Текст книги "Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Десять центов для рабочих за услуги парикмахера свыше цены. Потому что «труженики бритвы и ножниц» тоже должны отстёгивать… Десять центов за то, чтобы не пойти на ночную смену четыре раза подряд. Бакс – просто за то, что тебе разрешили работать. И так далее. Рэкет двадцатых представлял собою не только крышевание ресторанчиков. Зачастую мелкие поборы приносили даже больше денег.

Льюис «Лью-Костяшка» Мазеро вышел из невзрачной двери, над которой мерцала тусклая красная лампочка. Дверь подпольного спикизи захлопнулась за его спиной, отсекая музыку из граммофона, густой табачный дым и запах дешёвого джина.

Мазеро сделал глубокий вдох. Он чувствовал усталость. Вечер был долгим, переговоры – нервными, а дела, которые он только что обсудил с парнями из Лос-Анджелеса – непростыми.

Но Чарли Лучано хотел разом сбыть «порошок», чтобы тот покинул Нью-Йорк как можно скорее. Почему босс так резко поменял свои планы – было непонятно. Может, что-то, или кто-то повлияло на него? Мазеро этого не знал.

Прошло уже больше двух недель с того момента, когда Льюис по приказу Лучано перерезал горло распространителю «порошка» ДиДарио на его конспиративной квартире. И Мазеро думал, что новым заданием будет отыскать нового «оптового» сбытчика для новой партии… А тут вдруг – продажа всего товара разом. Причём, если цитировать Чарли – «куда подальше от города».

«Костяшке» не нравилась вся эта спешка. В подобных делах вообще не должно быть никаких лишних и нервных движений. Чарли всегда прислушивался к нему, поручал самые ответственные задания. Но в этот раз сразу обрубил все возражения и потребовал сделать всё быстро.

Льюис чувствовал, что над его головой как будто нависла какая-то чёрная туча. Может, пора валить из этого дождливого мегаполиса? Валить куда подальше! Денег у него предостаточно. С ними вполне можно будет обосноваться в Сан-Франциско, или в Канаде. Или вообще рвануть в Европу…

Мазеро ещё раз потянулся, почувствовав, как хрустят позвонки. Его пиджак был расстёгнут, а под мышкой, в кобуре, покоился верный «Браунинг». Гангстер достал сигарету, чиркнул спичкой, и на мгновение его грубое, скуластое лицо с разбитым в юности носом осветилось жёлтым пламенем. Он затянулся, выпустил струйку дыма и направился к своей машине, стоявшей неподалёку от единственного неразбитого фонаря на улице.

Он прошёл шагов десять, когда сзади послышался ровный, мощный гул мотора, отличный от трескотни его собственного авто. Звук нарастал слишком быстро. Лью замедлил шаг, его рука инстинктивно потянулась к кобуре и он обернулся.

Рядом резко затормозил большой, чёрный «Студебекер». Мазеро остановился, сигарета замерла в его губах. Сердце заколотилось чаще.

Двери «Студебекера» открылись одновременно. Из них быстро выскочили двое. Высокие, в длинных, тёмных, немного мешковатых пальто и мягких фетровых шляпах.

Льюис уже быстро тянул «Браунинг», но ему в бок уткнулся ствол:

– Без резких движений!

Голос, уверенный и холодный, произнёс это прямо на ухо. Похоже, ещё один незнакомец поджидал «Костяшку» на улице в тени проулка.

– Руки!

Мазеро, скрипнув зубами, медленно отвёл ладонь от пистолета. Он выплюнул сигарету и хрипло выдал:

– Парни, вы явно что-то напутали. Садитесь в машину и уезжайте. Тогда мы разойдёмся по-хорошему.

Двое перед ним переглянулись и на их лицах появились ухмылки:

– А то что?

Один из незнакомцев вытащил из глубокого кармана револьвер и направил его на «Костяшку». Льюис отметил, что человек сбоку и стрелок спереди взяли его на прицел так, чтобы не попасть под перекрёстный огонь. Профессионалы. Не подзаборная шпана… Плохо дело!

– Я работаю с большими людьми. Они очень «огорчатся», когда узнают – что произошло? – процедил Мазеро.

– И всё? Я думал – будет что-то посерьёзнее, – хмыкнул другой незнакомец, выудил «Браунинг» из кобуры «Костяшки» и сноровисто обыскал его, – Садись! Поехали.

И вот тут Льюис почувствовал леденящий спазм страха. До него дошло, что все трое говорили необычно. Слова были английскими, но произнесены они были с жёстким, режущим слух акцентом. Это не итальянцы и не ирландцы. У похитителей был акцент Восточной Европы. Русский? Польский? Лью не мог определить точно, но он знал в Нью-Йорке только одну силу, кроме итальянцев, которая осмелилась бы посреди улицы похищать человека, что работал на Лучано. За Чарли, вдобавок, стоял и Ротштейн. Так что… Это русские… Из Бронкса.

– Я сказал, в машину! – повторил тот же голос, и в нём уже прозвучала сталь.

– Послушайте, парни, – попытался возразить Лью, – Если это по поводу сегодняшней сделки, то там всё ясно. Я просто исполнитель. Поговорите с…

Его оборвали:

– Молчать. Ты или делаешь всё сам, или я прострелю тебе ногу. Тогда поедешь в багажнике. Чтобы не пачкать салон…

Ствол упёрся «Костяшке» под ребро. Такая угроза была красноречивее любых слов. Мазеро, чувствуя, как ноги стали ватными, медленно пошёл к открытой задней двери «Студебекера».

Гангстер сел на кожаное сиденье. По бокам Льюиса стиснули двое похитителей. Двери захлопнулась. Ещё один, тот, что поджидал Мазеро на улице, сел рядом с водителем спереди. Мотор тихо заурчал. «Студебекер» тронулся, плавно повернул на пустыре в конце улицы и выехал на тёмную, безлюдную дорогу, идущую вдоль Бруклина в сторону промзон.

– Куда мы едем? – спросил «Костяшка», глядя в спины сидящих впереди мужчин.

Тот, что был рядом с водителем, обернулся на секунду. Его глаза блеснули в полумраке салона:

– Один человек хочет с тобой поговорить.

Лью откинулся на спинку сиденья, сжимая потные ладони в кулаки. Страх, который он пытался подавить, поднялся комком в горле.

Мазеро смотрел в стекло, за которым проплывали силуэты складов и фабрик, и понимал, что его старая жизнь осталась там, под одиноким фонарём у небольшого спикизи. Впереди была только непроглядная тьма и холодный голос с русским акцентом, не оставляющий в душе места для надежды.

Глава 7
Распутывая клубок…

6 мая 1920 года. Бронкс, Нью-Йорк.

Единственная тусклая лампочка освещала человека в изорванной одежде. Привязанный верёвками к стулу, он тяжело дышал и сплёвывал кровь на рубашку.

– У меня не так много времени. Ты всё равно рано или поздно расколешься и ответишь на все вопросы, – произнёс я.

Льюис Мазеро с трудом поднял голову и поглядел на меня одним глазом. Второй заплыл так, что уже ничего не видел.

– Ты же не идиот. Прекрасно всё понимаешь, – сухо добавил я, – Никто не ворвётся сюда и не спасёт тебя. Так что говори – кто дал тебе указание выйти на инспектора Курта Кэмпа, чтобы он упёк меня за решётку?

Льюис тяжело вздохнул. Из его разбитой губы сочилась кровь.

– Долбаный инспектор… Это он сдал меня, да?

– Да, – не стал скрывать я.

– И где он?

– А сам как думаешь? – спросил я, глядя прямо в пылающий ненавистью единственный глаз ублюдка.

– Понятно… Значит, я не выйду отсюда.

– Почему же? – удивился я.

– Потому что отправлюсь вслед за Куртом кормить рыб… – слабо усмехнулся Мазеро.

– Вот здесь ты не прав. Ты пока что нужен мне живым. Пока что. А там – посмотрим…

– Зачем?

– Ты для меня – свидетель.

– Тогда я могу тянуть время… – выдохнул с издёвкой Мазеро.

Силён. Над ним хорошо «поработали», но гангстер ещё держался.

– Ошибаешься, – я покачал головой, – Я человек дела. Поэтому, если пойму, что толку от тебя нет – отправишься в компанию к инспектору Кэмпу… Это раз. Мои люди умеют сделать так, что заговорит любой. Ты обязательно расскажешь всё, и даже то, что нам неинтересно. Будешь петь соловьём. Это два. Но есть и третий путь: ты не упрямишься и будешь жить. Выбирай.

