355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Соколов » Гладиатор » Текст книги (страница 10)
Гладиатор
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 03:55

Текст книги "Гладиатор"


Автор книги: Михаил Соколов


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц)

Оптимизм капитана Сапожкова был стержнем, на котором держалась его добродушная уверенность в преходящести зла. А может, основой служила сама его хорошо слепленная фактура: дородность, красноликость и жизнелюбие. Именно он сориентировался первым, мгновенно нашел в буфете покойницы бутылку (хорошего) коньяка, открыл, налил в выставленный в буфете хрустальный бокал изрядную порцию и заставил выпить впавшую в транс девушку. Ему пришлось несколько раз мягко постучать, если не отеческой, то братской ладонью по ее застывшему личику, добиться проблеска разума в отрешенных до сего момента очах и разом вылить вино в раскрывшийся – возможно, для крика – рот. Мэри едва не захлебнулась, но отдышалась с помощью похлопываний по спине, после чего капитан Сапожков приказал напарнику: – Отведи-ка ее пока в комнату. Нам тут обговорить кое-чего надо. Старший лейтенант Орлов медленно поднялся и, держа автомат на изготовку, пошел к Мэри. – Эй, парень! – окликнул его капитан. – Опусти ствол. И – что уже само по себе говорило о жизнестойкости натуры – пошутил: – Ты же не расстреливать ее ведешь, правда? Оба – и девушка, и старлей – одновременно обернулись и посмотрели на капитана. И до чего же похоже было выражения их лиц.., смысл которых, впрочем, не дошел до сознания капитана, просто махнувшего им рукой: идите, мол. Когда старлей Орлов вернулся, капитан Сапожков уже приготовил большие, граммов по сто пятьдесят, бокалы и доверху наполнил коньяком. – А ну-ка, старлей, жахнем. Нам это сейчас не повредит. Даже наоборот. Ты туда не смотри, – посоветовал он, – ты пей. И первый выпил, как воду. – Закусить нечем, да оно и ненужно. Все равно не опьянеем. Он вытащил пачку сигарет и предложил Орлову: – Кури. Оба закурили. Выдыхая дым в потолок, капитан Сапожков рассуждал: – Доложить о трупе все равно придется. Надо будет вызвать опергруппу. Девицу советую убрать (он быстро взглянул на встрепенувшегося старлея и поспешил поправиться), спрятать, я хотел сказать. Нечего ей в свидетелях светиться. Вишь, какое дело, Крокодил прямым текстом заявил, что начальство в курсе. Да, ну и дела. Первый раз не знаю, о чем докладывать. – Вот что, – подумав, сказал он, – бери свою даму и езжай куда-нибудь пристрой ее. Хоть к себе. В ресторан ее теперь нельзя отправлять, мало ли?.. Ты же сейчас один живешь в этой.., малосемейке. Вот и придумай что-нибудь. Я пока вызываю опергруппу, здесь еще час буду, не меньше. Если начальство не пожелает прибыть, делать нечего, придется ехать к Сидоренко. Он глубоко затянулся, выпустил дым из ноздрей, посмотрел на Орлова. – Ты тем временем заедешь в Управление к капитану Середе и попросишь организовать запрос в Москву насчет этого Казанцева. Запомни: Казанцев Николай Иванович. Потом жди меня. Я подъеду, пойдем на ковер вместе. Говорить буду я, а ты молчи или поддакивай. Усек? – Усек, – кивнул старший лейтенант Орлов. – Но что говорить будем? – Как что! Приехали к подружке Упыря, а она уже готова. Пришил ее либо сам Упырь, либо Семенов с Костомаровым. Мало ли? – А этому так и спустим? – Ты это о ком? – не понял капитан Сапожков. – О ком, о ком? О Крокодиле. – Да ты что, парень! – едва не поперхнулся дымом капитан Сапожков. – Совсем ококаинился?! Ты это брось! – Противно. – Всем противно, а порядок нарушать нельзя. Барон – это сила! Помнишь, пока он сюда не явился, сколько у нас тут швали расплодилось? А-а.., не помнишь. Ты в то время еще служил. А я вот помню. Вечером на улицу нельзя было выйти, пристукнуть могли за пачку сигарет. – А сейчас? – Что сейчас? – не понял капитан Сапожков. – А сейчас не убивают? – кивнул старший лейтенант на извилисто раскинувшийся труп Кобылы. – Сравнил. Она в жернова попала. Упырь облапошил хозяина, а эта могла разболтать. У Барона вся власть держится на авторитете. Если у кого мысль возникнет повторить еще какой трюк, а потом другой, третий, то все покатится под откос. Тогда одним-двумя трупами не отделаешься. – Все равно противно. – Ах ты, чистоплюй! – вконец рассердился капитан Сапожков. – Если ты такой принципиальный, езжай к