Текст книги "Парторг 4 (СИ)"

Автор книги: Михаил Шерр

Соавторы: Аристарх Риддер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Ладно, ладно, – примирительно поднял я свободную руку, не желая спорить о заслугах. – Давайте славой меряться не будем. И свои заслуги нечего отрицать. Без вас эта бригада не работала бы так, как работает. Это факт.

Я перевёл дыхание и продолжил уже другим тоном:

– Время есть до осени, задача вам поставлена, думайте, как решать будете. Можно с вечерней школой договориться о каком-то особом графике, если совсем не получается. Главное желание. Остальное приложится.

Я сделал паузу и спросил:

– Вы, кстати, медаль за оборону Сталинграда получили?

– Получила, третьего дня, – оживилась Черкасова, и лицо её просветлело. – Мне и другим нашим бабам сам товарищ Чуянов вручил. Специально приезжал к нам на объект. Выстроил всех, речь сказал. Слова хорошие говорил про наш труд, про то, что город восстанавливать не легче, чем оборонять. Что мы на трудовом фронте сражаемся не хуже, чем бойцы на передовой.

Она гордо выпрямилась, вспоминая тот момент:

– Каждой лично в руки вручал, руки жал, благодарил. Приятно было, Георгий Васильевич, очень приятно. Не зря, значит, стараемся.

– Правильные слова сказал Алексей Семёнович, – кивнул я одобрительно. – Это действительно так. А Клавдия как поживает?

Я спросил, помня её языкастую подругу, которая в прошлый раз высказывалась весьма резко.

– Она после того раза молчуньей стала, – вздохнула Черкасова с грустной улыбкой. – Прямо как воды в рот набрала. И как все бабы, оставшиеся без мужиков, молчит и воз тянет. Работает не покладая рук, претензий никаких не высказывает. Тоже медаль получила, гордится очень.

– А где она сейчас? – поинтересовался я, оглядываясь по сторонам и рассчитывая, что она где-то здесь, на объекте.

– Дома она сегодня, – ответила Черкасова. – Вчера упала и расшиблась сильно. Отлежаться надо денёк-другой. Со строительных лесов сорвалась, не удержалась. Хорошо ещё, что не с большой высоты, со второго этажа. Ушибы да синяки по всему телу, рука сильно болит. А могло быть гораздо хуже. Насмерть разбиться могла.

– Жаль, – сочувственно сказал я. – Передайте ей от меня привет и мои наилучшие пожелания. Пусть поправляется поскорее, не торопится выходить на работу раньше времени. Здоровье дороже.

– Передам обязательно, – кивнула Черкасова. – Она обрадуется, что вы про неё вспомнили.

– Вас, кстати, с карточками не обижают? – спросил я, переходя к важной теме. – Всё в порядке со снабжением?

– Сейчас нет, всё честно, – ответила Черкасова довольно. – Раньше было. А после того раза строго, грамм в грамм выдают. Никаких придирок, никаких обвесов. Хлеб полной меркой дают, и сахар, и крупу. Даже иногда сверх нормы что-то перепадает, когда экономия получается.

– Ну вот и хорошо, – удовлетворённо сказал я. – Значит, система работает правильно. Контроль нужен везде.

Я протянул ей руку:

– До свидания, товарищ Черкасова. Приятно было вас увидеть и поговорить. Продолжайте в том же духе.

– Мне тоже очень приятно было, товарищ Хабаров, – ответила она, крепко пожимая мою руку.

Рукопожатие у Черкасовой было крепким, почти мужским. Твёрдое, уверенное. Да, собственно, а каким оно ещё могло быть у женщины, которая таскает кирпичи и месит раствор с утра до вечера? Руки натруженные, с мозолями, но рукопожатие честное, открытое.

После дома Павлова я распорядился ехать к дому сотрудников НКВД. Машина покатила по знакомым улицам, точнее, по тому, что от них осталось. Дорога заняла минут десять, расстояние небольшое, но приходилось объезжать завалы и разрушения.

Когда мы подъехали, я был поражён увиденным. Во-первых, меня поразило количество работающих, их было явно одних строителей больше сотни. А ведь еще как веде добровольные помощники. А во-вторых, просто идеальная организация работы. Каждый знал своё место, своё дело. Никакой суеты, никакой толкотни.

Территория вокруг здания полностью разобрана от обломков. А так как дом разрушен намного меньше того же дома Павлова, то и работы на нём идут быстрее, что очень хорошо видно даже непрофессиональным глазом. Стены местами почти целые, только выбитые окна и повреждения кровли. Если бы он был таким же четырёхподъездным и четырёхэтажным, как дом Павлова, то ещё не факт, какой из них будет восстановлен быстрее. А так преимущество явно у дома НКВД: меньше разрушений, больше рабочих рук.

Полковника Сидорова на стройке не было. Видимо, занят другими делами, у него их хватает. Все, кто попал в поле моего зрения, были заняты конкретным делом: кто кирпич носит, кто раствор месит, кто окна вставляет, кто крышу кроет. Поэтому никого отвлекать своими вопросами я не стал. И так всё ясно и понятно. Организация на высоте, темпы впечатляющие, дисциплина железная. Военные люди, сразу видно. Я постоял минут пять, наблюдая за работой и оправился дальше.

Ход работ на обкомовском доме поразил меня больше всего. То, что много работающих на доме НКВД, понятно и ожидаемо, личного состава у них хватает, и дисциплина железная. А вот настоящий муравейник на новом партийном доме меня просто потряс до глубины души. Откуда набежало такое огромное количество людей? Сотни, если не тысячи человек. Это же целая армия!

А ведь кроме работ непосредственно на обкомовском доме идут активнейшие работы на улице Октябрьской, которую я знаю как проспект Ленина, между будущими улицами Краснознаменской и Комсомольской. Это меня поразило больше всего. Если работы будут идти такими темпами, то эта улица будет восстановлена самой первой в городе, как и здание нового партийного дома. Образцово-показательная улица, символ возрождения Сталинграда.

Я вышел из машины и направился к зданию, разглядывая кипящую работой стройплощадку. Повсюду носили кирпичи, месили раствор, возводили стены. Слышались команды бригадиров, стук молотков, скрип тележек.

Ларчик открылся очень просто. Среди работающих я вскоре увидел второго секретаря обкома Василия Тимофеевича Прохватилова. Он стоял у стены здания, о чём-то оживлённо беседуя с прорабом и показывая рукой на верхние этажи.

Мы с ним сталкивались очень редко. Городскими делами он сейчас практически не занимается, сосредоточившись на областных вопросах: районы области, их промышленность и сельское хозяйство,. Но в ближайшие дни, когда я вплотную займусь своими сельскохозяйственными делами, мы начнём работать очень и очень плотно. Придётся координировать усилия, согласовывать планы, распределять ресурсы.

Разумеется, я подошёл к нему. Василий Тимофеевич заметил меня, кивнул прорабу и повернулся ко мне. Он сразу же понял вопрос, который у меня вертелся на языке. Опытный партийный работник, он умел читать людей.

– Здравствуйте, Георгий Васильевич! – приветствовал он меня с улыбкой. – Вас, конечно, очень интересует, что это за товарищи, которые в таком большом количестве работают на нашем новом предполагаемом здании обкома и на улице?

Василий Тимофеевич сделал широкий жест в сторону дома и улицы, охватывая всю картину разворачивающегося строительства.

– Даже очень интересует, – с максимально серьёзным видом подтвердил я его предположение. – Откройте страшную тайну. Такое впечатление, что весь город сюда сбежался.

– Знаете, Георгий Васильевич, мне это самому удивительно, – признался Прохватилов, качая головой. – Даже не ожидал такого энтузиазма. Инициативу наших товарищей поддержали все семьи партийных работников на всех уровнях: обкома, горкома и всех райкомов, причём не только городских, но и сельских. А также работники советских органов: исполкомов, отделов, управлений.

Он сделал паузу, оглядывая толпы работающих:

– Это, сами понимаете, сила огромная, не одна тысяча человек, что вы, собственно, и видите своими глазами. Жёны, дети, родственники партийных и советских работников. Все вышли на субботник, только растянутый не на один день, а на несколько недель. Народ горит желанием помочь.

– Да, согласен с вами, это огромная сила, – кивнул я, оценивая масштаб. – А как вы думаете, этого здания после восстановления будет достаточно для размещения всех организаций?