Мазеро тяжело засопел. Он сидел молча где-то полминуты.

– Понятно… Степан!

– Не надо! – перебил меня Льюис, – Я расскажу…

– Хорошо, – я удовлетворённо кивнул и придвинул стул, стоя́щий у стены.

Устроившись поудобнее, я повторил свой вопрос:

– Итак. На кого ты сейчас работаешь? На Джо Массерию?

Во взгляде «Костяшки» мелькнуло удивление:

– Боже правый! Нет…

Я удивился:

– Тогда на кого?

Гангстер помялся и произнёс:

– Я хочу пить.

Я жестом велел принести воды. Мазеро развязали одну руку, и он жадно выхлебал большую кружку. Потом запрокинул голову назад и заговорил:

– Я работаю на Чарли Лучано…

Интересное кино получается. Этот то каким боком во всех этих делах.

– Вот как? – я скрипнул зубами, – Что ты для него делаешь?

– Много чего… Последние три года он поручал мне то, что не доверял другим…

– Сговориться с Куртом Кэмпом, чтобы посадить меня – была его идея?

– Нет, – Мазеро помотал головой и тут же скривился от боли, – Инспектора нашёл я. Я знал, что эта продажная скотина за деньги способна на что угодно. Лучано получил задание от Массерии – затормозить тебя или убрать. Сразу после того, как ты отказался идти под руку Джо «Босса». Чарли искал варианты отстранить тебя от дел. Я предложил обратиться к Курту…

– Подослать убийц ко мне в тюрьме тоже твой совет?

– Нет…

– Это Лучано организовал?

– Не знаю. После того как Курт отработал свои деньги и тебя повезли в окружную тюрьму, я доложил об этом Чарли, а он сказал: они с Массерией решат – что делать дальше. Я больше не касался этого…

Я задумался:

– То есть Лучано служит и Ротштейну и Массерии?

– Чарли виделся с Джо «Боссом» несколько раз. Про то, что Массерия дал ему задание убрать тебя – знал только я. И наверное, Лански.

– Почему он тебе так доверял?

– Чарли понимал, что всё равно я обо всём узна́ю. Я ведь раньше когда-то работал на Массерию… – нехотя выдал Мазеро.

Я усмехнулся:

– А говорил поначалу, что не пашешь на Джо «Босса»!

– Это в прошлом… – угрюмо буркнул «Костяшка».

– Ты знаешь что-нибудь о нападении Пророка на меня?

– Нет. Знаю только, что Лучано и Лански очень удивились, когда это случилось…

Вот как? Очень интересное кино получается. Двое молодых мафиози, если Мазеро не врёт – были не в курсе готовящегося покушения.

– А где ты был в тот день, когда Пророк попытался меня убить?

Глаза Льюиса расширились, он сплюнул кровь и торопливо залопотал:

– В ресторане «Даймонд» на тридцать-шестой улице. Весь вечер и ночь. Это может подтвердить много людей! Клянусь!

Боится. Боится того, что и на него распространится месть за убитую Блум. Я задал следующий вопрос:

– Что ты делал вчера в спикизи, когда мои люди тебя схватили?

– Да так, просто встречался с друзьями…

– С друзьями? Мои люди сказали, что когда тебя брали, ты говорил про какую-то сделку. Что за сделка?

Кулак Льюиса сжался. Похоже, жалеет, что сболтнул вчера лишнего. Я решил подтолкнуть его в правильном направлении:

– Мой человек сейчас следит за теми, с кем ты сидел в баре. Бармен сказал, что, судя по разговорам, эти парни приехали из Лос-Анджелеса. Зачем им тащиться в такую даль из Калифорнии?

– Ничего серьёзного… – попытался съехать с темы разговора Мазеро.

– Ты сказал, что это твои друзья? – я пытливо заглянул ему в лицо, – Ну так мои бойцы притащат их сюда тоже. Твои «дружки» ведь остановились в гостинице неподалёку от того же спикизи. Не беспокоишься о них?

«Костяшка» скрипнул зубами, но промолчал.

– Значит, не беспокоишься. И никакие они тебе не друзья, – заключил я, – Тогда чего ты боишься?

Мазеро молчал. А я продолжал допрос:

– Боишься мести?

«Костяшка» еле заметно кивнул:

– Тогда тем более в твоих интересах сейчас всё рассказать. Думаешь, на твоём месте Лучано бы молчал и не выдал тебя? А так у тебя будет шанс. Потому как парни из Калифорнии ничего не узна́ют, а те, про кого ты будешь говорить – уже до тебя не доберутся. Всё зависит от того – какую информацию ты дашь мне.

Он упрямо поджал губы:

Я тяжело вздохнул:

– Ладно… если не хочешь по-хорошему, будет по-плохому…

– Они приехали за «порошком», – тихо произнёс Льюис.

Я нахмурился и переглянулся с Молотовым. Казак стоял в тени неподалёку и наблюдал за нашим разговором.

– Что за «порошок»?

– Товар из Макао. А ребята из Калифорнии – покупатели на него.

Сердце внутри моей груди забилось сильнее. Я весь подобрался, как гончая, что напала на след. Кажется, Мазеро знал гораздо больше, чем просто о подставе Курта Кэмпа.

– Где этот «порошок»?

– У Лучано и Лански…

– Массерия отдал его им?

Льюис впервые усмехнулся. Он поднял на свет обезображенное лицо и хрипло проговорил:

– Джо здесь вообще ни при чём…

По моей спине побежали мурашки. Что значит – Массерия ни при чём? Зачем тогда всё это? До этой минуты я считал, что «белая смерть» на улицах Нью-Йорка – это подстава от Джо, чтобы обвинить меня на собрании «боссов» в Атлантик-Сити…

– То есть, ты хочешь сказать, что «порошок» толкали Лучано и Лански? – сверлил я взглядом пленника.

– Да. Через ДиДарио. Я нашёл этого распространителя товара для них.

– Ты знаешь, что ДиДарио мёртв? Его зарезали.

На изуродованном лице Мазеро появилась зловещая гримаса.

Вот оно что! Так этот говнюк и убрал ДиДарио, когда тот стал не нужен. Замёл следы.

– Знаю, – процедил «Костяшка».

Выходит, Массерия действительно был уверен, что «белая смерть» продаётся моими людьми… Ведь больше всего «порошка» было в Бронксе и на его территории. А на самом деле эта дрянь вообще пришла со стороны. И повинны в этом два молодых ублюдка…

– Арнольд Ротштейн знает о махинациях Лучано и Лански? – задал я очень важный вопрос.

– Не думаю. Все эти дела касаются только нашей «семьи», – покачал головой Мазеро.

– «Семьи»? Вы хотели уйти в свободное плавание? Бабки копили? – догадался я, – Кто ещё знал про «порошок»?

– Шесть человек.

– Люди Лучано?

– Да. Те, кто с ним давно. С самых низов. С самого начала, – кивнул пленник.

– Как в Нью-Йорк привезли такую партию «белой смерти»?

– Не знаю… – просипел Мазеро.

Я опешил:

– Как это? Ты же сказал – тебе доверяли.

– «Порошок» изначально не наш. Про него узнал Лански. По информации от его наводчика мы грабанули каких-то парней в порту ночью. Наводчика застрелили там же. Товар пришёл на сухогрузе из Макао.

Я нахмурился, припоминая газетные новости:

– Постой, это было в тот день, когда в порту произошла перестрелка и полиция так ничего и не нашла?

– Да.

– Значит, товар сюда привезли не вы? – повторил я.

– Нет…

Я откинулся на стуле. Получается, что какие-то левые и никому не известные гангстеры умудрились завезти через один из самых больших портов Восточного побережья целую партию «порошка». Кто-то слил об этом информацию Мейеру Лански. Он и его дружок Лучано перебили с преданными им головорезами этих неизвестных и обнулили наводчика.

Затем эта парочка молодых мафиози выждала время и через ДиДарио, которого для них нашёл Мазеро, толкнули часть партии на улицы. Аккурат на территории, что подчиняются мне и Джо «Боссу» Массерии…

Когда запахло жареным, они послали Льюиса Мазеро зарезать ДиДарио. А потом был «конгресс боссов» в Атлантик-Сити. Где оба сидели с бесхитростными лицами и смотрели, как мы с Массерией готовы перегрызть друг другу глотки…

Недостающие фрагменты пазла, которые я никак не мог уложить в голове после собрания у Наки в Атлантик-Сити, начинали постепенно складываться.

Но оставалось ещё несколько вопросов…

– Кто эти парни, которые ввезли сюда «порошок»?

