Текст книги "Земля: Выживание. Том V (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Ты… ты его испортил. – тихо, вкрадчиво сказал безумец. Его голос стал низким, лишенным прежних истеричных ноток. – Ты порвал холст. Это… это очень некрасиво с твоей стороны. Мои друзья очень, очень злы на тебя. Они требуют сатисфакции!

Мужчина вскинул обе руки вверх, и воздух вокруг него подернулся плотным маревом. Я почувствовал, как часть объектов в радиусе десятка метров вокруг него – гильзы, обломки арматуры, даже пуговицы на одежде убитых, все это начало медленно подниматься к небу.

– Сейчас может быть будет больно. – констатировала Вейла. – Резерв на двадцати процентах. Если он ударит чистой кинетикой, мы, конечно, можем выдержать, но если не будет дальнейшего продолжения.

Что ж, значит придется готовиться к самому худшему, и делать это быстро. Особенно собирать крохи силы для финального рывка.

Но судьба ещё раз решила подкинуть нечто неожиданное, и в этот раз, для меня, положительное!

Та-та-та-та!

Раздался сухой, стрекочущий звук автоматной очереди, шедший откуда-то со стороны здания метрах в семидесяти от текущей позиции. Один из оставшихся автоматчиков босса дернулся и упал с простреленной головой. Следом за первой очередью раздалась вторая, более прицельная. А вместе с ней было слышно, как работает гладкоствольная винтовка.

– Нюхач… – выдохнул я, чувствуя, как на губах появляется слабая улыбка.

Они не ушли с концами. Не убежали, хоть я и требовал этого.

Вернее, ушли, но решили помочь мне, и прикрыть мой отход с более удобных позиций. В общем, точно так же, мы могли бы принять бой и там…

Но мысли прервались.

Из окон полуразрушенной многоэтажки неподалеку сверкали вспышки. Я видел, как чья-то фигура, прижав приклад к плечу, методично отсекает обычных стрелков от меня. Нюхач, видимо, корректировал огонь, параллельно работая из собственного оружия.

– ЧТО⁈ – взвизгнул босс, его концентрация сбилась, и поднятый в воздух мусор бессильно посыпался на землю. – Кто посмел⁈ Кто добавил эти лишние штрихи в мою композицию⁈ Уберите их! Стереть всех! Найти! Убить! Притащить!

Две оставшиеся тени, физовик с опаленной грудью, и недавно очнувшаяся женщина, вынуждены были отвлечься, ища укрытие от внезапного обстрела. Автоматчики же в панике начали отстреливаться в сторону многоэтажки, теряя собственную инициативу и забывая на время о моем существовании.

Ситуация перевернулась на сто восемьдесят градусов. Теперь уже они были под огнем. И теперь им приходилось тратить энергию, чтобы спасти свои жизни.

Босс метался из стороны в сторону, я видел, как в него прилетали пули. Вот только это не возымело эффекта, они просто падали под его ноги. Единственный результат, которого получалось добиться, это то, что движения противника стали совсем уж дергаными.

Он все хаотичнее и хаотичнее продолжал разговаривать сам с собой, то и дело выкрикивая ругательства куда-то в пустоту и споря с невидимыми собеседниками.

– Алекс, это наш шанс! Надо уходить, беги в сторону завалов, пока они заняты! – Вейла показала мне путь сквозь дым и поднимающуюся с земли пыль.

Прихрамывая и зажимая рану на плече, стал медленно отступать в ту сторону. Каждый шаг отдавался новой вспышкой боли, но я не прекращал сводить собственных глаз со встреченного нами безумца. Тот внезапно замер, уставившись куда-то в сторону горизонта, за спины своих людей.

Там, высоко в небе, расцветал ярко-красный цветок сигнальной ракеты. Она медленно опускалась вниз и заливала руины зловещим мертвенным светом. Это было направление, куда уходила татуированная женщина с отдельной группой.

Босс замер. Его плечи опустились, безумный огонь в глазах на мгновение сменился чем-то похожим на глубокую тоску.

– О… – протянул он, и в его голосе прозвучало разочарование ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. – Что ж, меня зовут более важные дела. Пока что. Наш праздник подошел к концу. Как же жаль… а мы ведь только начали смешивать с тобой краски.

Он повернулся ко мне. Его лицо снова дернулось в жуткой ухмылке. И как не крути, но мужчина не выглядел побежденным, даже несмотря на потерю одного из лучших бойцов и сильное ранение ещё одного одаренного. Он выглядел… скучающим.

– Тебе повезло, Александр. – изящно поклонился босс, взмахнув обгоревшим плащом. – Сегодня свет был не на моей стороне. Но не волнуйся. Мир такой большой, но такой тесный… Мы еще встретимся. У меня осталось столько незавершенных идей для твоего портрета. Я обязательно найду для него идеальную раму. Из твоих ребер, например. – добавил тот в конце.

Он коротко свистнул. Оставшиеся одаренные и уцелевшие автоматчики, подчиняясь приказу, начали стремительно отступать, прикрываясь дымовыми шашками.

– И передай моей собачке… – босс обернулся в последний раз перед тем, как исчезнуть в облаке серого дыма. – Что я уже выбрал для него цвет. Цвет гнилой осины. Ему обязательно понравится.

Спустя минуту на площади не осталось никого, кроме трупов и меня, истекающего кровью на грязном и оплавленном асфальте.

– Они ушли. – тихо сказала Вейла. – Резерв семь процентов. Не все так плохо, как обычно у нас бывает, Алекс. Хотя я бы не торопилась праздновать.

Пошатнувшись, чувствовал, что мое сознание начинает медленно уплывать. Я совсем забыл прижечь свои раны. В какой-то полутьме и бреду, у меня все ж таки вышло приложить к бедру ладонь, выпуская внутрь огонь. И от новой, накатившей вспышки боли, я не заметил перед собой препятствия, из-за которого упал лицом в землю.

– У-учитель! – крик Ани, это было последним, что мне удалось запомнить, прежде чем мир окончательно провалился в серую, пахнущую пылью и кровью пустоту.

Глава 9

Шипение гидравлики тяжелых створок шлюза прозвучало натужно, словно сам корабль стонал от перенапряжения, как если бы его испытывать мог и металл.

Когда командор Альберт переступил порог капитанского мостика «Ленсы», по отсеку мгновенно распространился запах, который невозможно было спутать ни с чем: смесь горелой плоти гибридов, едкого дыма от опаленной наноброни и приторно-металлический дух крови – как своей, так и чужой.

Альберт шел тяжело, чеканя каждый шаг по надраенному, зеркальному полу, оставляя за собой смердящие пятна телесных жидкостей врагов. Его боевой доспех, подогнанный строго по фигуре, сейчас представлял собой не самое достойное зрелище для эстетов. Зато любой воин оценил бы тот по достоинству.

Левая сторона была раскурочена, да так, что обнажалось переплетение оборванных волокон ткани и искрящие жилы электроники, которой тот был напичкан по максимуму.

По нагрудной пластине, прямо через герб Империи, тянулась глубокая, оплавленная борозда от вибро-резака гибрида. Лицо командора, обычно безупречно гладкое и холодное, сейчас было покрыто слоем жирной копоти, сквозь которую пролегали светлые линии от пота.

– Командор на мостике! – выкрикнул дежурный офицер, и этот крик, казалось, вывел персонал из накатившего оцепенения.

Десятки операторов, сидевших в собственных углублениях, синхронно выпрямились и отдали приветствие.

– Во славу Первых, Командор! – над их головами пульсировали сотни голограмм, превращая пространство мостика в подобие ожившего звездного атласа.

Альберт не стал отвечать, только лишь кивнул, не сбавляя своего шага, целенаправленно двигаясь к центральному постаменту, который, распознав биометрию хозяина, гостеприимно раскрыл лепестки стабилизаторов.

Стоило командору опуститься в кресло, системы жизнеобеспечения корабля тут же подключились к его израненному доспеху. И в вены волной хлынул поток медицинских препаратов, помогающих командиру корабля действовать даже в самых безумных условиях. Это заставило отступить нахлынувшую, тупую боль, куда-то далеко на задний план.

– Статус. – голос Альберта прозвучал хрипло, как скрежет металла по камню.

– Станция уничтожена, Командор! – отозвался один из аэстов. Голос мужчины звучал повсюду, распространяясь на весь мостик и достигая каждого из присутствующих. – Фиксируем вторичную детонацию энергоблоков, степень разрушения восемьдесят три процента. Мы успели эвакуировать всех, кто был, включая наших погибших соратников. – по какому-то общему наитию, каждый из членов команды, синхронно, прикрыли глаза на пару мгновений. – Однако… на внешнем направлении ещё идут бои, к ним подоспело подкрепление, Амбр не успевает сжигать всех. Предатели из числа Первых пытаются прикрыть отход Таронских транспортов прямо у зоны гиперперехода.

Альберт махнул пальцем в воздухе, и прямо перед ним развернулась панорамная проекция. Она открывала одновременно величественную и по-своему страшную картину.

В безмолвной пустоте космоса разворачивался танец смерти. Огромные кольца, переплетающие сферу станции, теперь представляли собой орех, растертый в пыль. Тот то и дело медленно извергал в вакуум остатки внутреннего убранства и облака замерзающего газа. А вокруг него, словно рои разъяренных насекомых, кружили штурмовики, выпущенные в середине сражения химерой.

И в паутине связи, раскинутой на всю эскадру, мелькали голоса тех, за кого Альберт нес персональную ответственность. Перед собой. Перед Империей.

– «Олай». Говорит командир звена «Ирас»! У вас на хвосте предатели, заходим к ним по встречному курсу, будем со стороны местной звезды. Видим фрегат типа «Разящий», бортовые номера затерты, идентификация по базам флота невозможна.

– Приняли вас, Ирас. – ответил пожилой капитан оси, принявший командование собственным кораблем многие циклы назад. Он давно уже не выпускал эмоций во время сражений, как это делали юнцы. – Эти порождения прорывов! – наклонил он в сторону голову. – Они стреляют по своим.

– Ирас, говорит «Ультурра» – раздался голос одного из старших командиров, а именно Амбра. – Вы можете стрелять без предупреждения. Приказ Командора, любые корабли, которые не принадлежат нашей эскадре, считать враждебными. Огонь на поражение. Не дайте им уйти в прыжок.

– Принято… – в голосе пилота послышалась короткая заминка, сменившаяся ледяной решимостью. – Извините, братья, но вы сами выбрали свою судьбу.

Оквил Тарун, пожалуй, один из самых старых операторов орудий во всей эскадре, если вообще не во всем флоте Первых, наблюдал с горечью за происходящим. Когда в последний раз брат поднимал на брата оружие? Если его спросят, увы, вспомнить у него не выйдет. Нет, конечно, волнения были. Но они всегда исходили из новых видов, присоединившихся к Первым.

А сейчас?

Сам мужчина начинал служить ещё под началом великой Ленсы, и не ушел в отставку, когда это сделала прославленная в истории Адмирал. Он решил остаться верным дому Арквель после её ухода, и продолжил служить под началом внука, за которого с большим удовольствием отдал бы жизнь.

В последней ротации, его приписали к крейсеру «Ультурра», и назначили работать с одной из полусфер главного калибра. Это несмотря на тот факт, что сам Оквилл был из «простых», и не обладал хоть сколько-то сильным аспектом. Однако, слабая чувствительность к пси у него все равно имелась, как и у других Первых.

Нейросвязь, установленная с главным калибром, позволяла ему не только координировать управление этой махиной, способной испепелить километры металла одним залпом. Но и давала возможность напрямую подключаться к обзорным экранам, видеть не только физическую составляющую, но и энергетические потоки, улавливаемые сенсорами корабля.

Там, впереди, формировались порядки предателей, которые строились оборонительным ордером. Первые против Первых. Самая страшная война, которую только может вообразить себе гражданин.

– Химера хочет зайти к нам снизу и выпустить перехватчики! – крикнул он помощнику, когда заметил неестественное движение, и получив подтверждение с командного мостика, скомандовал подчиненным. – Не дать ей уйти под защиту крейсеров, захват полусфере!

Главный калибр «Ультурры» изрыгнул поток чистой плазменной энергии. Оквилл почувствовал, как чья-то жизнь там, на другом конце сгустка, мгновенно испарилась, превратившись в элементарные частицы. А в его голове пронесся короткий, предсмертный крик. Он хотел верить, что это была не просто иллюзия, а эхо души предателя, хотя бы в конце своего жизненного пути, осознавшего свою ошибку.

Канонир с грустью поморщился, и начал наводить орудие на следующую цель.

Командор продолжал свое наблюдение за происходящим на экранах с каким-то холодным, отстраненным интересом, как если бы он был старинным врачевателем, вскрывающим воспаленное нагноение.

– Аэст. – скомандовал Альберт. – Транслировать на всю эскадру. – мужчина выдохнул, и в этом действие так и сквозило смирение. – Приказываю всем, пленных среди Первых не брать, любой корабль, отказывающийся отключить силовые установки в течение одной фазы – уничтожать на месте. Для тех, кто связался с Таронцами, нет и не может быть никакой пощады.

– Есть, Командор – отрапортовал аэст, и вывел приказ на общую частоту их флота.

На центральной обзорной сфере, которая проектировала сразу несколько секторов сражения, появился флагманский корабль предателей. Изящный, хищный, вытянутый силуэт тяжелого крейсера. Он был обшит новенькими защитными экранами без маркировок. Его принадлежность так и не удалось выяснить, любые попытки связаться – не увенчались успехом.

Массивная фигура, двигаясь в боевом порядке, неожиданно начала терять ход, постепенно подвергаясь воздействию инерционных гасителей. Первое, что бросилось в глаза наблюдателям, то, как двигатели по одному погасли. Могло сложиться ощущение, что командование само отдало приказ обесточить силовые установки.

Однако, они или не хотели учитывать, или просто не знали, но «Гордость Империи», «Ленса», имела в обойме передовые разработки сканирования. Так что резкий скачок в боковом торпедном аппарате был замечен и локализован моментально.

– Видимо, сдаваться они точно не собираются. – прошептал Альберт. – Они выбирают смерть.

– Фиксирую запуск торпеды с флагмана противника. Класс «сингулярность» – доложил оператор связи. – Цель – наш флагман. Под угрозой две трети кораблей, все находятся в зоне первичного и вторичного поражения энергией изнанки. Вероятность полного уничтожения «Ленсы» восемьдесят четыре процента.

– Третьему ордеру форсаж, перехватить до ускорения. – коротко бросил Альберт.

– Командор, они не успеют. – заикнулся аэст, который хотел добавить что-то ещё, но тут же был перебит.

– Я это знаю. – прикрыл глаза командор.

В тот же момент, на обзорных экранах появился тот самый третий ордер, в который входило три фрегата и один корвет. Пространство между ними и целью сократилось с пугающей скоростью.

Часть вражеского флота засекли этот манёвр, и отделили корабли на перехват, чтобы прикрыть пуск торпеды, до момента, пока та не наберет предельную скорость.

Вот только они не рассчитывали, что пока одни прикрывают проход, самый юркий из фрегатов отделится от строя, и те фазы времени, выигранные его соратниками вместе с мастерством пилотов ведущих корабль, позволят ему перехватить выпущенное оружие собственным корпусом.

Пространство в передних рядах противника мгновенно исказилось. Можно было заметить невооружённым взглядом, как металл вражеских кораблей сворачивается внутрь себя, в короткой вспышке открывающегося портала в хаос неизведанных областей Изнанки.

Это решение, принятое Альбертом без колебаний, погубило четыре корабля его эскадры на которых было расквартировано свыше пяти сотен граждан Империи Первых.

Но весь экипаж знал на что они идут, ещё в момент получения приказа, каждый капитан оси, ведущий собственный корабль, понимал, что именно требуется сделать в этой ситуации. И последние их мгновения были направлены на выполнение долга.

Они погибли.

Однако, скольких удалось спасти благодаря такой жертве? Но, даже так, каждое решение, каждый приказ, в котором командор посылал на гибель членов своей команды, он, никогда не забудет. Для него это уже давно не было просто «долгом».

– Хватит с них милосердия. – Альберт поднялся на ноги, раздираемый противоречивыми чувствами. Его фигура, подсвеченная кроваво-красными огнями аварийного освещения, казалась монументальной. – Амбр, Рола. – обратился он по связи. – Атаковать главным калибром любые цели, до которых сможете дотянуться. – мужчина сделал несколько пасов руками в воздухе, выделяя приоритетные цели. – Правый борт и левый борт, главный калибр. – обратился он теперь к своему помощнику. – Атаковать цели по выделенному приоритету. Рассекателем нанести удар по флагману противника.

Ленса содрогнулась от резкого выброса плазменной энергии, сконденсированной в установках орудий. Вся громадина корабля, длиной в несколько километров, на мгновение превратился в гигантскую пушку.

Из носовых излучателей вырвался ослепительно-белый росчерк, в котором зритель легко бы увидел сконцентрированную мощь целого созвездия. Луч прошил крейсер предателей насквозь, проникая под углом, как раскаленная игла – кусок органического масла.

Новенькие защитные экраны тяжелого крейсера противника на долю мгновения вспыхнули изнутри, а затем он просто начал рассыпаться на мириады сверкающих осколков, которые оплавленными кляксами моментально остывали в холодной пустоте.

– Можно сказать, что сражение завершено. Пленных всего пара десятков, кто уходил в самом начале через спасательные капсулы. – констатировал Амбр спустя малый цикл. – Оставшиеся силы Таронцев и предателей успели скрыться в гиперпространстве. Остальных доставят на «Ультурру» и «Ленсу» в ближайшее время.

Альберт тяжело опустился обратно в кресло.

– Потери? – задал он вопрос куда-то в пустоту, зная, что так или иначе, но ответ будет получен в ближайшее время.

И действительно, ждать долго не пришлось, как рядом из ниоткуда появился аэст.

– Во славу Первых, Командор! – отсалютовал он.

– Во славу! – с мрачной торжественностью ответил ему Альберт.

– Мы потеряли безвозвратно сто сорок штурмовиков, семь фрегатов и девять корветов. Ещё сильно повреждены выпускные шлюзы на химере. Так что остатки москитов принимаем к нам и на другие крейсера. – тяжело выдохнув, аэст что-то пробормотал себе под нос, и добавил. – Более половины членов экипажей потерянных кораблей, увы, никогда не вернутся в строй и отправились в чертоги первородины.

– Их героическую кончину мы почтим позднее. – склонил голову в полупоклоне Альберт. – А сейчас держим курс на Аэтельгард. Слишком странно, что прямо у нашей колонии находилось такое. Нам нужно доставить данные семье, пока никто не успел придумать оправдание собственной слепоте и нелепости. – отправив жестом аэста обратно, он связался с одним из искателей. – Заблокируйте всю информацию по жертвенным камням, до моего специального распоряжения.

– Есть! – раздалась короткая команда откуда-то, и Альберт наконец позволил себе расслабиться.

– Командор, мы будем готовы к прыжку через половину малого цикла.

Звезды перед глазами Альберта вытянулись в длинные иглы, и он провалился в собственные раздумья, дожидаясь гиперпространственного перемещения.

Аэтельгард. Одна из трех планет Дома Арквель.

Эта планета была наградой. Император лично вручил вверительную грамоту Адмиралу Ленсе, прямо перед тем, как та вышла на заслуженный отдых.

Именно тут, чаще всего, отдыхали бойцы дома, как и некоторая часть граждан Империи. Поэтому, она встречала командора не войной и кровью, а оглушительным, почти нереальным спокойствием размеренной жизни.

Когда потрепанная эскадра вышла из гиперпространства и легла на низкую орбиту, планеты, Альберт долгое время провел стоя около панорамного окна, глядя вниз.

Планета была похожа на драгоценный камень, оправленный в золото. Огромные океаны цвета индиго омывали берега двух продолговатых континентов, на которых не было и следа промышленного загрязнения.

Вместо этого – бескрайние леса из светящихся деревьев-исполинов, чьи кудрявые кроны уходили далеко-далеко за облака. А под ними расположились города, их конструкции тут не производили и не строили. Это делали далеко за пределами, после чего транспортировали уже сюда, и собирали по прибытии. Так же были зоны, где их буквально выращивали из местной фауны.

Воистину чудесное зрелище.

Это был молодой мир без собственной разумной жизни, заселенный Первыми совсем недавно, по меркам галактического пузыря. А так как заселяли его в основном членами дома, то здесь каждый житель обладал потенциалом, который на любой планете Федерации Сотни планет, например, сочли бы минимум хорошим.

Некоторые дети в Аэтельгарде, как и у всех истинных Первых, учились управлению силами гораздо раньше, чем начинали говорить. И это несмотря на то, что до момента их фактического получения, ещё были многие и многие циклы. Как не крути, но медицина цивилизации достигла такого уровня, что старение было лишь вопросом далекого будущего каждого из их обитателей.

Шаттл командора плавно опустился на посадочную площадку Высшей Цитадели. Как только люк открылся, Альберта обдало ароматом цветущих садов «Ниа-Сель».

Редкие растения, которые цвели раз в пару тройку десятков больших циклов, и привлекали сюда безумные потоки туристов со всех уголков Империи. Ведь даже небольшое количество времени, проведенное в их окружение, позволяло сильно успокоить нервную систему.

Ну, и конечно же, они были красивыми. Особенно ценилось сделать предложение в этот период своей благоверной, или непосредственно провести церемонию клятвы.

На площади, прямо перед глазами командора, собрались десятки тысяч граждан. Они были одеты в легкие, струящиеся одежды из «умной» ткани, которая меняла цвет в зависимости от освещения и настроения владельца. Красивые, высокие, с кожей, отливающей светом, они восторженно приветствовали гордость одного из древнейших и первых семидесяти двух родов.

– Слава Командору! Слава Дому Арквель! – доносились крики со всех сторон.

Альберт шел сквозь толпу, и на его лице застыла маска вежливого спокойствия. Он видел каждого из них – сытые, счастливые, уверенные в своем завтрашнем дне.

Кто-то обсуждал свежие постановки в театре, спорили о тонкостях философии, науке пси-полей и планировали отпуска на других планетах.

Вот только в голове Альберта витали совсем другие мысли. Обратив внимание на смеющуюся девушку, едва ли разменявшую четвертый десяток больших циклов, которая бросила под его ноги лепесток кристальной атроны.

– Вы даже не подозреваете, что прямо сейчас, на границах нашего «мирного» мира, ваших сограждан, ваших братьев, превращают в топливо для безумцев. – пробубнил он себе под нос.

Его быт здесь, на одной из «неучтенных» баз, был верхом роскоши. Личные покои мужчины располагались в высоком шпиле, стены комнат которого были сделаны из прозрачных кристаллов, доставленных прямо с Инвиктарии. А мебель, созданная из специфического, теплого камня, принимала форму тела.

Но Альберт не чувствовал себя дома. Копоть со станции Таронцев, казалось, въелась ему под кожу, и никакие очищающие ванны не могли смыть этот запах смерти.

Тем же вечером, стоило разобраться с пополнением эскадры членами дома, и расконсервацией кораблей, когда планету накрыли мягкие фиолетовые сумерки, и в небе зажглись две луны Аэтельгарда, командор зашел в свой личный кабинет – самое защищенное место в резиденции.

Помещение было обставлено нарочито просто: массивный стол из реликтового дерева, несколько полок с древними книгами, и одно-единственное кресло.

– Арк. – негромко произнес он, садясь за стол. – Заблокируй весь сектор. Отключить любую запись, все следы данной сессии связи должны быть удалены.

– Будет выполнено, командор. – отозвался искусственный интеллект базы. – Система изолирована. Нас никто не слышит.

Альберт активировал скрытую панель на столе. Перед ним возник старый, допотопный терминал, который не был подключен к общей сети. Это был прямой канал связи, специально изолированный, и работающий через уникальную сеть ретрансляторов.

– Соедини меня с «Ленсой». – приказал он.

– Командор. – голос Арка дрогнул, что было несвойственно машине. – Вы хотите связаться с главным вычислительным ядром флагмана?

– Нет, Арк. Не прикидывайся идиотом. Ты знаешь, о ком я. Соедини меня с моей бабушкой. Арквель Ленсой Ариантано.

Экран несколько секунд мерцал серыми полосами. Затем изображение стабилизировалось. В глубине темного помещения, которое выглядело как старинная библиотека, в высоком кресле сидела женщина. На вид ей нельзя было дать больше трех сотен больших циклов, но её глаза… В этих глазах была накоплена мудрость и усталость многократно большая. На её коленях лежал причудливый питомец, укрывающий хозяйку тройкой хвостов. Два из них были пушистыми, а один весь в иголках.

– Внучок. – её голос был тихим, но по-детски игривым.

Однако, такое обращение не ввело в заблуждение командора. Он лучше многих знал, насколько сильной была его бабушка. И насколько она могла быть бескомпромиссной.

– Ты редко со мной связывался в последние циклы, а по этой линии… На моей стареющей памяти, пожалуй, вообще впервые.

– Во славу Первых, госпожа Ленса. – Альберт склонил голову в официальном поклоне, но его тут же перебил звук глухого удара.

– Ещё раз, попробуй ещё раз. – тихо прошептала женщина, крепко сжимая пальцами подлокотник, покрытый паутиной трещин.

– Привет, бабушка. – склонил голову Альберт.

– Так-то лучше. – довольно улыбнулась его собеседница, и сразу же стала серьезной. – А теперь рассказывай, что случилось, раз ты на Аэтельгарде. Связываешься со мной через этот канал. И потерял пятнадцать процентов своей эскадры. – рубила женщина каждое предложение.

– Я уверен, что назревает восстание. – поднял свои глаза Альберт.

– Продолжай. – донеслось до него с другой стороны.