Текст книги "Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Русская Америка. Сухой закон 5

Глава 1
Война

26 апреля 1920 года. Южный Манхэттен. Нью-Йорк.

Битые стёкла уже убрали. Несколько рабочих вставляли новые окна в пустые проёмы клуба «Гора». В заведении не было посетителей, и оно казалось осиротевшим. Блум здесь так и не побывала, хотя я ей обещал. Сердце опять сдавила невыносимая тоска.

Машины моих бойцов объехали здание и закатили на задний двор.

Это было настойчивое требование Синицына… Полная минимизация перемещений по открытым улицам вне бронированного «Паккарда».

Охранники вылезли из своих авто, осмотрели двор и сделали знак Кислову. Он обернулся с водительского сидения и произнёс:

– Можно выходить, Лексей Ваныч.

А я ещё какое-то время сидел внутри, погрузившись в воспоминания. В мыслях настойчиво прокручивались страшные кадры…

Выстрелы.

– Люблю…

Хрупкое тело в моих руках…

А теперь убийственная душевная мука, заполоняющая собой каждую клеточку моего тела.

Я покинул «Паккард». Ноющая боль в плече тут же напомнила о себе. Пуля из винтовки Пророка прошла вскользь. Но теперь каждое движение, каждый шаг – давались тяжелее. Несмотря на возмущения врача, я не мог позволить себе отлёживаться, хотя силы организма мгновенно улетали после любого активного действа.

Меня окружили несколько телохранителей. Их ладони лежали на расстёгнутых кобурах под бортами лёгких пальто и плащей.

Я прошёл через подсобные помещения ресторана и оказался в зале. Около дверей, выходящих на улицу, парочка запоздалых репортёров спорила с моими людьми. Они пытались проникнуть внутрь, но здоровенный мордоворот на входе не давал им этого сделать.

Один из газетчиков увидел меня и тут же ринулся вперёд, но громадная ладонь перехватила его за шиворот:

– Мистер Соколов? Это вы? У меня к вам пара вопросов! – прокричал внутрь ресторана один из писак.

Я холодно посмотрел на журналиста:

– Уберите их…

Кислов подал знак, и бугай на входе облапил настырного газетчика, собираясь оттащить его подальше. Но тот выкрикнул:

– Мистер Соколов! Как вы прокомментируете произошедшее? Это же явно были гангстеры! На вас тоже вчера напали! Кто это мог быть?

Я на секунду остановился, затем развернулся к назойливому репортёру и скомандовал:

– Постойте…

Здоровяк остановился. Журналист буквально повис на нём, пытаясь выглянуть из-за плеча.

– Запишите себе для своей газеты. Похоже, вести бизнес сейчас – весьма опасно. Но я уверен, что полиция штата быстро найдёт тех, кто устроил налёт на мои заведения. Я теряюсь в догадках – кому я мог так насолить? Возможно, это какая-то ошибка. А может, мафия хочет подмять честных бизнесменов в городе. Так или иначе, и я, и моя фирма – открыты для сотрудничества с детективами. И я очень хочу разобраться – что произошло? Охрану клуба мы усилим…

Выдав эту дежурную отповедь, я махнул рукой. Репортёра в прямом смысле этого слова – «унесли» подальше. Его возмущённых криков я уже не расслышал.

Внутри ресторана уже прибрались, не оставив и намёка на вчерашнюю разруху. Полиция работала всю ночь и утро. И как только увезла все тела и собранные улики с места преступления, «Гору» вычистили так, словно ничего и не произошло. Ни пятнышка крови. Ни щепки от расколотого пулей стула.

– Сколько их было? – развернулся я к Молотову, что уже поджидал меня.

– Трое стрелков и водители. На двух машинах. В клубе «Лоск» – то же самое, – ответил Казак, – Подъехали, расстреляли ресторан и скрылись.

– А это что? – нахмурился я, поднимая со стула газету.

«Воскрешение Пророка. Покушение на радиомагната»

Так я уже магнат? Интересно…

«Вчера около театра 'Хадсон» произошло нападение на Алекса Соколова, владельца компании «ASDS Radio». Жертвами стали телохранитель бизнесмена и сопровождающая его дама. Коннозаводчица из Кентукки – мисс Блум Брауни. Также шальной пулей был легко ранен ещё один посетитель театра. Убийца был ликвидирован охраной мистера Соколова.

Но это не все сенсации на сегодня. Стрелком оказался печально известный Герхард Шульц, известный как Пророк из Аунего, что пытался устроить массовое сожжение несколько месяцев назад. Судя по всему, лидеру секты удалось выжить при пожаре, устроенном им же.

Редакция задаётся вопросом: какая может быть связь между владельцем радиокомпании и сектантом?'

Я скрипнул зубами. А вот это мне сейчас совсем ни к чему. Особенно когда мои связи с республиканцами усиливаются к взаимовыгодному сотрудничеству. Если газеты начнут копаться в моём бизнесе и прошлом – Гардинг и Уодсуорт могут дистанцироваться от меня, как от прокажённого. Ещё и эти налёты на клубы…

'…Почему Герхард Шульц выбрал своей целью именно мистера Соколова? Ведь очевидцы событий говорят следующее.

Мистер О’Хара, решивший посетить «Хадсон» в этот злополучный вечер, свидетельствует:

– Пророк появился в тот момент, когда мужчина с девушкой вышли из своей машины. Он направился в их сторону и открыл огонь, не обращая внимания на других…

– Он шёл с винтовкой прямо на мистера Соколова. Почему я знаю, что это он? Да потому что убийца чётко назвал его. Пророк громко прокричал имя Алекса перед тем, как начать стрелять! – рассказала нам миссис Фишер, мужа которой случайно ранил бывший лидер сектантов.

Почему Шульц знал мистера Соколова? Как вы помните, бизнесмен укрывал у себя девочку Анастасию Джонс из Аунего…'

Маленькую Настю пришлось забрать из Кентукки. Я ещё пока не рассказал ей о произошедшем. Девочка сильно привязалась к Блум. Поэтому я дал строгое указание своим людям – не проболтаться.

«…В полиции не дают никаких комментариев, но к нам поступила информация, что люди из охранного агентства 'Соколов и Ко» участвовали в операции правоохранительных органов в Аунего. Напрашивается логичный вопрос: зачем? Что они там делали?

Похоже, Алекс Соколов хранит множество скелетов в своём шкафу. А за маской успешного предпринимателя скрывается нечто таинственное.

Мы обязательно обнародуем факты об охранном агентстве Соколова, как только закончим собственное расследование!'

Я повертел газету. Издание, которое работает «под» демократической партией. Понятно. Чувствую, они уцепятся за меня это словно бульдоги. Хорошо, что ещё не успели опубликовать – чьи именно клубы были обстреляны. В этом вопросе даже полиции пришлось повозиться с юридическими лицами, чтобы понять. Но это – дело времени. Судя по вопросам репортёра на улице – это уже не секрет, так что сегодня-завтра «вражеская» пресса поднимет и эту тему.

– Сколько человек погибло? – спросил я у Казака.

Семён нахмурился и ответил:

– Здесь, в «Горе», официант, один посетитель и швейцар Барни. Говорят, хороший мужик был. У него тут семья работает. Ещё несколько раненых среди гостей. В «Лоске» похожая картина. Двое убитых и тоже есть раненые…

– Позаботьтесь о семьях персонала, пусть Виктор займётся этим, – произнёс я.

– Хорошо.

Со второго этажа по лестнице спустился Волков.

– Соболезную вам, Алексей Иванович, – он снял шляпу, – Я всё сделал вчера, как вы приказали. Всё в порядке. В морге дежурят наши люди.

Я пожал ему руку и искреннее произнёс:

– Благодарю…

Вчера после того как коронер сделал всё, что от него требовалось, вместе с телом Блум в морг поехал именно Волков. Я не нашёл в себе для этого душевных сил.

Тем более, нужно было срочно собирать всех «офицеров» в связи с чрезвычайной ситуацией.

Большая ответственность – большие лишения…

Впереди ещё похороны. И когда я представлял, что увижу Блум в гробу, то внутри всё обрывалось.

Я мотнул головой, отгоняя тяжёлые мысли, и тихо произнёс, осматривая «Гору»:

– Он наверху, в клубе?

– Да, ждёт вас, – ответил Волков.

Вчера вечером я связался с теми людьми, которые словно тени постепенно заполоняли Нью-Йорк. Масса их соотечественников уже жила здесь. Но члены их подпольных организаций предпочитали пока не светиться. Скорее, оценивали обстановку и не спеша наводняли город.

Мне выдвинули простые требования – увидеться на той территории, что не вызовет подозрений. Поэтому встреча у меня в офисе была нежелательна. А вот пересечься с «посыльным» в «Горе», поехав якобы осматривать место вчерашнего налёта – вполне себе вариант. Раз мои убийцы узнали, что я буду вечером в «Хадсоне», то могут следить за моими заведениями в Бронксе.

Кстати, об этом…

Я задал вопрос шулеру:

– Илья Митрич, я вот всё думаю – откуда убийцы все узнали?

– О чём?

– О том: где и во сколько я буду вечером? Машина с Пророком уже ждала меня около «Хадсона»…

Я пристально посмотрел на шулера.

Он поиграл желваками и спросил:

– Думаете, у нас есть шпион?

Я пожал плечами, забыв про повязку на ране. Боль снова пронзила тело. И сказал:

– Другого объяснения я не нахожу. Чтобы отследить мой «Паккард», пришлось бы постараться. Например, весь день болтаться за мной по городу. Но такой хвост мы бы заметили. Вчера ещё до общего совещания я дал указание Синицыну составить список всех, кто мог знать, что я поеду в театр. И проверить – все ли они сегодня вышли на работу…

Шулер хотел что-то ответить, но раздалась телефонная трель. В тишине ресторанного зала она звучала оглушительно.

Казак зашёл за барную стойку и снял трубку. Затем поднял на меня глаза:

– Это Капитан.

Я подошёл к Семёну и принял доисторический «приёмник с динамиком»:

– Слушаю.

– Ростислав исчез… – глухо послышался в трубке голос Синицына.

Я поднял глаза на Волкова и Молотова и кивнул в сторону телефона, мол, вот и новости.

– Водитель второй машины? – переспросил я у Капитана.

Ростислав последние дни сидел за баранкой авто, в котором за моим «Паккардом» катались дополнительные телохранители. А вчера его сменил другой человек.

– Да. Он вчера сильно заболел, и я его заменил. Соседи сказали, что он ушёл из дома под вечер. Примерно в пять часов. Я начал поиски всего списка подозреваемых ещё вчера, но решил убедиться во всём точно, прежде чем докладывать вам. В общем… в квартиру Ростислав не возвращался… Мы ищем его.

Понятно… Скрылся прямо перед покушением. Ведь мы с Блум ехали к шести часам, чтобы прибыть в театр пораньше. Там в ресторане при «Хадсоне» у нас был заказан столик и ждало хорошее шампанское.

– Ещё кто-то пропал из списка? – стиснув зубы, процедил я.

– Нет, Лексей Ваныч, все, кто мог знать про нападение – на месте. Божатся, что ни при чём.

– У нашего беглеца есть семья?

– Нет.

– Копайте! Найдите его! Узнайте про всё, про долги, про то, с кем он общался, с кем виделся? Я хочу знать, что он делал последние месяц-два! По минутам! – выдохнул я, справляясь с эмоциями.

– Будет сделано!

Я повесил «трубку». Сжал ручку слухового аппарата в кулаке до белого каления в костяшках пальцев. Повернулся к своим людям:

– Вот и возможный шпион… Водитель машины сопровождения. Найдём его – распутаем всю цепочку.

– Но как же та визитка? – спросил Волков, – Джо Массерии. Выглядит как послание.

Когда Пророк был ликвидирован, а машина его пособников скрылась, Кислов поднял из лужи визитку, что была при сектанте. И я её знал прекрасно… Видел несколько дней назад в Атлантик-Сити на «сходке боссов». На ней было выбито золотыми буквами «Джузеппе „Джо Босс“ Массерия».

Мой водитель предусмотрительно забрал картонку ещё до появления фараонов. А затем приехали люди от Капитана. И принесли весть, что «Гора» и «Лоск» подверглись налёту… Похоже, именно к клубам спешили те машины полиции, что я видел, когда мы подъехали к «Хадсону».

– Понимаю, – согласился я с Волковым, – Но я хочу узнать вообще о каждом, кто участвовал во вчерашнем покушении. Кто стоит за ним. И добраться до них.

Добраться и отомстить. Так, чтобы никому и никогда не пришло больше в голову поднимать оружие на тех, кто мне дорог.

В эту секунду испепеляющее желание превратить все притоны Массерии в филиал ада – снова захлестнуло меня с головой.

Но я сдержал себя. Месть – блюдо, которое подают холодным. Нужно не просто физически уничтожить самого Джо, но и обрушить полностью всю его организацию в Нью-Йорке.

Кое-что мне всё-таки не давало покоя. Признаться, каким бы расчётливым умом я ни обладал, смерть Блум выбила меня из колеи. Но я старался не сбиваться на эмоции и думать…

И здравый смысл подсказывал мне, что во всей этой картине есть существенные пробелы.

И так понятно, что Массерия точит на меня зуб. А расстрел клубов укладывался в логику действий мафии этого времени. Вопрос: к чему устраивать нападение на меня? Примерно в одно и то же время с налётом.

Пальба по «Горе» и «Лоску» выглядит как послание. Очень громкое и понятное. Это демонстрация силы в исполнении Джо «Босса» и приглашение к переговорам. На которых я, по его мнению, должен сдаться и уйти в сторону, оставив дела в Нью-Йорке. Как говорится, забиться под плинтус и не отсвечивать. А если я отвечу тем же, то градус борьбы только повысится.

Но тогда зачем стрелять в меня? Ведь если меня прикончить, то с кем вести переговоры? Думаю, Массерия в курсе того, что из себя представляет моя организация. Если убрать меня, то придётся беседовать не с «главным» мозгом «Соколов и Ко», а со всеми моими замами.

А если они не договорятся и не выберут нового лидера? Или кто-то решит продолжать борьбу до конца? Зачем такая спешка с покушением? Слишком странный ход.

Пророк явно стрелял не для того, чтобы напугать меня. Он палил на поражение. И к сожалению, он уже ничего не сможет рассказать. Как его вообще нашёл Массерия? Или сектант сам вышел на него? Сомневаюсь. Этот ублюдок безвылазно просидел в Аунего столько лет! Не думаю, что он был в курсе подробностей того – кто заправляет в Нью-Йорке и как без проблем попасть к нему «на приём».

В общем, вся эта картина никак не укладывалась в моей голове в стройную систему. Во что бы то ни стало надо найти Ростислава. И допросить. С пристрастием…

Молотов облокотился на стойку передо мной:

– Лексей Иваныч… Вы подумали над нашим «ответом» Джо «Боссу»?

Казак блеснул тёмными глазами, в которых читалась холодная решимость.

Отвечать Массерии нужно было не затягивая. Я понимал, что если мы «проглотим» всё это, но Джо не остановится. Более того, остальные игроки теневого бизнеса могут посчитать мою власть слабой. Мелкие банды подумают, что в Бронксе больше нет серьёзной силы. А крупные воротилы сделают себе «зарубку», что «соколовцев» можно прижимать и не бояться мгновенного отпора.

Отвечать нужно. Но делать всё осторожно, ибо теперь я под прицелом газет. А мне лишние слухи о связи с криминалом – не нужны.

– Подумал, Семён, – твёрдо ответил я, – Расскажу всё на общем сборе сегодня в офисе. И ещё… после него я хочу видеть Горохова. Нашему «снайперу» придётся поработать…

Я повернулся к Волкову:

– Илья Митрич, пожалуй, нам снова понадобятся ваши… навыки.

Шулер молча кивнул. На его лице обозначилась жестокая усмешка.

А мне нужно было позвонить Николаю Лесному. Пора моему киллеру размять кости. Причём, очень основательно размять. Ведь у Массерии много «бригадиров». И это поголовье нужно сокращать…

Взяв с собою Волкова, я поднялся по ступеням на второй этаж «Горы», где располагался большой танцевальный зал и ещё одна зона со столиками. Меня ждали. Около возвышения для джаз-бэнда сидел невысокий человек в тёмно-синем костюме, застёгнутом до горла.

