Текст книги "Искатель. 2014. Выпуск № 02"
Автор книги: Михаил Шуваев
Соавторы: Владимир Лебедев,Сергей Саканский,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
– Да, Брэндон, вы правы. Можно, да еще как, – пропустив последнюю тираду, твердо произнес Армон.
– Что можно?.. – начал было Брэндон, но вдруг понял.
Все замерли.
В наступившей паузе от сквозняка громко хлопнула форточка где-то в доме. Армон вздрогнул. В руке Брэндона треснул стакан.
– Рассказывайте, профессор. Всё. Подробно.
Глава 6. Здравствуй, Дедушка Мороз!
04 мая 20.. года, 10 часов 35 минут.
Постоянное Представительство США при
Отделении ООН и других международных
организациях в Женеве, Швейцария
– …всего пять человек. Но один – почти полный инвалид и передвигается в электроколяске, второй ослеп после того, как рядом с ним взорвалась осветительная граната, третий после неудачного глубоководного погружения, вернее, всплытия, поражен кессонной болезнью и прикован к койке. Остаются двое. Первый – Питер Кристоф О'Хара, 1967 года рождения. Настоящий профи. На его счету операции в Ольстере, Белфасте, Мадриде, Лондоне (в том числе знаменитый минометный обстрел аэропорта Хитроу в 1993 году). Начинал свою деятельность в рядах ИРА[19]. Тесно контактировал с политкрылом этой организации – «Шинн Фейн». Есть сведения, что он лично знаком с ее руководителем Джерри Эвансом. Имеет высшее образование – закончил Америкэн Колледж в Дублине по специальности социальная психология. Плотно занимался исследовательской деятельностью и написал несколько серьезных работ на темы: «Психология толпы», «Психология экстремальных ситуаций и околосмертных переживаний»…
– Веселые темы… – поежился моложавый, спортивного вида мужчина, стоявший спиной у окна кабинета и внимательно слушавший седовласого. Это был резидент ЦРУ в Женеве Энтони Рассел. За окном расстилался неплохой вид на озеро, фонтан, горы Салев и Монблан. Над Салевом, как вороны, кружили черные точки – парапланеристы.
– Да. Причем работы, по утверждению специалистов, при минимальной доработке могли бы претендовать на кандидатские диссертации. И еще. Служил в армии в десантном подразделении, прекрасно владеет приемами рукопашного боя. Хорошо разбирается во всех видах взрывчатки, опытный подрывник. Имеет твердый характер, способен подчинять себе людей. Упорен и изобретателен.
Второй – Лючиано Морелли[20], 1960 года рождения. Начинал с Красных Бригад. Боевое крещение – участие в похищении и убийстве в 1978 г. Альдо Моро[21]. Был близок к Ренни Кукчо – руководителю и основатерю Красных Бригад. Разработку взрыва нашего посольства в Ливане приписывают ему. Нет полной уверенности, но, похоже, что во время подготовки операции «Башни-близнецы» именно он несколько раз мелькнул в окружении Усамы Бин-Ладена. С тех пор больше не всплывал, но доподлинно известно, что он жив. Имеет среднее образование, учился не ахти как, но с детства, по свидетельству его одноклассников, имел исключительно острый ум, был способен ориентироваться и действовать в самых сложных ситуациях. Смел и напорист. Разрабатывая план операции, не упускает ни одной мелочи. Имеет тягу к театральным эффектам: идея бросить труп Альдо Моро точно на полпути между штаб-квартирами коммунистов и христианских демократов принадлежит именно ему.
Где сейчас О'Хара мы пока не выяснили, а вот в отношении Лючиано Морелли есть некоторые зацепки, – закончил доклад седовласый.
Повисла пауза.
– Хорошо. А первые трое – они что, неспособны разрабатывать операции и руководить, сидя в инвалидных колясках или находясь в лечебницах? Подумаешь – ослеп! Да некоторые слепые многим зрячим сто очков вперед дадут! Я это конкретно знаю, на примерах. Что на это скажешь, Макс? – повернулся к нему Рассел.
– Рамиреса кессонная болезнь поразила настолько, что он полностью парализован, ведет затворнический образ жизни, никого не принимает, кроме патронажных сестер и врачей. Увлекся астрономией, купил несколько мощных телескопов. Наблюдает звезды, лежа в койке… Слепой Николс постригся в монахи и удалился в монастырь под Брюгге, где и живет в отдельной келье, грехи замаливает. Но и там есть кому за ним приглядеть на всякий случай. А «электрический» Иваненко сейчас в Киеве и больше озабочен финансовыми проблемами. Даже инвалидную электроколяску сам не смог купить – подарила ветеранская организация воинов-афганцев. Живет в подвале и пьет горькую. Так что, шеф, нет – они отпадают.
– Прямо сюжет для дешевого романа, – усмехнулся шеф.
– Нет! Не поверите – реальная история, но только с другими персонажами – с экипажем «Аполло-11»[22]. Нейл Армстронг уволился из НАСА и теперь в Южной Америке ищет следы посещения Земли инопланетными цивилизациями, Майкл Коллинз – постригся в монахи и удалился в монастырь, а Эдвин «Баз» Олдрин ночами сидит один в темной комнате перед открытым окном, смотрит в звездное небо и молча пьет горькую… – Макс рассказывал, немного наклонив и повернув голову.
– Хватит лирики. Работайте Лючиано. Только!.. – Рассел поднял палец, – Знаю я вас – все пострелять охота! Как дети в войну – ей-Богу. Мне нужна информация, а значит, Лючиано должен говорить, а говорить, будучи трупом, он не сможет. Все ясно, Макс?
– Да шеф. Но есть один нюанс.
– Слово-то какое нашел, – ухмыльнулся, но насторожился резидент, – нюанс.
Макс подошел к персональному компьютеру на рабочем столе шефа, вставил в системный блок небольшую флэшку и несколько раз щелкнул клавишами.
…«…а вот первое открывание… как бы это сказать, необычно. Датчики зарегистрировали лишь увеличение свободного объема, словно кто-то, давно и недвижно находившийся в помещении, взял да и вышел. Однако дверь разблокирована снаружи, а не изнутри… внутри и сканера-то нет для считывания карточки.
– Что это значит, профессор?
– А это значит, господа офицеры, что прибор и чертежи просто исчезли из бокса, в который никто не входил».
Голоса и шорохи записи затихли, звуковой файл на микрофлэшке закончился. Рассел сел, положил руки на журнальный столик и застыл, глядя в окно. Скорее всего, он ничего не видел. Просидев так около минуты, он помассировал пальцами виски и повернулся к Максу:
– Нюансы!.. Что это значит, Макс? Что это за Икс-файлы, Скалли и Малдер, черт подери!? Вы уверены, что это не инсценировка, например, «Войны миров»? А? С Томом Крузом в главной роли? Это что, действительно записано в Берне?
– Сожалею, шеф, информация вполне достоверна. Работы нам отныне прибавится, причем мы будем, скорее всего, мальчиками на побегушках, потому как сюда пришлют специальную профильную бригаду, которая и будет принимать все решения.
– Какого хрена я согласился на назначение сюда? Польстился на Альпы, жру в ресторанах этот гребаный сыр фондю… Дьявол! Предупреждали же меня опытные люди: не лезь в этот серпентарий, не стоит! Нет, вляпался… Макс, что это?
– Похоже, мы имеем дело с Санта Клаусом[23].
– С чем… с кем?
– Шеф, вы все прекрасно поняли…
Рассел замер на несколько мгновений, затем вспомнил и выпалил:
– Но проекты, как их там… это… «Синяя книга» и «Знак», кажется, давным-давно закрыты!
