Текст книги "Искатель. 2014. Выпуск № 02"
Автор книги: Михаил Шуваев
Соавторы: Владимир Лебедев,Сергей Саканский,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Опасаясь, что и «Сан-Диего» будет охвачен пламенем с «Маврикия», де Морга отдал наконец свой первый приказ, оказавшийся самым непродуманным в его короткой карьере командующего. Вместо того чтобы эвакуировать команду с поврежденного «Сан-Диего» на «Маврикий», он отозвал своих с борта голландского судна и приказал рубить абордажные канаты.
В течение нескольких минут неспособный к маневру «Сан Диего» затонул в Южно-Китайском море, унеся с собой в пучину триста пятьдесят жизней. Полные отчаяния солдаты пытались расстегнуть тяжелые нагрудные панцири и латы, но не успевали этого сделать. Кое-кому все же удалось вплавь достигнуть суши. Между тем нидерландцы собрались на палубе и преспокойно открыли пальбу по потерпевшим кораблекрушение.
Де Морга оставил свое судно одним из первых, нарушив морскую заповедь, и поплыл на плоту, припрятав на себе два захваченных неприятельских флага. Плот с трусливым командующим толкал перед собой до самого острова Фортуна его секретарь…
Теперь, четыреста с лишним лет спустя, перед подводным археологом Френком Годдио стояла задача: на основе изученных документов попытаться обнаружить обломки «Сан-Диего» и найти вещественные доказательства всему происшедшему. Берег острова Фортуна находился в досягаемости пушечного выстрела, поэтому Годдио сразу ограничил поиски сравнительно небольшим участком у юго-восточного побережья.
Глубина воды там составляла семьдесят метров, а морское дно было покрыто коралловыми пластами примерно на высоту остова «Сан-Диего». Помочь исследованиям мог только магнетометр. Настроили детекторы, после чего исследовательский катамаран Френка Годдио, руководителя экспедиции, прошел контрольное поле метр за метром. На это ушло несколько недель, а результата не было.
Но однажды детектор все-таки среагировал, показав, что прямо под археологами находится железо. После долгого погружения один из аквалангистов всплыл на поверхность с радостной улыбкой – под исследовательским судном всего в полукилометре от берега действительно находились обломки какой-то посудины.
В скудном свете корпус затонувшего корабля едва ли отличался от коралловых пластов, но то тут, то там под отложениями можно было угадать контуры якорей и пушечных лафетов.
Над местом находки поставили на якорь рабочую аварийно-спасательную платформу. В первый же день исследователи натолкнулись на реликты редкой красоты: тысяча неповрежденных предметов из небесно-голубого китайского фарфора времен династии Мин – первоклассный экспортный товар, удивительно хорошо сохранившийся за столько лет пребывания в морской воде.
Был найден и единственный в своем роде изящный сосуд для воды в форме баклажана. Что это? Чья-то собственность? Если да, то владелец расстался с жизнью так же, как и японцы-легио-неры, присутствие которых доказывали найденные двадцать четыре бронзовые рукояти от самурайских мечей. Не меньшее культурно-историческое значение имели пятьсот семьдесят огромных глиняных кувшинов, служивших для хранения запасов мяса, овощей, приправ, масел, вин и воды. Кроме того, аквалангисты извлекли практически действующую астролябию и корабельный компас – во всем мире едва ли можно найти подобные великолепно сохранившиеся инструменты.
«После того как был убран балласт судна – сто пятьдесят тонн камней, – рассказывает Френк Годдио, – «Сан-Диего» поразил нас другой неожиданностью: части его корпуса удивительно хорошо сохранились. Прежде всего киль, многочисленные шпангоуты, даже руль! В общем, материала предостаточно, чтобы составить довольно точное представление о судостроении того времени».
Дальнейшая судьба тех, о ком шел рассказ, хорошо известна. В августе 1601 года, спустя полгода после филиппинской авантюры, Оливье ван Ноорт на своем «Маврикии» снова появился в гавани Роттердама – его земляки продолжали высылать флотилии в далекие восточноазиатские воды. Но только спустя сорок лет Нидерланды завладели довольно большой частью Индонезии, взяв под контроль торговлю специями, что впоследствии сделало эту страну одной из состоятельных наций мира.
Спасшийся адмирал де Морга прежде всего приказал арестовать Хуана де Алькегу, своего вице-адмирала и капитана «Сан-Бартоломе». И прежде чем иные сведения об этих событиях до стигли берегов Испании, при мадридском дворе все зачитывались искусно выдуманными сочинениями де Морги. В июле 1601 года горе-командующий получил-таки желанный пост в Мексике, в вице-королевстве Новая Испания.
Сокровища «Флор де ла Мар»
В то время как испанцы исследовали Новый Свет и до стигли таких дальних краев в Тихом океане, как Филиппины, португальцы расширяли свое влияние на обширные территории мира, которые Папа Александр VI разделил между двумя иберийскими королевствами в 1494 году. Португальцы, вдохновленные рассказами Марко Поло о дворцах с золотыми крышами, а также о других удивительных богатствах Востока, начали исследовать океанские пути на восток задолго до Колумба. В 1488 году Бартоломеу Диаш обогнул мыс Доброй Надежды, а несколько лет спустя Васко да Гама достиг Индии.
Пятьсот лет назад адмирал Аффонсу ди Албукерки отправился из Лиссабона с флотом из двадцати двух судов. Его задачей было обеспечение Португалии доступа к богатствам так называемых Восточных Индий. В качестве флагмана Албукерки избрал судно «Флор де ла Мар» водоизмещением 700 тонн.
Начав с завоевания Мозамбика на юго-восточном побережье Африки, флот Албукерки систематически продвигался вдоль континента, покоряя и грабя захваченные земли. Завоеватели нанесли удары по Индии и прошли вдоль берегов Сиама и Бирмы. Они собрали огромное количество драгоценностей – золотые монеты, фарфор, ювелирные украшения, драгоценные камни, изделия из слоновой кости, специи, шелка.
В 1509 году, когда Албукерки все еще находился в Красном море, он отправил один из кораблей, находившийся под командой Диогу Лопеша ди Секуэйры, в Малакку.
Малакка была известна как торговый центр Востока, богатейший город мира. Гавань была переполнена судами, пришедшими из таких дальних мест, как Япония, Китай, Аравия, Индия и Африка. В Малакке торговали всеми вообразимыми экзотическими и роскошными товарами, от слонов до фарфора династии Мин. Золото имелось в таком изобилии, что торговцы расплачивались монетами по весу, а не по счету. Когда Секуэйра и его соратники прибыли в Малакку, их гостеприимно встретил султан Малакки.
Португальцам было позволено основать торговую факторию. Однако в скором времени султану стало ясно, что визит португальцев – только прелюдия к дальнейшему вторжению в город. Он захватил и уничтожил их судно, а пришельцев заточил в тюрьму. В феврале 1510 года Руй де Арауйо, один их португальских офицеров, пришедших с Секуэйрой, сумел передать письмо, предназначавшееся Албукерки. В письме он сообщал о плохом к ним отношении. Он передал полное описание Малакки, подробно рассказав о ее великих богатствах, и поторопил Албукерки с нападением.
Когда письмо Арауйо доставили адмиралу, он только вернулся в Индию после разграбления Сиама и Бирмы. Узнав о том, как в Малакке обошлись с его людьми, он пришел в ярость и ускорил подготовку флота.
20 апреля 1511 года Албукерки отправился в плавание с восемнадцатью судами, восемью сотнями соратников и двумястами наемников. Прибыв в Малакку, он послал на берег эмиссара для встречи с султаном. Албукерки потребовал немедленного освобождения своих соотечественников, возвращения их собственности, а также платы за потерянное судно. Султан отказался выполнять какие-либо требования.
Несколько дней спустя Албукерки сжег, несколько торговых кораблей, стоявших в гавани, и пригрозил спалить множество других судов, если его люди не будут отпущены. Перспектива португальской атаки казалась весьма сомнительной, поскольку Малакка имела население более ста тысяч человек; тридцать тысяч из них были способны носить оружие. В то время как у португальцев всего было около тысячи бойцов. Несмотря на такой значительный перевес, Албукерки решил атаковать Малакку. Кровавая битва длилась двенадцать дней, и были убиты тысячи малайцев.
Албукерки дал своим солдатам три дня на разграбление города. Добыча, захваченная португальцами в Малакке, потрясает воображение: более шестидесяти тонн золота, трофеи в виде золоченой мебели, трона султана, слитков и монет из драгоценных металлов общей стоимостью 15 370 265 крон – и это только сокровища, захваченные во дворце султана. Такое же количество золота было украдено из домов и складов богатых купцов. Португальцы заполнили более двухсот больших сундуков бриллиантами, рубинами, изумрудами, сапфирами и другими драгоценными камнями общей стоимостью в тридцать миллионов крон. Еще два с половиной миллиона крон было получено за покрывала для слонов и коней, вышитые золотом, серебром и украшенные драгоценными камнями и жемчугом. Среди трофеев также имелось две тысячи бронзовых пушек и тысяча железных пушек. Сам Албукерки взял себе только позолоченную мебель из дворца султана и шесть бронзовых статуй, изображающих львов. Никогда завоеватель не получал таких богатых трофеев.
К концу декабря, довольный тем, как идут дела в новой колонии, Албукерке погрузил трофеи на четыре судна – «Тринидад», «Энхобрерас», безымянную китайскую джонку и свой «Флор де ла Мар», который и нес львиную долю сокровищ. Он пообещал оставшимся, что вскорости пришлет подкрепления и припасы.
Вопреки увещеваниям лоцманов, которые твердили, что наступает непогода и уже слишком поздно для безопасного возвращения в Португалию, четыре тяжело нагруженных судна Албукерки отправились в плавание. Через два дня после того, как они покинули Малакку, его маленький флот попал в жестокий шторм, и «Энхобрерас» и китайская джонка пошли ко дну, не оставив ни одного выжившего. Несколько часов спустя «Флор де ла Мар», с четырьмя сотнями душ на борту и с величайшими сокровищами, когда-либо находившимися на борту одного судна, напоролся на риф у северо-восточного окончания острова Суматра. «Тринидад», проходивший невдалеке, бросил якорь с целью оказания помощи, но волны были настолько сильные, что все шлюпки были разбиты в щепу. Тогда Албукерки приказал соорудить плот и прыгнул на него вместе с пятью другими судовыми офицерами, обещая остальным скоро вернуться с помощью.
Однако вместо того, чтобы вернуться на покалеченный корабль, Албукерки приказал капитану обрубить якорную цепь «Тринидада» и направиться к Индии. Через несколько часов «Флор де ла Мар» разломился и скрылся в пучине. Только три человека смогли выжить, доплыв до берега. По достижении Индии Албукерки написал королю: «Мы потеряли величайшее сокровище, какое я когда либо видел на земле».
Как только шторм затих, суматранские ныряльщики и рыбаки собрались на месте кораблекрушения и подобрали все, что было возможно. Однако большая часть драгоценного груза затонула на глубине тридцати семи метров, где скрылся, соскользнув с рифа, корпус судна. Шкипер «Флор де ла Мар» был одним из тех, кто покинул тонущее судно вместе с Албукерки. И хотя он указал на карте место гибели корабля, затонувшие сокровища были забыты.
«В 1961 году я обнаружил эту карту сокровищ, а также стал натыкаться на постоянные упоминания о трагедии, – пишет подводный археолог Роберт Маркс. – Я буквально помешался на идее поисков затонувшего судна, лежащего в индонезийских водах. Год за годом тщетно обращался я к правительству Индонезии за разрешением на поиски и исследование «Флор де ла Мар».