– Интересный вопрос вы задаёте, Георгий Васильевич, – задумчиво произнёс Прохватилов, почесав затылок. – Для одного обкома, может быть, и хватило бы. Но ведь у нас на головах друг у друга сидят горком, областные и городские советские органы. Теснота страшная получится.

И это не всё. В нашем нынешнем партийном доме размещаются ещё районные партийные и хозяйственные органы Кировского района. В общем, квадратных метров не хватает катастрофически.

– Я думаю, что для того, чтобы это здание не стало очередным временным домом, его надо расширить и увеличить, – предложил я.

Война, конечно, ещё не кончилась, но я всё больше и больше становлюсь заслуженным строителем России. Как после войны было восстановлено это здание, я знал досконально, и поэтому предложил то, что было сделано в реальности Сергея Михайловича. Проверенное решение, правильное.

– Думаю, что надо не просто восстановить этот дом, но и расширить его двумя способами, – начал я излагать свой план подробно. – Во-первых, сразу же надстроить третий этаж. Это даст дополнительную площадь, причём значительную. А во-вторых, пристроить к нему бывшее здание разрушенного Дома Труда.

Я показал рукой в ту сторону:

– От него мало что осталось после бомбёжек и артобстрелов, и фактически его надо не восстанавливать, а строить заново. Но зато получится единый комплекс зданий, большой, вместительный. Хватит места всем.

– Интересная идея, очень интересная, – Прохватилов задумался, прикидывая в уме. – Надо подумать и посоветоваться с товарищем Чуяновым. Вопрос серьёзный, требует обсуждения на бюро обкома. Финансирование нужно будет дополнительное изыскать, материалы, рабочую силу.

Он протянул мне руку:

– Спасибо за идею, Георгий Васильевич. Дельное предложение, надо проработать его детально.

Мы крепко пожали друг другу руки и я поехал дальше.

С таким результатом моей поездки по Сталинграду: увиденными темпы восстановления, разговорами с людьми, новыми идеи по расширению обкомовского здания, я в великолепнейшем настроении приехал в партийный дом.

Водитель остановил машину у знакомого подъезда, я вышел и направился, конечно, прямым ходом к Виктору Семёновичу. Нужно было доложить о поездке, поделиться наблюдениями и услышать его мнение о предложенных идеях.

Глава 14

Виктор Семёнович, пока я отдыхал, проделал важную и кропотливую работу вместе с нашими товарищами из треста. Я знал, что они не сидели сложа руки. Они составили подробный список объектов, которые мы должны начать восстанавливать в первую очередь. Это не просто перечень зданий, а тщательно продуманная программа действий. То, что в Михайловке началось производство цемента, снимает всяческие препятствия в этом деле. Теперь мы не зависим от поставок, можем планировать масштабные работы.

Целую кучу зданий мы, конечно, будем восстанавливать с помощью «дедовских» технологий как временный вариант для решения жилищной проблемы здесь и сейчас. Никаких современных изысков, никакого долговременного планирования. Простые, дешёвые решения, которые позволят людям перезимовать, переждать тяжёлые времена. Все эти здания лет через десять-пятнадцать будут снесены, когда у страны появятся возможности начать масштабные реконструкции того, что восстанавливается в данный момент с одной единственной целью: хоть как-то обеспечить крышей над головой наших сталинградцев. Война разрушила столько жилья, что о полноценном восстановлении можно только мечтать.

Но в Сталинграде есть и такие здания, которые можно и нужно восстанавливать с перспективой, что они будут стоять ещё десятки лет. Прочные, капитальные постройки из кирпича и камня, которые переживут не одно поколение. Здания, которые станут основой нового города, его костяком.

Без долгих разговоров и предисловий Виктор Семёнович протянул мне подготовленный список объектов. Несколько листов, исписанных его крупным, разборчивым почерком. Объекты, которые, по его мнению, подкреплённому Беляевым и Кузнецовым, надо безотлагательно начать восстанавливать.

Мы этот вопрос в тресте обсуждали не один раз, и моё мнение было известно всем заинтересованным лицам, поэтому можно было смело говорить, что товарищ Хабаров в курсе дела. Более того, я сам участвовал в формировании этих подходов.

В этом списке не одни жилые дома, а в целом всё, что надо восстанавливать, и чёткая очерёдность работ. Приоритеты расставлены разумно, с учётом реальных потребностей.