– Да. Но не проекты «Сигма» и «Маджестик-12»[24]. Они до сих пор работают, собирают информацию, анализируют. Вспомните засекреченный «Доклад № 14» института Беттела! Русские тоже, между прочим, не сидят, сложа руки! Достаточно вспомнить их мощнейший проект – ответ нам – «Сетка МО + АН»[25]. Он тоже не закрыт. Хотя… извините, шеф, но вы молоды и не можете знать всю подноготную тех событий – только по документам, да и то они почти все засекречены до середины этого века. А я в то время не только уже работал в конторе, но и был включен в комиссию по расследованию некоторых особых обстоятельств, связанных с полетом «Аполло-11» и его пребыванием на Луне. Должен вам сказать, что и до сегодняшнего дня многие вопросы, поднятые во время работы комиссии, остаются без ответа. Помните… Ах, да, нет, конечно. Что это я? В общем, астронавтов что-то сильно насторожило, если не сказать напугало, при посадке на Луну. Они не решились сразу выйти из посадочного модуля «Игл» и просидели в нем, как в консервной банке, несколько часов. Переговоры с Землей стал неожиданно, вместо Армстронга, вести Олдрин. Судя по всему, Армстронг здорово перенервничал, мягко говоря. А что докладывал Олдрин? Сначала он вел переговоры с Землей по открытому каналу, который прослушивался всеми радиолюбителями планеты (это было космическое видеошоу планетарного масштаба), и только потом, по приказу из Хьюстона, перешел на резервный. Что он говорил? А говорил он своим спокойным монотонным голосом примерно следующее, отчего у наших ученых и военных волосы на головах зашевелились: «Наблюдаю чужие космические корабли на противоположном гребне кальдеры кратера. Вижу свет и движение. Земля, Земля, подтверждаю – у нас в гостях Санта Клаус!». В какой-то момент, наслушавшись такой чертовщины, Коллинз, остававшийся один на лунной орбите, запаниковал и сообщил на Землю, что готовится к срочному возвращению. Его с трудом удалось успокоить. Было это или не было, предмет спора для любителей и дилетантов, но мы-то знаем, что это так и было! Мы эту запись переговоров слушали и беседовали с астронавтами по возвращении. А Розуэлльское дело? Все эти ролики со вскрытием инопланетянина ерунда, но ведь разбилось же что-то непонятное в пустыне! Анализ сохранившихся обломков дал такие результаты, что химики в это поверить не могут! В земных условиях получить такие сплавы и материалы невозможно априори. Так что, шеф, все шло к тому, что… к чему пришло. Вы что, думали, это рассосется? Как бы не так! Это как беременность – само не рассасывается! И нам надо выбирать – делать аборт или дать родить!
– Попрошу без истерик, – несколько повысив голос, проговорил резидент, встал, подошел к бару и плеснул себе виски, потом повернулся и кивнул Максу. – Не стесняйся.
Макс налил себе буквально несколько капель и обильно разбавил содовой.
– Над Санта Клаусом, боюсь, голову ломать не нам с вами придется, уж не знаю теперь, к лучшему это или нет. Я доложу в Центр. А за вами – Лючиано. Где он там у вас? Как быстро вы сможете его доставить к нам?
– Этот говнюк обосновался на западе Алжира в городе Оран, шеф. Подходящее место для таких персонажей, как он. Крупный порт, один из основных перевалочных пунктов наркотрафика из Африки в Европу – так называемая «Ось Оран – Марсель». Население – более двух с половиной миллионов. С его южной внешностью затеряться в этой арабской помойке легче легкого. На операцию потребуется два-три дня. Вас же попрошу войти в контакт с нашими ВМС, принимающими участие в операции «Щит Бога».
– Два дня – максимум! Действуйте! И как можно оперативнее! У меня такое впечатление, что кто-то включил обратный отсчет, черт возьми! Но не забывайте, что там мы на чужой территории – наших агентов привлекать к боевой части акции (если такая будет необходима) только в крайнем случае. Продумать несколько вариантов отхода, в том числе и ложных. Разрешаю при необходимости на месте применить психотропную обработку вплоть до высшей категории для получения интересующей нас информации. Докладывать немедленно в любом случае! Все, идите, Макс, выполняйте. С ВМС я свяжусь и попрошу о содействии.
Макс поставил стакан на стойку минибара, повернулся и вышел.
– Надо же… как его там – Санта Клаус!.. С Рождеством, едрёна мать! – шеф в сердцах грохнул стаканом об стол.
