в пустыне с англичанами, а сюда меня перевели сравнительно недавно. Когда новые «пантеры» и «тигры» начали сходить с конвейера, вермахт комплектовал их только лучшими танкистами.

– Ты мало что потерял, – ответил Ягер, продолжая подразнивать стрелка. – Но иногда нам приходилось концентрировать войска в ключевых местах, а наши фланги прикрывали румыны, венгры или итальянцы.

– Спаси нас Господь. – Вольфганг Эшенбах выдал половину дневной нормы слов.

– Ну, они не самые плохие солдаты из тех, кого мне доводилось видеть, – вступился Ягер. – Более того, они вполне прилично сражались, если были нормально экипированы. Но иногда русские умудрялись наносить им серьезные удары – и тогда у них начиналась настоящая паника. Надеюсь, ящеры сосредоточили свои лучшие войска именно в том месте, где планируют перейти в наступление. Я бы не хотел все время иметь дело с их элитными частями.

– Аминь, – сказал Эшенбах; теперь Ягер не сомневался, что заряжающий будет помалкивать до завтрашнего утра.

Полковник вновь выглянул из башни. Конечно, трудно придумать более эффективный способ получить пулю, но, с другой стороны, необходимо оценить обстановку – без чего никак не обойтись, если ты командуешь танком, не говоря уже о полке. Естественно, захлопнув крышку люка и глядя в перископ, чувствуешь себя в большей безопасности, однако вполне можешь не заметить чего-то важного – и тогда тебе конец.

Над головами у них проносились снаряды – очевидно, ящеры отвечали на залпы немецких 88-миллиметровок. Ягер надеялся, что артиллеристы успели сменить позицию.

Вскоре окружающий пейзаж стал похож на поле боя: разрушенные, горящие дома, сломанные деревья, вздувшиеся трупы домашних животных, воронки от разорвавшихся снарядов. Ягер печально покачал головой, заметив обгоревший остов немецкого грузовика. Танк катил мимо траншей и одиночных окопов: раньше здесь проходила линия фронта. Спустившись обратно, Ягер сказал: – И все-таки мы продвигаемся вперед. В войне против ящеров такое выпадает нечасто.

У них имелись все основания рассчитывать на то, что здесь, на флангах, их встретят войска второго эшелона. Как чертик из табакерки, Ягер снова высунулся из башни.

Сквозь рев мощных двигателей «пантеры» прорывался шум перестрелки. Ягер различал очереди немецких пулеметов MG-42 – их трудно с чем-то спутать: казалось, великан рвет огромные куски плотной материи. Ягер порадовался, что у немецкой пехоты есть пулеметы; поскольку все ящеры пользовались автоматическим оружием, без пулеметов и автоматов пехоте с ними не справиться.

Собираясь вступить в бой, немецкие танки начали разворачиваться, выстраиваясь в тупой клин: две роты выдвинулись вперед, танк Ягера и еще одна рота в центре, четвертая – сзади, в резерве. Танки оставляли на зеленом поле длинные коричневые полосы.

Неожиданно к одному из передовых танков протянулась огненная линия. У новых Pz-IV имелась длинноствольная 75-миллиметровая пушка, почти не уступающая пушкам «пантер», но их броня, толще, чем у первых моделей, служила не слишком надежной защитой для экипажей. Противотанковые ракеты ящеров с легкостью прошивали ее насквозь. Pz-IV вспыхнул оранжевым пламенем, из него повалил густой черный дым.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю