Текст книги "Русская Америка. Сухой закон 5 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Ву рассказал нам о вашем предложении вкратце, – заговорил Чарли Бостон, – Признаться, оно весьма амбициозно…

По-английски «Профессор» говорил прекрасно, без малейшего акцента.

Мок «Синг» Сай кивнул и подхватил слова своего «компаньона»:

– Да, это очень необычный вариант… сотрудничества. Совместная война против Джо «Босса» Массерии – большое и непростое дело.

– И очень дерзкое, – хмыкнул Бостон.

– Но оно может привести к нашему общему обогащению и развитию, – парировал я.

Чарли усмехнулся:

– Мистер Соколов, мы вполне комфортно чувствуем себя на нашей территории. И вражда с итальянскими бандами нам ни к чему.

Мок Сай промолчал. Оно и понятно. Его банда Хип Синг Тонг уже прославилась жёсткостью ведения борьбы с конкурентами. Исторически вражда между ним и Он Лёнгами снова вспыхнет через несколько лет. Со значительным перевесом в сторону Мока. «Хипы» всегда нуждались в свежем притоке ресурсов от новых земель и крышуемых предприятий.

– Если Массерию не остановиться сейчас, то можно будет забыть в будущем и про китайский квартал, – пожал я плечами.

Оба угрожающе блеснули на меня глазами, но я заметил это и поднял руку в успокаивающем жесте:

– Я не хочу оскорблять никого в этом зале. Я всего лишь констатирую факты: Массерия отъедает от Нью-Йорка район за районом. Здесь дело не в Маленькой Италии и её расширении. Вопрос стоит о выживании всех, кто соседствует с Джо «Боссом».

«Тонги» задумались. До их трансформации в «Триаду» пройдёт ещё ни один год и пока они не могли легко принимать подобные решения. Это в будущем китайцы жёстко разграничат сферы деятельности с «Пятью семьями» и два мира: итало-американский и китайский будут сосуществовать, как будто бы не замечая друга-друга. А сейчас «тонги» предпочитали не отсвечивать. А их китайский квартал и правда напрямую граничит с Маленькой Италией.

– Насколько нам известно, мистер Соколов, вы обладаете неплохими бойцами. И можете самостоятельно дать отпор Массерии. Почему обратились к нам? И почему не объединились с другими… бутлегерами? – наклонил голову Чарли Бостон.

Хитрец. И дипломат. «Дать отпор» – не значит победить или выжить…

– Потому что мне нужны ещё люди, и я не хочу тратить их в массовых стычках. Вся эта война с Массерией должна закончиться быстро. За несколько сильных ударов. Но чтобы их обеспечить, мне нужна помощь тех, кто его отвлечёт, – ответил я, внимательно глядя прямо в глаза «Профессору».

– И мы должны тратить собственные ресурсы на это для того, чтобы облегчить вам жизнь? – нахмурился Мок Сай.

– Вовсе нет, господа. Ваши ресурсы нужны для того, чтобы взять часть земли Массерии себе. Расширить ваши владения. И договориться со мной о разделе сфер влияния на территориях Джо «Босса», которые будут поделены, – выдал я и с удовлетворением отметил, как вытянулись лица у китайцев.

– Что нам мешает дождаться окончания вашей войны с Джо и просто воспользоваться случаем, чтобы забрать пару кварталов? Вы же неглупы, мистер Соколов. И не исключаете такой исход, – прищурился «Профессор».

– Потому что у вас в данный момент нет таких сил, чтобы претендовать на «раздел» империи Массерии, – спокойно ответил я, – «Приговорить» Массерию может только сходка Усатых Питов. Торрио, Ротштейна, Ремуса… И молодых членов этого… конгломерата. То есть Лучано, Лански, Капоне и… меня. Только я могу гарантировать вам, что вы зайдёте на земли Массерии. Потому что я предложил вам союз, дабы справиться с ним. А «сходка» решила, что не будет в это вмешиваться. Однако если и я и Джо ослабнем в этой войне, то на наше место найдутся другие охотники. Из конгломерата. И никто – со стороны. Вас просто не допустят…

«Тонги» явно были недовольны. По тому, как окаменело лицо улыбчивого до этого Чарли Бостона, я понял, что попал в точку. Надо было закреплять эффект.

– Пользоваться услугами союзников, которые впоследствии получат долю конкретного бизнеса – не зазорно. И не запрещено.

– Насколько мне известно, без согласия вашего… собрания боссов – появление чужой руки в Нью-Йорке на старых территориях Массерии невозможно, – процедил Мок Сай.

– Абсолютно верно, – кивнул я, – Но эти территории в случае победы будут за мной. Я оставлю за собою право поставлять туда алкоголь и взять часть казино. Мои люди будут следить за порядком на конкретных улицах. Но рестораны, прачечные, доходные дома, которые УЖЕ есть на этих землях – я отдам под управление новому «союзу». Формально этот кусок будет моим. Реально – сферы бизнесы в нём будут поделены между членами нового «конгломерата». Такого, чтобы желающие из других городов не рискнули наложить лапу на Нью-Йорк. И мы будем управлять большей частью города вместе. Тогда ни Ротштейн, ни посторонние не рискнут вмешиваться в наши дела.

– «Конгломерат»? Такое предполагает кого-то ещё, помимо вас и наших организаций? – тут же уцепился за последнее слово Чарли.

– Именно. Помимо вас на этих территориях будут ещё люди, – ответил я, – Манхэттен и территории Джо «Босса» очень большой. Места хватит на всех.

– Кто же эти люди?

– Гарлемские «числа»… – ответил я.

Мок Сай даже засмеялся:

– Вы правда думаете, что у негритянских банд получится организоваться против Массерии?

Я вежливо улыбнулся в ответ, переведя взгляд на «Синга»:

– Мистер Сай, я ставлю только на тех, кто способен создавать долгие крепкие отношения и может править внутри своей организации жёсткой рукой. Поэтому я буду опираться на того человека, за которым пойдёт бо́льшая часть Гарлема. Мелкие дельцы меня не интересуют. И вы прекрасно знаете о том, что этот район может потенциально дать столько бойцов, сколько нет ни у Массерии, ни у нас с вами вместе взятых.

– Но они – всего лишь шпана, – возразил «Синг», – Которая ничего не умеет, кроме как криво размахивать ножом в подворотне.

– Мистер Сай, – я сделал паузу и оглядел обоих китайцев, – На кого вы поставите на улице? На тренированного бойца, или на десяток злых и голодных бродяг?

Оба «Тонга» умолкли. Я бы и дальше пошёл в своих аргументах, но не буду же я им цитировать своего тренера из прошлой жизни: если у тебя нет ничего, а против тебя уродец под кайфом, но с ножом, то у тебя есть только один шанс срубить его. Иначе ты получишь ножевое. И это если твой уровень подготовки позволит сделать этот один хороший удар…

В вариации: бандит Массерии с пистолетом против пяти шпанюг со старенькими револьверами и ножами в открытой перестрелке – я ставлю на второе. Рембо бывают только в кино.

«Тонги» задумались. Фактически я предлагал им выступить единым фронтом против Массерии как минимум в Манхэттене. Это боро до сих пор оставалось огромной серой зоной, в которой в отдельных районах влияние того или иного главаря было больше. Ротштейн контролировал азартные игры и казино, поставлял в часть спикизи виски и не лез на улицы. Поэтому его эти разборки не особо затронут.

А вот для Массерии, у которого рэкет пока до сих пор был наибольшей статьёй доходов – война на три фронта весьма критична.

Взять Манхэттен по итогам войны и завести на формально свои территории китайцев и выходцев из чёрных кварталов Гарлема – меня устраивало.

Почему? Потому что скоро появятся «Триады», а так я смогу влиять на их развитие. Потому что Гарлем станет через пять лет жить наособицу, посылая довольно далеко не только итальянцев. Насколько мне известно, у них и с Голландцем Шульцем уже начались проблемы, ибо Массерия выделил своему цепному псу именно это направление. Мои информаторы принесли вести, что два дня назад он уже попытался сунуться в этот район.

Закрепиться на этой территории и иметь большое влияние на подобный «Тройственный союз» – было неплохим вариантом. И это полностью укладывалось в мои планы по тому, как прибрать в будущем штат Нью-Йорк в свои руки. Мигранты – страшная сила в умелых руках. А законопроект Уоррена Гардинга, что он анонсировал через моё радио и в газетах – решает сразу две задачи.

Первая – открыть ворота для тотальной миграции и «загрузить» социальную систему и бюджет Штатов. Я же к этому времени должен сделать из Бронкса витрину. Следующим моим шагом будет создание самого лучшего и крепкого профсоюза в радиосфере и нефтянке. Который скопируют остальные крупные предприятия, пока не «очнутся» под Великую Депрессию.

Вторая – этот законопроект будущего лидера Америки фактически нивелирует позицию республиканцев по вопросам миграции на годы и даже на десятилетия вперёд. Выигрывая у демократов за счёт красивых лозунгов сейчас – они ослабляют себя в будущем. А мне нужна «управляемость» в рамках штата. Для начала. А там уже… Впрочем, не будем пока об этом.

Чтобы добиться победы наверху, нужно для начала получить контроль за процессами «внизу». И прямое влияние на теневой мир Гарлема и приезжих с востока – тоже было необходимо.

– Вы уже говорили с людьми из Гарлема? – наконец спросил Чарли Бостон.

– О результатах переговоров с ними я проинформирую вас сразу же, будьте уверены, – уклончиво ответил я.

Без этой беседы с «тонгами» в Гарлем соваться не было смысла. Китайцы более организованы.

«Профессор» погрузился в раздумья. Мок Сай, напротив, внимательно изучал меня. На его тонких губах играла еле заметная улыбка. Пора было «добивать» эту парочку:

– Арнольд Ротштейн занимается игорным бизнесом и поставками. Он не стремится на улицы, как все остальные. Поэтому если Массерия одержит верх, то не остановится. Для Джо это будет шанс забрать город. И начнёт он с того боро, где ему удобнее всего. Сначала он закрепится в Манхэттене. Возможно, позовёт «Мозга», и они с Арнольдом поделят его на двоих. Для остальных места не останется. А Чайна-таун находится именно здесь… Как и Гарлем, – припечатал я, – Это очень большой соблазн. Если Джо «Босс» рискнул вступить в войну ради Бронкса, что помешает ему отнять то, что у него под боком, когда она закончится?

Оба китайца поджали губы. Чарли Бостон заиграл желваками. Думайте, товарищи… Или вы устраиваете погромы на территориях Массерии сейчас, или потом машете тесаками на улицах китайского квартала. С весьма сомнительными шансами на успех.

– Допустим, мы согласимся помочь вам… Представим это на минуту, – Мок Сай подался вперёд и облокотился на полированную столешницу, – Что мы получим взамен? Нам нужно более конкретное предложение от вас, чтобы понять: насколько вы серьёзны в своих намерениях, мистер Соколов?

– Манхэттен от северных окраин и до Челси уходит под власть Гарлема. Западный Квинс и Северный Бруклин отходит мне. Южный Манхэттен и Южный Бруклин – вам. За исключением портов. Это вотчина Арнольда Ротштейна. Лонг-Айленд остаётся ничейной территорией. Там могут работать все. Я продаю алкоголь во всех заведениях, что раньше закупались у Массерии…

– А Стейтен-Айленд? – тут же задал вопрос «Профессор».

– Свободные земли. Там много «мелочи». Я никак не препятствую вам в расширении на юг и запад Нью-Йорка, – пожал я плечами.

Думаю, там они и столкнутся рано или поздно с выходцами из Гарлема и переселенцами из Мексики. Или снова перегрызутся между собой. Но это будут уже не мои проблемы. Главное – оставаться номинальным хозяином на названных территориях и иметь на них прямое влияние. Расширение негритянских банд на север мне было не с руки. Там лежит мой Бронкс. И я планировал оставить его только за собой навсегда. Пусть все эти «союзники» прут на юг. За мной останется север.

Самое интересное, что «чикагцы» получаются зажатыми с трёх стороны на тех улицах, что я отдал под контроль Торрио, когда мы с ним договаривались по Сицилии. Отличная «третья» сторона, не «расползающаяся» в стороны. При этом никто в здравом уме туда не полезет. Эдакий островок нейтралитета на случай если что-то пойдёт не так.

