Текст книги "Проходящий. Спираль миров (СИ)"

Автор книги: Михаил Любовской

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 19. Жизнь полна неожиданностей

Мы только подошли к подъезду, как навстречу выскочил Артём.

– Батя, Нарейса, привет. Что‑то вы на этот раз рано – обещали через две недели.

– Привет, Артём, – улыбнулась она

– Ничего себе! Когда успела язык выучить?

– Есть способы. Сынок, как там мама? – меня сейчас очень волновал этот вопрос.

– Приболела чего‑то. Говорит, что простыла. Вон сегодня даже с работы отпросилась.

– Позвони ей, скажи, что подымаемся. У меня телефона с собой нет. Сам‑то куда собрался?

– Пойду с пацанами в клуб, потусуемся немного.

– А какое сегодня число? Я с этими походами вообще счёт времени потерял.

– Пятница, двадцать второе, декабрь месяц. Скоро Новый Год.

– Ты ещё посмейся над отцом, обалдуй. Давай, звони матери, мы пошли.

Жена стояла в коридоре и нервно мяла бумажную салфетку. На бледном лице выделялись припухшие глаза, они с тревогой взглянули в лицо молодой соперницы и обреченно потухли. Нарейса понимающе кивнула мне и молча ушла в зал. Я сделал шаг и обнял мягкое, податливое тело, начинающее мелко подрагивать. Вера крепко обхватила меня руками и заплакала, с трудом выговаривая слова:

– Бросишь меня…я вижу, я не дура…вон она какая стала…а я…совсем старая…ребёночек у вас…видно, что беременная…уйдёшь, да?

– Веруш, ну что ты такое говоришь? Никто никуда уходить не собирается, тем более бросать.

– Да? Это ты сейчас так говоришь…успокаиваешь…а я поверю…поверю…кому старуха нужна…

– Ну какая старуха? Посмотри на себя в зеркало – красивая зрелая женщина.

– Ага, посмотри…зарёванная страшная дура…а она молодая…она тебе детей роди – и-и – т…

Она окончательно разрыдалась, больше не в силах вымолвить ни слова. Я гладил волосы плачущей жены, пытаясь успокоить, и не находил ничего, что могло бы разрешить ситуацию. Подхватил на руки и отнёс в спальню; сел на кровать, не пытаясь разжать вцепившиеся руки, пристроил её поудобнее на коленях и стал ждать. Не знаю, сколько мы просидели в темноте, но поток слёз постепенно сошёл на нет. Вера, оторвала лицо от намокшей куртки и посмотрела мне в глаза:

– Какая же ты сволочь, Мирошников, – она попыталась вытереть покрасневший нос скомканной салфеткой, но та просто расплывалась под пальцами.

– Знаю, Веруша, знаю. Ты прости меня, если сможешь, но оправдываться я не буду. Глупо говорить, что не думал, не хотел, так получилось – вышло то, что вышло. Я тебя люблю и бросать не собираюсь. Ты моя жена, мать нашего сына и я хочу попросить – давай оставим всё как есть, незачем втягивать Тёмку в наши проблемы. Пусть парень живёт спокойно и не переживает за родителей. Да, Нарейса беременна – нет смысла скрывать, да ты и сама догадалась. Как вы это, женщины делаете, ума не приложу.

– А у меня задержка, – произнесла как‑то невпопад и, указав на подушку, попросила. – Там платок лежит, а то бумажная совсем мокрая.

– Задержка? – я вспомнил про 'женские' дни. – Может возрастное, не девочка уже.

– Не девочка, – она опустила глаза и стала тщательно разглаживать мокрое пятно на моей груди. – Дурища старая. Я в консультацию ходила.

– И что там сказали? – мне показалось, что жена старается скрыть смущённую улыбку.

– А что они могут сказать? Женщина, вам нужно было думать о возрасте, – старательно передразнила кого‑то из медиков и задумчиво продолжила. – Знаешь, я ведь, последнее время себя странно чувствую – спину перестало прихватывать, до квартиры поднимаюсь спокойно, без всякой усталости…грудь стала приподниматься.

– Вот видишь, всё оказывается не так страшно. Я с тобой.

– И она тоже.

– Давай сделаем так – приводим себя в порядок, переодеваемся и собираемся на кухне. Пора обсудить нашу жизнь окончательно, чтобы не было никаких недомолвок. Ты как, согласна?

– А куда мне деваться? – она слезла с колен и оправила помятый халат. – Я умываться, смою красное безобразие, а то выгляжу как лахудра – не выдержу конкуренции.

– Иди уже…конкуренция, – у меня слегка полегчало на душе, кажется основная буря прошла, но пока ещё не стихло.

Я пошёл в зал за Нарейсой, она уже переоделась и сидела в кресле, поджав ноги. Её глаза тревожно блестели, а бледные руки, с чёрными коготками, нервно теребили края короткого халатика. При моём появлении она вскочила, сделала несколько стремительных шагов и, обхатив за шею, горячо зашептала:

– Не отдам. Ни за что не отдам. Если надо – уйду и буду ждать на нашей территории. Я обязательно буду ждать.

– Ну что ты, милая, не надо никуда уходить, – я постарался аккуратно расцепить руки. – Сходишь, после Веры, наведёшь лоск, если нужно, а потом сядем рядком и…

– …поговорим ладком, – продолжила она, пытаясь улыбнуться.

– Правильно. Все мои мысли – твои, значит нет повода сильно переживать. Я объяснился с женой, насколько смог, теперь твоя очередь и от этого зависит, насколько мирным будет наша общая жизнь. Ты же не будешь делать глупостей?

Нарейса отрицательно замотала головой, но желание поступить наоборот, из глаз не пропало. Вера вышла из ванной, показала рукой, что место освободилось и ушла в кухню.

Мы сидели за кухонным столом и напряжённо молчали. Я поставил локти на столешницу, опёр подбородок на сцепленные пальцы и стал наблюдать за битвой двух ревнивых женских взглядов. Лезть в такую драку ни одному мужчине не советую, обязательно окажешься крайним.

Напряжённо – спокойный Веры: – Ну что…соперница, добилась, чего хотела?

Отчаянно– вызывающий Нарейсы: – Да, добилась! Теперь он мой муж!

Снисходительный Веры: – Может быть ты не заметила, но и мой тоже. По закону, кстати, показать документы?

Злой Нарейсы: – А мой по праву рода, видишь брачный браслет?

Насмешливый Веры: – И много вас в ВАШЕМ роду?

Слегка смущённый, а потом нагло – уверенный Нарейсы: – Пока двое, но мы обязательно будем стараться.

Обозлённо – язвительный Веры: Может сейчас и начнёте, чего тянуть? Вон спальня, а я посижу, подожду, пока вы будете героически биться за демографию.

Осторожный Нарейсы: – Я беременна.

Постепенно успокаивающийся Веры: – Знаю. Сразу догадалась по твоему лицу. И, между прочим, ты здесь не одна такая. Так‑то вот, девочка.

Удивлённый Нарейсы: – Как? И ты тоже?!

Снисходительно– уверенный Веры: – А ты что думала, только вы, молодые да шустрые, на это способны?

Смущённый Нарейсы: – Я так не говорила.

Утвердительный Веры: – Верно, так что здесь – он мой, тебе это ясно?

Угрожающий Нарейсы: – Ясно. Ты знаешь, что я сильнее и мне ничего не стоит перегрызть тебе горло?

Принуждённо – спокойный Веры: – Знаю и нисколько в этом не сомневаюсь, но одно дело хотеть, а другое – мочь. Ты ещё плохо знаешь СВОЕГО мужа. За это он тебя не пожалеет, поверь умудрённой жизнью женщине.

Задумчивый Нарейсы: – Ты ошибаешься, я его очень хорошо знаю и только это меня останавливает. Да, не удивляйся, я теперь хорошо говорю по – русски.

Ехидный Веры: – И где так быстро учат? И сколько раз?

Сердитый Нарейсы: – Сколько надо, своё считай.

Спокойно – издевательский Веры: – А зачем мне? Ты же у нас за стенкой. Главное не спи, когда надо.

Раздражённый Нарейсы: – Не зли меня, Вера. Вот сейчас утащу Серхео, тогда посмотрим, кто будет наслаждаться счётом, а кто когти грызть.

Насмешливый Веры: – Ну и тащи.

По – детски обиженный Нарейсы: – Ну и утащу.

Материнский Веры: – Господи, какой же ты ещё ребёнок – злая, обидчивая единоличница. А всё туда же – детей рожать. Давай, наконец, заканчивать этот разговор, мужа кормить надо. Нашего, нашего мужа. Ты же об этом не подумала? Нет? Вот видишь, чем отличается настоящая жена от посторонней женщины. Не в обиду говорю, а чтобы запомнила, не первый десяток лет замужем. И ты тоже будешь, никто не спорит. Всё. Мир? Вот и отлично.

Никогда бы не поверил, что можно так легко прочитать все эмоции на лице, в подтверждение этого Вера встала и открыла холодильник:

– Котлеты с картошкой будете? Ещё салат есть, как сын любит.

– Доставай всё, кажется мы немного проголодались, – я тоже поднялся и поставил чайник на газ.

– А ты, дорогая, – она обратилась к Нарейсе, – учись пользоваться нашей кухней.

– Я и так умею, просто ещё не приходилось, – буркнула та, всё ещё недовольная 'разговором'.

– Ты, девочка, на старших не огрызайся, я тебя плохому не научу.

– Я и не огрызаюсь.

– Так, женщины, прекращайте немедленно. Мне кажется, что вы и так наговорились достаточно. Вера, ты не свекровь, а Нарейса не невестка. И вообще, раз возраст у вас разный, то одна будет старшей женой, а вторая… – увидев взгляды обоих женщин решил дальше не продолжать, чувство юмора у них не такое.

По телевизору шёл очередной нудный сериал, совершенно не интересный никому из присутствующих. Вера тщательно изобразила зевоту и толкнула меня в бок:

– Серёжа, пойдём спать, а то на работу вставать рано, – она бросила мимолётный мстительный взгляд за моё правое плечо.

– Так завтра же…

– Я выспаться хочу. Пойдём.

– А я тогда за компьютер сяду, всё равно ещё рано. И наушники одену.

Вот это, последнее выражение Нарейсы про наушники, было сказано таким тоном, словно её обозвали, и она ответила 'сама дура'.

Спать, естественно никто не собирался, а было велено исполнить супружеский долг со всей ответственностью 'не взирая на любые окружающие трудности'. Впрочем, я это сделал с большим удовольствием, радуясь затишью на семейном фронте.

Хуже нет, чем в выходной день ходить по магазинам, особенно, когда до Нового Года остаётся несколько дней. Кругом неимоверные толпы народа, сметающего с полок всё подряд. Вот тут‑то и проявилось коварство женской солидарности. Я тащился следом, навьюченный искусственной ёлкой, пакетами с игрушками и гирляндами. Потом к ним прибавился коньяк, шампанское и разнообразные фрукты. Апофеозом похода стало увлечённое разглядывание с примеркой различных лифчиков, трусиков, блузок и прочих тряпок. При этом мне нагло предлагали оценить товар непосредственно на обоих телах за ширмой примерочной. Я уже был готов плюнуть на всё, сгрести покупки и утащить их в машину, на стоянку у магазина, как вдруг женщины переглянулись и заявили, что хотят посидеть в кафе, на втором этаже супермаркета. Они помогли переправить, непосильно нажитое моей пластиковой картой, в зону отдыха с симпатичным фонтанчиком, нагло отняли все финансы и бросили меня, одного, караулить купленное добро.

– Наконец‑то можно спокойно посидеть, – пробормотал я сам себе.

– Это точно, – раздалось сбоку. – Совсем умотала молодёжь…О, Сергей? Добрый день.

– Здравствуйте, Виктор Владимирович, какими судьбами? – я пожал старику крепкую руку.

– Да такими же как и вы, сопровождаю женскую гвардию – жену и дочку с внучкой, – 'механик' улыбнулся всё той же доброй улыбкой. – Не надумали ещё про клинок?

– С Артёмом, значит, не договорились?

– Крепкий молодой человек, уважаю таких. Я ведь ему и взятку предлагал – исправить тройку на пятёрку.

– Отказался? – я изумился стойкости сына.

– Представьте себе, да. Ну, а вы как, не надумали?

– Не обижайтесь, но пока – нет. Лучше скажите, у вас, как человека, занимающегося кузнечным делом, наверняка есть знакомые, увлечённые исторической амуницией.

– Есть конечно, не без этого. Иногда даже делают заказы по металлу. А к чему это спрашиваете?

– У меня есть полный доспех средневекового пехотинца. Хочется продать по хорошей цене.

– Так – так – так, полный говорите?

– Абсолютно, несколько десятков предметов.

