Текст книги "Искатель. 2014. Выпуск № 02"
Автор книги: Михаил Шуваев
Соавторы: Владимир Лебедев,Сергей Саканский,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
– Гленн, курс сто восемьдесят три!
– Выполняю! Штурман, следить за высотой и курсом! Бортмеханик – смотреть небо! Всем – пристегнуть ремни!
«Сентри», сильно опустив левое крыло, начал разворот на 90 градусов на юг.
– Есть, кэп! – ответил штурман. – Пошла потеря высоты и скорости. Курс двести шестьдесят два… двести шестьдесят…
– Джерри, выбирай газ, выбирай! – приказал командир второму пилоту.
– Выполняю! – тут же ответил пилот.
Все в самолете ощутили значительную потерю веса, некоторые – неприятные ощущения в желудке. Но тут же на новой, более высокой ноте загудели двигатели. Где-то на камбузе упала и разбилась бутылка.
– Обороты восемьдесят пять процентов! Восемьдесят шесть-восемьдесят семь… – докладывал второй пилот. – Скорость семьсот девяносто…
– Высота шесть тысяч девятьсот девяносто… девятьсот восемьдесят пять… девятьсот восемьдесят три… – это бубнил свое штурман. – Полет горизонтальный! Высота шесть тысяч девятьсот восемьдесят пять! Курс двести сорок пять.
Тяжелый авиакомплекс постепенно нашел опору под крыльями, сбалансировал полет и закончил вираж, потеряв всего сто семьдесят метров высоты – сущий пустяк для такой махины и такого срочного маневра.
– Гленн, теперь, как только сможешь, курс сто пять, высота шесть тысяч двести, – как всегда, вежливо и спокойно попросил Даррелл.
На этот раз Грант заложил еще более крутой вираж, и спустя всего две минуты они, опять немного снизившись, легли на нужный курс.
– Гленн, прошу связи с базой.
Старший оператор имел полное право по регламенту связываться с базой самостоятельно, без разрешения командира, и даже, при необходимости, по секретному индивидуальному каналу. Но, по сложившейся традиции, операторы не прибегали к этой неприятной для командиров экипажей практике.
– «База один», я «Муха»! Веду две цели, даю координаты, азимут, скорость и динамику… – Даррелл перечислил все необходимые параметры. – Продолжаю вести обе, до вашего указания!
– «Муха», здесь «База один»! Ведите первую цель, высотную можете отпустить – это начал спуск с орбиты русский «Клипер». На нем и наши ребята, если вы помните. Его ведут отдельно и Плесецк и Хьюстон, так что они в надежных руках. Все внимание – первой цели! Если произойдет визуальный контакт – включить все бортовые камеры и снимать! Но главное – как можно точнее засечь место падения. Мы не знаем, утонет объект или нет, но если утонет – попробуйте поставить радиобуй.
– Буй? «База один», как вы себе это представляете, здесь такие глубины! Его быстро отнесет течением. Да и мы не вертолет и не бомбардировщик, чтобы сбросить с высокой точностью. Плюс-минус пятьсот метров, не меньше, – вклинился в разговор Гленн.
– «Муха», вы не рассуждайте, а выполняйте! У вас что, есть более рациональное предложение? Мы уж постараемся, чтобы ВМС подошли к точке как можно скорее. Более того – мы запеленгуем позывные со спутника.
– «База один», – не унимался Гленн, – я прекрасно помню, как мы с вами в прошлом году запеленговали упавшую «Сессну». Как морячки потом мучились? А ведь затонул аппарат не в самом глубоком месте, можно сказать, почти на Малой Магеллановой банке[39]. Так что…
– «База один», «База один»! – вмешался в перепалку Даррелл. – Объект вошел в зону четкой фиксации. Азимут двести семьдесят пять, высота девятнадцать, удаление восемьсот двадцать, скорость два и четыре десятых маха! Оператор десятого сектора, вынести телеметрию цели на дисплей.
Началась обычная «спокойная суматоха» боевой работы.
– Даррелл, цель точно придет с кормы? – на всякий случай поинтересовался Гленн.