Глава 7. Сирокко
06 мая 20.. года, 22 часа 45 минут,
г. Оран, Алжирская Народная
Демократическая Республика
День выдался солнечный, но на удивление не очень жаркий. А к вечеру с моря нагнало туч, и захмарило так, что, казалось, вот-вот пойдет дождь. Со стороны Сахары начал поддувать желтый Сирокко, неся в себе тонны янтарного песка, отчего все небо было грязно-бежевого цвета. Пустынный песок проникал всюду – он был в еде, воде, за шиворотом, он скрипел на зубах… спасенья от него не было никакого. Алжирцы к этому испокон века привыкли и почти не обращали внимания, а вот европейцы чувствовали себя в такие дни не в своей тарелке – быстрая смена атмосферного давления, влажности, чистоты вдыхаемого воздуха – все это не могло не влиять на непривыкших к такому климату людей.
Двое мужчин, оба в светлых брюках и легких куртках, в чем-то похожем на тагельмусты[26] на головах, шли по грязной, заплеванной улице района Гамбетта в Оране. Здесь проживали алжирцы среднего достатка. Тем не менее, кроме трехэтажных шестиквартирных коттеджей, уныло протянувшихся вдоль улицы и размахивающих с балконов несметным количеством развешенного сушиться белья, тут и там попадались отгороженные от назойливых глаз высокими бетонными заборами небольшие виллы и особняки. Зелени практически никакой не было – под ногами заасфальтированная улица и посыпанные крупным гравием тротуары. Кое-где у заборов на корточках сидели алжирцы и флегматично жевали свою легкую наркотическую жвачку, от которой зубы годам к тридцати становились отвратительного коричнево-черного цвета. Годам к сорока, если их не лечить (а большинство местного населения не придавало этому ровным счетом никакого значения), зубы начинали крошиться и выпадать. Так что встретить здесь что-то похожее на голливудскую улыбку было трудно.
Уже начало смеркаться, когда два «туарега» подошли к дому № 168, остановились и присели у глухой стены неподалеку. Метрах в тридцати, дальше по улице, к бордюру прислонился старенький, замызганный полугрузовой фургон «Рено».
Шло время. Город погружался в сон, и все окрест начала обволакивать особенная африканская тишина, разбавленная треском цикад. Солнце опускалось все ниже над горизонтом и предметы вокруг постепенно приобретали все более явный оранжевый оттенок.
Наконец калитка в высоком заборе одной из вилл открылась, и из нее показался молодой высокий араб. Немного постояв и повертев головой налево-направо, он махнул рукой тем, кто был внутри. Из калитки вышли еще два человека, один из которых был, скорее, европейцем-южанином, и все втроем они двинулись вверх по улице, приближаясь к фургону. Два «туарега» за спиной троицы встали и отлипли от стены.
Дальше все произошло молниеносно. «Туареги» быстро достали пистолеты с глушителями и открыли огонь. Но за какую-то долю секунды до этого коренастый, среднего роста европеец, проворно присел, одновременно развернувшись на 180 градусов и, достав пистолет «Глок», выстрелил. Один из «туарегов» будто споткнулся и, роняя оружие, стал валиться вперед. Тело продолжало двигаться, а ноги уже не шли. Арабы, сопровождавшие европейца, получили каждый по пуле – один в затылок, второй между лопаток – и мешками осели на гравий.
В это же время открылись задние створки и боковая дверь фургона, стоявшего в каких-то десяти метрах от места событий, и оттуда выскочили три человека с оружием. Европеец же, перекатившись пару раз вбок и продолжая стрелять, почти скрылся в боковой улочке. Оставшийся «туарег», присев на одно колено и держа свою «Беретту-92» двумя руками, вел прицельную стрельбу, пытаясь отсечь его от проулка и не дать в него нырнуть.
Европеец перенес огонь на троицу из фургона, которая подбегала к нему, но некстати закончилась обойма. Тогда, увернувшись от первого из нападавших, он нанес второму сокрушительный удар кулаком в диафрагму и, не медля ни секунды, попытался достать ногой третьего. Не совсем удачно – удар пришелся в плечо и лишь немного ошеломил противника. Этой передышки ему хватило, чтобы ухитриться сменить обойму, но это было последнее, что он успел – два контакта «Тайзера», пробив рубашку, впились в кожу, и 50 тысяч вольт разбухли в его мозгу ослепительной вспышкой…
07 мая 20.. года, 00 часов 05 минут,
поселок Кристель близ г. Оран, АНДР[27]
В кромешной темноте четыре фигуры спустились на песчаный пляж по выдолбленным еще в 16 веке в скале ступеням, неся длинный тяжелый сверток, и подошли к воде. Море слегка накатывало чернильными волнами на песок, который был немногим светлее и самого моря и скал, окружавших со всех сторон этот небольшой и уютный днем пляж.
Легенды утверждали, что сам Барбаросса присмотрел эту небольшую гавань для своих боевых кораблей. Несмотря на песчаный пляж, глубина уже в двадцати метрах от берега достигала 6–8 метров, что позволяло кораблям подходить почти вплотную к берегу и быть незаметными с моря. Чуть дальше на скалах ржавели брошенные здесь же в те времена якоря. На некоторых из них даже частично сохранились деревянные детали.
Положив ношу, трое сели, а один отошел чуть в сторону и тихо проговорил в рацию:
– Посылка со мной. Готов передать в квадрате 50–90. Послушав хрипящее-шипящий ответ, он произнес:
– Понял. Даю пеленг. Ждем. Отбой.
После этого сложил антенну, положил трубку космической связи «Иридиум» в объемный нагрудный клапан куртки и присел рядом со своим отрядом.
Часа через два командир, бросив взгляд на мерцающий экран пеленгатора, встал и тихо скомандовал:
– Товсь…
Бойцы вскочили и приготовились поднять безжизненный сверток.
С моря донесся едва слышный шум двигателя, и на пляжный песок въехала, взрыхлив верхний слой, легкая спортивная лодка. Бойцы подняли сверток и, зайдя по колено в теплые чернила Средиземного моря, погрузили его на глиссер. Обменявшись несколькими словами с человеком, управлявшим катером, он повернулся и по очереди пожал остающимся спутникам руки. Спустя несколько минут глиссер растворился в черноте ночи, унося и сверток и их командира.
Постояв некоторое время на берегу, группа молча проследовала обратным маршрутом, загрузилась в фургон «Рено» и исчезла во тьме.
Чернильное море с легким шорохом продолжало бросать небольшие волны на черно-серый песок, изредка зеленовато сверкая люминисцентным планктоном…
07 мая 20.. года, 02 часа 45 минут,
фрегат ВМС США «Хейес»,
Средиземное море
– Лючиано, ты уже прекрасно понял, что нам от тебя надо. Больше никаких вопросов не будет, – Макс поставил стакан на округлую металлическую раму иллюминатора и скрестил руки на груди. Международный бандит сидел перед ним, привязанный к принайтованному к полу железному стулу.
– Все я понял, черт тебя дери. Но ты обратился не по адресу! Я не при делах, понял? Я завязал с прошлым. Тихо-мирно занимаюсь своим бизнесом в этой алжирской дыре! Уже давно! – Морелли сплюнул на пол.
Макс говорил с Лючиано уже битый час и начинал осознавать, что спецсредства, может, и не понадобятся – бандюга, похоже, действительно ничего не знает.
– Не может быть, чтоб ты ничего не слышал о разборке в Швейцарских Альпах в Муари.
– Старина, ты мне надоел. Мне больше нечего сказать. Все!
Макс нажал кнопку на столе. Секунду спустя в каюту зашел здоровенный негр в морской форме.
– Эванс, сделай клиенту прививку правды.
Внимательно посмотрел на Морелли и добавил с нажимом:
– Полную.
Это значило, что Лючиано больше не жить. Понял это и сам Лючиано.
– Эй, эй! Вы че? Я же все сказал! Даже под вашим наркозом я не смогу сказать ничего больше! Стой! Не смей!!!
Поздно. Негр уже выстрелил ампулу из медпистолета в предплечье Морелли.