Составленная ими итоговая иерархия восстановления очень наглядна и понятна даже человеку, далёкому от строительства. Сейчас главная задача не строить Сталинград заново по каким-то грандиозным планам, а как можно скорее вернуть в строй его промышленные гиганты. Именно от этого зависит, когда наконец-то закончится эта проклятая война. Каждый восстановленный станок, каждая запущенная линия приближают победу.

Ценой неимоверных усилий всей страны удалось создать на Урале новый мощнейший центр танкостроения, который превзошёл всё довоенное. Танкоград работает на полную мощность, гонит машины на фронт. А вот полноценно заменить потерю «Баррикад» и «Красного Октября» не удалось. Для этого нужно время, годы работы, огромные вложения. Поэтому их восстановление стоит на первом месте.

Итак, задача номер один возрождение заводов. Их восстанавливают профильные наркоматы со своими ресурсами и специалистами. Следующие важнейшие задачи – это скорейшее восстановление разрушенной управляемости городом, систем связи, транспорта, энергетического хозяйства и конечно структур общественной безопасности. Без этого город не сможет функционировать нормально. И лишь затем, на третьем месте, восстановление жилья, медицинских учреждений и школ.

Но в реальности все эти задачи надо решать одновременно, параллельно. Одно без другого не работает. Сейчас население Сталинграда уже превышает сто тысяч человек. Цифра впечатляющая для разрушенного города. И весь прирост населения идёт не за счёт возвращения народа из эвакуации, хотя и такие есть. К нам организованно направляются люди со всей страны: по мобилизации и по распределению. Рабочие, специалисты, строители, инженеры, разнорабочие, все нужны. Город растёт буквально на глазах.

Летом и в начале осени люди, конечно, могут жить в приспособленных условиях: палатках, землянках, старых блиндажах и прочих временных укрытиях. Не комфортно, но терпимо в тёплое время года. Конечно, можно пойти по нашему пути и приспосабливать для более-менее человеческой жизни старые блиндажи, как мы сделали в Блиндажном посёлке. Опыт положительный, люди живут. Но таких мест не очень много: при желании ещё два-три посёлка можно организовать, не больше. Дальше просто нечего приспосабливать.

Огромные палаточные лагеря тоже не выход из положения. Их надо где-то разместить и сделать это так, чтобы людям было более-менее удобно добираться до работы. Логистика важна. А для этого надо банально расчистить немаленькие площади от руин и обломков, да и само их устройство задача не из простых. Нужна инфраструктура, хотя бы минимальная. Фактически то, что мы уже имеем в плане подобного временного жилья – это потолок наших возможностей. Уплотниться немного, конечно, можно, разместить ещё тысяч несколько человек. Реально только принять новых сотрудников в наш расширяющийся трест и разместить их в уже обустроенных местах.

Поэтому надо по максимуму восстанавливать по временным схемам всё, что возможно. Любое здание, которое можно привести в пригодное для жилья состояние. Только так можно решить стоящие перед нами жилищные проблемы. И выполнение этой задачи целиком и полностью возложено на меня. Это моя зона ответственности.

К восстановлению связи, транспорта, энергетики города, его коммунального хозяйства я прямого отношения не имею. Это дело других служб и ведомств, у каждого своя сфера.

В подготовленном списке чётко указано, что задача восстановления жилого дома НКВД фактически не моя забота, и это прекрасно. Одной головной болью меньше. Отдельно подчёркнуто, что наши партийцы своими силами начали фактически новое большое строительство партийно-хозяйственного дома в центре города, которое идёт параллельно с возрождением одной из главных улиц. Я уверен, что мою идею расширения старого здания начнут немедленно претворять в жизнь. Василий Тимофеевич, я видел, заинтересовался.

На заводах с восстановлением жилья дела обстоят на общем фоне относительно неплохо. Быстрыми темпами восстанавливается Нижний посёлок Тракторного завода. Там не было тех страшных боёв, которые шли в других частях города, он разрушен не полностью, и сейчас успешно восстанавливается. Работа идёт хорошо, планомерно.

В Верхнем посёлке разрушения, конечно, ужасные, катастрофические. И больше всего пострадали, конечно, простые жилые деревянные дома. Они практически полностью сгорели. ли. А на месте когда-то основательных кирпичных домов, разрушенных до основания, мы уже начали строить наш новый крупнопанельный дом. Первый экземпляр, прототип.

Я рассчитываю, что уже в августе мы начнём штамповать дома, точные копии нашего первого, отработанной конструкции. В каждом из них тридцать шесть квартир. Наш завод должен за два месяца выйти на объёмы производства, позволяющие монтировать по десять таких домов в месяц. Это амбициозная задача, но выполнимая. Внутренние работы в них будут по минимуму, только самое необходимое для жизни.

Война практически уничтожила систему центрального водоснабжения и канализации города. Разрушила вдребезги. Особенно тяжёлым было положение с канализацией.

Централизованное водоснабжение было практически уничтожено полностью, до основания: артиллерией и авиацией противника разбиты водозаборы на Волге, выведены из строя насосные станции, магистральные водоводы перебиты в десятках мест, а разводящие сети разрушены. В большинстве районов города вода отсутствовала вообще, а уцелевшие трубы были замёрзшими зимой или заиленными.

Канализация перестала существовать как система вообще: коллекторы были разрушены и пробиты, насосные станции не работали, а очистные сооружения полностью уничтожены.

Нечистоты сбрасывались куда придётся: в ямы, попадали в Волгу и балки, создавая самую реальную угрозу эпидемий. Антисанитария страшная.

Фактически Сталинград в момент окончания боёв – это город без воды и без канализации. Средневековые условия жизни.

На первом этапе, весной сорок третьего года, на первом месте стояли экстренные меры для обеспечения людей водой. Вопрос жизни и смерти буквально. Для этого использовали временные и примитивные решения: забор воды непосредственно из Волги вёдрами и бочками, колодцы, очень часто расчищенные вручную от мусора и трупов, подвоз воды бочками на лошадях и машинах, и временные водоразборные колонки на улицах.

Вода, конечно, не соответствовала никаким санитарным нормам, была грязной и опасной. Поэтому обязательно кипятилась и хлорировалась самыми примитивными методами, какими только возможно.

Были введены строгие санитарные патрули, когда санитарные службы сопровождались армейскими патрулями и бойцами НКВД. Нарушителей строго карали, дело несколько раз дошло конкретных сроков. Была налажена строгая дезинфекция мест общего пользования и жёсткий контроль за выгребными ямами.

Удивительно, но крупных эпидемий удалось избежать именно благодаря этому жёсткому, драконовскому санитарному режиму. Могло быть гораздо хуже.

Но сразу же, параллельно с экстренными мерами, начались работы по запуску минимальной системы централизованного водоснабжения.

Приоритеты были чёткими и не подлежали обсуждению: больницы в первую очередь, хлебозаводы, военные объекты и восстановительные предприятия, и, только где возможно, жилые дома.

Восстанавливали отдельные насосные станции, наиболее сохранившиеся. Прокладывали временные трубопроводы, очень часто надземные, так просто быстрее, чтобы не копать траншеи в мёрзлой земле. И запускали локальные водозаборы на Волге.

И здесь, конечно, огромная моя заслуга, конечно не прямая, а опосредованная. Мои усилия по централизации восстановления жилья дали большой эффект на самом деле везде, во всех сферах. У тех же коммунальщиков появилось больше рабочих рук. Строительные материалы стали меньше расходоваться впустую и разбазариваться по мелочам. И естественно, это сказалось на темпах восстановления всей инфраструктуры.

К лету по временным схемам были восстановлены магистральные водоводы до Тракторного завода, и, опять же временными решениями, начали восстанавливать разводящие сети в районах.

С канализацией было всё намного сложнее технически и организационно. Сразу же начали восстановление центральных коллекторов, самых крупных. Параллельно сооружая временные выгребные системы и локальные отстойники, чтобы как-то утилизировать отходы.

С апреля начали восстанавливать только самые критичные коллекторы: при больницах, где это жизненно необходимо, хлебозаводах и крупных заводах.

Город начинал жить с водой «по графику», по часам, и почти без нормальной канализации. Тяжело, но люди терпели.

Мои усилия по централизации пользу дали позже, но эффект был заметный. В мае начали восстановление очистных сооружений, полностью начали функционировать центральные коллекторы, и появились временные сети с перекачивающими станциями. Насосы для которых начали делать заводские умельцы Кошелева.

Уже принято решение в первых числах сентября начать системное, планомерное восстановление водоснабжения и канализации всего города. Центральные проектные институты уже получили подробные технические задания на разработку современных инженерных систем, рассчитанных на будущий рост города, на перспективу.

Однозначно нужны будут новые мощные водозаборы на Волге, современные насосные станции, очистные сооружения для забранной воды и большие резервуары уже чистой воды. Магистральные водоводы надо будет прокладывать заново, причём уже с расчётом на новые районы города, которые ещё только планируются.

С канализацией всё сложнее технически и гораздо дороже по затратам. Нужны будут новые главные коллекторы большого диаметра и современные очистные сооружения, отвечающие всем требованиям.

С системами центрального отопления сразу же решили не заморачиваться: нельзя объять необъятное, ресурсов не хватит. Пока город будет жить на старом добром печном отоплении. В жилых помещениях везде устанавливаются печки: сначала типа «буржуйка», которых в Сталинграде оказалось достаточно много после окончания боёв, трофейные, брошенные, и наши. Но затем начали складывать кирпичные печи, более основательные. Часто они были тоже временными, безбожно дымили и плохо грели помещение. Дым из них выводился наружу через уцелевшие дымоходные каналы или через сооружённые заново из подручных материалов.

Сразу же после окончания боёв, ещё до моего появления здесь, в город приехала комплексная экспедиция Академии архитектуры СССР. Вместе с ней прибыли специалисты Государственного института проектирования городов Гипрогора, основного проектного института страны, занимающегося градостроительством. А также представители ещё других, менее значимых, но тоже важных институтов. Руководил всей этой экспедицией академик Лев Владимирович Руднев, известный архитектор, которому лично товарищ Сталин поручил это ответственное дело.

Его план работы был чётким и логичным: 1943–1944 годы – тщательное обследование руин, анализ рельефа местности и перспектив роста города; 1945 год – утверждение генерального плана восстановления и развития Сталинграда на государственном уровне.

К началу лета нынешнего сорок третьего они с помощью военных топографов сделали подробную топографическую съёмку руин всего города. Начали глубокий анализ геологии территории, в первую очередь оползневых склонов правого берега Волги, которые всегда были проблемой. Провели оценку розы ветров и санитарных условий для правильного размещения промышленности. И, что важно, провели полную инвентаризацию уцелевших зданий, которые можно сохранить.

Первый и последний пункт для меня самые важные в их работе. Наша активная восстановительная деятельность уже заставила товарищей академиков немного быстрее работать и оперативнее реагировать. А самое главное, начать консультироваться с нашими местными немногочисленными архитекторами, которые знают город не по бумагам.

Я знаю из их предварительных материалов, что уже предлагается не восстанавливать довоенную тесную квартальную сетку старого Царицына, а сохранить лишь отдельные архитектурные доминанты. По сути дела, однозначно только некоторые заводские корпуса, имеющие историческую ценность.

Скорее всего победит линейная модель развития города вдоль Волги, которая соответствовала историческому развитию Царицына-Сталинграда, учитывала размещение крупных заводов и позволяла максимально раскрыть город к Волге.

Мы уже вносим свои, и очень значимые, корректировки в ещё разрабатываемый генеральный план города. Разработчики из Москвы предполагают полный отказ от старой плотной застройки дореволюционного периода. И, в отличие от тесного Царицына, серьёзное уменьшение этажной плотности застройки. Они хотят увеличить расстояния между домами для лучшей инсоляции и проветривания. И обязательное введение широких зелёных зон и бульваров по всему городу.

Против последних двух пунктов я категорически не возражаю – это правильно и современно. А вот старая плотная застройка частично обязательно сохранится в заводских районах. Там мы предполагаем для скорейшего решения острой жилищной проблемы строить новые панельные дома на уцелевших прочных фундаментах. И, конечно, нас совершенно не устраивает их идея уменьшения этажной плотности. Товарищи академики, в прочем, даже не предполагают, что совсем скоро города начнут активно расти ввысь, а не вширь.

Я твёрдо рассчитываю, что наша практическая деятельность значительно ускорит разработку генплана. И утверждён он будет не в сорок пятом, а в будущем сорок четвёртом году. И установленные московскими институтами сроки разработки перспективного плана создания коммунальных сетей тоже льют воду на мою мельницу: чем раньше, тем лучше.

Кстати, много раз, когда всплывали знания или воспоминания Сергея Михайловича о другой реальности, я думал с иронией: вот бы сейчас сюда привести критиков плановой системы хозяйствования и лично товарища Сталина. Показать им реальную ситуацию и нынешнюю работу. Закрывать глаза на недостатки системы и всё рисовать в розовых идеальных тонах, конечно, не надо, они есть и серьёзные. Но разве другая система управления и другое руководство справились бы с такой страшной напастью? Сейчас ещё тяжко, но реально помогают союзники поставками, пусть не так щедро, как нам хотелось бы. А вот как мы смогли выстоять и как сдюжили в страшном сорок первом году и летом, и осенью сорок второго! Это же настоящее чудо!

Всё это и ещё многое другое пронеслось в моей голове стремительно, как табун диких лошадей, летящий бешеным галопом по степи. И я ещё раз начал внимательно, вдумчиво читать то, что написал Виктор Семёнович.

Он, похоже, уже отлично знает предварительные наметки товарищей академиков. И специально для меня пометил красным карандашом то, что уже расходится с их московскими планами. Они без всяких вопросов и обсуждений хотели сохранить только некоторые заводские корпуса, имеющие архитектурную ценность. Но эти академические хотелки промышленные наркоматы уже решительно задвинули на задний план. Производственные здания восстанавливаются в полном объёме, как того требует суровая логика выполнения главной задачи на настоящем этапе: скорейшее восстановление оборонной мощи волжской твердыни, кузницы оружия.

А из этого основного требования проистекают и многие наши практические действия на местах: ускоренное и, возможно, не самое целесообразное с точки зрения перспективы восстановление заводских посёлков. Особенно «мансардного» посёлка на территории «Красного Октября», где решено, кстати по настойчивой просьбе старых заводских сотрудников, воссоздать, по возможности конечно, несколько точных копий довоенных домов с их характерной архитектурой. А на основе уцелевших прочных фундаментов других разрушенных домов, начать строить «дедовскими» проверенными методами обычные двухэтажные дома. Когда полностью отстроим весь город, тогда и решим спокойно, что с ними делать дальше: оставить или снести.

На «Баррикадах» этот вопрос, опять же с обязательным учётом мнения старых заводчан, мы начали решать примерно также, как в Нижнем посёлке Тракторного завода. Восстанавливать всё сплошняком, максимально быстро, опять отложив окончательное решение дальнейшей судьбы этих посёлков на потом, до лучших времен.

А вот принципиальное решение сохранить дом Павлова как памятник – это исключительно инициатива обкома партии. Причём это важное решение было принято ещё до моего появления в Сталинграде. Дом НКВД восстанавливается – это просто прямое категоричное требование Москвы, сверху. Ну а уж масштабные восстановительные работы на Октябрьской улице – это исключительно инициатива нашего финансово-хозяйственного отдела обкома, их детище.

Что там будет написано в отношении Кировского района в генплане, вообще никого особо не интересует. Тем более что здесь уже, по большому счёту, о восстановлении речь не идёт совсем. Этот процесс практически полностью закончен, и надо говорить уже о реконструкции существующего и дальнейшем развитии района.

Предложение Виктора Семёновича предельно простое, чёткое, логичное и лаконичное. Продолжать восстановительные работы в городе активными темпами, работая одновременно на максимально большом количестве объектов. Здания, где это возможно технически и целесообразно, будут иметь два этажа. Кроме уже ведущихся работ в заводских посёлках, на домах НКВД, Павлова и здании обкома, он предлагает провести капитальное, основательное восстановление здания работников консервного завода в Ворошиловском районе, так называемого «дома консервщиков». И начать полномасштабное восстановление здания мединститута на его прежнем историческом месте, через Первомайскую улицу от квартала, где уже началось активное восстановление здания обкома.

А на площади Павших Борцов, на которую будет смотреть своим фасадом один из корпусов будущего восстановленного мединститута, уже высажены новые молодые деревья. Они заменили те, что полностью погибли во время жестоких боёв. Деревья посажены в строгом соответствии с довоенной, середины 1930-х годов, планировкой площади. И среди них молодой тополь, которому, я это знаю точно, суждено стать одним из главных символов и живых легенд города на Волге.