– Не знаю… – помотал головой Мазеро.

– Лжёшь!

– Клянусь! Я не знаю.

Получается, что кто-то смог провернуть такую сделку под носом у Массерии, Ротштейна и руководства порта… Тот, кто это сделал – должен был обладать весьма длинными руками. И что самое главное – не бояться «боссов» города. Очень дерзко.

– Что за наводчик?

– Докер из порта. Вроде бы зовут Финном. Не особо крупная шишка. Лучано пристрелил его прямо там, вместе с владельцами «товара», когда они разгружались ночью.

Какие бы ни были связи у гангстеров, что пригнали «белую смерть» из Макао – одним докером тут бы не обошлось.

– Сколько «порошка» осталось у Лучано?

– Где-то половина. Он хотел, чтобы я продал всё оптом парням из Калифорнии. По низкой цене.

– За сколько?

– Четыреста пятьдесят тысяч баксов… – буркнул Мазеро.

Обалдеть! Что там за партия такая? На миллион – миллион двести долларов если оптом и без скидок? Сумасшедшие деньги. Такое могли себе позволить только те люди, с которыми я «заседал» в Атлантик-Сити. Причём только после очень тщательного обдумывания. И то не все. Аль Капоне или Лучано такие траты не под силу. В реальности они начали ворочать миллионами только через пять-семь лет…

– Ты что-то знаешь об этих «новичках» в порту?

– Нет. Только то, что какие-то люди потом расспрашивали про источник «порошка» у мелких барыг и тоже пытались выйти на ДиДарио. Скорее всего, их компаньоны, которых не было в ту ночь в порту.

– Кто? Итальянца, ирландцы?

– Их было несколько… Солянка… – покачал головой Мазеро, – Но они давно не объявлялись.

– Откуда знаешь про то, что они искали именно этот товар?

– ДиДарио жаловался. Когда я пришёл к нему… Ну… это… – замялся Льюис…

– … Когда ты пришёл убивать его, – нахмурился я, – Продолжай!

– … Короче, он говорил, что несколько барыг пропали с улиц. И с ними перед этим видели незнакомых парней. Имён ДиДарио не называл. Лански потом пытался разузнать про них хоть что-то. Но эти сволочи хорошо прячутся. Думаю, Курт Кэмп мог бы их найти. Он кого угодно из-под земли достанет… Та ещё ищейка! – усмехнулся Мазеро, – Но я не успел с ним встретиться…

– С ним уже никто не встретится, – буркнул я.

– Ну, тогда у вас, мистер Соколов, одной проблемой меньше, – слабо ухмыльнулся «Костяшка».

– В смысле? – прищурился я.

– Он расспрашивал меня о вас, о русских. Похоже, собирал для кого-то информацию о ваших делах. Для кого – не знаю.

Курта я видел и в день похорон Вольги. Он отирался со своим блокнотом рядом с кладбищем. Интересно – для кого он вынюхивал? Жаль, уже не спросить…

– Скажи, ты знаешь что-то о моём бывшем водителе? Ростиславе? – проговорил я.

Мазеро нахмурился, с трудом повторил сложное для него имя и отрицательно мотнул головой:

– Нет. Такое имя я бы запомнил…

Значит, исчезнувший в день покушения у театра «Хадсон» водитель – предатель с Мазеро не знаком. Похоже, Лучано и Лански действительно не имели отношения к нападению Пророка, когда он убил Блум. Впрочем, это всё равно нужно проверить…

Тяжёлые мысли проносились в голове. Я и так удивился, что Массерия решил напасть на меня у «Хадсона» с помощью Пророка, и одновременно разнести мои клубы. Это было странно. С кем ему тогда договариваться и требовать себе Бронкс? Более того, итальянцы Джо «Босса», хоть и не закоренелые вояки, но умеют работать чётко. Расстрел фешенебельных «Горы» и «Лоска» – тому свидетельство. А вот нападение Пророка как-то совсем не в стиле Джо. Это скорее похоже на месть или показательную казнь. Очень странная вещь…

– Уведите его. Пусть с него не спускают глаз. Пока что он нам нужен, – проговорил я и указал на Мазеро.

Молотов вышел из подвала и вернулся с бойцами из «личной гвардии», которые принялись распутывать «Костяшку».

Уже когда я поднялся из импровизированного «каземата», Казак догнал меня:

– Что думаете, Лексей Ваныч?