– Прежде чем ты отключишься, скотина, я тебе скажу, что испытаю огромное удовольствие, наблюдая твою смерть. Ведь именно ты, мразь, помог Усаме с терактом в Нью-Йорке! О других твоих геройствах и вспоминать не хочется. Ты очень многим нормальным людям жизнь испоганил. Тебе место в аду, гнида, туда ты с моей помощью и благословением и отправишься! Это, чтобы ты знал, пока не отключишься. Считай, что ты уже прыгнул с сотого этажа без парашюта. А сейчас мы немножко подождем, пока ты дойдешь до кондиции, и я тебя спрошу о самом сокровенном, а ты ответишь.
– А-а-а-а!.. – простонал Морелли и затих.
Через полчаса Макс понял, что, к сожалению, был прав – бандит ничего не знал.
– За борт эту скотину. Акулам на корм.
Два дюжих матроса отвязали и поволокли еще живого, что-то лепечущего Морелли на палубу. Спустя минуту негромкий всплеск поставил точку в карьере Лючиано Морелли, известного в специфических кругах как «Лаки Люк».
Макс постучал в дверь каюты капитана фрегата, из-за которой доносилась легкая музыка кантри. «Манго Джерри» – с удовольствием отметил он про себя.
– Войдите, – послышалось из каюты, и Макс взялся за ручку двери.
Через пятнадцать минут с геликоптерной площадки «Хейеса» поднялся вертолет противолодочной разведки «Си Хок» и взял курс на запад.
Надев интерфон, Макс попросил бортинженера соединить его с шефом.
– Пустышка, босс. Пустышка… – прокричал он в микрофон, когда связь установилась.
В наушниках долгое время плескались только треск и шорохи. Затем, сквозь разряды статики и атмосферного электричества, послышался хриплый голос:
– Ясно. Работайте ирландца! Ирландца, понятно? Время не ждет. Как только приземлитесь, с тобой свяжется офицер из штаба базы и передаст приказ. Есть информация по местонахождению объекта. По местонахождению! Все ясно?
– Понял, шеф, отбой, – выдохнул Макс.
Ни под брюхом вертолета, ни сверху не было видно ровным счетом ничего – первобытная тьма. И лишь на пульте управления горели сине-зеленым пламенем округлые иллюминаторы приборов, светились лимбы и перемигивались разноцветные светодиодные индикаторы, отчего все происходящее вокруг казалось не вполне реальным. Даже сквозь наушники интерфона прорывался натужно-оглушительный стрекот двигателя. Машину сильно болтало над невидимыми волнами, перекатывающимися по антрацитовой поверхности моря в двустах метрах ниже.
– Сильный бриз, шеф, держитесь! – прокричал в интерфон пилот.
Макс, стараясь не обращать внимания на болтанку, пытался сосредоточиться на своих невеселых мыслях.
Да… С О'Харой придется повозиться. Это не Морелли, который отошел от дел и в значительной степени потерял сноровку. Хотя, как сказать – оказал такое сопротивление при задержании, что один агент убит, а у второго разорвана селезенка. Здоровый был лось! О'Хара… С ним, по слухам, давно работает некто Ричард Шеннон, тоже креатура ИРА. Характеризуется как исключительно опасный и опытный террорист… Все они опасные, зло подумал Макс, будто есть добрые и хорошие. Всех бы их в одну кучу свалить и…
Неожиданно Макса сначала вдавило в ложемент, будто припечатал гигантский невидимый кулак, а потом резко отпустило до состояния невесомости и желудочного протеста. При этом, в захлесте, лопасти винта надрывно и страшно грохнули своим титаном – воздушная яма, черт ее дери!.. «Если б не ремни, улетел бы к чертовой матери сквозь фонарь» – невесело подумал Макс, провел ладонью по лицу и понял, что из носа идет кровь…
Глава 8. Поворот
07 мая 20.. года, 10 часов 20 минут,
г. Анси, департамент Верхняя Савойя,
Франция
– Звонил заказчик, – сказал Брэндон, входя в гостиную. Фрэнк поднял голову и вопросительно посмотрел на напарника.
– Судя по всему, нас ждут крупные неприятности, Фрэнк.
– А ты что же, думал, нам все это сойдет с рук? Нет Брэндон, если уж мы ввязались в это дело, то надо быть готовым ко всему. Что ты ему сказал?