Ни с Гарлемом, ни с китайцами Торрио не работал, поэтому здесь у меня была некоторая фора на перспективу. Причём в обоих направлениях – и в сторону Чикаго, и с моими возможными «новыми» компаньонами.

Вторая фора у меня была в том, что я привлекаю в новый «союз» тех, кто молод и голоден, но пока не имеет чёткой структуры. Китайцам, если они помогут и мы свалим Массерию – понадобится очень много сил, чтобы удержать такой кусок. У Гарлема, напротив, людей очень много, они могут набирать их на улицах по всей стране. Но при этом традиционно всегда большие проблемы с наиболее пристальным вниманием полиции.

– У вас большие аппетиты, мистер Соколов. Вы хотите полностью зачистить Нью-Йорк от Массерии? И что вы хотите получить за это? – спросил Чарли Бостон.

– Вы должны будете разгромить заведения Массерии в Маленькой Италии, – пожал я плечами.

Над столом повисла тишина. Глаза моих собеседников расширились:

– Что?

– Разгром. Заведений. Джо «Босса». В Маленькой Италии, – повторил я, словно просил что-то само собой разумеющееся, – Он не ждёт атаки от вас, а Маленькая Италия на юге напрямую граничит с китайским кварталом. Парни из Гарлема займутся Нижним Ист-Сайдом и районом Бауэри.

– Вы просите бросить в атаку все силы, которые у нас имеются, – сухо констатировал факт Мок Сай.

– Так ведь и куш очень велик, мистер Сай, – парировал я, – Если мы свалим Массерию, ваша территория увеличится в десятки раз. Ведь именно его районы не дают вам продвигаться дальше…

Я был прав. Маленькая Италия находилась прямо в центре между китайцами и Гарлемом. Но владения Джо «Босса» простирались дальше на юг, фактически превращая Чайна-таун в анклав, окружённый итальянцами.

– Чем будете заниматься вы и ваши бойцы? – полюбопытствовал «Профессор».

– Устранением помощников Массерии. Зачисткой Бруклина. Мы прижмём их к портам. Но там территория Ротштейна, куда они не сунутся.

Чарли Бостон кивнул, давая понять, что он принял этот ответ. А я добавил:

– Это честная сделка, господа. На земле, которую вы сможете взять под контроль, находится почти пятьсот кафе и ресторанов. И столько людей, что этого хватит на двести прачечных. Я молчу про остальные возможные заведения.

Да, и пара тысяч спикизи помимо названных крупных точек, куда я смогу поставлять виски… Я не озвучивал этого, но «тонги» и так понимали это. Разница была только в том, что я не собирался пускать китайцев в порт, место, на котором они в реальности очень нажились. А мой бизнес в любом случае имел гораздо больше источников, чтобы обеспечить мне в будущем главенство в городе. И по деньгам, и по силе.

Более того, формат ведения дел китайцев и Гарлема, для которого было характерно разграничение сфер – меня устраивал. А вот монополии итальянцев, которые выльются в создание «Пяти семей Нью-Йорка» – категорически нет.

Чарли Бостон задал главный вопрос:

– Вы думаете, остальные «Усатые Питы» и молодые гангстеры простят вам то, что вы фактически поделили Нью-Йорк без их ведома?

Я ожидал этот вопрос:

– Передел города неизбежен. Сейчас все «боссы» устранились от него. Но если мы начнём разом, то для них будет уже поздно вмешиваться. Часть конгломерата не станет отправлять сюда бойцов пока у меня с ними неплохие «торговые» отношения. Остальным придётся поддерживать Массерию, если они вмешаются. Поэтому я и говорю – удары должны быть чёткие, быстрые и выверенные. Чтобы никто ничего не успел предпринять. Формально «Усатые Питы» не потеряют лицо, ведь официально всё это заварил я в процессе войны с Массерией, на которую они закрыли глаза. Реально – если наш «союз» продемонстрирует свою силу – им придётся считаться с нами. И для «Питов» лучше заключить мир, чем ввязываться в войну за интересы Массерии без какой-либо выгоды для себя.

Оба лидера «тонгов» задумались. Чарли Бостон явно оценивал плюсы и минусы предлагаемого соглашения.

