Текст книги "Долг человечества. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Михаил Попов

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Довольно быстро стало очевидно, что я потерял слух. Не знаю, надолго ли, быть может и навсегда, но прямо сейчас я своими глазами видел, как броненосец орет, но звука этого не слышал. Тошнота скрутила кишки в узел, а мозг, резко перегруженный такими децибелами, отказывался адекватно исполнять команды.

Девушки были не в лучшей форме. Катя скорчилась в три погибели, сидела на коленях, уткнувшись лбом в землю, и пыталась зажимать собственные уши и ладонями, и коленями. Женя рвала зубами на себе ворот хреновой, грязной рубахи, и сидя на пятой точке, зажимала оба уха руками.

Вот так сюрприз. Неужели звуки взрывов привели сюда броненосца, или же кто-то в этом лагере подчинил его разум себе и способен его контролировать? «Удача», стечение обстоятельств, что дикий, необузданный зверь появился именно в тот момент, когда рабы и прочие невольники дали маху отсюда, разбегаясь во все стороны.

А так – ультимативным оружием массового поражения, удалось заставить лечь на землю всех. Я глазами выискивал хоть кого-нибудь, кто мог бы остаться на ногах и контролировать процесс, но потерпел неудачу. Досталось, что называется, и нашим и вашим, досталось с лихвой, хватило всем.

Перестав ощущать давление звуковых волн, я, пусть и дезориентированный, смог подняться на две ноги, схвал за края ворота сначала Катю, подняв её на ноги, а затем этой же рукой Женю, и придерживая целительницу, принялся уволакивать её в сторону стены форта, спасительной в нашем случае. Катя тоже плелась за нами. Отряд потрёпанных героев блин…

Но в любом случае, сейчас лучший момент исчезнуть незамеченным. Бороться со зверем я не видел смысла, не в теперешнем положении. Да и как валить этот природный танк вообще?

Разрушив восточный выход из форта, вернее соорудив его, разложив участок стены, я обернулся напоследок. Большинство рабов сумели выбежать за территорию, но кое-кто, единичные случаи, остался либо раненым, но не убитым, либо застанным врасплох диким, первобытным ревом гиганта. В основном не столь ловкими и быстрыми оказались старики да дети.

Затолкав девушек буквально силой в проем в стене, я вынул из инвентаря три оставшихся у меня шашки, не считая неприкосновенного запаса в десять штук, которые схоронил на случай острой необходимости, и таки оставил свой прощальный подарок. Метнул их, поочередно, разрушив сначала барак, затем опустевшую темницу, и еще одну шашку почти забросил в центр форта, но моя рука была перехвачена Женей.

Я читал по губам, что она пытается мне что-то сказать, но кроме всепоглощающего гула в голове не слышал ничего. Я указал рукой с динамитной шашкой себе в ухо и пожал плечами, демонстрируя, что оглох. Женя принялась жестами показывать, что туда, куда я собирался бросить шашку, этого делать не следует.

На мое закономерное непонимание, почему, она, как сумела, жестами пояснила, что в яме-карцере сидит человек, и у него нет шанса на спасение, если не приложить к этому руку. Я воспрепятствовал, так же жестами одной руки показывал сначала на запястье, сигнализируя, что у нас нет на это времени, а затем водил рукой от броненосца до толп врагов внутри.

Я был понят, но не был услышан. Однако, посчитав, что убитая горем женщина имеет право не быть со мной в чем-то согласной, я решил хотя бы попытаться спасти бедолагу из ямы, кем бы он ни был. Наверное это еще и потому, что пытался оправдать сам себя перед ней, несмотря на то, что Женя еще не в курсе, из-за чего погиб ее муж. В любом случае, смотреть ей в глаза мне было трудно.

Согласившись, я приказал прятаться в скрытности и припрятать и меня, а сделать это жестами было труднее, Катя, с которой мне еще предстоит поговорить, команду исполнила. Я ринулся обратно в форт.