Гость встал, когда я приблизился и, прижав руки к телу, слегка поклонился. Как того требовали правила этикета его народа…

Я слегка кивнул и заговорил, протянув ладонь для приветствия:

– Итак, мистер Синг прислал вас в качестве посредника…

– Да, мистер Соколов…

Рукопожатие у посланника, несмотря на его комплекцию, оказалось неожиданно крепким. Его рукав слегка приподнялся, обнажая край татуировки в виде драконьей лапы.

* * *

Квартира Джо «Босса» Массерии. В это же время.

– Чертовщина какая-то. Откуда взялся этот Пророк? – гремел Джо, прохаживаясь по большому залу.

Тяжёлые шторы были задёрнуты. Вокруг царила напряжённая атмосфера.

– Об этом прокля́том сектанте весь день трубят газеты… – Массерия опустился в кресло и обвёл глазами всех присутствующих.

– Что это меняет, босс? В любом случае мы планировали ударить по его клубам. И ударили! – протянул Альберто Атастазио.

Из тени послышалось сдержанное хмыканье:

– Соколов свяжет эти два события. Покушение на него около «Хадсона» и расстрел его клубов. И что-то мне подсказывает, что вместо того, чтобы понять серьёзность наших намерений, он только сильнее разозлится за то, что Пророк убил его женщину…

Эти слова принадлежали Чиро Терранове[1], одному из главных капореджиме[2] Массерии по прозвищу «Артишок». Он сидел в кресле и курил сигару. Его тёмные глаза внимательно изучали Альберто. Из всех присутствующих в комнате – Анастазио был единственным новичком.

Джо «Босс» собрал в своей громадной квартире исключительно ближайших и проверенных временем соратников. Чарли Лучано на этот «совет» не позвали.

– Но Пророка посылали не мы, – возразил Умберто Валенти[3].

– Ага… Ну так пойди и скажи это в глаза этому русскому, – съязвил Терранова, – Я уверен, что он решит, будто это мы подослали этого сумасшедшего проповедника.

– Джентльмены! – перебил их Массерия, – Меня больше волнует то, что в нашу вражду с Соколовым кто-то вмешался. А мы даже не знаем – кто, – процедил Джо.

– Мало ли кого ещё разозлил Алекс? – пожал плечами Томмазо Гальяно[4].

– Или мы не знаем про кого-то, кто действует втихаря, – заметил старший Терранова.

Повисло молчание. Затем Гаэтано Рейна[5] подал голос:

– Раньше в подобных ситуациях всегда традиционно встречались на нейтральной территории. Чтобы уведомить врага о том, что произошедшее – не наша вина. Так поступали «боссы боссов» до нас… Что ВЫ планируете делать, мистер Массерия?

– Да, это важный вопрос, – кивнул Чиро Терранова.

Расчётливый и прагматичный Чиро был главной связующей нитью между «семьями» Массерии и Морелло. Старый Джузеппе Морелло мотал уже десятый год в тюрьме[6]. И сейчас рассматривалось его дело о досрочном освобождении. Но Морелло понимал, что теряет силу, и поэтому его организация уже постепенно переходила под руку Джо.

Джо «Босс» нахмурился. Он побарабанил пальцами в перстнях по столу и через несколько секунд ответил:

– Нет. Это не тот случай. Соколов позволил себе дерзость на собрании в Атлантик-Сити. Я не стану встречаться с ним. Он сам приползёт ко мне молить о пощаде.

Все вокруг переглянулись, но ничего не сказали.

– Умберто! – Массерия обратился к своему главному киллеру.

– Да, босс.

– У меня будет для тебя одно дело…

[1] Чиро «Артишок» Терранова – к апрелю 1920 года он был ключевым капореджиме Массерии. Он уже устанавливал свой контроль над рэкетом по продаже артишоков и другими видами деятельности в Гарлеме под эгидой Джо «Босса».

[2] Капореджиме – от итальянского caporegime. Позиция «командира», «начальника» в мафии. Связующее звено между боссом и бойцами.

[3] Умберто «Рокко» Валенти – главный боевик Массерии в период 1920 года. Занимался рэкетом и устранял врагов Джо «Босса». Был его главной «дубиной» до их конфликта, после которого Валенти даже совершил два (неудачных) покушения на Массерию.