– Что же, мистер Соколов, мы подумаем над вашим предложением и будем ждать от вас вестей по поводу Гарлема, – кивнул Мок Сай, переглянувшись с «Профессором».

– Я надеюсь, что мы сможем заключить этот «союз», – улыбнулся я.

Теперь мне оставалось лично познакомиться с ТЕМ, кто в будущем сделает из Гарлема настоящую уличную «финансовую» крепость. А если быть точным, с ТОЙ…

А пока впереди похороны, которые мне предстоит провести.

[1] Чарли «Профессор» Бостон или Чин Лём 15 апреля 1920 года совершил очень дерзкий побег из тюрьмы Блэквелл, где он ожидал решения суда. Чин с подельником спилил решётку окна больничного крыла и спустился с большой высоты по верёвке из простыней. Кстати, у острова и тюрьмы очень интересная история, ибо изначально исправительное учреждение строилось как психбольница. Остров Блэквелл впоследствии переименовали в остров Рузвельт. Тюрьму перенесли на остров Райкерс.

Глава 3
Громоотвод

Дождь, начавшийся ещё ночью, не утихал. Он лил стеной и барабанил каплями по стеклу моего бронированного «Паккарда», превращая картинку за окном в размытую серую тусклую акварель.

Ливень сплошным пологом застилал небоскрёбы Манхэттена, стекал по голым ветвям деревьев и впитывался в сырую, холодную землю кладбища. Казалось, само небо разделяет мою тоску, пытаясь смыть её бесконечными потоками.

Машины подъезжали бесшумно. Вереница чёрных, блестящих лимузинов. Двери открывались, и из них вылезали мои люди. Часть бойцов, выделенных на похороны, уже была здесь заранее. Они дежурили по периметру старого кладбища.

Когда мой «Паккард» катил по центральной проездной дороге, я видел отдельные фигуры охранников между мраморными ангелами и потемневшими склепами. Руки в карманах пальто, поднятые воротники, зонты над головами. Взгляды, скрытые под полями шляп, обегали каждый закоулок, где мог спрятаться киллер. Даже несмотря на то, что вокруг кладбища не было ни одной высокой точки, с которой просматривались бы могилы или аллеи.

Деревья росли здесь повсюду. Поэтому даже при опавшей листве сквозь ветки издалека невозможно было понять – кто есть кто в траурно-чёрной процессии, укрывающейся под зонтами.

«Паккард» остановился. Меня окружила охрана. В полном молчании я двинулся за Молотовым в сторону похоронной процессии.

Я остановился на время в стороне, под раскидистым старым вязом, кора которого почернела от времени. Капли, собиравшиеся на голых ветвях, срывались вниз и стучали по зонту, что держал надо мной Кислов. Телохранитель заметно дрожал.

А я не чувствовал холода. Не замечал его. Внутри меня была ледяная пустота, гораздо более сильная, чем ливень. Я смотрел на небольшую группку скорбящих у свежевырытой могилы. Рядом со священником стоял кузен Блум – Томас Брауни-Нокс младший, со своей женой и детьми. Мой партнёр по поставкам виски «Дыхание гор» из Кентукки в Чикаго.

Неподалёку застыл как статуя Дэннис – родной брат Блум, приехавший из Лос-Анджелеса.

Чуть поодаль – небольшая семья дальних родственников Брауни, прибывших из Монтаны, где у них было ранчо. И ещё слабо знакомые мне люди, работавшие на конном заводе или имевшие общие дела по бизнесу с владелицей завода.

Лицо Дэнниса было бледной, застывшей маской. В глазах, которые он иногда поднимал на меня, бушевал ураган: боль, гнев, и что-то ещё, чего я не мог понять.

Сердце сдавило в тиски. Для меня Блум стала тем самым редким солнечным лучом, что согревал мне душу. В её присутствии забывалось о грязи некоторых дел, о запахе крови и страха, о постоянной необходимости смотреть за спину. Когда она смеялась, то её звонкий смех перекрывал собой всю бешеную гонку моей новой жизни. Когда Брауни смотрела на меня, в её глазах я был не Алексеем Ивановичем Соколовым, хозяином Бронкса, бизнесменом и тем, кого сто́ит бояться, а просто Алексеем. Человеком, а не големом из статусов, перед которыми люди склоняли голову.