Барону и выскажи ему все в глаза. Но сначала за свой счет закажи себе похороны. Да и девке твоей тоже. Ее-то зачем оставлять в живых? Не куролесь, парень, – добродушие быстро возвращалось к капитану. – Давай двигай, а то уже седьмой час. Можешь машину взять. Я, если что, пешком дотопаю, тут недалеко. Старлей Орлов увез девушку. Капитан позвонил в Управление и доложил об обнаружении еще одного трупа. – Они у тебя там сегодня, будто грибы после дождя появляются, – пошутил знакомый дежурный. – Жди, высылаем группу. Капитан ждал. Было ему невесело, потому что опыт – сын ошибок трудных – безошибочно подсказывал ему: неприятности только начинаются. А капитан Сапожков, несмотря на внешнее добродушие и определенную (в иных глазах) глуповатость, был человеком хитрым и скорее сообразительным, чем наоборот; кругом витала опасность, странно сгущалась неопределенная тревога, и это очень и очень не нравилось опытному старшему инспектору. Подумав, он позвонил подполковнику Мишину Владимиру Михайловичу. Тот взял трубку то ли в машине, то ли просто на улице. Фоном доносились звуки машин, голосов… Капитан Сапожков начал было докладывать, но подполковник Мишин его перебил: – Я в курсе. Хорошо, что позвонили мне. Как закончите, явитесь с докладом в Управление. Ко мне. Не к полковнику Сидоренко, а ко мне. Это, кстати, его распоряжение. И не позже чем через час. Как поняли? – Понял. Буду через час. – Жду. И отключился, оставив после себя короткие гудки, целый ворох вопросов и новые опасения. Глава 14 ГОРДИЕВ УЗЕЛ Подполковник Мишин действительно ехал в машине. В тот момент, когда ему позвонил капитан Сапожков, его машина стояла на перекрестке, ожидая зеленого сигнала светофора, и он с удовольствием вдыхал вползающий через открытые окна, освеженный после нежданной грозы и еще не успевший в полной мере пропитаться выхлопным газом воздух. Он поднес трубку к уху, узнал голос капитана Сапожкова, помрачнел, потому что уже все знал из разговора с полковником Сидоренко несколько минут назад по этому же сотовому телефону. Ситуация премерзкая. Самое гнусное то, что ничего нельзя изменить. Изменить в русле того потока событий, который стронулся после глупейшей выходки Упыря и Коляна, то есть Кравчука Николая Николаевича, зарвавшегося подобно многим, кто внешнее материальное благополучие, обвалом украсившее их жизнь, принимает не как подарок судьбы, а как плату за свою внутреннюю исключительность. "Умный человек, – думал подполковник Мишин, косвенно имея в виду себя, – умный человек знает, насколько зыбка опора под каждым, и если сегодня ты богат, завтра можешь быть беднее бедных, и если сегодня свободен, завтра можешь оказаться в местах не столь отдаленных, более того, по большому счету, сама жизнь висит на волоске, как бы ты не был уверен в обратном". И подумав об этом, подполковник Мишин помрачнел. Ненадолго. Для него пока все шло прекрасно. Он был здоров, силен, относительно богат. Красивая жена и двое рыжих (значит, от него) близнецов дополняли систему его счастья. Он имел новенькую "Ауди", доставшуюся ему – смешно сказать! – по стоимости подержанного мотоцикла. А еще дача в заповеднике, которую он построил по собственному проекту, и яхта, купленная в Прибалтике, и любовница, которую – он узнал об этом на днях и совершенно неожиданно из пришедшего домой письма, едва не прочитанного супругой, – он, оказывается, делил эту девчонку со своим непосредственным начальником – с кем, с кем!.. – с пошляком, с ничтожеством… Подполковник Мишин на ходу достал сигарету, утопил кнопку электрозажигалки, дождался щелчка и прикурил. Полковник Сидоренко – хитрый жук! – решил препоручить ему разговор с капитаном Сапожковым. Не хочет портить себе нервы, да и светиться лишний раз кому охота. Вот и заставил его, заместителя. Что же сказать этому толстому мешку сала? Рассказать вскользь, беззаботно о каком-нибудь трагическом эпизоде из своего боевого прошлого? Чушь! Не поймет. Шутливо пожаловаться на нищенскую зарплату и на всеобщую зависимость.., от других источников финансирования? Притвориться человеком с широкими взглядами, стоящим выше национальной злобы, понимающим… Что понимающим? Что все они тут, в Управлении, находятся только потому, что Барон соглашается их терпеть? Что они и сутки не продержались бы, не будь Барон ими доволен? Что неизвестно, кто все же ими управляет: министры-финансисты или такие, как их любимый Качаури Отари Карлович? Подполковник Мишин вообразил Барона, его мясистые пологие плечи, крепкое, облитое жиром тело, постоянные силовые заигрывания с ним, чемпионом города, который никогда не посмеет ответить в полную силу на его дружеские пинки и толчки… О! Как же иной раз хотелось! Но дети?.. Но семья?.. Но любовница, наконец, не говоря уже о яхте, машине, даче, ежемесячных, почти сталинских, толстых конвертах с зарплатой!.. Однажды, несколько лет назад, он сам лично задержал троих преступников, серьезно покалечив одного, успевшего полоснуть ножом… Вот наиболее яркое воспоминание о службе – единственное! Раньше мечтал о героических буднях – собственных, собственных! – а получилось так глупо, так мелко, так.., сытно… Старший лейтенант Орлов, плакатный образец, отчетливый служака. И как-никак свой, честный товарищ. Аккуратен. Что еще? Ладит с сослуживцами. Характер твердый, нордический… И какой-то Крокодил, имеющий право требовать отстранения товарища… Подполковник Мишин доехал до Управления. Припарковался рядом с новеньким "Мерседесом" полковника Сидоренко (стоимостью с подержанный велосипед) и прошел мимо дежурного. У себя в предбаннике попросил Свету-секретаршу (сейчас с виртуозной скоростью печатавшую на компьютере очередную халтуру) не пускать старшего лейтенанта Орлова, ежели тот придет. – Займи его чем-нибудь, Светочка. Что вызвало на щечках Светочки непонятный румянец. – Капитана Сапожкова сразу ко мне. Прошло полчаса. Подполковник Мишин смотрел в открытое окно. Семь двадцать. Омытый дождем воздух розово светился. Свежо, озонно. Запыленная было листва деревьев глянцево зазеленела. Птицы. Воробьи чирикают, голуби гугукают. Райское торжество. Птички божьи не знают ни заботы ни труда… Внезапный щелчок внутреннего телефона, и Светин голосок тонко сообщил: – Капитан Сапожков. Подполковник Мишин наклонился к микрофону: – Пусть войдет. До чего все-таки похож на Сидоренко. Одна порода. Запорожцы пишут письмо турецкому султану. Доволен жизнью, работой, семьей. Впрочем, как и все они. – Орлов здесь? – прежде всего спросил подполковник. – Да. Позвать? – Нет. Как раз этого делать не надо. Подполковник Мишин еще раз посмотрел в окно. На подоконнике близко сидел голубь и, словно не веря каждому глазу в отдельности, смотрел обоими поочередно. – Докладывай, капитан. Подполковник Мишин встал, движением руки остановил немедленный подъем капитана и, слушая сообщение, мягко прохаживался по кабинету. Выслушал. Остановился напротив капитана, думая не столько о новом трупе неизвестной ему гражданки, сколько о том, как мучительно трудно передать то, о чем говорить вслух никак нельзя. Как сказать? Пиши рапорт об увольнении? Почему? Потому что логика сумасшедшего убийцы диктует политику управления кадрами? – Значит, вы обнаружили труп гражданки… Анютиной? – Так точно, товарищ подполковник. Анютина Елена Григорьевна. – Да, да. Я в курсе. И вы считаете, что убил ее Упырь, то есть Сухоруков Игорь Степанович? Или же Семенов Владимир Николаевич с Костомаровым Вадимом Сергеевичем? Капитан Сапожков вздернул вместе с усами голову. Пристально посмотрел на подполковника. Тот отвернулся, дав капитану возможность собраться с мыслями, подошел к окну, вспугнул все еще не верящего глазам своим сизаря. Достал сигареты. – Будете курить, капитан? А я закурю. Капитан сглотнул. Мысль лихорадочно работала. Почему-то подумалось о старшем лейтенанте Орлове, которого не пустили в кабинет… Что такое?.. И тут вдруг ясно соткалась из воздуха лошадиная физиономия Крокодила… Может, это? – Да, я так считаю. Убили они… Да, конечно. Скорее всего Семенов вместе с Костомаровым. Потом их настиг Упырь у себя дома, отомстил и скрылся на своем катере. – Его катер сегодня утром взорвался в море. – Ну вот, – нерешительно произнес капитан Сапожков. – Семенов и Костомаров убили Анютину, заминировали катер и сами тоже погибли. От руки Упыря. А тот потом отплыл на своем катере и подорвался, – уже увереннее заявил капитан. Он вспотел, говоря всю эту чушь. Сильно захотелось курить. Подполковник Мишин продолжал смотреть в окно. Потом отошел от него и снова сел в кресло. Потушил окурок. Посмотрел на капитана. Тот мигнул. – Вот и хорошо, – твердо резюмировал Мишин. – Вот и разобрались. Вы напишете рапорт на имя полковника Сидоренко, и