Повезло, что яма была на восточной части лагеря, так что преодолеть расстояние мне предстояло совсем небольшое. Быстро оказавшись возле нее, я силой сорвал деревянную решетку, вынул из инвентаря моток веревки и сбросил один конец вниз. Искать лестницу сейчас не представлялось возможным.

Вот так, абсолютно в наглую, но иных способов сделать все быстро я не видел. Когда я почувствовал, что веревку снизу потянули, я что было сил уперся пятками с металлическими набойками в грунт и потянул на себя, помогая при этом импульсу на веревке своей магией, но без резких движений.

Изможденного мужчину удалось вытянуть без особых трудностей, даже учитывая, что тянул я всего одной рукой. Из-за отсутствия слуха, я еще и будто речь потерял, стало ужасно дискомфортно коммуницировать. Вроде как так было более естественно, что раз не слышишь, то и не говоришь, но то наверное психосоматика, и дар речи я не потерял. Так что, вместо прямых команд голосом, я показал незнакомцу, что слежу за ним, и приказал следовать за мной.

В фильмах говорят, что крутые мужики не смотрят на взрыв. Отчасти это правда, потому что надо было удирать, что было сил. До ближайшего, абсолютно любого места, мало-мальски скрытого от тех, кто мог бы отправиться за нами вслед.

Колокольчик с уведомлениями в правом верхнем углу поля зрения после серии взрывов от заготовленных Катей закладок пополнился еще несколькими уведомлениями, доведя цифру до пятнадцати. Вот так сходил на переговоры! Вот так повелся на записку от бывших друзей!

Направлением к отступлению мы выбрали юг. Туда, где располагалась наша база. Петлять и идти неизвестным маршрутом сейчас себе дороже, ведь мы переполошили десятки километров вокруг созданным шумом. Угроза греллинов, нетопырей, волков и черт знает кого еще, никогда не исчезнет, а сейчас, когда на хвосте еще и преследователи, ошибка с маршрутом будет очень дорогой.

Тем не менее, за пятнадцать минут побега мы погони не заметили. Не то, чтобы специально выжидали, покажется ли кто, но учитывая наше физическое состояние, истощение всех и каждого с разной степенью, двигались мы едва ли шустрее улиток.

Обычно, я всегда о чем-нибудь думаю. Не могу припомнить момента, когда я мог бы оставить голову абсолютно пустой, свободной от всего, что меня окружает или будет для меня важным. Но сейчас именно тот самый пугающий момент, ведь я не могу даже доподлинно точно сказать, как именно преодолевал дорогу последние пятнадцать минут. Ведь, раз ни о чем не думал, то и ничего не запомнил, верно?

Но когда адреналин, всосавшись в кровь, сделал мое мясо для хищников невкусным, а надпочечники взмолились в просьбе перестать мучить их потрясениями, шквал мыслей вернулся. Были они бессвязными и в основном крутились вокруг того, что нам теперь делать. Ведь дальнейшего плана у меня и правда не было.

Первую остановку мы сделали тогда, когда Катина маскировка снова перестала действовать. В качестве места отдыха мы расположились спинами к небольшой земляной кочке, которая аккурат по возвышению составляла метр с копейками. В прямой видимости с форта мы невидимы, и этого нам хватило, чтобы назначить место выгодным для передышки.

А она была нужна. Особенно сейчас, когда вместо полной глухоты, коей я был награжден в форте, сейчас в моем мозгу нарастал писк, и сигналы от нервных окончаний в ушах начал восстанавливаться. Как будто кто-то режет канцелярским ножом огромный кусок пенопласта. Прямо у меня в голове.

Заозиравшись, прежде чем погрузиться в тень крошечной возвышенности, я окинул взглядом просторы равнин. До ближайшей кромки леса нам идти еще несколько часов с текущей скоростью, но там была вожделенная нами свобода от угрозы схлопотать в спину стрелу или кусок льда.

Тот человек, которого я по настоятельной просьбе Жени вытянул из ямы, отправился с нами, и вел себя очень тихо и незаметно. Это был обычный мужчина, лет сорока, с глубоко посаженными темными глазами, неплохо сложенный физически, но с явно выделяющимися изменениями, которые происходят у людей с возрастом. Проблески седины, пару округлых родинок на лице, выступающих наростами, короста между бровей, вроде как чем-то болеет, залысины, но еще не островок, а так, только-только начинается.

Невзрачный мужчина, встреть я такого в толпе, никогда бы не обратил внимания. И сейчас тоже, он просто, насколько я понимаю, молчаливо последовал за нами. Но раз уж Женя по каким-то только ей ведомым причинам заставила меня рискнуть, чтобы вытащить его из ямы, значит удосужится объяснить, как он с ней связан.

Еще через полчаса пути, после той короткой и молчаливой передышки, мы устроили еще остановку. Слух постепенно возвращался ко мне, что натолкнуло на определенные мысли. Никакой травмы от резкого удара воздушной волны я не получил, отрыва или перелома волосковых клеток в ухе не случилось. А вот титаническая нагрузка на них произошла. Только этим я могу объяснить тот факт, что по прошествии такого сравнительно непродолжительного времени я постепенно начал что-то слышать.

Меня обрадовал этот факт. Остаться глухим было бы ужасно, учитывая, в каких обстоятельствах я использую все свои органы восприятия. Случись так, что слуха я бы лишился начисто, могу предположить, что в скорости это привело бы к моей смерти из-за недостаточной осмотрительности. Я был лишен шанса быстро перестроить свою жизнь и восприятие на другие органы, ведь слух я именно что почти потерял, а не родился таким.

Голосов я все еще не разбирал, ровно так же как и прочих шумов вокруг. Но тот факт, что я в принципе стал получать какую-то информацию через призму слуха давал мне оптимистичный прогноз.

Рана на ключице не была заживлена должным образом, хотя на первой стоянке Женя предприняла попытку активизировать регенерацию. Я как смог, объяснил, что у меня в плече сейчас куча вспухшего, напитавшегося кровью тряпья, пусть и разрушенного на молекулярном уровне в пух, но тем не менее, это было далеко от стерильного тампона. Заживлять мою рану с чем-то подобным внутри организма нельзя, и отдельно еще предстоит ее вычистить от осколков костей. Только тогда что-то пробовать.

Несмотря на то, что из форта мы побежали чуть ли не одними из последних, по пути на юг, в сторону лесов, нам попалась небольшая группа из шести человек, все сплошь бедняги и оборванцы, из сбежавших.

И едва не вспыхнула драка – как только мы, экипированные в доспехи и кожу, с оружием в руках, оказались рядом, за малым не спровоцировали заварушку. Рабы перед нами посчитали нас преследователями из форта, похватали палки и камни, кто во что горазд, и приготовились биться.

Судя по всему, человек из ямы, чьего имени я еще не знал, пострадал от звукового давления меньше, и именно он смог призвать рабов к дипломатии. Не знаю уж, что он им говорил, но уладить обстановку удалось. Мои же девочки точно так же молчали, не в силах поучаствовать в разговоре – их уши пострадали не меньше моего. Слишком близко мы оказались к эпицентру.

Затем я увидел, как одна из девушек в этой группе просияла. Похоже, она узнала меня, ведь и я ее узнал тоже. Это одна из наложниц Барона, которую я ловил за ее трусики, когда она спрыгивала с разрушающегося второго этажа форта. Я бы посмеялся с ситуации, не будь столько мрака и жести вокруг произошедшей катастрофы.

Я скорбно смерил эту группу глазами. Четверо женщин, двое мужчин. На двух девушках были рубахи, на двух нет. Мужчины тоже с голыми торсами, и только штаны защищали их от окружающего холода.

Они умрут, не дожив до рассвета. Скоро их мозг заставит всю горячую кровь отлить от конечностей к сердцу и мозгу, а затем они уснут, и это будет их последний сон. И я не мог им ничего сказать, язык не шевелился. Ведь я только сейчас в полной мере ощутил угрызения совести, использовав людей из клеток как разменную монету.

Открыв вкладки магазина, я закупился на семерых одеждой. Сапогами, кожаными штанами, куртками, перчатками. На каждого брата по пять очков достижений, так что сильно беднее я не стану. Да плюс еще и торговая скидка помогла мне три очка сэкономить, но суть даже не в ней.

Возможно, это поможет им выжить. Если бы я был более подготовлен, я бы и смертей меньше допустил, и спас много народу. Но я снова умен только тогда, когда кулаками махать поздновато. Будет мне наука.

Выгрузив из инвентаря купленные комплекты стартовой экипировки, я выложил их перед собой, прямо на землю, а затем махнул своим людям, чтобы продолжили идти, оставив рабов позади.

– Марк! – Пронеслось у меня в голове, но так тихо, еле-еле заметно, что я даже не сразу понял, что Катя кричит мое имя. И, чтобы заставить остановиться, она потянула меня за рукав здоровой руки.

Общались мы жестами, но она указывала на группу рабов и пыталась мне сказать, что они могут быть полезны. Что надо забирать их с собой, увеличивать численность нашей группы. И я был бы и рад согласиться, ведь зерно истины есть в этой идее, однако я был не готов сейчас проверять благонадежность, спрашивать о профессиях и что-то в этом роде.

Более того, я не мог позволить себе замедлиться. Я не забыл, что мне нужно изо всех сил поспешить обратно в лагерь на горе, чтобы убедиться, что Борис, Варя и Лиза живы. Ведь туда идет отряд Барона, и у меня нет поводов не доверять этому брошенному как угроза факту.

Я замер, задумавшись. Понятно, что я снова иду сражаться, но чего я так привязался к Кате и Жене? Из чувства долга? Наверняка. И поняв, что женщины они взрослые, и вполне смогут добраться до горы сами, в составе большой группы, я объяснил кинжальщице на пальцах, что хочу сделать.

Простояли мы так минут пять, пока я пытался объяснить причину своей спешки. Ни мне, ни ей, ни кому-либо из присутствующих язык жестов знаком не был, так что объяснялись мы медленно и явно не до конца понимая друг друга.

Я не был против того, чтобы принять группу беглецов на гору. В конце-концов, они хлебнули горя, и будут благодарны за спасение и человеческое отношение, на равных, в комфортном месте и с работой по способностям. Но разбираться я буду с этим позже.

Когда мне таки удалось объяснить девушке, что я должен спасать людей там, куда идут убийцы, она согласилась стать провожатой для беглецов и позаботиться о Жене. Меня это устроило, и вперед я ушел уже один.

То, что у меня есть подозрения в честности Кати – этого не отнять. Но я абсолютно уверен, что она не состояла в связях с Антоном и не была предательницей. Разыграть спектакль с вырванными ногтями слишком дорого, просто чтобы заставить меня поверить ей. Но я непременно докопаюсь до истины, пусть не сразу, должно пройти время и улечься буря. Там что-то другое, что-то, что ускользнуло от меня в моменте, и я никак не мог этого нащупать.

Тяжело представить, как я без отдыха преодолевал километр за километром, стаптывая кошмарно сильно ноющие ноги, и подгоняло меня лишь чувство непоправимой утраты, если троих близких мне людей убьют из-за того, что я оказался неосмотрительным. Допустил ошибку новичка, недооценив противника, возгордился своим технологическим гением и посчитал, что врагов у меня больше нет.

Стоянка греллинов осталась на западе от меня, ведь шел я напрямки. Окружающий лес был более менее мне знаком, так что никаких сложностей в передвижении я не испытывал, если только опустить факт дичайшей, граничащей со смертельной, усталости.

Снова на равнины из леса я вышел засветло. Осталась финишная прямая до наших гор, и мне показалось, что за часы лесной прогулки до самого утра мой слух восстановился. Еще я был рад тому факту, что бродящий среди ночи с масляной лампой меж темных стволов деревьев человек не привлек внимание местной нечисти. Никто на меня не напал, даже носа не показал.

Не могу со стопроцентной уверенностью сказать, что у горы все спокойно. Но видимых и слышимых угроз, людей, чего-то необычного я не приметил. Каковы шансы, что я оказался здесь быстрее, чем посланные сюда люди Константина? Отвечу себе честно, они невелики.

Но так или иначе, можно пофилософствовать – отправили их сюда, к моей базе, без спешки. Переход долгий, особенно в составе группы. Я же действовал быстро, ни на что не отвлекался, но порядочно времени убил с того момента, как меня захватили, до текущего часа.

Представив, что несведущему о тропах человеку в экипировке и в составе группы потребуется около десяти, двенадцати часов времени добраться от форта до горы. Тогда я точно не успеваю, ведь я шел точно около десяти часов. Но что, если они остановились где-то на длительный привал? И что, если их вообще не было, и это просто блеф?

Наверное, меня так мутит и я так плохо соображаю из-за всего произошедшего. Но все станет ясно, когда я поднимусь. Если смогу добраться туда живым.

Глава 18

Восхождение я начал, что называется, без подготовки. Ну о каком этапе планирования может идти речь, если и субъектов планирования, быть может, уже и нет в живых? В идеальном мире я бы предпочел не просто морально готовиться к худшему, но еще и проработать варианты, как действовать.

Единственное, что я допустил и относил к категории загадывания наперед, это осмотр близлежащих к горам троп и следов, которые были по пути к западному склону, с которого я и намеревался начать подъем. Никаких странностей, позволяющих мне сделать выводы о сложившейся ситуации, замечено не было.

Да и как тут заметить? Марк – не следопыт, и не егерь какой, читать следы не умеет. А вот влипать во всякое – да, вполне, могёт и практикует. Так что, без лишних расшаркиваний, пора преодолеть подъем, снизу кажущийся невозможным.

Я бы и не заострял внимание на своих размышлениях во время восхождения, ведь ничего путного кроме самокопаний, сожалений и жалости к себе я не обдумывал и не испытывал, если бы не одно «но». На высоте пятидесятиметров, через час после того, как я вступил на первую ступень, я нашел труп. Разбившийся, переломанный всмятку человек.

Не то, чтобы я часто видел, как именно разбиваются с огромной высоты об камни люди, но тут семи пядей во лбу быть не надо. На теле никаких ран, кроме полученных от беспощадного закона всемирного тяготения. Большая лужа крови натекла только в одном месте, тело сюда не принесли уже в таком виде.

И одно лишь наличие здесь этого трупа позволяет сделать как минимум три умозаключения, сходу, но все они требуют проверок. А значит, подниматься нужно в ускоренном темпе. И было бы это легко сделать так же, как сказать! Хренушки, каждая мышца кричала и пищала, молила о пощаде, уши и голова все еще болели, состояние руки и плеча все так же оставалось плачевным, но я будто смирился уже, что боль со мной надолго.

На отметке в сотню метров я услышал выкрики, сверху. Они были очень расплывчатыми и далекими, толи потому, что чем выше я поднимаюсь, тем сильнее ветер разносит волны, толи слух восстановился хуже, чем я предполагал вначале. И ведь не проверить никак особенно, кроме создания собственной иллюзии какого-то звучания. Но там механизм не тот, иллюзорный звук работает как-то иначе, не создавая в привычном понимании колебания воздуха, иначе я бы превратил это в оружие. На манер того броненосца, например.

Выкрики были мужскими, и точно не принадлежали Борису. Я помнил, как он орет – как медведь, которому на лапу уронили шкаф. Тогда, когда он с камнем наперевес вбегал в лагерь греллинов и распугивал всех своим грозным видом, вот именно в тот день я познакомился с его басом и рыком, который не слышал ни до, ни после.

Но странные они были, эти вопли и возгласы. С паническими нотками, или я брежу? Все может быть. Как жаль, что я не в силах телепортироваться наверх. Магический же мир, все возможно, глядишь и жить было бы проще.

Прошло еще некоторое время прежде, чем я добрался до первого и последнего на пути важного ориентира – до вырезанного в стене грота с доступом в наше внутреннее святилище, в подземелья роя инсектоидов. Я так и не озаботился тем, чтобы скрыть его от любопытных глаз, ведь его расположение таково, что снизу его не видно из-за особенного угла и выступа скал по кромке.

На входе была кровь, и много. И она дорожкой шла внутрь, словно кого-то сильно раненного волоком втащили в темноту. Я подошел к краю лестницы, украдкой посмотрел вниз. Да, вон тело того разбившегося. Спрыгивал или оступился? Значит ли это, что сама гора защитила моих людей от враждебно настроенных Бароновых прихвостней, что пошли выполнять бесчеловечный приказ?

Вскоре я узнал, как именно здесь все произошло.

– Ты вернулся! – Ко мне первой бросилась Лиза, и хотела было запрыгнуть мне на шею, но я вовремя сгруппировался, чтобы выиграть мгновение и не попасть под обнимашки.

– Тише-тише, малявка, у меня рука сломана. – Промямлил я с пересохшим ртом и чувством кошачьего лотка на языке от голода и недосыпа.

– Ой! Варя-я-я! – Глаза девочки округлились, когда она всмотрелась в меня более детально. – Что же это с тобой, а где Катя… Что стряслось? У нас тут такое, Марк! Варя-я-я-я!!! – Прокричала Лиза громче, торопясь и сбиваясь, и уже потянула меня за пальцы относительно здоровой руки вглубь лагеря, к очагу.

Я послушно проследовал за ней, не желая сейчас делать ничего сколь-нибудь утруждающее. Даже выбор места для отдыха я предоставил своей юной компаньонше. Усадив меня в каменное кресло, она принялась бегать и суетиться, хватая то один предмет, то другой, но все это было лишь метаниями и запарой, которые она, от растерянности, не в силах была проконтролировать.

Варя отозвалась на зов и поспешила к костру, где я уже сидел, приходя в себя. Сердце после перенапряжения стучало где-то в горле, глаза бесконечно слезились, а тело было таким тяжелым, что я бесконтрольно давался диву, как вообще сумел транспортировать его сюда.

– Марк! Господи… – Волшебница тотчас склонилась передо мной на корточки и принялась развязывать туго затянутую повязку на плече. Я шикнул от острой боли, но продолжил сидеть, вжимая пальцы правой руки в каменную глыбу.

– Новости. – Бросил я вопросительно и требовательно.

– Боря! – Негромко, но настойчиво позвала здоровяка Варя. – Нужна твоя помощь, тащи кусок плотной кожи и чистые тряпки, а так же ставь на огонь пять литров воды! Нет, дуралей, – одернула она посвежевшего после тяжелой травмы парня, но все еще с походкой медведя-шатуна, которого досрочно вывели из спячки, – не из бассейна, в магазине купи! Нужна абсолютно чистая! – Объяснила она, когда взглянула на то, что произошло с моим плечом.

Мне мешал подрамник и пластины у плеча рассмотреть глубину и тяжесть раны. Мое требование рассказать о последних событиях было проигнорировано, но, наверное, если так сложилось – то ничего сверхугрожающего не произошло. Или не происходит, как посмотреть. Короче, я не желал копаться в этом дольше необходимого, и просто принял как факт, что если бы что-то случилось, я был бы оповещен в первую же секунду.

– Лизка, тащи сюда наши прокладки! Быстро! – Теперь уже к малявке обратилась Варя.

– Все? – Поймала девочка ступор.

– Нет, блин, одну! Конечно все! – Меня радовал тот факт, что Варя ведет себя как обычно. Чуть заносчиво и высокомерно, но это по крайней мере была она настоящая.

Несколькими минутами позже, когда Варя пообещала все мне рассказать после того, как они обработают мои раны, а средства для интимной гигиены, предназначающиеся женщинам, были пущены в расход на то, чтобы остановить вновь побежавшую после извлечения тампона кровь, я сидел и зажимал кусок кожи в зубах.

– Потерпи, Марк, это для того, чтобы ты себе зубы не раскрошил. – Успокаивающим тоном без всяческого намека на издевку проговорила Варя, и в этот же момент что-то щелкнуло у меня в плече.

Затем последовал час непрекращающегося ада. Боря крепко меня держал, чтобы я не вырывался, а Варя калёным кинжалом, купленным специально для этого, вычищала из моей раны все осколки, какие могла найти. Я помню, что несколько раз терял сознание, но процедура все никак не прекращалась. Потом, как я оценивал ситуацию и разбирал ее уже позже, кто-то додумался заставить осколки выбирать лягушонка. Ведь он – лучший в мелкой моторной работе, и сделает это быстрее, без риска человеческой ошибки.

Так и случилось. Мне дали короткую передышку, напиться воды, проораться как следует, а вскоре работы продолжились. Варя стягивала и прижигала края, лягушонок чистил рану от обломков костей, колец кольчуги, промятого рваного металла пластины и фрагментов кожи поддоспешника, Борис залечивал, активизируя регенерацию. По исходу часа от начала операции, когда мне снова примотали и зафиксировали руку лонгетом, а непосредственно рану заложили прокладками и обмотали самодельными бинтами, все закончилось.

– Ну что, – прокряхтел я, когда вновь смог говорить, – жить буду, доктор?

– Воздух еще поозонируешь. – С надменной улыбкой и взглядом сверху вниз, вытирая окровавленные ладони о кусок ветоши, отчиталась Варя. – Но ты по краю прошел.

– Пожалуй. – Выдохнул я и принял от Лизы ягодный отвар. – Расскажите, что у вас произошло? Я видел внизу людей. – Не стал я сразу же раскрывать людям тот факт, что я знал, кто это, и для чего они на гору лезли.

– Нет уж, – внезапно рассердилась волшебница, усевшись в кресло напротив, – для начала ты объяснишь. Где Катя?

– Скоро придет, она немного опаздывает. – Ответил я уклончиво. – Много пошло не так в прошлые сутки, и я бы хотел взять небольшую паузу, чтобы сразу всем всё объяснить.

– Она жива хоть⁈ – Требовательно посмотрела на меня девушка, и в глазах ее прыгали огоньки пламени, но не отраженные от сетчатки языки очага, а самый что ни на есть огонь.

– Жива-жива, – вскинул я здоровую руку примирительно, – не переживай.

Варя сложила руки на груди, фыркнула, что-то сказала негромко, что мне разобрать пока не удалось, но это было явно что-то матерное. Лиза, сидящая рядом, не сдержалась и начала рассказ.

– Короче, Марк, тут такое! Нет, тут ТАКОЕ! – Показала она руками нарисованную окружность. – Я занималась тем, что шила из меха подстилки на кресла, и еще ходила к огню, чтобы помешать в нем суп, потом Варя позвала меня типа подержать ей ткань которую она стирала, чтобы выжать посильнее, Боря поел и спал, и я нигде не видела Ренгу!

– А можно… – взмолился я, – чуть ближе к делу.

– Да! – Вытаращилась на меня Лиза. – Короче, я услышала, как наша ворона говорящая прилетела, начала что-то Варе рассказывать, я подбежала тоже, ну типа представляешь, странно это все! Короче, к нам сюда люди шли!

– Так… я видел внизу одного, он разбился. Это вы его скинули? – Я сдвинул брови.

– Не-е-е, все не так было!

Пробираясь сквозь новояз и молодежный сленг, я смог выяснить следующее. Ренгу патрулировала горы, в надежде подзаработать себе кусок вареного мяса. Варя назначила летающее существо на дежурство, потому что, с ее слов, волшебницу не покидала тревога по поводу нашего длительного отсутствия. Ведь мы обещали, что выйдем совсем ненадолго, за парой ингредиентов.

Замеченный отряд охотников за головами был раскрыт, и Варя уведомлена о вторжении незваных гостей. Волшебница хотела было держать оборону, благо географическое положение и доминирование на высоте позволили бы ей это сделать, но Ренгу предложила кое-что покруче.