Брэндон твердо взглянул на Фрэнка:
– Что профессор, по-видимому, погиб в перестрелке, а прибор, судя по всему, был захвачен до нас второй группой, так как в лаборатории его не было.
– Ну что ж, по крайней мере, все ясно. Все точки расставлены. Поверил он или не поверил – разницы никакой. И в том, и в другом случае нас постараются убрать…
– Да, но искать нас будут и эти… другая группа, конкуренты. Они-то уверены, что и профессор и аппарат у нас. В общем, в покое нас не оставят ни те, ни другие. Времени в обрез. Что будем делать? Ладно, зови профессора. Мы вроде как теперь заодно.
Фрэнк вышел, а Брэндон подошел к окну, потирая правой ладонью затылок. За стеклом раскинулся великолепный вид на горное озеро Анси и живописные окрестности. С учетом высоты расположения дома (около ста метров над уровнем озера), виден был почти весь водоем и город вдали. Над горами, окаймлявшими долину и поросшими у основания высокими елями, курились легкие невесомые облака. По слегка рябой поверхности воды медленно плавали прогулочные лодки, а вдали слышался шум моторов – молодежь гоняла на аквабайках.
Вернулся Фрэнк, и следом за ним в проеме двери появилась помятая, невыспавшаяся усатая физиономия Дени, обрамленная черной гривой волос. Брэндон жестом пригласил их присесть за стол, отодвинул стул, сел сам и внимательно посмотрел на своих спутников. Он всегда чувствовал себя неуютно, когда не было четкости и определенности в развитии ситуации.
– Ну, что ж, господа, у кого какие будут соображения, комментарии и идеи? – начал он.
07 мая 20.. года, 11 часов 50 минут,
офис ОАО «Промнефтегаз» г. Москва,
Россия
– … по имеющимся сведениям, ни прибор, ни сам профессор Дени Армон нигде пока не объявились. С одной стороны это несколько обнадеживает, но с другой – пока мы не будем доподлинно знать судьбу профессора и прибора, мы не сможем уверенно чувствовать себя на рынке. Спецгруппу, чтоб их черти съели, вынудили ввязаться в бой с гвардейцами охраны, в котором она потеряла половину состава, замешкалась и, не имея времени, не смогла обнаружить ни профессора, ни прибора. Вернее, профессор, по их словам, погиб. Ее дальнейшую судьбу решит наш европейский центр. Но есть любопытная деталь: просочилась информация, что на днях сотрудники НСС также проводили в Европе какую-то операцию, и тоже неудачно – потеряли несколько человек. Нам неизвестно пока, где они действовали, но почему не предположить, что там же, где и мы? Тогда возникает опять же вопрос: если операция американцев закончилась неудачей (предположим, что это не дэза), то где профессор и прибор? Швейцарцы всю страну перетряхивают. Слыханное ли дело – на дорогах кордоны с повальными проверками и обысками машин, в горы ушли десятки отрядов горных стрелков и альпийских спасательных бригад, задействована авиация, космос – значит, профессор и прибор исчезли, к гадалке не ходи. Но кто их выкрал? А? Неужели была третья группа? Тогда кто они? Чей заказ выполняли? Саудитов? Это невероятно! Невероятно!
Эдгар Штилер, Председатель совета директоров ОАО «Промнефтегаз», мужчина лет за сорок, с тонкими усиками на верхней губе, бросил золотую ручку Монблан на стол, откинулся на спинку кресла, сцепил пухлые пальцы рук и обвел взглядом присутствующих на совещании. За широким овальным столом кроме него сидело еще три человека – все в строгих дорогих костюмах.
– Да, ситуация явно выходит из-под контроля, – проворчал Ханук Сафаров, самый пожилой из четверки. На вид ему было около шестидесяти. – Если предположить, что прибор у саудитов, как вы говорите, то можно ли с определенной степенью достоверности предположить, как они поведут себя, как будут действовать? Что нам от них ждать? И еще. А если швейцарцы все-таки найдут либо прибор, либо профессора?
– В интересах саудитов не допустить утечки информации. Они будут молчать, как рыбы. Сидеть, сложа руки, они не станут, займутся дальнейшими исследованиями в этой области, особенно просто это будет сделать в том случае, если и профессор у них. Так что сами они нам ни в коем случае не помощники и не попутчики. Будут все отрицать. Равно как и швейцарцы, – взял слово молчавший до этого Борис Вексельрод, мужчина в больших очках с огромными диоптриями. – Поэтому нам самим придется все выяснять. И пока мы этого не сделаем, мы не можем быть спокойны. Не можем, – повторил он с нажимом и мельком взглянул на сложный циферблат своего «Фрэнка Мюллера».
– Хорошо, я дам необходимые указания, – заговорил последний из участников совещания, достал тонкую дамскую сигарету и закурил. Это был Тарас Бруденко (настоящая фамилия Бероев), представитель правительства в совете директоров компании, помощник Президента России. Ему было понятно, что главный невысказанный вопрос, который мучил присутствующих «коллег», касается, главным образом, заполняемости собственных счетов в закордонных банках. Эти землю будут рыть, лишь бы не потерять ни копейки. Можно, конечно, и их припугнуть, вплоть до смены памперсов, личным мужеством никто из них не отличается. Но это позже. Сейчас главное другое.
– Складывается впечатление, что все возможное сделано для того, чтобы миссия была провалена. Будто специально, черт возьми, будто специально… – закончил он задумчиво.
Присутствующие молчали.
08 мая 20.. года, 00 часов 10 минут,
г. Анси, департамент Верхняя Савойя,
Франция
Брэндон, Фрэнк и Дени вырулили на «Рейндж Ровере» из двора виллы на узкую дорогу и двинулись в сторону Бельгарда, избегая автострад и крупных департаментских дорог. Оттуда им предстояло подъехать к швейцарскому Мейрану, но с той стороны, где пограничный пункт работает только днем – через деревеньку Сатиньи по проселочной дороге.
Вчера часа полтора с утра они потратили на то, чтобы разработать хоть какой-то план. Как ни странно, профессор подал несколько довольно дельных идей. Собственно, его мысли и легли в основу всей концепции. Их первая остановка – ЦЕРН. Там, по словам коллеги Дени, профессора Алена Дюмона, все было подготовлено к приему прибора. Работу можно было бы начинать без раскачки – сразу. Однако здесь возникло препятствие в виде мнения Армона. Внимательно выслушав рассказ Фрэнка относительно всего, произошедшего на базе «Муари-2000» и особенно того, что касалось посещения лаборатории № 4 в шестом лабораторном корпусе, профессор минут на двадцать погрузился в размышления. Брэндон и Фрэнк не мешали ему. Потом профессор заговорил.
– Все-таки, Фрэнк, я думаю, что ты видел нечеловека.
– А кого? Привидение? Тень отца Гамлета?
– Фрэнк, не до смеха! – одернул его Брэндон.
– Фрэнк встретил то, что называется на слэнге црушников Санта Клаус. Что-то неземное. Инопланетянина.
– Вы это серьезно, Армон?
– Серьезней некуда.
Теперь надолго затихли Брэндон и Фрэнк.
– Брендон, похоже, что это может быть правдой, – заговорил Фрэнк. – Сопоставь все, что связано с этими чужаками и мальчишкой в лаборатории. Клянусь, тот cвященник в ресторане тоже заказал себе фисташковое мороженое, и как только я раньше не вспомнил этого! Он ушел раньше, чем принесли заказ, и официант матерился по этому поводу. А трость? Я долго не мог сообразить, что же в ней меня так насторожило, и только теперь понял. Эта трость больше похожа на гобой или флейту, да, именно на гобой – вроде трость, а присутствуют какие-то небольшие клавиши, патрубки, отверстия… Это не трость, это какой-то прибор!
– Возможно… даже наверняка, но сейчас не об этом. Что все это значит и как отразится на нас? Им понадобился прибор. Зачем? Допускаю, что не для получения патента. Скорее, речь идет о своего рода запрете на изобретение и использование принципа СИТ на Земле. Чужие, по каким-то только им известным причинам, не заинтересованы, мягко говоря, в этом. Следуя этой логике, они и со мной должны решить вопрос – заставить замолчать или просто устранить. Веселая перспектива. Мы должны получить помощь!