А потом появился «Пророк», которого враги будто вытащили из ада и натравили на меня…

Я подошёл к процессии у могилы. Похороны проводились так, как было написано в завещании Блум. В прошлой жизни я бы удивился этому, но здесь, в этом времени, для любого человека, имеющего своё дело – раннее завещание было обычной практикой. Тем более, девушка происходила из наполовину аристократического рода из Англии. Для них это даже не норма, а обязанность.

Меня удивила строчка: «похоронить на берегу моря». Ведь Брауни так прикипела к своему конному заводу и горам в Кентукки. Теперь по моему согласию с родственниками она упокоится на берегу Атлантики. Неподалёку от Нью-Йорка и шума волн океана. И будет постоянно где-то рядом…

Гроб, убранный красивыми полевыми цветами, открыли.

Церемония была короткой. Священник говорил что-то о юной душе, призванной в лучший мир. Его голос тонул в шелесте дождя. Я не слушал. Я вспоминал, как она учила меня каким-то смешным поговоркам. Как она боялась грозы и прятала лицо у меня на груди. Теперь гроза была внутри меня, и укрыться от неё было негде.

Потом говорили её родственники. Дэннис, Томас, и даже Фил, обычно немногословный главный помощник Блум на конном заводе. Я их не слышал. Я тоже сказал какие-то слова… Как в полузабытье. И неотрывно смотрел на белое прекрасное лицо. Последний поцелуй в лоб. Прямо как тогда – в последний день на моей квартире…

Крышка гроба закрылась. Смотреть, как его опускают в сырую яму, было невыносимо больно.

Первая горсть земли, брошенная Дэннисом, мягко ударила по лакированной крышке. Для меня этот звук прозвучал как пушечный выстрел. Люди потянулись мимо могилы, бросая землю.

Я всё смотрел в одну точку. На деревянный уголок, что никак не хотел скрываться под сыплющимся грунтом.

Когда часть похорон на кладбище кончилась, люди начали расходиться, спеша укрыться от ненастья. Я остался стоять, не в силах заставить себя покинуть это место. Затем отошёл под сень вяза, достал пачку сигарет и выбил одну наружу. А ведь Блум почти отучила меня курить в те моменты, когда меня захлёстывает волнение.

Сизый табачный дым тут же уносило ветром в сторону. Дождь резко прекратился и вместо него принялся сгущаться туман. Полная тишина. Лишь безмолвные фигуры моих людей в пальто с зонтами между надгробиями.

Затем я повернулся и пошёл к дорожке, где стоял «Паккард». Мои бойцы, получив от Молотова почти незаметный кивок, тоже начали отход к машинам, сохраняя бдительность.

Кладбище быстро пустело. Около моего авто стоял, подняв воротник и засунув руки в карманы плаща, Дэннис.

Я замер и посмотрел на него. Говорить мне было не о чём. Все слова казались плоскими и фальшивыми. «Мне жаль»? Это ничего не меняло. «Я разберусь с теми, кто это совершил»? Я и так это сделаю. Это не обещание, а данность.

Дэннис Брауни глядел на меня, и в его взгляде бушевало море эмоций. Несмотря на то что он чуть не угробил и себя и Блум, когда за её спиной договорился с бандитом Розетти, он всё же любил свою младшую сестру.

– Она любила тебя, чёрт побери, – наконец просипел он, – Говорила, что в тебе есть много… хорошего.

Голос Дэна был хриплым и севшим.

Я не ответил, стиснув зубы. Какой-то такой приём я и ожидал.

Брауни покачал головой и тихо процедил:

– Я не прощу тебя, Алекс. Никогда не прощу. Она всегда пыталась всех мирить и хотела всем помочь. А стала жертвой ТВОИХ разборок!

Он сделал паузу, вновь глядя на меня:

– Что ты молчишь, Алекс⁈

– Я любил её.

– Ха, долбаный бутлегер превратился в человека? – скривился Дэннис.

Я скрипнул зубами и смерил Брауни холодным взглядом:

– Что ты собираешься сделать с конным заводом?

– Что? – удивился он такой внезапности.