– И где взяли, не скажете? Или опять нашли тайник? – он хитро прищурился.

– Получил по наследству. Родственников много.

– Ага, понимаю – понимаю. Есть у меня знакомые любители, как не быть. Вот только посмотреть надо сначала, не хочется серьёзных людей обижать.

– Не проблема, только скажите где и когда.

– Дайте‑ка подумаю. Завтра у нас что? Воскресенье? – он достал из кармана потрёпанный блокнот с ручкой и написал пару слов. – Вот, держите адрес моей мастерской, знаете где это? Отлично. Привозите к десяти часам.

Мы ввалились в квартиру шумной толпой, заняв весь коридор. Из зала выскочил Артём и принялся помогать с разгрузкой, приговаривая 'О, ёлка? Ништяк…Гирлянда китайская? Фуфло, но пойдёт…Так – игрушки, бухло, барахло…ну это не интересно. Всё? Пока' и убежал обратно на звук попискивающего планшета.

Вечером я собрался в гаражный кооператив – требовалось перетащить оставленный за проходом груз и упаковать его в багажник. Нарейса навязалась со мной, заявив что 'счёт неравный', при этом победно поглядывая на Веру. Что она имела ввиду, стало понятно только на территории Спирали. Пришлось даже, для вида, повозмущаться 'спортивными' выходками женской части семьи, и получил в ответ – 'сам виноват, вот теперь и расхлёбывай'. Но зато потом отыгрался, заставив таскать всякие пырялки и прочие воинские причиндалы. По возвращении Вера осмотрела нас и с задумчивым лицом произнесла:

– Ничего – ничего, ещё не вечер.

– Вы чего, бабы, совсем офонарели? – тут я уже совсем не выдержал. – Устроили соревнование – кто и сколько. А – а-а, я понял, вы ещё там, в кафе, сговорились между собой по принципу 'так не доставайся ты никому'.

– Я купаться, – Нарейса пожала плечами и захлопнула дверь ванной.

– Глупости говоришь. Пойду полежу на диване, что‑то голова разболелась. – с этими словами Вера ушла в зал.

Через пару секунд оттуда раздался обиженный голос Артёма:

– Чего сразу 'на другое место'? Сейчас Нарейса придёт, займёт мою комнату и куда мне, на улицу? Почему 'не жалею мать'?

Из зала вышел недовольный сын и тихо пожаловался, кося глазом на дверь, за которой шумела вода:

– Развели тут женский монастырь, к себе заходить неудобно, кругом бабские трусы лежат.

– Бог терпел и нам велел. Иди на нашу кровать, поваляешься на мягком.

– А ты куда?

– Куда – куда, в коридоре буду жить.

– Шутник, батя. – сын ткнул меня кулаком в плечо и зашёл в комнату.

А мне чем заняться? Стою как…молодец на распутье. Компьютер что‑ли включить и упасть на дно интернета? Да посмотреть цены на всякие железяки под средний век? Вера, подложив маленькую подушку под голову, с усиленным вниманием смотрела какую‑то галиматью про мучения богатых, вот и ладненько, пусть отдыхает. Я уселся перед монитором и набрал интересующую тему, полазил по ссылкам, почитал форумы и присвистнул – расценки были не на рядового почитателя старины. Если с 'механиком' всё сладится, то наши финансы поправятся довольно ощутимо – две взрослых женщины хорошо пощипали мои пенсионные накопления.

– Поможешь мне? – промурлыкал за спиной голос Нарейсы.

Она стояла совершенно обнажённая и крутила в руках бюстгалтер. Из зала послышалось ехидное:

– Серёжа, даже не пытайся, размерчик не подходит. У неё больше.

– Ну и буду ходить голая, – она раздражённо бросила на стол уже ненужную деталь туалета.

– Попробуй только, – донеслось грозное с дивана.

– Серхео, – Нарейса перешла на даринский, – твоя 'старшая' надо мной издевается.

– Бросьте глупости говорить, мирса Мирош, – я перешёл на тот же, – Тут молодой парень за стенкой, а ты стриптиз устраиваешь. Какой матери это понравится? И не раскидывай, пожалуйста, свои причиндалы, не вгоняй ребёнка в краску.

– А я не для него раскидываю, чего ему сюда заглядывать? – она томно потянулась, выставив упругие груди вперёд.

– Ну, детский сад, честное слово. На вот, оденься. – я поднял халатик, сиротливо лежавший на полу. – Не то дождёшься более серьёзных разборок.

– Ну‑ка, голубки, переведите мне, о чём вы там болтали про стриптиз? – в дверном проёме стояла сердитая Вера. – А ты, 'младшая', быстро оденься, нечего тут сиськами сверкать, не в своих тьмутараканях.

– Ну вот и дождалась…

– Мирошников, хватит болтать по – иностранному.

– А мы ничего такого и не говорили, – Нарейса наконец застегнула пуговицы, но парочку сверху оставила, и плюхнулась с независимым видом на кровать.

– Вер, я только объяснил ей, что нехорошо смущать своим видом неокрепший организм.

– Смотрите у меня, – она погрозила кулаком и ушла на кухню.

Чёрт возьми, перестаю узнавать свою жену. Где та мягкая и добрая женщина? Куда подевался покладистый и несколько робкий характер? Неужели прошедшие события могли так резко повлиять на человека? А что будет дальше, когда фигура явно изменится?

– Все беды от баб? – раздалось вкрадчивое над ухом.

– От вас, радость моя, от вас.

Мерно тикающий будильник показывал начало девятого. В квартире стояла тишина, значит всё семейство до сих пор спит. Я потихоньку встал с кровати, стараясь не разбудить Веру и, прихватив мобильник, прошуршал тапками на кухню – нужно было позвонить Татьяне по поводу документов для Нарейсы.

– Слушаю, – ответил немного сонный женский голос.

– Тань, привет, это я, Сергей.

– Подожди минуту, перейду в другое место – полковник спит, – она понизила тон до шёпота. – Привет, Серёжа, ты чего звонишь в такую рань?

– Какая рань, девятый час уже. Решил узнать о своём заказе.

– С ним всё нормально, я переговорила с нужными людьми, теперь дело за тобой.

– Конечно, правда это не совсем деньги, но мне кажется, заменит их с лихвой. Подарочные клинки, довольно богато украшенные.

– Интересно будет взглянуть. Давай сделаем так, я устрою тебе встречу…часиков в двенадцать, с человеком из ЗАГСа, если договоритесь, то будет свидетельство о рождении. Сам понимаешь, без него ни школьный аттестат, ни паспорт не получить.

– Говори адрес, я подъеду и оплату прихвачу.

– Конечно, прихватишь, – она рассмеялась и продиктовала улицу с домом практически в центре города. – Смотри не опаздывай, я буду ждать.

Я поставил разогревать чайник и, пока он не закипел, успел почистить зубы и умыться. На шум свистка появилась заспанная Вера, позёвывая, достала из холодильника колбасу и масло:

– Чего не спишь и другим не даёшь?

– Некогда спать – Родина ждёт.

– И как её зовут? – она уцепила меня за ухо и слегка подёргала.

– Виктор Владимирович. Я ему обещал вещи показать, за которыми вчера ходили. Нужно к десяти подъехать.

– А, Тёмкин преподаватель из колледжа. Когда вернёшься?

– Пока не знаю. Потом ещё надо насчёт документов Нарейсе договориться.

– Всё‑таки решил её окончательно легализовать, – она поджала губы.

– Вер, не дуйся, ты же знаешь, что здесь без бумажки человек букашка, а она учиться хочет.

– Смотри, Мирошников, не надумай потом в нашу постель её тащить. Я извращениями заниматься не собираюсь.

– Вера, не городи ерунды, причём тут документы и постель? Не вижу логики.

– Это вы, мужики, просто слепые. Давай, завтракай и уматывай, не мешай нормальным людям спать.

Мастерская 'механика' располагалась не территории бывшей автобазы. Рядом пристроились торговые склады с металлом и разными стройматериалами, а также пара шаражек по авторемонту и шиномонтажу. Виктор Владимирович призывно распахнул ворота и махнул рукой, предлагая загнать машину внутрь. Мы поздоровались, пожали друг другу руки и я открыл багажник, перенёс на большой стол две клетчатые 'челночные' сумки и вытащил весь 'товар', предлагая 'купцу' начать осмотр.

– Интересно, очень интересно, – Виктор Владимирович чуть ли не обнюхивал все предметы. – Стопроцентная ручная работа, очень оригинально. В нашем городе этого точно не делает никто, я всех мастеров знаю. Не подскажете производителя?