– Да, если не поменяет направление…
Пожалуй, это был тот редкий случай, когда Грант пожалел, что у его самолета нет зеркал заднего вида, как на машине.
– Герберт! – позвал бортмеханика Грант.
– Да, командир!
– Давай быстро отправляйся На пост стрелка, подсоедини к компьютерному коллиматору артиллерийской спарки видеокамеру и выведи управление сюда. Сможешь?
– Да, командир! Только…
– Люк я открою, не беспокойся.
Гленн поколдовал над компьютером, который монитором нависал у него с левой стороны, а клавиатурой постоянно мешал при работе с системами связи. Бортмеханик скрылся в проходе и двинулся к корме. Его продвижение сопровождалось шутками и комментариями операторов, которых он невольно задевал.
– «Муха», я «База один». В район предполагаемого визуального контакта вылетели два звена Ф-16, цистерна[40] тоже на подходе, на всякий случай, – доложили с Гуама.
Тяжелый «Сентри» нехотя набирал скорость.
– Гленн, разгоняй, как можешь, свой керогаз, – скороговоркой приказал Даррелл. – Объект нас догоняет, и очень быстро.
– Крис, полный газ! Взлетный режим! Взлетный!
– Есть, кэп, взлетный! – откликнулся второй пилот.
Турбины «Сентри» ответили нарастающим ревом, и все почувствовали, что их слегка прижало к спинкам сидений, кроме тех операторов, которые сидели спиной по ходу.
* * *
Тарелка, оставляя за собою легкий дымный след, снижалась и теряла скорость. Первая пара Ф-16 пошла на разворот, пристраиваясь к ней в кильватер. Спустя полминуты вторая пара выполнила маневр и зашла на цель.
Скорость НЛО снизилась до одного и девяти десятых маха, потом до одного и шести десятых…
«Сентри» в это время разогнался до рекордной для него скорости в девятьсот десять километров в час и шел параллельным курсом чуть сбоку и впереди.
– Всем наблюдать, снимать, отслеживать! – гаркнуло из штаба.
– Да чтоб вас всех приподняло и пришлепнуло!.. – в сердцах пробормотал Гленн.
– Ниже, ниже, Гленн! – заорал Даррелл.
– …Вашу мать! Снижаюсь!
– Скорость объекта один и две десятых маха, удаление пятнадцать, высота шесть! – доложил оператор десятого сектора.
– Держать цель! – бросил Даррелл.
– «Муха», «Муха», я «Танго»! Вхожу в ваш квадрат… – это проявился заправщик КС-135 Stratotanker.
– «Танго», «Танго», я «Муха»! Немедленно покиньте квадрат тридцать три – пятьдесят! Повторяю…
«Вот только вашей керосинки здесь не хватало!» – выругался про себя Гленн.
В пилотскую кабину заглянул бортмеханик:
– Командир, я все сделал, можете выводить картинку на свой монитор.
Гленн пощелкал клавишами, и на его дисплее появилось изображение, получаемое камерой с хвоста самолета из кабины стрелка. Он пошевелил джойстиком управления артиллерийским комплексом, и вместе с орудиями камера послушно сместилась вбок.
– Отлично, молодец! – похвалил Герберта командир.
Тем временем корабль чужих, хоть и терял скорость, но все же нагонял «Сентри». Теперь он был в нескольких километрах от авиакомплекса, и его уже можно было увидеть невооруженным глазом, не говоря об оптических и цифровых трансфокаторах, установленных на видеокамерах.
– Скорость ноль девяносто семь маха, удаление четыре ты-. сячи триста метров, высота четыре и пять! – продолжал докладывать оператор.
– «Муха», «Муха», я «Сапсан»! Тарелка перестала дымить! – это прозвучал голос командира звена Ф-16, по-прежнему сопровождавших НЛО.
И действительно, дымного шлейфа за кораблем чужих больше не наблюдалось.
– Понял, спасибо. Штурман, где у нас там цистерна болтается? Они вышли из квадрата?
– Да, развернулись. Уходят на юг.
– Хорошо.
– Скорость восемьсот… Командир! Объект поменял курс! – удивленно воскликнул оператор.
– Азимут? – тут же запросил Даррелл.
– Сто тридцать! Удаление две тысячи, высота три и девять. Теперь заправщик по курсу! – тревожно сообщил оператор.
– Высота цистерны?
– Четыре и три!
– «Танго», «Танго», это «Муха»! Объект довернул вправо до ста тридцати, вы прямо по его курсу. Срочно поднимитесь до пяти!
– «Муха», я «Танго», понял, начал набор!
– Подбирай газ, подбирай, – приказал Грант второму пилоту. – Надо сбрасывать скорость…
Одновременно Гленн, управляя хвостовой телекамерой, поймал в объектив корабль чужих, зафиксировал цель и включил запись.
Тарелка, продолжая снижаться, больше не теряла скорость, а ее полет стал более ровным и плавным. Когда до поверхности океана оставалось около полутора тысяч метров, вокруг НЛО будто вспыхнуло почти невидимое, чуть голубоватое газовое пламя и окутало весь его абрис. Спустя несколько секунд объект практически исчез из видимого диапазона, и только легкие возмущения атмосферы и голубоватые всполохи могли указать на его местонахождение. В это время она догнала «Сентри» и пошла, снижаясь, параллельным курсом.
– «Муха», я «Сапсан», объект исчез из поля зрения! – спокойно, даже как-то равнодушно передал командир звена Ф-16, не страдающий, видимо, избыточной впечатлительностью.
– Засветка цели исчезла с радаров! Лазерные дальномеры не фиксируют объект! – доложили Дарреллу.
– Черт! Съемка ведется?
– Так точно!
– «Муха», я «Сапсан». Поправка: с трудом, но объект виден.
Посмотрев левее и немного вперед по курсу, Гленн тоже раз личил легкие невесомые и зыбкие очертания тарелки. Судя но всему, работало силовое поле. Оно было непроницаемо для радаров, но в видимом диапазоне не могло полностью скрыть объект, и он был виден не только как расплывчатый, туманный контур, но и как деформация предметов на удалении, на которые надо было смотреть сквозь защитное поле НЛО, как расплываются очертания далеких автомашин в жаркий день из-за рас каленного асфальта, над которым поднимается горячий воздух.
– Вижу, «Сапсан», спасибо!
– Операторам: вести объект визуально! прозвучал приказ Даррелла.
– Что у вас там происходит? Я «База один»! Отвечайте! – раздалось с Гуама. – «Муха», «Муха», почему не докладываете?
Выматерившись про себя, Гленн кратко доложил на «Базу» суть происходящего в квадрате тридцать три – пятьдесят.
– …Продолжаю снижение, но ниже пятисот не пойду – опасно. Скорость триста шестьдесят, – закончил он.
– «База один», я «Сапсан», доведу объект до поверхности, не волнуйтесь! – вмешался командир истребительного звена.
– Хорошо, «Сапсан», только максимум осторожности, максимум!
Дальше события разворачивались стремительно, масштабно и феерически.
Тарелка на скорости в 230 километров в час снизилась до уровня поверхности океана и коснулась силовым полем верхушек невысоких волн, гонимых легким теплым ветром. На несколько десятков метров в стороны со звуком орудийного выстрела разлетелась белая пена, а на поверхности осталось белесое пятно. Пролетев еще около сотни метров на высоте метра-полутора, тарелка снова, уже сильнее, ударилась полем о поверхность воды. Опять была выброшена пена, и опять тарелка срикошетировала от воды. Это было похоже на полет плоской гальки, брошенной с берега параллельно поверхности воды и отскакивающей от нее при каждом касании, так называемый «stone skipping». Но скорость падает, каждый следующий удар о воду происходит все чаще и чаще до самого…
Наконец, при очередном, уже очень сильном ударе о воду, тарелка скапотировала и на приличной еще скорости под углом в 30 градусов воткнулась в море передним, срезанным ребром. Захлест волны, образовавшейся от такого удара, поднялся на высоту пятидесяти метров, а сама волна, с быстро погасшим буруном сверху, достигла высоты десяти-двенадцати метров и солитоном[41] покатилась на юго-запад. Несколько десятков секунд НЛО тонул, медленно покачиваясь с бака на ют. Это было фантастическое зрелище – практически невидимый призрачный корабль погружался в пустоту, созданную в воде вокруг него силовым полем.