дело, считай, закрыто. С этим все, капитан. И вновь замолчал. Вообще, все было так непохоже на обычно решительного подполковника. Его ступенчатая речь, какие-то глупые заминки… Вновь всплыла морда Крокодила. Все мы одним миром мазаны… Только что, думал капитан, у меня в гараже стояла "Волга", а "Ауди" и "Мерседес" – под окнами Управления. – Капитан! Иногда лучше сразу разрубить узел… Помните из истории?.. Был в древней Азии мелкий царь. Некий Гордий. Он связал такой узел, который никто не мог развязать. Тогда Александр Македонский взял и разрубил его. Не помните? "Гордиев узел", так и называется. Так о чем это я?.. Да, вы заметили, что я приказал пустить только вас, а старшего лейтенанта Орлова оставил в приемной? Вы же знаете, как я к нему отношусь… В общем так, случайно, повторяю, случайно возник узел. И его следует разрубить, потому что развязать его невозможно. Ведь никто из нас не хочет хоронить товарища? Лучше, если он напишет рапорт, мы подпишем. По собственному желанию. Прямо сегодня. В этот миг в уже начавшем лиловеть воздухе вновь сгустилась перед капитаном Сапожковым морда Крокодила, сухая равнодушная усмешка. Черт побери! – Понимаете, капитан?! Это патология, но мы ничего не можем сделать, сами понимаете, правая рука… его никто не сдаст. "Быстро как темнеет", – подумал капитан Сапожков. Он все-таки закурил, выдохнул дым и помахал " перед собой растопыренной ладонью. Вздохнул. – Вот и хорошо, капитан. И лучше бы ему завтра же уехать. Характеристики, направление, все что угодно, мы ему можем выслать потом. Надо сберечь товарища. Ну все, можете быть свободным. Дождался, пока капитан выйдет. Не зажигая света, прошел сквозь сгущающийся сумеречный воздух. На улице еще кажется светло. Сильно ударил кулаком по левой ладони. Громкий хлопок! – невольно оглянулся на дверь. Мерзкая, подлая жизнь! Подполковник Мишин вздохнул, посмотрел на часы, вспомнил, что полковник Сидоренко отпустил его, увидел, что еще не поздно и можно заехать на часок развлечься, но потом решил отправиться домой. Устал, вымотался за день. Глава 15 НИНА ЗНАКОМИТСЯ Солнце медленно тонуло, поджигая низкие облака, слоями нависающие над горизонтом; снизу они рдели черно-багровым огнем, потом шла темно-синяя полоска, еще рубиновый слой, а выше, рассеиваясь, как и положено по небесным правилам, плавно высветлялись до обычных снежных тонов, лишь тронутых по контуру нежнейшей розовой и лазурной каймой. Поверхность моря была потревожена раскаленной рдеющей полосой, тянувшейся прямо к берегу, а с боков все быстро остывало, и чем далее, тем гуще синела вода, лежащая спокойно и плоско, а над ней зло и жалостно надрывались чайки, чуя близкую непогоду. На всякий случай Николай решил перебраться под ближний навес. Людей на пляже почти не было, так – одинокие пары и редкие компании, беспокойно крутящие головами туда-сюда и, наконец, еще нехотя, но все быстрее собирающиеся уходить. Николай же был сыт, слегка пьян, чувствовал себя великолепно, а надвигающийся катаклизм ожидал с тайным восторгом. Вообще, с того самого мгновения, как он узнал, что прочно сидит на крючке, который ловко (что там ловко! мастерски!) дали ему заглотнуть, с этого момента его пребывание здесь окончательно обрело смысл, и привычное чувство холодной ярости вновь веселило сердце; допинг опасности, без которого жизнь давно уже казалась пресной, ярил кровь. Он приоткрыл глаза: как все изменилось за эти несколько минут! Только что пребывавшие на горизонте черно-сизые тучи вдруг раздавили небо. Душно, жарко, но поднимающийся ветерок уже несет предчувствие мокрого Озноба. Он встал с лежака. Стало совсем темно. Оглянулся: в шумной гробовой черноте заповедного леса то и дело, еще беззвучно, разверзались волшебные зеленые бездны. Потом вдруг раскатилось, раскололось в небесных высотах и тяжко-каменно, вместе с первыми крупными каплями, прокатилось… Радостное и тревожное чувство!.. Как же хорошо жить! Николай вышел из-под навеса, запрокинул голову; холодные тяжкие капли стали бить по щекам, векам, лбу. Сорвавшись с места, он кинулся бежать к воде, мягко споткнулся о вмиг посеревшую воду, справился, сделал еще несколько шагов, рухнул в невозможно теплую, чудно парную воду и, уже растворяясь во всем окружающем нечеловеческом буйстве, поплыл, поплыл, не оглядываясь.

    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю