Текст книги "Земля: Выживание. Том V (СИ)"

Автор книги: Михаил Ран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Тьма была не обычным отсутствием света.

Она была живой, плотной и бесконечно тяжелой, словно я проваливался в озеро гудрона, который в свою очередь медленно и неторопливо застывал, сковывая движения. Одновременно с этим он стремился заполнить собой не только легкие и внутренности, но и каждую клетку моей памяти, вырывая из неё события прошлого.

В тот миг, когда зеркальное лицо псиарха раскрылось, превращаясь в олицетворение самой бездны, реальность вокруг схлопнулась с сухим звуком лопнувшей струны.

Я ожидал чего угодно: боли, ожидал, что мое тело разнесет на атомы гравитационным притяжением, или на худой конец просто – смерти. Но вместо этого пришло странное, пугающее оцепенение.

Настолько абсолютное, что у меня не получалось ощутить собственные конечности, как и вообще хоть что-то «физически». Не было тяжести маск-халата на плечах, увесистых ботинок или жжения от раны, оставленной когтями того ублюдка.

Сейчас даже само понятие «тела» растворилось, оставляя лишь голое осознание собственного «Я». Это продолжалось до той поры, пока у меня не получилось потянуть ощущение энергии, чтобы рассмотреть себя со всех сторон, в центре сферы.

Я превратился в крохотный, едва мерцающий сгусток энергии, подвешенный в абсолютном ничто, в пространстве, не имеющим ни верха, ни низа, ни горизонта. Лишь бесконечная серая дымка, пронизанная редкими всполохами чужого, холодного света.

Издалека оно чем-то напоминало собой мое внутреннее пространство, вот только «это» место, гарантированно мне не принадлежало. Слишком тихо, слишком безлюдно, слишком тоскливо. А если ещё учитывать мерзкое ощущение, что меня переваривают, могу с уверенностью заявить – это проделки псиарха.

Первое время я просто дрейфовал.

У меня не было ни одной идеи о том, что делать дальше, куда идти, и как вообще идти? Поэтому, позволяя течению этого безжизненного океана нести меня в никуда, погрузился в раздумья. Задача была простой: как разобраться со сложившейся ситуацией?

Но от активного мыслительного процесса меня отвлекало неприятное чувство. Как если бы все мое естество погрузили в ванну с щелочем. Вот и приходилось разрываться между тем, чтобы бороться с противными ощущениями и размышлением. В какой-тго момент словил себя на мысли, что веду себя точно так же, как сонные рыба, заплывшие в мутную воду.

А потом неожиданно вспомнил.

Где Вейла?

Сколько бы её после не звал, но внутри и повсюду рядом продолжала стоять такая тишина, что собственный мысленный голос казался оглушительным святотатством.

Стало ясно – наставница исчезла.

И у меня не было сомнений, что её отрезали не просто так. Получалось, что я остался один… по-настоящему один, впервые с момента нашей с ней встречи.

Спустя вечность, а может всего каких-то пару секунд, все ж таки время здесь посчитать возможности не было – я почувствовал его.

Голод.

Он не походил на обычное урчание в животе, или липкое потягивание желудка из стороны в сторону. Думаю, что именно сейчас слова моего профессора по психологии, об экзистенциальном истощении, которое схоже с сосущей пустотой в самом центре сознания, подходило наилучшим образом, чтобы описать мои чувства.

Видимо, впервые за долгое время, действительно необходимо было поесть. Иначе меня ждало неотвратимое ничто, поглощающее серостью окружающего мира. И как только потребность оформилась в мысль, на границе восприятия мелькнули они.

Вокруг, подобно ленивым медузам, плавали другие искры. Они напоминали меня, но были менее целостными. Некоторые из них были тусклыми, едва заметными, другие наоборот, пульсировали агрессивным багрянцем.

Кто знает, может это ошметки сознаний других разумных, поглощенных псиархом ранее? Или просто фрагменты чистой энергии Изнанки, которые он копил в себе с момента своего появления?

Я не знал ответа. Но стоило учитывать, что идей как выбраться у меня не появилось. Так что единственное, с чем я точно мог сейчас побороться – был голод.

Поэтому, без капли стыда, мое нынешнее тело двинулось вперед, повинуясь первородному инстинкту хищника. Не знаю, откуда вообще появилось знание того, как им управлять, но все ж таки, сгусток воплощения вытянулся, превращаясь в подобие наконечника стрелы. Следом за чем стоило мне коснуться первой попавшейся искры бледно-голубого цвета, дрожащей, как она без сопротивления впиталась внутрь меня.

И тогда пришло новое чувство, какое-то отдаленно знакомое, что-то из моего далекого прошлого. Как после конфет. Кислинка.

А что такое конфеты?

Странный, чуждый этому месту, гастрономический привкус на отдаленной периферии сознания. Приятная, бодрящая острота, которая мгновенно разошлась по моим невидимым венам, наполняя меня силой. Это было похоже на глоток холодного лимонада в жаркий день, только вместо жажды утолялись потребности внутреннего инстинкта.

Я начал охоту, не обращая внимание на мелькающие воспоминания внутри мысленного процесса.

Проскальзывая сквозь серую хмарь, поглощая одну искру за другой. И с каждым новым глотком, привкус кислинки становился все отчетливее и отчетливее. А мое осознание начало затвердевать. Теперь, наконец, я не ощущал себя жертвой, затянутой в ловушку противника. Именно противника. Псиарх хотел поглотить меня, но он не учел, что просто так сдаваться я не намерен!

Поэтому план, сформировавшийся внутри, требовал заполнения пустоты. Нужно больше. Больше. Больше.

БОЛЬШЕ.

Я ускорялся, поддаваясь этому чувству, бороздя просторы внутреннего космоса. Серая дымка, облепляя, начала окрашиваться в цвета моего сгустка, облепляя мою фиолетово-черную сущность.

А следом приходило ощущение того, что собственное восприятие становилось сильнее. Потому что где-то там, за пределами этой иллюзии, псиарх должен был корчиться в бессилии и ярости от невозможности бесследно меня растворить.

Но внезапно, прямо на пути моего поглощения, выросла стена, преграждающая дальнейшее движение к потенциальной свободе.

Она просто возникла из ниоткуда.

Колоссальных размеров, пылающая всеми оттенками огня, уходящая в стороны и так до бесконечности. От неё веяло такой яростью и мощью, что мой сгусток энергии едва ли не развеялся от одного только случайного удара пламени, прошедшего вдалеке от меня.

Это явно был порог, этакий последний рубеж.

Я замер перед этим ревущим пламенем. Думаю, что будь у меня сейчас контакт с Вейлой, то она сказала бы нечто: «Алекс, врежься в неё посильнее своей головой!».

И кто знает, может любой другой на моем месте, действительно попытался бы бежать или пробить стену тараном? Но я чувствовал… я знал, что это пламя – всего лишь энергия. Высококонцентрированная, злая, но бесконечно вкусная.

Бить в стену все так же не стал, скорее, поддавшись мимолетному наитию, просто начал растягиваться в стороны, раскрываясь, и позволяя бушующему голоду взять верх, и устремиться наружу, превращаясь в крутящуюся воронку.

Пылающая преграда такого не ожидала и с непередаваемой обидой вздрогнула. Огонь, вместо того чтобы сжечь меня, потянулся в мою сторону длинными протуберанцами, втягивающимися внутрь.

Весь этот багровый ад, вся эта ярость… они были… вкусными. Это было уже не просто кисленько. Это было горячо, обжигающе, как если бы я глотал расплавленный металл.

Моё сознание едва не разорвало от притока мощи и наслаждений. Но я не останавливался и продолжал засасывать эту энергию, пока стена перед моими глазами не начала терять краски и истончаться, превращаясь в прозрачную пленку.

Последний рывок, последний глоток раскаленного смысла и стена лопнула. Но за ней, как мне не хотелось ожидать выход в реальность, встретило нечто иное, от чего я замер, пораженный открывшейся картиной.

Над бескрайними, залитыми серебристым светом холмами, которые чем-то напоминали поверхность земли, восходили небесные тела. Вот только… это точно была не земля. Это место отличалось, было другим… прекраснее что ли?

Самих тел было ровно три, и они не были похожи на привычное солнце или луну. Огромные, идеальные сферы из белого камня и холодного пламени выходили каскадом одна за другой, поднимаясь над местным горизонтом.

Они заливали меня своим светом – чистым, первозданным, лишенным всякой примеси злобы. Такой нежный, родной отблеск. Он походил на объятия матери. А стоило им пройтись танцем надо мной, как каждая из сфер словно оставила собственную метку на моей душе.

Я стоял под этим каскадом небесных тел, чувствуя, как внутри меня рождается нечто новое, обретающее осмысленную форму, наполненную тьмой пополам со светом.

Глубокие и бархатистые чувства, захватывающие меня целиком, абсолютно послушные, подвластные моей собственной воли. А затем свет стал слишком ярким, выжигая окружающую серую хмарь, выжигая равнину и небесные тела, превращаясь в белую вспышку, которая с силой толкнула меня куда-то наверх.

Я резко вдохнул, что отдалось тупой болью в районе груди.

Груди? Я чувствовал?

Ту словно сдавили железными обручами, от чего мысли о чувствах выдавило, как пасту из тюбика, а горло обожгло влажным, холодным воздухом. Кашель разорвал тишину, и под пальцами задребезжала не мягкая энергия, а холодный, грязный бетон.

Во рту стоял привычный металлический привкус крови и той самой «кислинки», которая теперь казалась вполне реальной физической горечью.

– Алекс! Живой! Ты живой! Хвала Изнанке, ты вернулся! – голос Вейлы ворвался в мой разум подобно ударам многотонного колокола. В её тоне сквозила такая неприкрытая паника, смешанная с восторгом, что я невольно поморщился. – Я уже начала переживать… думала, если ты не появишься, то… кхм. – кашлянула наставница. – В общем, я испугалась.

Я попытался открыть глаза, но веки казались налитыми свинцом, или что хуже, приклеенными к самому глазу изнутри. А где-то там, за пределами темной преграды, мигал тусклый, желтоватый след.

– Тихо, тихо, командир. Не дергайся. – раздался рядом хриплый, надтреснутый голос.

Перед глазами поплыло лицо Нюхача.

Надо признать, себя я ещё не видел, но вот мужик выглядел совсем хреново, этакая тень самого себя, прошлого. Если раньше его лицо разделяли только морщины, то теперь на нем зияли свежие порезы.

Глубокая борозда от когтей на щеке, запекшаяся кровь на губах, куртка, превратившаяся в лохмотья. Алые пятна на одежде, уже успевшие подсохнуть и стать бурого цвета. Однако, даже так, в его взгляде читалась искренняя, облегченная радость, какую тот пока ни разу нам не показывал.

Он придерживал меня за плечи, не давая завалиться обратно на спину. Я огляделся, с трудом разлепив глаза, и наконец сфокусировав зрение на объектах рядом. Сейчас мы были не у реки, хотя её шум продолжал до нас доноситься издалека.

Кажется, сейчас мы были в небольшом техническом помещение, представляющим собой очень унылое зрелище: бетонные стены, выкрашенные в казенный зеленый цвет, местами облупились, обнажая серую подложку, покрытую черной плесенью от постоянной влажности. Вдоль тех стояли тяжелые распределительные шкафы, забитые старыми реле и пучками проводов в крошащейся изоляции.

А в то же время, в дальнем углу, сиротливо стояла пара пятидесятилитровых канистр, из которых вытекала маслянистая субстанция. Она образовывала прямо под емкостью, на полу, липкое черное пятно, в котором отражался мигающий свет фонариков.

Тяжелая стальная дверь в паре метров от моей лежанки была заперта на засов, откуда как раз и приходил глухой рев воды. Но он был менее яростным нежели раньше.

– Где… он? – выдавил из себя, пытаясь приподняться на локтях. Мышцы слушались плохо, их сводило судорогой. – Где монстр? – вспомнил о нашем сражении, и о нелепом сне, наполненным кислых конфет и других вкусов из детства. Или это был не сон?

Нюхач странно посмотрел на меня, как бы обменявшись коротким взглядом с пустотой за моим плечом. После чего тяжело вздохнул и вытер окровавленный лоб тыльной стороной ладони.

– Нет его, командир. Ты чего? – задал он вопрос, как-то потупив взгляд и почесав затылок. – Когда та черная воронка схлопнулась… – он замолчал, подбирая слова. – Я думал, все уже, того. Нас обоих затянуло в этот кокон, а потом… потом была вспышка. Такая, что я пару минут проморгаться не мог. Страшно было, жуть. А когда зрение вернулось, на фундаменте никого уже не было. Ни того монстряка, да вообще никого кроме тебя. – Нюхач сплюнул в сторону кровавую массу, добавляя. – И та серебрянная хрень… она просто исчезла. Как будто её тут и не было.

Я замер, переваривая услышанное. Разлома больше нет?

– Он не просто исчез, Алекс. – вклинилась Вейла, и я буквально почувствовал, как она размахивает руками по сторонам внутри моей головы. – Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты… ты… ты его буквально СОЖРАЛ! Ты высосал всю энергию псиарха, включая ту, которая шла из Изнанки. Поэтому разлом и схлопнулся, ты выдернул «вилку» из розетки и съел саму розетку!

Я прикрыл глаза, вспоминая багровую стену огня в серой пустоте. Значит, это была не просто иллюзия, и не просто сон. Походу в тот момент я и схарчил его. Дела, конечно.

– Потом оттащил тебя сюда. – продолжал Нюхач глухим голосом. – Тут по крайней мере безопаснее, чем на открытом пространстве. Посидел час, думал все, не очнешься… Ты дышал странно, то не дышал вовсе, то начинал светиться…

Он протянул мне флягу внутри которой плескалась ледяная вода, отдающая слабых запахом хлора от обеззараживающих таблеток. На вкус, конечно, не очень, но она помогла прочистить горло.

Текущее же окружение ощущалось зыбким, нереальным: пыльные щиты, запах солидола, тени, пляшущие по углам от наших фонарей – всё это было таким приземленным после каскада лун в моем видении, что выбивало из колеи.

– Мы выжили. – прошептал я, глядя на свои руки. Они дрожали, но даже так под кожей чувствовалась странная, тяжелая сила. Как если бы весь мой резерв и все способности взяли, и моментально стали раз в десять сильнее.

– Алекс, тебе бы чаще уделять внимание собственным показателям. – голос Вейлы стал серьезным, даже торжественным. – После такого, было бы странно, не получи ты скачок в силе. Энергия псиарха послужила идеальным катализатором. Сейчас, я с уверенностью могу сказать, что со стадии «Игнис» ты перешел на стадию «Умбра».

Я невольно прижал руку к груди, прямо там, где под разорванным маск-халатом и другой одеждой находилось сердце. Пальцы нащупали что-то странное.

Я распахнул остатки одежды, где под ними, на бледной коже, вместо тлеющих угольков пульсировал новый знак.

Метка, сотканная из самой пси. Изломанные линии, складывающиеся в сложный узор. Чем-то напоминало то, что я видел за огненным барьером. Три небесных тела над холмами. Они источали легкий, фиолетовый свет. И я чувствовал, как оттуда расходятся волны в стороны, резонируя с ударами сердца.

Метка Умбры. Знак того, что я наконец смог перешагнуть черту. Спустя столько времени…

Вот только я забыл, что сейчас был не один.

Нюхач, точно так же, как и я, уставился на мою метку. К моему счастью, пока что он не стал спрашивать, что это, но я видел, как бывший лесник невольно отодвинулся на пару сантиметров от меня. Походу для него, с каждым разом, я все меньше и меньше был «человеком».

– Алекс. – тихо позвал он, прерывая затянувшееся молчание. – Вопрос можно?

– Конечно. – устало кивнул ему, закрыв метку футболкой.

– Ты когда… там был… в бреду… Ты всё время звал кого-то. Спрашивал, видишь ли ты её, просил помочь.

Он замялся, вертя в руках пустую флягу.

– Слушай, мы с тобой уже многое прошли, много монстров покрошили, но не первый раз замечаю… – он поднял на меня взгляд, полный усталого любопытства. – Кто такая эта Вейла, которую ты постоянно зовешь?

Я замер, чувствуя, как наставница в моей голове тоже затаила дыхание. Вот уж не думал, что каждый раз, когда нахожусь в бреду, зову свою персональную шизу.

Только это не было ответом на его вопрос, повисший в пыльном воздухе технического блока, тяжелый и неудобный. По крайней мере пока что. За дверью всё так же глухо ревела черная вода, а под моими пальцами продолжал пульсировать знак новой стадии, несущий с собой как и силу, так и новые проблемы.

Нужно было что-то ответить, и при этом не врать. Но вот как объяснить человеку, что в твоей голове живет разумное существо? Думаю, пока что никак.

Я посмотрел на свои руки, в которых еще недавно держал огненные копья, и глубоко вздохнул.

– Это долгая история, напарник. – наконец произнес я, глядя прямо ему в глаза. – Очень долгая. И не к месту.

Глава 20

Кабинет полковника, как всегда, поражал своей монументальностью и неизменностью. Стоило отметить, что для большинства посетителей тот выглядел как островок спокойствия, застывший в янтаре военного прагматизма.

Стены все так же были завешаны картами, а место, где раньше стояли забитые шкафы, успели освободить для новых полотен, расчерченных жирными красными линиями. Если присмотреться, в них легко можно было разглядеть кварталы города, расположенные прямо над станцией метро, где они все находились.

Воздух, наполнявший собой помещение, в отличие от коридоров, где витал аромат терпкого чая и кофе, тут пах тяжелыми канцерогенами табака и сопутствующих ему смол. В последнее время полковник все чаще и чаще курил, что заставляло медицинский персонал хмурить брови. Особенно это было заметно тем, кто знал мужчину давно.

Сам же хозяин кабинета сидел за своим столом, подпирая подбородок сцепленными пальцами. Его взгляд: холодный и пронзительный, был устремлен на женщину, сидящую прямо напротив.

Ранее, как он уже успел разобраться, эта дама относилась к небольшому анклаву выживших, где-то дальше на запад от их места расположения. А сейчас… сейчас же она представляла командира группы разведки. После того как монстры сравняли с землей их «Надежду» и им пришлось бежать, на большее она и не смела рассчитывать.

Лидия, все это время молчавшая, максимально старалась сохранять спокойствие и достоинство. Но вот её пальцы, нервно теребившие край камуфляжной футболки, выдавали излишне сильное внутреннее напряжение. Женщина понимала, что сейчас находится не на дружеском чаепитии. Более того, не факт, что у неё вообще поучится уйти отсюда живой. Такой уверенности у неё не было.

– Значит, Лидия, вы утверждаете, что ваше убежище на данный момент насчитывает свыше двадцати тысяч человек? – Марков произнес это мягко, почти вкрадчиво, но за нарочитым участием и спокойствием чувствовалось ещё не одно дно. – Надо признать, что эта цифра очень серьезная, можно даже сказать внушительная. Вот только за ней, точно так же, следует и серьезная ответственность.

– Двадцать две тысячи, если быть точнее, товарищ полковник. – не понимая зачем, но решила поправить полковника женщина. – Наше руководство с самого начало успело занять две смежные станции и соединительные с ними туннели. – Лидия слегка помялась, и выпрямившись, добавила. – Вы точно не проиграете от совместной работы с нами. Наши люди дисциплинированы, у нас есть собственные военные силы, сформированные из бывших сотрудников полиции и добровольцев. Большинство из них служили.

Марков медленно кивнул, словно взвешивая сказанные ей слова на весах, которых тут на самом деле не было.

– Что ж. – тихим голосом сказал мужчина. – Тот факт, что ваше новое руководство смогло добиться автономии и защитить столько людей – это, безусловно, похвально. Но в любом случае, вы ведь здесь не просто так, верно? – наклонился к собеседнице полковник. – Если бы у вас всё было идеально, вы бы не стали столь спешно искать контактов с другими. В чём ваша главная проблема? Продовольствие?

Такого прямого вопроса редко ждешь от человека, у которого в подчинение тысячи, десятки тысяч людей. Из-за этого Лидия заколебалась. Она знала, что раскрытие слабостей – это предоставление рычагов давления. Но с самого начала этого задания, ей давали почти полную свободу действий, да и Марков умел слушать так, что слова сами просились наружу. Его опыт работы с людьми позволял улавливать малейшие паузы в речи, малейшие изменения тембра голоса собеседников.

– Медикаменты. – наконец выдохнула она, решившись на откровенность. – И кадры. У нас катастрофическая нехватка квалифицированного медицинского персонала. А вы сами знаете с какой скоростью поступают раненые… и убитые. – мотнув головой, и откинув какие-то воспоминания, женщина продолжила. – Антибиотиков давно уже нет, хирургические инструменты проходят стерилизацию через раз. Да и в остальном у нас не лучше. Любая эпидемия или серьезное столкновение с тварями превратят наши станции в братские могилы.

Полковник сделал пометку у себя в планшете, но при этом оставлял выражение собственного лица полностью беспристрастным. Вот только кто угодно подтвердит, что в уме Артем Артемович выстраивал логическую цепочку последующих действий. А то и сразу несколько.

Потенциально двадцать тысяч рабочих рук – это хорошо. Тем более в обмен на какую-никакую медицинскую помощь людям, за которых он и без того нес ответственность, как представитель службы, призванной защищать всех граждан страны.

Однако был еще один вопрос, без ответа на который он не будет принимать никакого решения. Тем более, именно этот вопрос больше всего сейчас интересовал полковника.

– Думаю, что мы сможем обсудить с вами условия взаимодействия чуть позднее, как только наши аналитики и руководители подготовят проект потенциального взаимодействия. – Марков откинулся на спинку стула, и его взгляд стал чуть менее официальным. – Расскажите мне лучше о капитане Вишневском, точнее, об Александре. Или как вы называли его? Путник?

Лидия, услышав это имя в одном ряду со знакомым псевдонимом, отреагировала слишком банально: вздрогнув и расширив глаза. Такой эмоциональный жест, конечно же, не укрылся от глаз полковника.

– Александр… – она замялась. – Я… мы не знали что его так зовут. Он очень помог нам. Уверена, что без него нам с вами не удалось бы пообщаться.

– О, я в этом не сомневаюсь, не переживайте. – усмехнулся Марков, и в этой усмешке отлично чувствовалась примесь ехидства. – Парень безусловно талантлив, это факт. Но он так и не успел рассказать о вашем с ним знакомстве, сказал, что это сделаете вы. Как он появился? Что именно он сделал?

Лидия сглотнула. Она не понимала, говорит ли её собеседник правду, или нет? С другой стороны, женщина на подкорке чувствовала, что у неё нет выхода. Потому что сидящий напротив полковник, аккуратно, слой за слоем, снимал с неё защиту.

– Он появился внезапно, когда мы шли на базу через могильник с автобусами. На нас тогда напали монстры, а Александр помог отбиться. Только сначала он представился обычным путником. – начала она, глядя куда-то мимо Маркова. – Сказал, что не причинит вреда. Но… сначала мы ему не доверяли, вы же знаете, какое сейчас время… Вот только с другой стороны, он спас нас… Причем сделал это так, будто для него это была обычная прогулка. Использовал силы, которые мы не встречали у одаренных в наших командах.

Марков, наконец услышав то, что хотел, инстинктивно начал стремиться вперед. И только благодаря титаническим усилиям, чудом заставил свое тело сидеть смирно. Только глаза сузились принимая вид двух тонких прорезей.

– Силы? Какие именно? Он использовал лед и огонь, верно? – как бы показал полковник собственную осведомленность, и при этом давал больше свободы для самой женщины.

– Он… он как будто знал, откуда на него нападут, знал, где есть твари. Это было так, как если бы он видел будущее, но не совсем… – Лидия подбирала слова. – У нас был похожий человек, но он так не умел. – женщина немного подумала, после чего добавила. – Но самое странное не это.

– А что же тогда? – уловил изменившееся настроение собеседник.

– Он знал одну бабушку. – рвано сказала Лидия. – Из нашего убежища. Она у нас была за провидицу, если можно так выразиться.

– Это как? – ни капли не смутился Марков.

– Она обладала… специфическим даром. Беду предсказывала. – смутилась женщина, словно боясь, что её слова воспримут бредом.

Было видно, что Лидия хотела ещё что-то добавить, но её моментально перебили слова полковника.

– Подождите. – начал он. – Если она умела предвидеть беду и другие события, то как так вышло, что монстры застали вас врасплох?

– Все очень просто. – устало выдохнула женщина. – Оливия Ивановна, ровно за три дня до этого… пропала. Был обычный день, к ней вышел помощник, чтобы отнести завтрак. Но в комнате её не было, как и везде на базе.

Мужчина кивнул, показывая, что услышал слова собеседницы, но это не значит, что он их принял за 'правду. И просто продолжил молча слушать дальше.

– Так вот, когда Александр дошел с нами до «Надежды», мы как раз встретили на входе Оливию Ивановну, и она его тут же узнала. Больше скажу. – протараторила женщина. – Он тоже её узнал.

Марков задумчиво побарабанил пальцами по столу. Все эти одаренные приносили одну головную боль. С их появлением, казалось, должно было стать проще. Но стало только сложнее. А ещё, кто бы мог подумать, что появятся силы, позволяющие заглядывать в будущее. Вот же бабки-гадалки…

Раньше, ещё год назад, он бы поднял на смех таких людей. Сейчас же границы между наукой и мистикой стерлись окончательно. И получалось, если Александр был связан с кем-то, кто может заглянуть на пару дней, а то и месяцев вперед, это делало его еще более опасным и ценным активом.

А может и вовсе, угрозой?

– Путник, значит… – пробормотал про себя полковник. – Откуда-то знал старуху-провидицу. Спас людей и ничего не потребовал в ответ.

– Он хороший человек, Артём Артёмович. – тихо сказала Лидия.

– Да, соглашусь с вами. – удовлетворительно кивнул хозяин кабинета. – В любом случае, большое вам спасибо за беседу, Лидия. Вы нам очень помогли. – свернул их диалог Марков. – Идите отдыхайте. Вам ещё надо восстанавливаться, а мой адъютант проводит вас в гостевой блок. Как только будем готовы, подготовим экспедиционную команду для взаимодействия с вашим руководством.

– Ну что, Александр… – прошептал он в пустоту кабинета, как только его покинула гостья. – Откуда же у тебя столько знаний о случившемся, и почему ты не хочешь поделиться источником с нами?

В то время как в центре убежища решались судьбы десятков тысяч, в каких-то сотнях метров оттуда решались судьбы отдельных людей. Алиса, сестра Алекса, погружалась в собственную реальность.

– Поляков? – одними губами прошептала девушка, узнав нерадивого ухажера. – Что он тут делает? – нахмурила она брови.

Лейтенант Поляков был человеком подполковника Егорова, который в свое время помог многим сбежать с «южных» станций, где под контроль область взяли какие-то сектанты. Включая и их семью.

Однако, одно дело это Егоров. А вот Поляков… в её глазах, того, едва ли можно было назвать хорошим человеком. Да и помимо неё, большинство знакомых ей людей характеризовало мужчину тем типом офицера, которого ненавидели подчиненные и боялись самые обычные гражданские.

Особенно выделялось его лицо, вечное недовольное выражение, ищущее чем поживиться. И глаза. Глаза, в которых светилась нездоровая жажда власти.

Ещё с самого первого их знакомства он начал подбивать клинья к девушке, и даже получая холодный отпор, не оставлял надежд. Особенно он любил пользоваться собственным собственное положением и положением его дяди. Только это прокатывало с теми, кто ему был малоинтересен. А другие… другие его просто отбривали. Теперь же он был здесь, в трущобах, далеко от глаз «высокого» начальства, где он мог себя ощущать Царем.

Алиса затаилась, наблюдая за новыми гостями. Поляков и двое его подручных двигались по рядам беженцев, словно волки в овчарне. Сначала казалось что они просто патрулируют территорию и опрашивают жителей. Вот только это было заблуждение, чисто формирующее «первый» взгляд.

– Слышь, дед. – Поляков лениво пнул ногу какого-то старика, сидевшего на ящике и крутившего в руках какую-то деревяшку. – Что у нас сегодня по графику? Ты же помнишь правило: хочешь спать в тепле и под охраной – надо делиться излишками.

Старик что-то жалобно забормотал себе под нос, протягивая лейтенанту небольшой мешочек завязанный сверху в несколько узелков. Тот брезгливо сгреб подношение себе в карман и двинулся дальше. Его подручные похохатывали, поглаживая стволы своих автоматов и о чем-то друг с другом переговаривались.

– Настоящая гниль… – Алиса почувствовала, как внутри неё закипает холодная ярость. Люди едва ли выживали, сколько их вообще осталось в живых? Никто не знал. А они…

Она знала, что по-хорошему ей стоило бы уйти, позвать на помощь ребят, или доложить Маркову, но когда Поляков остановился именно у того брезентового полога, куда нырнул мальчик, она поняла – уйти не получится.

Лейтенант с силой рванул брезент в сторону.

– А ну-ка, вылезай, маленький крысеныш! – рявкнул он в открывшийся проход. – Я отлично видел, как ты шел со стороны рынка. Ну что, думал самый умный, что ли?

Из темноты каморки послышался испуганный писк, как если бы здоровенный кот схватил мышку.

Лейтенант запустил руку внутрь и за шиворот выволок того самого воришку на свет. Вслед за ним, вцепившись в руку мальчишки, выскочила маленькая девочка. На виде ей было не больше шести лет. Она плакала, размазывая грязь по лицу и кричала.

– Отп-пустите брата! П-пожалуйста! – раздавался тоненький голосок по округе. Вот только никто не торопился им на помощь, наоборот, большинство просто отводили глаза и торопились спрятаться по углам.

– Да заткнись ты, мелочь! – один из бойцов грубо толкнул девочку в сторону, отчего та упала на холодный бетон.

– А ты, парнишка, давай, показывай что приволок. – продолжал Поляков. – Если там нет ничего стоящего, я оформлю тебя по полной программе. А то и вообще, того, вместе с твоей сестричкой. – махнул глазами наверх, намекая, что выкинет парочку брата и сестры. – Патрулировать у меня пойдете.

От чего они дружно захохотали, а их главарь, уверенный в собственной силе, замахнулся, явно собираясь ударить мальчика по лицу тяжелой ладонью. Сам парнишка зажмурился в ожидании этого, сильно вжимая голову в плечи.

– Прекратите! – голос Алисы прозвучал громко и звонко, похожий на резкий и оглушительный выстрел.

Она вышла из тени, где пряталась до этого. Вся её фигура внешне была напряжена, и в полумраке освещения выглядела как натянутый лук. Поляков от такой неожиданности замер, а его рука, занесенная для удара, остановилась буквально в нескольких сантиметрах от лица ребенка. Он медленно повернул голову на столь знакомый и желанный голос, и его губы моментально расплылись маслянистой, неприятной улыбкой.

– О-о-о, какие люди в нашем захолустье! – он опустил руку и отпустил воротник мальчика, который тут же бросился к лежавшей и хныкающей сестре. – Вишневская… Алисонька, неужели ты так сильно соскучилась по мне, раз решила проследовать в такие злачные места? Раньше тебя в них было не увидеть.