Наконец волны сомкнулись над верхней частью силовой сферы, и циклопический пустотный кокон с застывшим, как муха в янтаре, космическим кораблем внутри стал постепенно растворяться в лазурной глубине океана.
«Сентри» в это время уже делал обратный разворот для захода па точку затопления, чтобы сбросить радиобуй. Место погружения НЛО все еще выделялось на поверхности белесой плешью.
Гленн рискнул сбросить обороты почти до минимума и снизиться до критической высоты в 150 метров.
– Штурман! Наводи на цель! – приказал он машинально, хотя и сам отчетливо видел метрах в пятистах эту проплешину на легкой зыби поверхности. – Бортмеханик – к сбросу буя!
– Еще… еще… – шептал штурман. – Сброс!
– Есть сброс! Буй пошел! – тут же доложил Герберт.
– Взлетный режим, Крис! Набор высоты! – приказал Гленн второму пилоту.
– «Муха», я «Сапсан». Отбомбились. Отличная работа, буй сброшен точно. «База один», срочно пеленгуйте! Буй будет сносить ветром! – это вклинился в радиообмен командир звена истребителей.
– Без паники, «Сапсан», без паники. Уже пеленгуем…
Несколько минут в эфире хранилось молчание, а затем:
– Все! Пеленг получен, точные координаты есть. Всем спасибо за работу. Все – домой!
Вскоре, подлетая к базе «Андерсен», Гленн, выполняя разворот и начиная посадочную глиссаду, увидел, что два сторожевика, стоявшие на рейде, взяли курс на юго-восток, к месту затопления НЛО. Судя по большим белым бурунам, они шли самым полным и часа через четыре подойдут к нужному квадрату.
Окончание в следующем номере
Владимир ЛЕБЕДЕВ
В ПОИСКАХ ЗОЛОТА ЗАТОНУВШИХ КОРАБЛЕЙ
Первые археологические находки на Филиппинах свидетельствуют о том, что человек существовал там уже 30 тысяч лет назад. Для европейцев этот архипелаг открыл Магеллан в 1521 году Он назвал его островами Святого Лазаря, но позднее они были переименованы в Филиппины в честь наследного принца Филиппа, будущего короля Филиппа II. Испанцев поразило то, что местное население знало грамоту, умело читать и писать. Правда, писали они на листьях бананов и на коре пальм.
Испанская эпоха на Тихом океане длилась целых 250 лет и ознаменовалась, помимо прочего, созданием первого в истории регулярного морского сообщения, соединившего берега величайшего океана, которое обеспечивалось знаменитыми манильскими галеонами.
Крушение на рифах Сайпана
Главный город Филиппин – Манила – был портом приписки испанских галеонов, курсировавших через Тихий океан в мексиканский порт Акапулько.
Первый рейс в Мексику был совершен в 1573 году, последний – в 1811. Галеоны, водоизмещение которых иногда достигало двух тысяч тонн, проектировались в Испании, а строились на Кавитских верфях, к юго-западу от Манилы, из твердых тропических пород древесины, способной выдержать тяжелые условия перехода через океан.
Маршрут из Акапулько в Манилу занимал два месяца. Обратный путь из Манилы в Акапулько, однако, был дольше и опаснее. Для того чтобы совершить этот переход, необходимо было идти на север почти до широты Японии, чтобы поймать западные ветры, а затем повернуть в направлении Мексики и идти через океан с его штормами и тайфунами. Путь в оба конца был равен 18 тысячам морских миль. Почти два с половиной столетия галеоны курсировали в обоих направлениях с завидной регулярностью. И все это в эпоху парусников с примитивным навигационным оснащением, когда успех плавания зависел от пассатов и японского течения Куросио, а также тайфунов, цинги, жары, болезни бери-бери и набегов пиратов.
Манильские галеоны обеспечивали регулярное сообщение не только с Азией и Латинской Америкой, но и с Европой, так как их рейсы были связаны с передвижением кораблей испанского флота в Атлантическом океане, курсировавших между Испанией и Центральной Америкой. Сотни кораблей, бороздивших воды трех океанов, создавали уникальную транспортную сеть, которая связывала три континента.
Испанский порт Манила стал одним из центров мировой торговли. Через него проходили грузы, направлявшиеся транзитом. Галеоны приходили в Манилу, чтобы заполнить свои трюмы товарами для европейцев: золотом, жемчугом, сапфирами из Сиама, слоновой костью, лаковой посудой, китайским шелком и фарфором, янтарем, сандаловым деревом, камфарой и нефритом, мускатным орехом, корицей, гвоздикой и перцем.
Именно благодаря испанской торговле у народов Европы возник огромный интерес к странам Азии и было создано несколько Ост-Индских торговых компаний.
Путешествия галеонов не обходились без их гибели. И ключи ко многим загадкам прошлого Филиппин хранятся на дне вблизи тихоокеанских островов. По мнению сотрудников Национального музея страны, много галеонов нашли конец в коварных проливах центральных Филиппин и более сорока – на пути следования, у других островов. Из них, например, галеон «Пилар», пошедший ко дну близ берегов Филиппин в 1750 году с двумя миллионами песо в звонкой монете. В 1802 году погиб галеон «Ферролена» с грузом золота и серебра…
Недавние находки остатков манильских галеонов и их грузов (одного – в бухте Кармен, что на севере филиппинского острова Таблас, другого – у острова Бинтан, в шестидесяти милях от Сингапура) говорят о том, что груз, лежащий под водой в этих местах, не утерян для истории.
Первой приступившей к поиску мест гибели галеонов стала компания «Тихоокеанские морские ресурсы». Началу работ в море предшествовала двухгодичная предварительная работа в архивах Севильи, Рима, Гуама, Мехико, США и Манилы. Были изучены тысячи страниц донесений, отчетов, записок, воспоминаний и судовых деклараций. Старинные документы позволили обратить внимание поисковиков на гибель галеона «Нуэстра сеньора», на то время самого большого испанского корабля с грузом на 4 миллиона песо.
Галеон потерпел крушение 20 сентября 1638 года, направляясь из Манилы в Акапулько с грузом восточных шелков, фарфора, изделий из слоновой кости и драгоценностями, среди которых были блюдо и набор кувшинов из чистого золота, подаренные испанские коррлем японскому императору.
Трагедия произошла у южного берега острова Сайпан, второго по величине среди Марианских островов, через месяц после отплытия из Манилы. Поскольку благосостояние всей колонии часто зависело от успешного плавания корабля, снаряжаемого всего лишь раз в году, то соблазн перегрузить его был непреодолим. Товары были искусно спрессованы и упакованы китайцами, а затем втиснуты на предназначенные места. Даже многотонные пушки убирались в трюмы, чтобы освободить больше места для товаров на палубах, делая тем самым корабль беззащитным при нападении.
Сотни кувшинов с пресной водой хранились как под палубой, так и дополнительно висели над головами моряков и пассажиров, плотно привязанные к такелажу, сделанному из манильской пеньки. Путешествие и гибель галеона стали известны из судебного дела между торговцами Манилы, включая коррумпированного губернатора Коркуэра, и представителями мексиканской таможни.
В 1636 году только что назначенный таможенный агент по имени Кирога с особой тщательностью проверял манильские галеоны, чтобы выяснить, перевозят ли торговцы Манилы какие-либо грузы помимо зарегистрированных. Недовольные торговцы, нарушавшие правила, отплатили тем, что отказались предоставлять декларации о перевозимых грузах. Документы подтверждают наличие на корабле тайного груза. Жадность губернатора Коркуэра была безгранична. Среди пятидесяти девяти обвинений, выдвинутых против него во время официального расследования в 1644 году, было и такое, что губернатор обычно отправлял на галеонах лично награбленное добро – изделия из золота и драгоценных камней, полученные в качестве взяток за особое покровительство.
Коркуэр также обвинялся в назначении своего племянника дона Хуана Франсиско капитаном корабля, который должен был присматривать за награбленным добром губернатора. Это привело к тому, что через несколько дней команда корабля перестала ему подчиняться. На галеоне поднялся мятеж, во время которого многие матросы были убиты и ранены. Управление кораблем было заброшено, в то время как поднялся шторм. Поскольку паруса не были убраны, сильный ветер сломал мачты и вместе с такелажем выбросил за борт. Ветер и течение сбили корабль с курса и вынесли его на рифы Сайпана. Из команды, находившейся на борту галеона, спаслось всего лишь несколько моряков. Некоторая часть груза была спасена и извлечена из прибрежных вод островитянами.
В 1684 году поисковая экспедиция испанцев обнаружила и подняла тридцать пять из тридцати шести пушек и семь якорей из восьми. Оставшиеся грузы галеона разбросало по подножиям рифов или унесло на большие глубины.
Поисковый корабль «Тенгар» подошел к Сайпану в марте 1987 года и бросил якорь у его юго-западного берега.
В течение двух лет велись работы на месте гибели галеона, во время которых было обследовано все южное и юго-западное прибрежное дно острова Сайпан.
Угроза тайфунов препятствовала проведению работ с июля по декабрь, но уже в течение первых шести месяцев было обнаружено практически все, что осталось от галеона. Команда исследователей была специально подобрана и состояла из тридцати человек семи национальностей – китайцев, малайцев, сингапурцев, филиппинцев, австрийцев, англичан и американцев. За время поисков остатков галеона команда совершила более десяти тысяч погружений – при этом без единой серьезной неудачи.
Первые золотые находки стали попадаться ныряльщикам в начале второго сезона работ. Сперва был найден фрагмент золотого блюда ручной работы. На нем была изображена женщина с вазой с цветами. В левой руке она держала букет роз. Маленькая собачка прыгала у ее ног. Цветочный орнамент украшал фрагмент по краям. Впоследствии было найдено большинство из осколков блюда. Согласно документам Севильского архива по делам Индии, галеон перевозил на своем борту блюдо из чистого золота и набор с кувшинами, считающиеся подарком короля Испании японскому императору.
Во время официального расследования гибели галеона испанские власти обвинили губернатора Манилы Коркуэра в незаконном присвоении этих предметов на Филиппинах и их возвращении в Испанию в качестве личного груза губернатора. Золотое блюдо с изображением женщины было важной находкой, но были и другие, которые впечатляли гораздо сильнее. Так, ныряльщик с Борнео Энт Навин нашел маленькую золотую туфельку, инкрустированную алмазами и бриллиантами. В туфельке могли храниться духи или другая парфюмерия.
Повезло и Майклу Флэкеру, подводному оператору из Австралии, который поднял 32 золотые цепи, каждая из которых была по полтора метра длиной. Все цепи лежали вместе и были скручены золотой проволокой. Они были погребены под двумя метрами осадков под узким выступом так, что его руки с трудов смогли до них дотянуться.
Аквалангистами были подняты более чем 1300 единиц золотых ювелирных изделий: цепи, кресты, четки, пряжки, филигранные пуговицы, кольца и броши с драгоценными камнями. Некоторые из менее ценных находок с галеона также были очень интересны. Например, 156 кувшинов для хранения пищевых продуктов, найденных на глубинах от 45 до 60 метров. Они весили более сорока килограммов каждый.
Реставраторы тщательно проанализировали содержимое кувшинов. В двух из них была застывшая восточная ароматическая смола, используемая как ладан-фимиам.
На кувшинах были выгравированы имена владельцев или испанские и китайские символы, указывающие на их содержимое: соль, уксус, селитра и вино. Но большинство кувшинов содержали питьевую воду, так как манильские галеоны на торговом пути не делали остановок по пять-восемь месяцев.
Для обследования дна на глубинах, недоступных аквалангистам, «Тенгар» имел двухместный водолазный колокол. Также использовался робот с видеокамерой, управляемой с поискового корабля. А там, куда не могли спустить колокол, применяли обитаемый подводный аппарат, вмещавший двух пилотов и наблюдателя. Данные глубоководных исследований удостой верили, что обломки крушения сбросило с рифа до глубины 80 метров.
Работа по консервации находок велась круглые сутки. После очистки каждый предмет был измерен, сфотографирован, зарисован на бумаге, снят на лазерный диск компьютера. Все детали, включая точное местонахождение предмета, были включены в компьютеризированную базу данных для итогового отчета.
Многие предметы были повреждены тайфунами и обросли кораллами уже после крушения галеона. Так, например, один кусок коралла в действительности содержал 564 отдельных изделия – стеклянные бусины китайского происхождения, керамические черепки, разукрашенные медные кнопки, остатки листового золота, две серебряные рукоятки от шпаг и бронзовые китайские весы, использовавшиеся, вероятно, для взвешивания драгоценных камней. Некоторые предметы были сугубо личными. Так, на поверхности маленького золотого гребня можно было разобрать надпись «год 1618», нанесенную золотыми точками. Также было видно и имя «Донья Каталина де Гусман». Дальнейшие поиски выявили, что она была вдовой и в 1634 году жила в Маниле. Находилась ли она на борту затонувшего корабля? Неизвестно. Чаще всего гребни делались не из золота, а из других материалов, в основном из слоновой кости или панциря черепахи. В 1767 году на галеоне «Сан-Карлос» перевозился груз из 80 тысяч гребней.
Находки, нанесенные на археологические карты-планы, привели к следующим выводам: галеон несколько раз ударился о риф и, распоров днище, потерял балласт, а затем постепенно распадался на части и терял свое содержимое вдоль всего рифа, что хорошо прослеживается на составленных планах. Кормовую надстройку корабля вынесло на мелководье, а центральный корпус подхватило течением и отнесло на глубоководье, где он, заливаемый водой, опустился на дно.
Трагедия на «Сан-Диего»
Почти 400 лет назад у берегов Филиппин в одном из морских сражений затонул испанский галеон. Недавно удалось обнаружить обломки судна и кое-что из его груза. Археологи-подводники даже не подозревали, что ценные предметы кухонной утвари времен династии Мин, множество глиняных кувшинов выведут на след трагедии, унесшей в морскую пучину 350 жизней.
Обнаружить судно, затонувшее столетия назад, – такое дано не каждому исследователю. Подобная находка для археолога-подводника – истинная награда за многолетние поиски и труды.
По свидетельству подводного археолога Френка Годдио, его знакомство с галеоном «Сан-Диего», исчезнувшим в филиппинских водах еще 14 декабря 1600 года, началось задолго до обнаружения судна – тогда, когда он начал рыться в архивах, изучая пожелтевшие документы со свидетельствами немногих уцелевших в этой трагедии.
Известны сегодня и количество экипажа, и число орудий, и тип груза – даже место катастрофы: в шести милях от небольшого острова Лусон. Так, во всяком случае, значится в объемистом протоколе, пылящемся вот уже почти 400 лет в испанских архивах и составленном свидетелем катастрофы, адмиралом Антонио де Моргой. Но так ли все случилось на самом деле?
В Маниле, столице Филиппин, контролируемой Мадридом с 1565 года, поднялся настоящий переполох: в прибрежных водах курсировал нидерландский галеон «Маврикий». И это тогда, когда весь испанский флот выступил на подавление исламских мятежей на юге архипелага!
Жителям Манилы до голландцев дела не было – лишь бы не трогали! Но кое-кто мыслил по-иному. Для председателя высшего совета Филиппин, влиятельнейшего лица всей колонии, столь неожиданно явившийся противник оказался весьма кстати. Уже два года Антонио де Морга состоял на службе у испанского короля Филиппа. Удар по пиратам-протестантам окончательно открыл бы для него дорогу в Америку, о которой он мечтал давным-давно.
Итак, де Морга приказал снарядить два торговых корабля: трехсоттонный галеон «Сан-Диего» и маленькое судно «Сан-Бартоломе», переоснастив их в крейсера и объявив себя адмиралом флотилии. Из «Сан-Диего» он сделал флагманский корабль, снабдив четырнадцатью пушками, снятыми с крепостной стены Манилы, и загрузив трюмы судна ста двадцатью семью бочками пороха и большим запасом пушечных ядер и мушкетных пуль. На случай преследования он взял на борт достаточно провианта и питья.
Новая роль де Морги совершенно не была ясна горожанам – юрист и специалист по управлению, он не обладал ни морскими, ни военными знаниями. Чтобы успокоить судовых офицеров, вице-адмиралом и комендантом «Сан-Бартоломе» был назначен опытный капитан Хуан де Алькега.
С де Алькегой вышло в море всего сто солдат и матросов. А на борту тридцатипятиметрового «Сан-Диего» находилось более четырехсот пятидесяти человек: филиппинцев, африканских моряков, японских наемников и слуг.
С самого начала дул крепкий норд-ост, едва не срывая паруса. Уже на первых милях, в бухте Манилы, всем стало ясно, что корабль безнадежно перегружен. Всем, кроме командующего. Матрос Бенито дель Уэрто, которому чудом удалось спастись вместе с другими двадцатью моряками, свидетельствовал: «Вода за бортом достигала портов орудий – корабль так оказался забит, что даже к пушкам подойти было нельзя».
Чтобы хоть как-то выровнять крен, почти весь экипаж собрался с наветренной стороны, но – тщетно. Судовладелец Луис де Бельвер сильно опасался за свой галеон и умолял хотя бы часть груза выбросить за борт. Но именно де Морга приказал весь хлам убрать с палубы вниз, так что там, среди всей этой рухляди, не осталось даже места, чтобы при необходимости позаботиться о раненых или погасить случайную искру – чудо, что весь корабль не взлетел на воздух!
14 декабря голландец ван Ноорт заметил на горизонте чужие паруса. Он немедленно дал команду сопроводительному шлюпу «Эендрахту» с дубликатами всех его многочисленных экспедиционных отчетов возвращаться на родину. На оставшемся «Маврикии» стали готовиться к бою.
Испанцы сразу начали атаку, но первый выстрел прозвучал с «Маврикия». Прямое попадание. Грот «Сан-Диего» сломался пополам, а один из насосов был разбит вдребезги. Де Морга приказал открыть ответный огонь, но шеф канониров рапортовал, что орудия зарядить невозможно. Тогда де Морга решился брать «Маврикий» на абордаж – к несчастью, забыв приказать убрать паруса. «Сан-Диего» на полном ходу врезался в противника, получив при этом пробоину ниже ватерлинии. У «Маврикия» в тот момент серьезных повреждений не оказалось.
Тем временем тридцать испанцев уже спрыгнули на палубу «Маврикия» и принялись резать снасти и срывать с мачт паруса, готовясь поднять испанские флаги. Ван Ноорт и пятьдесят восемь человек экипажа забаррикадировались в трюмах. Перевес был явно не на их стороне, и голландец предложил начать переговоры о сдаче. В этот момент подошел «Сан-Бартоломе» – и сразу открыл огонь по «Маврикию», невзирая на то, что голландский корабль был уже почти занят испанцами. Лишь в последний момент вице-адмирал де Алькега наконец понял, что же произошло. На «Сан-Бартоломе» он бросился в погоню за «Эендрахтом», остановив его через несколько часов.
А что же происходило на «Сан-Диего»? Матрос Бенито дель Уэрто нашел своего командующего бледным и безразличным. Дель Уэрто махал перед его глазами захваченным вражеским флагом, заклиная де Моргу отдать наконец приказ на полный захват «Маврикия», ибо экипаж последнего фактически уже сдался. В ответ он услышал лишь лепет заикающегося командующего: «Делай, что можешь…» Все это никак не вяжется с героическими мемуарами самого де Морги, у которого едва ли не каждая страница полна описаниями ожесточенных схваток. Из неразберихи на «Сан-Диего» голландец ван Ноорт извлек свою выгоду. Из орудий второй палубы он приказал снова открыть огонь, одно временно пойдя на чисто военную хитрость: его люди взорвали дымовые шашки, и из люков стал медленно выползать густом дым, разъедая глаза нападавшим.