Этот знаменитый корабль снова попал в поле зрения в 1988 году, когда два охотника за сокровищами, итальянец Бруно де Винсентис и австралиец Пол Андел, заявили, что обнаружили его, используя сложное электронное сканирующее снаряжение со спутника, принадлежавшего США. Заявляя, что у них имеется соглашение с правительствами Малайзии и Индонезии, они принялись собирать значительные суммы с инвесторов во многих странах. Когда стало известно, что ни одно из государств не давало разрешения и сам факт находки подвергся сомнениям, эти два человека исчезли. Тем не менее их заявление о том, что сокровища судна оцениваются примерно в восемьдесят миллиардов долларов, взволновало всех искателей приключений и примерно через несколько недель более шестидесяти поисковых компаний подали заявления официальным лицам в Джакарте и Куала-Лумпуре.
В связи с тем что корабль залег в индонезийских водах, официально судно является собственностью Индонезии. Однако правительство Малайзии утверждает, что большая часть сокровищ принадлежит их стране, поскольку они были награблены в Малакке.
В конце концов правительство Индонезии согласилось вернуть Малайзии только те ценности, которые принадлежали султану Малакки.
Правительство Индонезии предоставило эксклюзивное разрешение на поиски П. Т. Джаятаме Истикаципте, представителю могущественной местной группировки в Джакарте. После этого в Сингапуре была создана поисковая компания. Ее возглавил бизнесмен по имени Тжетти, у которого уже был опыт работы под водой на островах Риау. Он организовал команду, состоявшую из австралийских и американских водолазов, работавших в нефтяной индустрии. У них имелось три судна и новейшее поисковое снаряжение, но, потратив год и восемь миллионов американских долларов, они так и не смогли найти корабль с сокровищами португальского адмирала.
Возможно, их неудача была вызвана неточной информацией о месте гибели корабля. В следующий раз в компании наняли археолога-консультанта. «На второй день нашей экспедиции, – отмечает археолог Р. Маркс, – мы нашли корабль или, по крайней мере, риф, где корабль погиб. Разбросанные всюду во множестве различные артефакты подтверждали, что это был искомый риф. Однако выяснилось, что в дополнение к мародерам XVI века, место крушения было ограблено современными подводниками. Риф был покрыт сотнями отверстий, проделанных взрывчаткой. Позднее я выяснил, что два американских водолаза, работавших на поисковую нефтяную фирму, подняли с рифа четыре богато орнаментированные бронзовые пушки, а также неизвестное количество золотых артефактов.
К счастью, они оставили кое-что для нас. Мы подняли несколько золотых фигур, мечи и другое оружие, фарфоровые предметы династии Мин и ряд других артефактов».
Подробное обследование при помощи сонара и магнетометра показало, что основная часть затопленного судна лежит на территории размером с пять футбольных полей, на глубине в тридцать семь метров.
К сожалению, место кораблекрушения покрыто слоем бетонообразной грязи толщиной от пятнадцати до восемнадцати метров. Грязь настолько прочная, что ни один из традиционных методов раскопок затопленных судов не дал результатов. Ряд артефактов, таких как керамические и стеклянные бутыли, смола, и деревянные останки корпуса судна, были подняты при удалении грязи ковшом. Однако ради сохранения сокровищ и других исторических ценностей раскопки были приостановлены до разработки более безопасного и эффективного метода исследования.
Гибель «Непобедимой армады»
…Гонимый холодным северным ветром, галеас «Хирона», шедший вдоль восточной оконечности Ирландии, отчаянно боролся со стихией. Огромные волны разбили его руль, и теперь галеас крутился в провалах между валами, дрейфуя в сторону скрывавшихся во мраке скал по правому борту. Впереди, не далее чем в тридцати милях, лежало западное побережье Шотландии. Еще немного – и «Хирона» оказалась бы в безопасности. Гребцы боролись с ветром, непрестанно взмахивая веслами и тщетно пытаясь удержать корабль дальше от берега…
Однако ветер победил. Вопль впередсмотрящего заставил моряков немедленно отдать якорь, но слишком поздно: выступающий из моря выступ подводной скалы пропорол борт «Хироны», и галеас прочно засел между скал. Корма оказалась разбита, правый борт разломан, содержимое трюмов вываливалось наружу. Бешено крутящаяся вода поглотила пушки, ядра, оружие, личное имущество, сундуки с грузом и всю команду, более тысячи человек. Лишь пятерым удалось достичь берега живыми. Среди тех, кому не повезло, был молодой испанский дворянин. Возможно, в этот последний миг своей жизни он вспоминал о том, как несколько недель назад его суженая надела ему на палец золотое кольцо, сделанное специально по ее заказу…
Его тело погрузилось в заросли бурых водорослей, покрывавших морское дно. Кольцо упало с руки и закатилось в расселину. По прошествии времени штормы один за другим нанесли песок и камни на место, где лежало кольцо.
Четыре столетия спустя французский подводный исследователь Робер Стенюи, копаясь в архивах, сумел буквально по кусочкам воссоздать историю гибели галеаса «Хирона». Вскоре он со своими компаньонами обнаружил и само место крушения. На глубине тридцати футов, среди массивных валунов, на самом дне глубокой расселины подводные археологи нашли изящное золотое кольцо, лежавшее между одной золотой и несколькими серебряными монетами. Поднятое на борт поискового судна, кольцо переходило из рук в руки. На этом произведении ювелирного искусства были вырезаны изображение ладони, протягивающей сердце, и слова: «Большего я дать тебе не могу…»
22 июля 1588 года огромный испанский флот, насчитывавший 130 вымпелов, вышел из порта Ла-Корунья на северном побережье Испании. В его составе находились десятки боевых галеонов и вооруженных торговых судов, транспорты, перевозившие лошадей, мулов и провиант, вспомогательные корабли, галеры и четыре галеаса, одним из которых был «Хирона». Галеасы тех времен были похожи на галеры, но гораздо меньшего размера.
Всего на борту кораблей, входивших в состав «Непобедимой армады», находилось 27500 человек: кроме дворян, моряков и солдат были также каторжники и галерные рабы. Возглавлял экспедицию герцог Медина-Сидония, выходец из очень знатного рода и, к сожалению, более чем посредственный адмирал.
Правда, в числе высших офицеров армады находился дон Алонсо Мартинес де Лейва, один из храбрейших испанских капитанов того времени.
Было условлено, что герцог Фарнезе, наместник Южных Нидерландов, будет ждать армаду в Дюнкирхене с готовой армией с тем, чтобы под прикрытием эскадры произвести высадку в устье Темзы. Однако этот план рухнул в самом начале. Войска Фарнезе, не получавшие жалованья и страдавшие от голода и болезней, были уже деморализованы. Армада появилась у берегов Фландрии, растрепанная штормами, и, вместо того чтобы помочь сухопутной армии, сама нуждалась в помощи. Между тем английская эскадра, гораздо меньшая по численности, но лучше подготовленная, с опытными экипажами и умелыми командирами, спокойно поджидала неприятельский флот. В проливе Ла-Манш произошел ряд стычек, а затем поднялась буря, приведшая армаду в полное расстройство. Герцог Сидония отдал приказ возвращаться в Испанию, держа курс, как записал один из офицеров, «вокруг Англии, Шотландии и Ирландии, через почти неизвестные нам моря…»
Не более половины кораблей армады вновь увидели Испанию. Осенние бури разметали испанские корабли, выбросили на берега Шотландии и Ирландии двадцать или тридцать судов. «Ла Рата» лишилась мачт и грозила вот-вот отправиться на дно.
После двух ужасных недель одиночного плавания в Северной Атлантике она пришла в бухту Блэксол-бей на западном побережье Ирландии. Здесь капитан Мартинес де Лейва высадил своих людей, выгрузил сокровища и сжег судно. К счастью, в бухту зашел другой корабль армады, «Герцогиня Анна», и де Лейва смог погрузить на него своих людей и грузы. Это судно вышло в море, но село на мель, и на этот раз уже целых два экипажа с грузами двух кораблей оказались на берегу…
Вскоре разведчики принесли сообщение о том, что несколько испанских кораблей стоят близ города Киллибегз, в одиннадцати милях от места высадки. Мартинес де Лейва поспешил туда вместе с командами и сокровищами потерпевших крушение «Ла Раты» и «Герцогини Анны». Он обнаружил три корабля: один поврежденный и два совсем разрушенных. Среди моряков было много больных, люди голодали. Собрав из всех пяти экипажей наиболее сильных матросов, де Лейва восстановил единственное способное держаться на плаву судно – галеас «Хирону». На его борт были погружены экипажи пяти судов и наиболее ценное имущество. Корабль был так перегружен, что де Лейва даже не рассчитывал достичь берегов Испании. Он намеревался идти к берегам Шотландии, где король Яков VII, сын королевы-католички Марии Стюарт, без сомнения, предоставил бы убежище ее испанским единоверцам. В ночь на 26 октября «Хирона» налетела на скалу и затонула.
Исследователь Робер Стенюи на протяжении нескольких лет занимался поисками погибшего галеаса. В документах говорилось о том, как он затонул, но не о том, где это произошло. Через десять дней после того, как галеас погиб, лорду-депутату в Дублинский замок пришло известие о том, что «упомянутая галера, отплывшая из гавани Киллибегз и шедшая вдоль берега к шотландским Оркнейским островам, разбилась, налетев на скалу Банбойе; корабль и люди погибли, спаслись только пятеро, едва добравшиеся до берега… Эта скала Банбойе находится недалеко от дома Сорли Боя».
Лорд Сорли Бой Макдоннелл являлся непримиримым врагом англичан. Его «домом» был замок Данлюс, чьи молчаливые стены все еще виднеются на верхушке крутых скал около Портбаллантрэ.
В декабре 1588 года лорд-депутат информировал Лондон, что слышал о «трех слитках латуни, лежащих в пределах видимости между скалами у Банбойе», и что лучший капитан армады, дон Мартинес де Лейва, утонул. В августе следующего года он доложил, что со дна моря подняты пушки «Хироны». В письме, содержавшем эту информацию, также говорилось: «Сообщают, что там находится большое количество золота и серебра…» Позднее английский губернатор Джон Чичестер писал: «Макдоннелл поднял три сундука с сокровищами, которые были доставлены в замок Данлюс».
Робер Стенюи предположил, что Сорли Бой не смог достать все сокровища «Хироны», и потому отправился в Ирландию. Он решил, что люди Сорли Боя обнаружили место кораблекрушения. Стенюи был уверен, что Банбойе было названо только для отвода глаз. В пользу этого обстоятельства говорило и то, что все предыдущие экспедиции, отправлявшиеся на поиски сокровищ «Хироны», заканчивались ничем. «Я изучил карты Ирландии XVI века, – сообщал Стенюи. – На них названы только два места этого участка побережья: Данлюс и река Буа. Таким образом, английские шпионы могли использовать только эти названия в своих донесениях. Поэтому искатели сокровищ ныряли в каждом из указанных мест… Между тем на подробной карте Северной Ирландии в районе к северо-востоку от Портбаллантрэ значились «Испанская скала», «Испанская пещера», «Испанский порт» (Порт-на-Спанья). Эти названия не появляются на более старых картах. Почему же мы нашли их на этой, современной? Потому что, когда она была составлена, больше не было причины скрывать сведения о крушении «Хироны». И, таким образом, эти старые названия, сохранившиеся в памяти десяти поколений рыбаков, были сообщены топографам».
Вскоре Стенюи прибыл в «Испанский порт» – Порт-на-Спанья, ограниченный полукругом черных вертикальных утесов. Поисковики смогли выйти в море, когда волнение успокоилось, на надувной лодке с подвесным мотором. «Мы встали на якорь в Порт-на-Спанья, – вспоминал Робер Стенюи. – Я нырнул и направился к Лакада-пойнт, осматривая дно сквозь колышущиеся водоросли. Внезапно открылся ровный участок, простирающийся перед огромной каменной глыбой. Мое внимание привлек какой-то белый предмет, лежащий почти в центре площадки. Я схватил его и поднял… Трехфунтовая свинцовая болванка. Я вспомнил слова из документа, который изучал в Британском музее. В нем говорилось о «человеке по имени Бойль», который в конце XVIII века обнаружил еще одно место гибели корабля из армады в Донегале. Среди его находок был «кусок свинца, треугольный… утолщенный посередине и более тонкий по концам». Точное описание моей болванки! Я перевернул ее и увидел пять иерусалимских крестов, выбитых на поверхности слитка. Это было место кораблекрушения! «Хирона» затонула здесь».
Там, где морское дно плавно уходило в глубину, ныряльщик обнаружил сперва одну, а чуть дальше – вторую бронзовую пушку-фальконет. Все дно вокруг было усыпано пушечными ядрами…
Началась непогода. Тем не менее Стенюи продолжал нырять. Сначала попался серебряный пиастр, а затем – якорь «Хироны» и еще несколько восьмиреаловых монет. «Тогда, впервые за все годы охоты за сокровищами, я увидел мерцание золота на морском дне. После пятнадцати лет бесплодных усилий и повторяющихся неудач в моих руках наконец-то был чистый, светлый металл: сначала маленькое кольцо, затем часть изящной цепочки…» – писал Стенюи.
Но что теперь делать? У него не было оборудования и средств… Стенюи решил вернуться на место гибели «Хироны» в следующем году, более основательно подготовившись к работе, с двумя французскими профессиональными водолазами – Морисом Видалем и Луи Горсом. «Мы нашли золотые монеты с арагонской короной, отчеканенные в Севилье, золотые пуговицы, серебряные вилки и множество серебряных и медных монет, – вспоминает Стенюи. – Однажды утром, меньше чем за час, я наполнил банки из-под варенья и горчицы и коробку от аптечки золотыми и серебряными монетами». Находки следовали одна за другой. Луи Горе поднял со дна моря рыцарский мальтийский крест, возможно, принадлежавший капитану «Хироны». Робер Стенюи нашел золотую саламандру, украшенную рубинами.
«Каждый вечер, обозревая собранные за день трофеи, я удивлялся находкам моих коллег, – пишет Стенюи. – Например, ловкости Видаля: он залез в дыру, из которой торчали только ступни его ног, а когда выбрался оттуда, в его мешке лежали два сабельных эфеса и три звена золотой цепи». В числе находок, сделанных подводными археологами, были золотые и серебряные монеты Испании, Неаполя, Португалии и Нидерландов, золотые медальоны с изображениями святых, серебряное распятие, золотые броши, украшенные жемчугом. Но многое так и осталось не поднятым…
Золото на дле залива Виго
…Сгущалась ночь. Новость достигла дворца, когда в его покоях уже зажигали свечи. Вскоре гости, собравшиеся здесь на шумный праздник, уже передавали ее друг другу.
«Вы слышали, монсеньор? Мне только что сообщили по секрету… Сказочное сокровище! И где? Здесь, рядом с нами. Да-да, три тысячи четыреста тонн золота! Увы, оно находится глубоко под водой…»
Тем временем груды золота, надежно запертые в металлических сундуках и кожаных мешках с печатями и гербами их католических величеств Фердинанда, Изабеллы и их преемников, лежали на дне залива Виго в ожидании дня, когда кто-нибудь удачливый найдет их.
Стоял вечер 24 октября 1702 года. Английская пушка палила весь день, закрыв проход двадцати трем французским кораблям. Адмирал Мануэль де Веласко стоял на капитанском мостике флагманского испанского галеона «Иисус-Мария-Иосиф» и следил за быстрым приближением англо-голландской эскадры. До нее оставалось не более двух миль, и расстояние это быстро сокращалось. Испанскому адмиралу предстояло сделать трудный выбор: либо позволить англичанам завладеть сокровищами, заполнившими трюмы корабля, либо отдать приказ о за топлении. Неужели к горечи поражения добавится сознание того, что врагу досталось такое богатство?! Не лучшим виделся и второй выход – он означал, что 3400 тонн драгоценного металла будут потеряны навсегда.
Времени на раздумья уже не оставалось. В последний раз бросив взгляд в подзорную трубу, адмирал Мануэль де Веласко обернулся к стоявшему рядом офицеру и коротко отдал приказ. Красавцы-галеоны один за другим медленно опускались в воду, унося в вечный сумрак морских глубин груды золота.
Шел 1702 год. Уже два года длилась война за испанское наследство. Толчком к ней послужило восшествие внука Людовика XIV – Филиппа V – на испанский престол, завещанный ему Карлом II. Вокруг испанского трона столкнулись интересы двух группировок, спешивших заявить свои права: с одной стороны была Англия, не собиравшаяся никому уступать своей роли полновластной хозяйки на море, а также примкнувшие к ней Соединенные провинции, с другой – Франция и Испания, которые объединились под властью Людовика XIV, подписавшего в 1659 году Пиренейский мир и ровно через год скрепившего его женитьбой на Марии-Терезии.
Для содержания армий, сражавшихся по всей Европе, существовал неистощимый источник средств – золото ацтеков, хотя располагался он далековато. Однако каждый год в путь через океан отправлялись все новые и новые галеоны, а сундуки богачей из Кадиса заполнялись мексиканским и перуанским золотом. На море свирепствовали пираты, и, дабы не разжигать сверх меры их аппетитов, галеоны шли под охраной французских военных кораблей.
Французское правительство в декабре 1701 года поручило графу Шаторено «проводить» до Испании девятнадцать галеонов испанского адмирала Мануэля де Веласко. О трагической судьбе этих кораблей уже известно.
Шаторено принял под свое командование двадцать три военных корабля. Такая внушительная охрана была нужна потому, что испанские галеоны везли в Европу очень большое количество драгоценного металла: плод трехлетних трудов на перуанских и мексиканских рудниках.
В январе 1702 года французская эскадры, вышедшая из Бреста, бросила якорь у берегов Мартиники. Адмирал Веласко прекрасно сознавал, какой ценный груз несут его галеоны, и потому спешил как можно скорее оказаться под защитой Шаторено, который, со своей стороны, торопился побыстрее пересечь океан. Обе эскадры встретились в Гаване в августе и тут же, не теряя ни минуты, снялись с якоря. Уже в пути стало известно, что порт Кадис блокирован англичанами. Шаторено и Веласко пришлось срочно менять курс и двигаться к северному побережью Испании.
22 сентября они вошли в залив Виго – южную часть Галисийской бухты. Этот залив, протянувшийся на полторы тысячи метров в длину, сужаясь, переходит в пролив Ранде, а затем, снова расширяясь, образует бухту Святого Симеона, расположенную против небольшого городка Редондела. Бухта Святого Симеона, защищенная двумя малыми фортами, сооруженными высоко на скалистых утесах, может служить надежным убежищем, но в то же время в случае прямой атаки легко превращается в самую настоящую ловушку.
Впрочем, у графа Шаторено и адмирала Веласко не оставалось выбора. Начались штормы осеннего равноденствия, и им во что бы то ни стало требовалась спокойная гавань, такая как бухта Святого Симеона.
Необходимо было побыстрее разгрузить корабли и увезти сокровища подальше от побережья. Воспротивились банкиры в Кадисе, которым принадлежала большая часть груза, а кроме того, между французами и испанцами начались трения.