– Думаю, что всё несколько прояснилось. И что Массерия не связан с «порошком». В любом случае он нашёл бы повод для войны рано или поздно. Тем более, я пока не исключаю, что Пророк – посланник Массерии. И нам теперь нужно узнать – что это за парни, которые умудрились пригнать сюда «порошок» из Макао?

– Судя по тому, что рассказал Мазеро – это будет непросто. Раз наводчика Финна убили, – нахмурился Молотов.

Я поднял палец и помахал им:

– Нет-нет-нет! В то, что Финн слил груз Мейеру Лански – я верю. А вот в то, что подобную поставку из Макао провернули силами только одного средненького докера – не поверю никогда! Так что кто-то в порту должен знать – чей это груз? Нужно вычислить этого человека. И параллельно добраться до отчётов полиции. Имена! Имена тех, кого убили в порту Лучано и Лански, когда крали «порошок».

– А что с Куртом? Кто-то через него хотел узнать про нашу организацию.

– Да, было бы неплохо узнать – кто это. Думаю, что если заказчики слежки за мной ждут от инспектора доклад, то скоро начнут его искать. Неофициально. Нужно, чтобы кто-то был постоянно у его квартиры и в местах, где Курт обычно зависал. И не только. Собираемся у меня через полчаса. Волков должен быть обязательно. Предстоит много «тонкой» работы.

– А Лучано и Лански? Что с ними? – взгляд Молотова стал жестоким.

– Это люди Ротштейна. Они должны получить своё… Из-за их делишек у нас сейчас война с Массерией. Но сначала надо подготовиться. Открывать ещё один фронт против Арнольда нам сейчас не с руки.

Казаку явно не понравилось услышанное. Поэтому я добавил:

– В этом бизнесе, Степан Георгич, нельзя устранять всех и сразу. К сожалению, такие разборки, как у нас с Джо – обычное дело раз в пять-десять лет. Если мы начнём без разбора топить всех в Гудзоне – с нами не будут работать. И мы лишимся всех партнёров.

– Либо нам надо остаться единственными на всём побережье… – сухо произнёс Молотов.

Я улыбнулся:

– Для этого надо больше сил, связей и средств… Но они у нас будут… А сейчас надо «отсечь» Ротштейна от Лучано и Лански. И затем уже браться за них обоих.

– А если, допустим, это Арнольд подослал Пророка? – допытывался Казак.

На что я жёстко ответил:

– Не думаю. Не его методы. Но если это так, я лично сброшу его с самого высокого небоскрёба Манхэттена. Все, кто хоть как-то причастен к смерти Блум – поплатятся.

* * *

В это же время. Гарлем, Нью-Йорк.

Сумерки в Гарлеме всегда выглядели как смена декораций в театре. Умирающий днём в дыму, копоти и тяжёлом труде район, казалось, оживал с приходом шумной ночной и весёлой жизни. Пусть и просто, но развлекаться здесь любили. Для многих работяг одного из самых бедных боро Нью-Йорка – вечерний скудный ужин, танцы, музыка и азартные игры – были единственной радостью в жизни.

Воздух наполнялся ароматом жареной курицы из маленьких забегаловок, тушёной зелени с копчёностями и сладкой выпечки. Дешёвый табак вился дымком под каждым фонарём, где кучковались компании молодёжи, и «маскировал» неприятный дух вечной сырости от старых домов. Некоторые из них были в таком аварийном состоянии, что было страшно проходить рядом. Казалось, строения обрушатся прямо на голову незадачливым прохожим и завалят узкие улочки.

Кое-где на наиболее освещённых перекрёстках, где были расположены небольшие бары, звучал бешеный свинг. Этот быстрый и зажигательный вид джаза пока медленно, но верно вытеснял старый мелодичный и помпезный стиль. Однако здесь, в Гарлеме, где внешне всё было старо и ветхо – свинг уже победил! Он ритмично отбивал пульс вечерней жизни района.

В укромных местечках по всему Гарлему после шести вечера уже стартовала вечерняя «лотерея номеров», или просто «числа». Сетевая империя Стефани Сент-Клер уже прочно вошла в привычный уклад жизни бедных районов и быстро шагала по всем боро Нью-Йорка.

Система была гениальна в своей простоте и казалась на первый взгляд честной. Каждый день из газет, чаще всего из биржевых сводок, брались цифры. Например, последние три цифры общего объёма торгов на Нью-Йоркской фондовой бирже. Или результаты скачек. Допустим – за какое время придёт первый или третий жокей на ипподроме «Акведук»? Эта трёхзначная комбинация от 000 до 999 – становилась выигрышным числом.

По всему Гарлему, в парикмахерских, бакалейных лавках, прачечных, частных квартирах и «социальных клубах», работали «бегунки». Или попросту сборщики. Люди подходили, называли своё число и делали ставку. Неважно какую. Хоть один цент, хоть десятки или сотни долларов. Те, кто хотел поставить сам без «бегунков», мог прийти в любое подпольное заведение Сент-Клер или её компаньонов.

Всё записывалось на крошечных квитанциях-билетиках. Ставка шла в карман сборщика, а билетик оставался у игрока. Средний коэффициент на обычный розыгрыш составлял примерно 600 к 1. Угадать трёхзначный номер было почти нереально, и поэтому математика была на руку организаторам: лишь малая часть ставок выигрывала, а львиная доля денег оседала в казне «Мадам» Стефани.

Выплаты всегда производились исправно. Весь Гарлем узнавал по «сарафанному радио» победителя-счастливчика. Репутация Сент-Клер как честного, хоть и нелегального, «банкира», была её главным капиталом.

Почему в это играли? Всё просто. Для тысяч обитателей Гарлема это была не просто азартная игра, а ежедневный ритуал надежды, единственный видимый шанс вырваться из капкана нищеты хоть на один день. Более того, каждый из них знал, что всегда может обратиться к «Мадам» за деньгами в долг. Причём, это даже не всегда был кредит с процентами. Стефани давала и обычные рассрочки, чтобы поддержать особо нуждающихся в тяжёлых жизненных ситуациях. Это тоже работало на укрепление её статуса в бедных кварталах.

Но сегодня Гарлему было не суждено прожить ещё один относительно спокойный день…

Одним из мест сбора «билетиков» являлся подвал парикмахерской «У Дюка» на 138 улице. Снаружи это заведение было ничем не примечательно. Скромная вывеска, запах лосьона, щёлканье ножниц и разговоры о бейсболе.

Внутри от входа налево сразу уходили крутые ступеньки. Они заканчивались занавеской из зелёного бархата, за которой находилась большая подвальная комната, пропахшая дешёвым сигарным дымом «Риголетто».

Здесь, за простым столом, заваленным стопками «числовых квитанций», карандашами и гроссбухами, восседал «Биг Сэм». Бывший грузчик в порту, он уже как два года был кассиром, бухгалтером и охранником в одном лице. Его огромные руки, покрытые шрамами от канатов, ловко отсчитывали мелочь и выписывали квитанции.

Рядом, прислонившись к стеллажу с запасными баночками для бритья и помадками, стоял его напарник, молодой Лерой, с битой «просто на всякий случай». Клиенты, пять человек, терпеливо ждали своей очереди в небольшом «предбанничке», шепча заветные числа.

В комнатушке раздавалось: «Дай-ка мне на завтра 3−1–7, Сэм, на четвертак», «А мне сегодня 9−9–0, вся зарплата, чёрт побери. Я же ещё успеваю?».

Дверь с улицы открылась, впустив прохладный вечерний воздух и уличный шум. Вошли четверо. В парикмахерской всё затихло. Белые в таком месте в Гарлеме вечером – либо заблудившиеся дураки, либо полиция в штатском, либо смерть. Этот квартет на копов никак не походил. Трое – коренастые, в кепках, натянутых на глаза, и кожаных куртках, третий – постарше, в потрёпанном пальто и мягкой фетровой шляпе. Один остановился на пороге, перекрывая выход и держа наготове «БАР».

– Молчать всем. И не двигаться.

Три гангстера быстро спустились по лестнице в подвальчик и прошли мимо работяг, смерив их презрительными взглядами. Зашли в комнату к «числовикам».

«Биг Сэм» медленно поднял голову. Его рука, державшая карандаш, замерла, а левая соскользнула к приоткрытому ящику стола, где лежал тяжёлый «Смит-Вессон».

– Ребята, – сказал он густым, спокойным басом, в котором, однако, слышалось напряжение, – Вы явно не туда попали. Стрижка и бритьё – в основном зале. А здесь частный клуб.

Френки, человек в фетровой шляпе, ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы:

– Нет, мы как раз по адресу. За твоими бумажками и тем, что потяжелее…

Он не стал больше церемониться. Его рука метнулась под пальто и вынырнула с короткоствольным помповым дробовиком «Итака». Подручные Френки выхватили из-за поясов стволы.

«Сэм» не успел поднять свой револьвер…

Раздался оглушительный грохот выстрела. Заряд картечи с расстояния в пару метров ударил «Биг Сэму» прямо в центр груди, толкнув его вместе со стулом к кирпичной стене. Стопки билетиков поднялись в воздух, со стола упал порванный дробью гроссбух. Молодой Лерой, на долю секунды застывший в оцепенении, инстинктивно рванулся вперёд с битой, но несколько пуль нашли его. Одна ударила ему в горло. Лерой рухнул навзничь, захлёбываясь, ноги парня судорожно задёргались, сбивая банки с нижних полок.

Кто-то из очереди попытался было метнуться в комнату и схватить за руку одного из гангстеров. Но тут же получил под дых и скрючился. Итальянец, на которого бедняга попытался напасть, приставил к голове посетителя ствол и нажал на спуск.

В коридорчике поднялся ор. Посетители, охваченные животным ужасом, бросились по лестнице, сбивая друг друга и падая на скользкий от крови пол.

Но наверху у дверей стоял четвёртый налётчик с «БАРом». Он дал короткую очередь по коридорчику. Штукатурка и побелка посыпались белым дождём. Люди повалились ничком, уткнувшись лицами в ступеньки. Кто-то стонал от боли. Двое мафиози вышли из подвальной комнаты и принялись методично добивать раненых, пока их подельник наверху ещё парой очередей положил всех посетителей и парикмахеров…

Фрэнки перешагнул через тело «Биг Сэма», толкнул его ногой в сторону и начал сгребать всё в чёрный холщовый мешок: пачки долларов и размен из ящика, мешочки с монетами.

– Всё, уносим ноги, – скомандовал он, набив мешок под завязку.

В этот момент застонал «Биг Сэм». Он медленно разлепил глаза и уставился на бандитов. Рука его поднялась с пола и снова рухнула обратно.

– Живучий! – удивился Фрэнки.

Он встал прямо над раненым и направил ему в лицо «Итаку»:

– Привет от Голландца Шульца! Гарлем теперь будет нашим!

Выстрел разнёс голову сборщика.

* * *

«Социальный клуб» над прачечной «Белое облако», 135 улица, Гарлем.

В очередном месте подачи ставок на «числа» царила совсем иная атмосфера. Это был не подпольный притон, а весьма благообразный салон. Сборщицей была «тётя Эстер», пожилая, уважаемая женщина с седыми волосами, уложенными в тугой пучок, и в очках с золотой оправой. Её квартирка часто служила местом притяжения и для соседей.

Приём денег на лотерею здесь сочетался с чаепитием и сплетнями. Тётя Эстер знала всех, и все доверяли ей. «Социальные клубы» в своём подавляющем большинстве были неофициальными местами, где собирались проводить время по интересам. И отличным прикрытием, которое не привлекало внимание полиции.

Охранял квартиру внук Эстер, восемнадцатилетний Джимми, стройный, мечтательный парень, одержимый саксофоном и носивший в кармане складной нож больше для самоуспокоения. Он сидел в углу, наигрывая что-то тихое на губной гармошке, пока бабушка принимала ставки, аккуратно записывая в тетрадь в клеточку: «Миссис Джексон – 214 – 50 центов», «Мистер Джонс – 777 – 1 доллар».

Дом славился спокойствием, а Эстер была одной из тех, кто когда-то помог и приютил только что перебравшуюся в Гарлем Стефани Сент-Клер. Поэтому все жители улицы прекрасно знали о том, что шуметь под окнами дома после шести уже нельзя.

Иначе придут двое громил, дежурившие у подъезда, и объяснят незадачливым нарушителям – что к чему.

Но сейчас оба амбала лежали на земле с клинками в груди…

Дверь в квартиру Эстер выломали с одного удара. Ворвавшиеся не стали ни в чём разбираться. Увидев старуху за столом, уставленном баночками с мелочью, и испуганного, вскочившего парня, они открыли огонь без предупреждения и лишних разговоров.