– Я спрашиваю – что ты хочешь сделать с поместьем?

– Ты говоришь о делах в такой момент? – он возмущённо округлил глаза.

Я с силой грохнул дверью и обошёл «Паккард». Остановился прямо напротив Дэнниса и навис над ним. Тот слегка отпрянул назад.

– Послушай меня. Ты уже один раз чуть не лишил Блум дела всей её жизни. Она хотела спасти завод, который открыли ваши родители. И в завещании была просьба его сохранить… Для детской конной школы в том случае, если у неё не будет детей, что могли бы «подхватить» её дело. Итак… Что ты собираешься сделать с поместьем? Ты – единственный наследник, – я всмотрелся в бегающие глаза Дэна.

– Это… в завещании содержится только лишь просьба… – залепетал он, сбитый с толку.

– Ммм… – кивнул я презрительно, – Понятно… Хочешь продать всё и продолжить кутить дальше в Голливуде? Я уже в курсе, что твои юристы начали оценку поместья.

– Это не твоё дело! – уже взял себя в руки Дэннис.

– Так я и думал, – я брезгливо поморщился и открыл ближайшую дверцу лимузина.

Затем обернулся к Брауни:

– Позвони мне, когда обдумаешь цену. Поверь, я заплачу гораздо больше. Но не зарывайся… Заводом и созданной школой будет управлять Фил. Воля Блум должна быть исполнена.

Я сел на заднее сидение «Паккарда» и прежде чем закрыть дверь, бросил напоследок:

– Если я узна́ю, что ты продал завод кому-то другому… Пеняй на себя, Дэннис…

Я захлопнул дверь, и Кислов тронул машину с места, оставляя мистера Брауни позади в своих раздумьях.

* * *

Тем же вечером. Гарлем, Нью-Йорк.

Прокуренное небольшое помещение в задней части четырехэтажки было освещено лишь маленькой лампочкой в простеньком абажуре.

Но я прекрасно знал, что человек передо мной может позволить себе апартаменты не хуже, чем у «тонгов» в китайском квартале.

Негритянка в простом платье и накинутой на плечи шалью, с тюрбаном, скрывающим полностью волосы, восседала на кресле с высокой спинкой и пристально изучала меня.

Стефани Сент-Клер.

Пожалуй, одна из самых удивительных личностей в Гарлеме, а также в криминальной и общественной жизни Нью-Йорка.

Да-да, именно общественной, это никакая не ошибка. Родившись в Гваделупе, во Французской Вест-Индии, она в раннем возрасте перебралась в Америку, изучила три языка, трудилась не покладая рук, но в один момент решила заняться «числами».

Эти подпольные лотереи в бедных кварталах были популярнее любых других азартных игр. И Стефани очень быстро начала сколачивать себе состояние. Сейчас она пока не подмяла под себя почти весь Гарлем, а была одной из местных воротил, но её уже называли «Мадам Королева».

Всё из-за того, что она превратила «числа» и себя лично в аналог банка. Представьте, что вы – простой чернокожий рабочий в двадцатых, которому отказывают в кредите? Вы идёте к «Мадам», потому что у неё всегда есть деньги. Вы прогорели на ставках и вам нужны ещё средства? Вы идёте к Сент-Клер. Нечем кормить семью, потому что случилось какое-то несчастье, например, потеря кормильца – вы идёте к «Королеве». У неё всегда есть вечнозелёные. И их сумма быстро растёт. К середине двадцатых эта женщина стала в прямом смысле ходячим банком для бедных районов.

Стефани за три последних года построила аналог букмекерской конторы, что вкладывает деньги в предприятия, магазины, акции, проценты и прочая-прочая. Её капитал множился, а с деньгами приходила и власть. Сейчас никто в Гарлеме из других «числоводов» не мог сказать ей ни слова против.

Более того, вскоре Клер начнёт активно выступать за права чернокожих и всячески потворствовать строительству социальных учреждений в бедных кварталах Нью-Йорка. Несколько местных новостных изданий будут получать гонорары из её кармана.

А будущий «Крёстный отец Гарлема» Бампи Джонсон сейчас бегает пятнадцатилетним мальчишкой и только через несколько лет станет вышибалой у Клер. Затем она приведёт его к вершинам криминального мира Нью-Йорка и сделает королём, передав свою империю.

Вот такая вот женщина сидела передо мной сейчас…

– Это всё звучит очень заманчиво, мистер Соколов… Но только на первый взгляд! – усмехнулась Стефани.

Только что я озвучил ей предложение, о котором уже говорил с «тонгами».

– Наш союз: вы, я, китайцы – спокойно может осуществить всё это, – возразил я.

– Одной меня мало. Ваше предложение касается всего Гарлема, – Клер достала мундштук, открыла портсигар, вставила тонкую папироску и подкурила.

– Уверен, что вы убедите остальных «боссов» Гарлема. Во-первых, значительная часть их денег сейчас у вас… Да, не удивляйтесь, Стефани, – улыбнулся я, – Мои люди разузнали многое, прежде чем я пришёл сюда, к вам. Во-вторых, у вас уже назревают проблемы с «новичком»…

«Королева» прищурилась и выпустила струйку дыма, побежавшую к потолку:

– Вы говорите о Голландце Шульце?

– Именно.

– С ним я справлюсь…

– Не сомневаюсь, но он – протеже Джо «Босса» Массерии. А Джо жаден. И вы это прекрасно знаете.

– Я не хочу воевать сейчас, – нахмурилась Стефани.

– Вы, конечно, можете отсрочить неизбежное… Если мистер Массерия осмелился напасть на меня, следующими будут его ближайшие соседи. Вы. Потом «Тонги». Или наоборот. Не суть. Тогда весь Манхэттен будет принадлежать ему безраздельно. Можете не бороться сейчас. Но вам придётся столкнуться с ним тогда, когда он почувствует, что у него совсем нет конкурентов в Нью-Йорке.

В моей прошлой реальности Шульц «щупал» Гарлем постоянно. Но активно начал действовать после двадцать пятого года. А вот то, что я забрал под себя Бронкс раньше и моя выходка на собрании «боссов» в Атлантик-Сити – явно поменяло ход истории. Теперь Голландец нацелился на Гарлем раньше, оставшись без делянки, с которой хотел кормиться.

Стефани задумалась.

– Мисс Сент-Клер, я знаю, что вы можете посчитать в уме так, как этого не сделает ни один мой знакомый математик, – улыбнулся я, – Подумайте, сколько точек с «числами» можно открыть в новых районах? И не только их. Я же прошу только «расшатать» оборону Массерии. Сделать так, чтобы его «солдаты» были заняты отражением атак из Гарлема и китайского квартала.

– Газеты будут плохо про это писать… – поморщилась «Королева», – А это лишнее внимание полиции…

– Вы уж извините, но как будто репортёры сейчас пишут про Гарлем что-то хорошее… Я держу Бронкс. И мигрантов там больше, чем кого-либо. Поэтому поверьте, я прекрасно понимаю ваше недовольство. Но всё это можно обратиться себе на пользу. Чем раньше в газетах появятся статьи о том, что люди из Гарлема ОТВЕЧАЮТ на засилье итальянской мафии, тем лучше. Переключить фокус внимания, – усмехнулся я.

– Переключить фокус? – переспросила «Мадам», задумавшись, – Что ж, это неплохая идея.

Глаза женщины зажглись. Я знал – куда надавить. Похоже, идея зайти на публичное поле уже витала в мыслях Стефани.

– Ваша газета поможет это сделать? – она вопросительно подняла бровь.

– Да, это вполне в русле того, что мы сейчас публикуем. Кандидат в президенты Уоррен Гардинг инициировал пакет социальных законов. В том числе для малоимущих. Мои газеты сейчас активно освещают законопроект. Плюс, я смогу запустить подобные новости о вынужденных погромах в других изданиях.

Сент-Клер поджала губы. По её лицу было видно, что она сосредоточенно просчитывает все возможные варианты. Наконец, она подалась вперёд и облокотилась локтями на стол. Длинные пальцы переплелись, женщина положила на них подбородок.

– Я смогу дать вам ответ завтра, мистер Соколов.

– По рукам. А я пока свяжусь с «тонгами». В случае если вы решите действовать вместе со мной – мы должны будем обсудить всё вместе с китайцами и ударить по Массерии.