– К сожалению, нет. Мне привезли этот комплект за другие вещи, можно сказать – сделали бартер, – я говорил чистую правду.

– Жаль, интересно было бы с ними познакомиться. Впрочем, давай о более насущном. Вы хотите это продать, так?

– Да. И естественно не продешевить.

– Точную цену я не скажу, но тысяч на 70–80 потянет. Если есть время подождать, то я сейчас позвоню одному человеку, большому специалисту в этом вопросе – есть вероятность, что он его возьмёт.

– Время пока терпит, – я глянул на часы, в запасе оставалось чуть больше часа.

'Механик' достал мобильник и минут пять пытался дозвониться, пока наконец не ответили:

– Саныч, привет, не отвлекаю?…Есть вещички по твоему профилю…Воинское снаряжение…Полный набор…Да, есть…Ручная работа…Нет, что ты, всё чистое…Когда будешь?…Хорошо, будем ждать, – он отключил телефон и взял в руки ножны с мечом, вытащил клинок и покрутил, проверяя баланс. – Отлично сделано. По некоторым признакам похоже на серийный образец.

Где‑то, через пятнадцать минут, за воротами просигналили и Виктор Владимирович впустил внутрь мужчину среднего роста, очках, с небольшой кожаной сумочкой в руках и, судя по одежде, явно не бедствующего. Мне он был представлен как Александр Александрович, полковник МВД в отставке. Гость тщательно осмотрел каждую вещь и вынес вердикт:

– Отлично – отлично, редко такое попадается, да ещё в полном составе, но создаётся впечатление, что тут чего‑то не хватает, – он вопросительно посмотрел сквозь толстые линзы.

– Верно, тут не хватает копья, я просто не стал разбирать сиденье, но если нужно, я подвезу, куда скажете.

– Вот теперь точно полный, я беру, – он расстегнул сумочку и достал пачку пятитысячных, отсчитал несколько купюр, потом подумав, добавил ещё одну. – Думаю 95 вполне нормальная цена, вас это устроит?

– Вполне. Куда вам доставить копьё?

– Владимирыч, ты вечером тут будешь, часиков в восемь? Хорошо, сюда и привозите. Загрузить в машину поможете?

Мы перетаскали всё в навороченный внедорожник и, на прощание, полковник дал визитку с номером – позвонить при случае, если что‑то ещё появится. 'Механик' поздравил меня с удачной сделкой, попросил не забывать его и на этом мы расстались.

Квартира, где была назначена встреча, оказалась в элитном доме с охраняемой парковкой. Охрана, увидев мой автомобиль, решительно отказалась пропускать на стоянку российский автопром и пришлось покружиться в поисках места, а потом ещё идти пешком с полкилометра.

Татьяна открыла мне мощную стальную дверь и тут же, схватив за рукав, затащила в квартиру.

– Вешай куртку сюда, пакет можешь оставить здесь, никто его не возьмёт и пошли быстрее.

– Подожди, мы куда‑то торопимся? – я удивился непонятной спешке.

– Конечно, торопимся, – она чуть ли не подпрыгивала на месте, помогая стянуть куртку. – Ну, давай, не копошись.

– Да объясни толком, что случилось?

– Ещё ничего, но сейчас случится. Трахать меня будешь. Или я тебя.

– Ты это серьёзно? А как же встреча, документы?

– Да будет тебе всё, будет, но только после того как мы с тобой пообщаемся. Тесно – тесно. – она облизнула губы, словно те сохли от жажды.

– Тань, не дури, я ведь уйти могу.

– Иди, вот только твоя девчонка останется и без свидетельства, и без аттестата, и без паспорта. Серёженька, ты что, не мужик что ли? Такая баба себя предлагает, причём даром, – она расстегнула короткий халат, под которым ничего не было, обнажив гладкое упругое тело – а ты ломаешься как девственник.

– Сука ты, Танюша. Раньше такой не была.

– Да, сука. Ты думаешь, мне легко, зрелой здоровой женщине, жить со старым импотентом? – она обозлилась и от этого возбудилась ещё сильнее. – Ну, так что выбираешь, бумаги или…

– Значит, Танюшенька, захотелось 'чистой и светлой любви'?

– Да, мой зверь, возьми всю и без остатка, – она с силой впилась в меня, крепко обхватив шею руками.