Она призналась, что ранее выучила новый звук, и от скуки его воспроизводила, имитируя вопль сколопендроморфа-стража, который привлекал к себе целый рой низших в иерархии существ. Само по себе это знание она объяснила тем, что у нее, как у мастера-охотника, идеальный слух, и толщи земли совершенно не мешают ей улавливать вибрации. Это помогает в охоте. Отдельно замечу, что выслушать объяснения Ренгу было особенно сложно, но суть я все же понял. Кстати о ней – явилась она не сразу, а сильно после того, как операция на мне была закончена. Все еще исполняла приказ.

Что-то я отвлекся, к сути. Ренгу поняла, что с помощью этого звука она способна привлекать кислотных тварей к себе, и издевалась над ними, ради шутки. Кричала и улетала. Никто этого раньше не видел, существо она со свободной волей, тем не менее, этот навык и причинно-следственная связь были освоены и приняты. Так что план всплыл сам собой.

Ренгу спикировала на пятьдесят метров, к отряду из четверых человек, уклонилась от выпущенной стрелы и огненного шара, прокричала призывающий вопль и улетела.

Рой сколопендроморфов появился у входа в грот в считанные минуты и застал охотников из лагеря Барона врасплох. Троих убили, один спрыгнул вниз, выбрав смерть на своих условиях. Так и закончился бравый отряд профессионалов-убийц.

Затем, я все же поддался на уговоры и рассказал, что произошло с нами там, в форте. Но пришлось начинать сильно с самого начала, с непосредственно записки от кого-то из наших бывших союзников и идеи навсегда отбить желание у врагов нас преследовать, ведь этот занесенный над нашими шеями меч рано или поздно упал бы.

– Когда мы вытащили Женю, явился тот броненосец, заорал так, что у нас чуть уши не взорвались, и мы сумели вырваться в суматохе и сбежать. – Завершил я рассказ, пока не упомянув ни то, что я сделал с Антоном, ни того, что по предположению Жени, люди врага сделали с Димой.

– А теперь ответь честно. – Не стесняясь присутствующих, Варя матом поинтересовалась у меня о причинах моих поступков. – Какого органа ты молчал о том, что собираешься сделать?

– Варь, – я нахмурился, – именно по этой причине. Это был риск, но необходимый.

– И чего ты добился⁈ – Стала девушка закипать, а Лиза глазами металась между нами.

– Я обезоружил Барона, продемонстрировал собственную силу и способность убивать его людей, подложил ему утку в виде фальшивого рецепта, который он непременно попробует использовать, спас кучу людей из рабства и избежал полномасштабного нападения на нашу базу. – Перечислил я, чеканя каждый факт, доказывая свою правоту.

– И тем самым чуть не угробил себя, а вслед за собой и всех нас! – В ее голосе сочился не только гнев, но и страх. – А если бы у тебя не получилось? Если бы ты потерял сознание и истек кровью? Если бы тебя не просто ослепили, а еще и что-то другое сделали? Марк, это верх безрассудства! Ты не супергерой, ты мешок с костями и мускулами, точно такой же, как и все остальные здесь! Нельзя так!

– История не терпит сослагательного наклонения. – Удрученно ответил я на череду претензий. – Я и сам понимаю, что поступал опрометчиво. Но мне нужно было предотвратить неизбежное.

– Не ругайтесь… – Негромко протянула Лиза.

– Мы не ругаемся, малявка. – Перевела на девочку взгляд Варя. – Просто Марк – большой дядя с мозгами ребенка, который решил, что набор юного химика из союзпечати сделал его всемогущим богом.

Я сконфуженно почесал затылок.

Следующие два часа я приходил в себя. Со слов Вари, лучшим, что я мог бы сейчас сделать для себя и всего лагеря – это пойти смыть с себя кровь и грязь, отдать поврежденный доспех на ремонт, переодеться в одну из чистых и сухих мантий и лечь спать. Не забыть поесть, конечно же. Вылазка к врагам еще долго будет мне аукаться, и я сам это понимал, специально объяснять мне очевидное не было нужды.