[4] Томмазо «Том» Гальяно – капореджиме Джо. Хотя позже в 30-ых он станет боссом своей собственной семьи (семья Луккезе), в 1920 году он был частью более широкого альянса, в котором доминировал Массерия, и, вероятно, подчинялся ему в общесемейных вопросах.

[5] Гаэтано «Томми» Рейна – типичный архетип «тихого» босса, как и Гальяно. Фактически заправлял более-менее легальным бизнесом в структуре Массерии. Вообще он выдавил весной 1920 года ирландцев из Бронкса и должен был обосноваться там. Однако, по сюжету ирландцев ранее выдавил Соколов, поэтому у нас «Томми» теперь не в Бронксе.

[6] Джузеппе Морелло – глава очень могущественной семьи. Представитель тех самых «усатых питов» – боссов «старого поколения». В 1910 сел в тюрьму. Вышел в 1921 и со своей организацией перешёл под эгиду Массерии. Кстати, братья Терранова – его сводные братья. В 1930 его застрелят в ходе Кастелламарской войны мафии.

Глава 2
Появление дракона

Отсветы красных фонариков бликовали на стёклах моего авто, в которое пришлось пересесть из привычного «Паккарда» на случай, если за ним следили. Огоньки качались на длинных проводах, колышущихся на ветру. Мимо не спеша катящего лимузина проносились небольшие магазинчики, изредка украшенные фигурками животных по обе стороны от крыльца. Потрёпанные гирлянды пожухли и потемнели за зиму. Скоро их заменят во время очередного праздника.

Чайна-таун Нью-Йорка пока не представлял собой гигантский район из кинобоевиков восьмидесятых и девяностых. А в двадцать первом веке «истинно» китайский квартал сократится до небольшого пятачка по сравнению с остальным городом.

Реклама, лофты, современные здания в будущем станут неумолимо отъедать от района большие куски. Нулевые запустят этот обратный процесс, когда такие колоритные места будут сливаться с общим постиндустриальным обликом Манхэттена.

Маленькая Италия, Чайна-таун сохранят пару кварталов, а всё остальное приобретёт современный лоск. Разве что гаитянские районы оставят свои внешние атрибуты. Только вот они изначально были на самых окраинах, а массовая застройка вытеснит их ещё дальше за Большое Яблоко в самые депрессивные пригороды.

Автомобиль закатил в переулок вслед за машиной охраны. Остановился в небольшом дворике. Всё пространство выше второго этажа было завешано длинными простынями на верёвках, тянущихся от дома к дому. Есть у меня ощущение, что это явно не сохнущее бельё из прачечной. Полотнища висели уже очень давно и стали грязными. Они хлопали при порывах ветра и закрывали машины от любопытного взора с крыш.

Что же, это даже хорошо.

Я потянулся, пытаясь поправить бронежилет под одеждой. Ещё одно требование Синицына после покушения.

У чёрного хода в прачечную стоял мистер Ву. Тот, с кем я говорил позавчера в клубе «Гора». Он передал своим боссам моё предложение, и вчера я получил приглашение на встречу. На их территории.

С утра сюда отправились бойцы Синицына. Десять человек, обеспечивающих безопасность с моей стороны. Двое из них с дробовиками стояли около входа, и пара подручных Ву украдкой косились на них.

Это было неудивительно, ведь «солдаты» моей организации разительно отличались от итальянских мафиози, или ирландских гангстеров. Военная выправка, строгая одежда без лишнего кича в отличие от итальянцев. Никакой расхлябанности и развязности, как у ирландцев.

Я подошёл в сопровождении двух телохранителей к прачечной. Мистер Ву слегка поклонился и отступил в сторону, протянув руку к двери:

– Мистеры Винг и Лём ждут вас. Добро пожаловать.

Ровный голос Ву не выдавал никаких эмоций. Он был единственным из китайцев у входа, кто не рассматривал моих бойцов и держался максимально спокойно. Судя по фрагменту татуировки, что я заметил в первую нашу встречу, передо мной был не просто посыльный. Ву, скорее всего, был матёрым боевиком китайских гангстеров.

Прачечная будто вымерла. Воздух здесь казался плотным бульоном, сваренным из пара, щелочного мыла, крахмала и ещё каких-то неопределимых, но едких ноток, впитавшихся за годы в дерево и штукатурку.

Я пошёл вслед за Ву. Пол под ногами мягко прогибался, скрипя досками. Помещение тонуло в полумраке. Сквозь запотевшие окна, забранные решётками, пробивались лучи заходящего солнца. Тусклые апрельские сумерки смешивались с жёлтым слабым светом голых лампочек под потолком. Они раскачивались от сквозняка, и длинные, пляшущие тени скользили по стенам, оживляя лабиринты прачечной, сделанные из тонких перегородок.

По центру одного из помещений стояли два огромных котла из почерневшей меди. Под одним ещё тлели угли, от них шёл жар, и пар тихо шипел из-под тяжёлой крышки, превращаясь в конденсат на небольших металлических столиках в углу.

Рядом выстроились деревянные чаны для полоскания, от них пахло протухшей водой и уксусом. В следующей комнатке замерли гладильные прессы с их массивными рычагами и полированными, но теперь покрытыми белёсыми разводами плитами.

Их лапы-ручки торчали в разные стороны, и они казались в полумраке гигантскими угловатыми богомолами.

Длинные столы были завалены грудами ещё не обработанного белья. Здесь витала какофония из разного амбре: кисловатый дух немытого тела, приторные дешёвые духи, въедливый аромат табака и виски. Я даже усмехнулся своим мыслям: если вы хотите почувствовать запах Нью-Йорка во всей красе, то вам в китайскую прачечную.

Бензин на улицах испарится. Лавочники с выпечкой исчезнут. Магазины и рестораны закроются. А вот здесь постоянно сохранялся запах людей. Разных профессий, разных возрастов, разных полов. Да ещё и обновлялся вместе с новыми заказами.

На одном из столов валялись разбросанные игральные карты. Рядом застыла кружка с недопитым чаем, на поверхности которой уже образовалась маслянистая плёнка. Словно рабочие бросили все в разгар работы. Похоже, всех выгнали сегодня, накануне встречи.

В углу, за занавеской из грубого холста, были спальные места – несколько грязных матрасов, брошенных прямо на полу. Мы подошли к неприметной двери, что практически сливалась со стеной.

Ву толкнул её, и та отворилась беззвучно, словно её смазали совсем недавно. За дверью пряталась крутая лестница, ведущая наверх. Доносившиеся оттуда запахи были иными: тонкая нить сандалового дерева и чего-то цветочного. Я со своими охранниками начал подниматься по узким ступенькам.

Дверь вверху была уже не из грубых досок, а цельная, из тёмного, почти чёрного дерева, с бронзовой резной ручкой. Мистер Ву отворил её и отошёл в сторону, слегка склонившись.

Я очутился в просторном и высоком зале. Если внизу царил замерший в разгаре работ хаос, то здесь всё было пронизано гармонией.

Аромат сандала усилился. К нему примешался сладковатый запах воска и высушенных лепестков цветов. Вместо голой лампочки – несколько больших шелковых абажуров, свисавших с потолка. Они заливали комнату мягким, тёплым светом, который выхватывал из полумрака детали убранства.

Стены были затянуты шёлком цвета спелой вишни, а по нему серебряной нитью бежал узор: летящие журавли и стебли бамбука. Рисунок был выполнен в традиционной манере. Пол устилал толстый ковер густого синего цвета, глубокого, как ночное небо, в него были вплетены мелкие золотые символы. По краю зала стояли низкие лакированные столики из чёрного дерева. На них высились вазы идеально белого цвета, в которых стояли изящные, лишённые листьев композиции из орхидей.

В центре зала, на небольшом возвышении, располагался огромный круглый стол из цельного куска тёмно-коричневого зебрового дерева. Его полированная поверхность отсвечивала, как спокойное озеро, отражая свисавший над столешницей большой абажур из красного шёлка с длинной чёрной кистью. Вокруг стола – массивные кресла с высокими спинками, обитые плотной тканью с необычным сложным рисунком.

В дальнем конце зала, прямо по центру стены, висел большой горизонтальный свиток с несколькими иероглифами.

Я сразу вспомнил, как мои знакомые, не сталкивающиеся с искусством китайской каллиграфии, всегда удивлялись – почему в восточных эпических фильмах всегда присутствовал момент, как главный герой или какой-нибудь мудрец выводит тушью причудливые иероглифы. И почему этому уделяется такое внимание.

Эти кадры должны были произвести впечатление восточного колорита на западную публику. А вот для «внутреннего» зрителя это имело другое значение. По тому – как писался иероглиф, с нажимом, энергично или медленно – был понятен характер или сиюминутное состояние героя.

Под свитком на резной консоли из красного дерева покоилась отлитая из тёмной бронзы великолепная фигура цилиня, мифического существа-стража. Его чешуйчатое тело блестело, а глаза, инкрустированные нефритом, холодно и внимательно смотрели на меня через всю комнату.

Ни одной пылинки, ни одной случайной складки на шёлке стен. Ничего лишнего, ничего, что говорило бы о быстротечности жизни, как внизу. Здесь всё казалось основательным, вечным и прочным. Зал больше походил на штаб, где принимались решения, которые, спускаясь вниз, заставляли одних людей бежать выполнять поручения, а других – исчезать навсегда.

Контраст был разительным. Ад прачечной внизу и обитель спокойствия наверху, разделённые всего лишь десятком ступеней.

Это совсем не походило на шумный «Ритц» – штаб-квартиру Наки Джонсона в Атлантик-Сити, на светлые люксы высоток Манхэттена, где за бильярдом обдумывал свои аферы Ротштейн, или на кафе «Палермо», в котором обычно заседал Массерия…

Правда, мои информаторы сказали, что Джо «Босс» куда-то перебрался и больше открыто не показывался на улицах Маленькой Италии в последние пару дней…

Около стола стояли два китайца в чёрных костюмах. Они внимательно осмотрели меня, когда я появился в зале.

Ву коротко представил нас:

– Мистер Соколов, это мистеры Мок Сай Винг и Чин Лём. Мастера… Это мистер Алекс Соколов.

Ву поклонился воротилам китайского преступного мира Нью-Йорка, и мы втроём пожали друг другу руки.

– Прошу вас мистер Соколов, присаживайтесь, – любезно указал на кресло Чин Лём.

Я сел и коротко изучил взглядом обоих дельцов. Оба китайца являлись главарями группировок, из которых в Большом Яблоке в будущем возникнут местная знаменитая «Триада».

На столе тут же появился чайный сервиз. Принёсший его слуга мгновенно испарился.

Мок Сай был известен в узких кругах под разными именами. Кто-то знал его Вонг Гётом, кто-то просто «Сингом». Лидер банды Хип Синг Тонг был у власти уже пятнадцать лет и правил очень жёсткой рукой. «Хипы» контролировали «низовой» бизнес. Незаконные лотереи, азартные игры наподобие «фана-тен», рэкет, публичные дома и прочее-прочее.

А вот другой главарь был даже более интересен. Дело в том, что второй бандой китайцев Нью-Йорка являлась Он Лёнг Тонг, или Он Лёнг Торговая ассоциация, и она отвечала за «респектабельный» бизнес. Китайские ресторанчики, поставки импорта через торговый порт, прачечные…

Скорее всего, здание, в котором мы сейчас находились, принадлежало именно Лёнгам.

«Старейшиной», патриархом, который создал Он Лёнг являлся Том Ли. Но сейчас ему было уже много лет, и Ли почти отошёл от дел. Поэтому передо мной сидел Чин Лём, которого на улицах знали под весьма «западной» кличкой. Чарли «Профессор» Бостон.

Молодой и энергичный, он правил Лёнгами от имени Тома Ли.

Неудивительно, что мы встречались в таком тайном месте, замаскированном под прачечную. Ведь Чарли Бостон только как две недели бежал из тюрьмы[1]. И теперь его искала полиция.

Сейчас я попал без преувеличения в очень хорошее время. Ещё несколько лет назад между двумя группировками «тонгов» шла ожесточённая война, а в данный момент наступило затишье и временный мир. Поэтому у меня был шанс договориться сразу со всем подпольным китайским мирком Нью-Йорка.