– Ладно, – я подхватил её разгорячённое тело, – показывай, где произойдёт встреча в верхах. Будет тебе сейчас очень светлая любовь.

Надеюсь в здешних квартирах хорошая звукоизоляция, так как последовавшее безобразие не походило на тихий семейный секс – это была порнуха в чистом виде. Женщина кричала, кусалась, пыталась царапаться и билась в периодических судорогах. Простыня превратилась в мокрую рваную тряпку, а подушки разлетелись по полу в самом начале всего действия. Кончилось тем, что Татьяна потеряла сознание, и тут я уже не на шутку перепугался, вдруг переборщил с применением внутренней энергии. Сбегал на кухню за стаканом воды и только хотел сбрызнуть лицо, блестевшее капельками пота, как она открыла глаза и хрипло произнесла:

– Молодец, знаешь что некурящей женщине надо. – схватила стакан и жадно выпила.

– Я уже думал, что ты того… – я вздохнул с облегчением.

– Копыта отбросила? – она тихо рассмеялась. – Ну ты силён, мужик, такую бабу загонял. Никогда такого не испытывала. Это…слов просто нет, что это такое. Но за тобой ещё пара долгов остаётся. И чтобы с таким же качеством.

Она попыталась встать, но тут же со стоном опустилась:

– Чёрт, словно вагон со шпалами разгружала. Мирошников, ты не мог заранее предупредить, что так будет?

– А это мой сюрприз и маленькая месть.

– Вот, скотина, – она поморщилась, поднимая руку, чтобы вытереть лоб. – Отнесёшь меня в ванную. И помоешь – это будет моя месть. Слушай, есть деловое предложение – мои знакомые дамы, заметь, очень не бедные, за такое развлечение поделятся хорошей толикой своего богатства. Как на это смотришь?

– Ты меня в проститутки что ли агитируешь?

– И что, тебе деньги халявные не нужны?

– Таким способом – нет.

– А если это буду только я?

– То же нет.

– Ну и дурак. Тащи жертву насилия, вымыться хочу.

– Таня, ты что‑то перепутала. Жертва – это я.

– Кто лежит, тот и жертва. Давай, жеребец, не отвлекайся от работы.

Я помог Татьяне искупаться, завернул её в большой махровый халат и отнёс в большую залу, на кожаный диван. Рядом с ним стоял овальный стеклянный столик с початой бутылкой виски и двумя массивными стаканами. Налил, на два пальца, коричневой жидкости в один из них и сунул в руку расслабленной женщине.

– Прими лекарство и давай, наконец, займёмся моим вопросом.

– Займёмся, не переживай. Принеси сумочку из прихожей, там телефон.

– Заманила значит, а на самом деле сюда никто приходить не собирался?

– И что? Тебе хорошо, мне ещё лучше, – она с довольной улыбкой погладила низ живота. – Сейчас позвоню, и всё закрутится. Только ты оденься что ли, а то неудобно выйдет.

Я принёс сумочку и пошёл в ванную, тщательно смыл запах чужой женщины, свои, если учуют, покажут, что такое небо в алмазах. Потом собрал в спальной разбросанные вещи, оделся и приготовился ждать обещанного гостя. Прошло около получаса и в прихожей запищал домофон.

– Радуйся, клиент пришёл, – Татьяна поднялась и охая пошла нажимать кнопку подъездного замка. Через минуту щёлкнула входная дверь, послышались чмоки и негромкий женский разговор – клиент оказался клиенткой.

– Привет, Танюша, ты чего такая взъерошенная, трахалась что ли?

– Трахалась – трахалась.

– А с кем? О, да у вас тут нехилая драчка вышла. Я тоже так хочу.

– Тише ты, он в зале сидит.

– Да – а-а. И кто же этот герой? Я прямо вся горю от желания увидеть чудо, победившее нашу Танечку.

– Пошли, хабалка, сейчас не только увидишь, но и познакомишься.

Татьяна вошла в комнату с миловидной женщиной лет тридцати пяти, среднего роста и любопытным взглядом на лице. Она внимательно осмотрела меня и показала глазами подруге – 'отличный товар'.

– Знакомьтесь, Елена – заведующая ЗАГСом, Сергей…хороший мужчина, – Татьяна хихикнула и плюхнулась на диван. – Можете общаться.

Я встал и аккуратно пожал протянутую руку. Мою ладонь отпустили только после первого вопроса:

– И что же требуется…хорошему мужчине?

– Самую малость, – я пододвинул гостье кожаное кресло, – Свидетельство о рождении для одной молодой девушки.

– Действительно, такая мелочь, – она улыбнулась. – Только эти мелочи, вы сами должны понимать, на дороге не валяются.

– Давайте вы кое‑что посмотрите, а потом решите, что и где лежит, – я принёс из прихожей пакет и вытащил пенал, аккуратно выдвинул крышку и достал клинок.

В глазах Елены что‑то промелькнуло и она, с деланным равнодушием, осмотрела вещь, попросив снять ножны, затем уцепила подругу и обе женщины ушли в другую комнату. Долго они не задержались и после возвращения на меня смотрели как на выгодного покупателя.

– Вашу просьбу мы решим положительно. Дайте мне данные девушки и в течении трёх – четырёх дней всё будет готово, – она достала смартфон и приготовилась записывать.

– Мирошникова, Анастасия Сергеевна, 1996 года рождения, город Донецк, Украина.

– Мирошников, у тебя откуда дочь появилась? Сроду этого не знала, – подала голос Татьяна.

– И я тоже, представь себе, а тут раз и такая радость.

– Поздравляю вас, Сергей. – Елена положила ладонь на мою руку и пальчиком повела сверху вниз.

– Ленусик, – раздался бархатный голос подруги, – Клиент ждёт, а дело стоит.

– До свидания, Сергей, вот моя визитка, позвоните через три дня. Я могу забрать?

– Конечно, – я сложил всё обратно и подал пакет Елене.

– Я провожу, – Татьяна махнула мне рукой, чтобы не трогался с места.

В коридоре они о чём‑то пошушукались, перемежая разговор сдерживаемым смехом, опять послышались чмоки и гостья ушла.

– Дай сюда визитку, я сама позвоню. Незачем этой шалаве бесплатный сыр.

– Чего это так про свою подругу?

– Да у неё одно место постоянно чешется, так что обойдётся, – она смяла карточку и сунула в карман халата. – Слушай, Серёженька, ты случаем не подпольный миллионер?

– Бога на тебя нет, Таня. К чему такие инсинуации?

– Ленка раньше в ломбарде оценщиком работала, она говорит, за этот ножик можно три свидетельства выдать.

– Ну, извини, я в брюликах – шмуликах полный профан.

– Не извиняйся, всё равно не моё. И вообще, можешь уматывать, дела мы сделали, через три дня позвонишь, желательно после обеда. Нет, подожди, дай на дорожку поцелую. Ох, какой сладкий, не всё твоим бабам достанется, – она удовлетворённо рассмеялась и выпроводила меня за дверь.

Я приехал домой, похвалился своим неожиданным прибытком, женщины ревниво обнюхали, отмечая посторонний запах и явно не мужской. Пришлось оправдываться тем, что в ЗАГСе, обычно, мужчины не работают. Обрадовал Нарейсу скорым получением настоящих документов, перекусил и отправился в гараж, снимать заднее сиденье и упаковывать копьё. Можно было и через окно засунуть этот двухметровый дрын, но ехать зимой с опущенным стеклом желания не возникло.

Следующие дни прошли незаметно, если не считать вынужденных встреч с Татьяной. На последнем свидании она попросила чересчур не 'усердствовать', так как и за два раза 'наелась по маковку'.

Она лежала, прижимаясь ко мне спиной, и грустно говорила:

– Счастливые у тебя бабы, есть у них за спиной сильный мужик и защитник. Я вот смотрю на тебя, а вижу тигра – лежит себе на травке, лениво помахивая хвостом, весь такой мягкий и пушистый, обманчиво добродушный. Но подходить нельзя – резкий прыжок и вот летят во все стороны клочки по закоулочкам, а потом снова – пушистый и добродушный.

– И как же ты не побоялась встретиться…с таким тигром?

– Да захотелось, дурёхе, острых ощущений.

– Получила?

– Получила, теперь отпускать жалко.

– А если ещё немного, чтобы не жалко?

– Попробуй, огорчи меня.

И я стал таким, каким выгляжу за пределами Земли, хотя далось это с определённым трудом. Татьяна сначала дёрнулась, испуганно зажмурив глаза, но я прижал её, не давая оцарапаться о чешую. Спрыгнул с кровати и, наклонившись к побелевшему лицу, спросил, оскалив клыки: