355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Кликин » Три легенды » Текст книги (страница 7)
Три легенды
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 20:52

Текст книги "Три легенды"


Автор книги: Михаил Кликин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Светило солнце, но в лица стариков впечаталась тень. Деды готовились к битве. Поодиночке. Каждый наедине с собой. И со своим оружием…

Кречет облазил весь дом. Он никак не мог вспомнить, где пылятся его парные мечи, давным-давно заброшенные им куда-то за ненадобностью. Наконец, отыскал на чердаке пыльный сверток, перевязанный сопревшей тесьмой. Чихнув, развязал, развернул его, распеленал ветхую тряпицу. Солнечный луч, пробивающийся через узкое чердачное оконце, упал на сталь мечей, и клинки засверкали, заблестели ярко, словно и не было долгих лет, будто только вчера отшлифовал, отточил и выправил их заботливый хозяин.

Кречет задумчиво взял мечи в руки, покачал, пробуя балансировку, погладил пальцами ребристую кожу рукоятей, и в душе его что-то шевельнулось, горячий ком подступил к горлу. Будто бы встретил старых добрых друзей, уже позабытых, и потому еще более желанных.

Он осторожно проверил остроту лезвий, ласково обтер мечи тряпицей и спустился с чердака. Оглянувшись по сторонам – не увидели бы соседи! – встал в стойку. Меч в правой руке, более тяжелый и чуть длиннее, чем меч в левой. Пальцы плотно охватывают рукояти. Запястья свободны, расслаблены. Локти – шарниры. Сила удара – в плечах. Ноги и корпус задают направление движения.

Он взмахнул рукой. Нежно пропел рассекаемый отточенным клинком воздух. Волнение охватило Кречета. Он сделал шаг вперед и описал мечами несложную фехтовальную фигуру – правый клинок рассекает воздух по диагонали снизу-вверх, и рука идет под мышку, левый поднимается вверх острием к земле и затем тоже обрушивается вниз, зеркально повторяя движение меча в правой руке. Простейший удар крестом. Как когда-то давным-давно в школе фехтования.

Получилось! Мечи не задели друг друга, не звякнули, на зацепили тело, не оцарапали.

Руки помнят! Точно ведут сбалансированные лезвия.

Кречет скрестил предплечья, и качнувшись корпусом, описал мечами перекрученную петлю.

Конечно, скорость уже не та, и сила ушла, но сталь не постарела, она по-прежнему остра и смертельно опасна.

Сталь прежняя.

Кречет широко улыбнулся, опустил руки с зажатым в кулаках оружием, поднял голову к небу. Прищурился на солнце.

Прежнее солнце. Неизменное.

Завтра утром он вновь вернется в молодость…

Би отыскала свой лук на дворе. Он спрятался среди вил, лопат и грабель. Оружие войны в окружении мирного инструмента. Здесь же, забившись в самый угол, стоял затянутый густой паутиной колчан с десятком стрел.

Би вспомнила, как поставила их сюда, вернувшись в родную деревню вместе с Лансом. Поставила, чтобы больше никогда не брать в руки. Так она думала. Когда же это было? Лет двадцать назад? Больше? Больше! Стрелы, должно быть, уже давно сгнили, да и сам лук, хоть и пропитан специальным составом, наверняка потерял упругость, и тетива растянулась, чудо, что вообще не порвалась.

Она, сдвинув в сторону инструмент, достала оружие. Сдула пыль, обтерла паутину. Вынесла на улицу.

Так и есть. Стрелы ни на что не годятся. Трухлявое дерево крошится в пальцах, оперение сгнило, только металл наконечников не потерял своей остроты.

Она согнула лук. Отпустила.

Еще ничего. Могло быть и хуже. Только надо тетиву подтянуть. И протереть жиром.

До завтра еще есть время. Впереди почти целый день. И целая ночь. Надо привести лук в порядок и начинать делать стрелы. Выстругивать ровные палочки, вставлять наконечники, крепить оперение, обвязывать, шлифовать, пробовать балансировку, подгонять…

Помнит ли она, как это надо правильно делать? Ничего, руки вспомнят…

Урс вынул меч из ножен, положил на колени. Приласкал, погладил металл своей широкой ладонью.

Большое тяжелое лезвие, сужающееся к концу. Желобок, проходящий по центру. Едва заметный узор хорошей закаленной стали. Острие, скругленное, словно липовый лист. Длинная рукоятка, плотно обмотанная кожей. Все знакомо до мелочей. Каждая микроскопическая выбоинка на лезвии, каждая потертость кожи. Уже не оружие, а часть тела. Продолжение рук.

Урс встал, взял меч в боевую позицию, выставил клинок перед собой. Медленно занес над головой, медленно опустил. Шагнул в сторону, плавно развернулся, очертил мечом круг на уровне пояса. Присел, ткнул вверх…

Для двуручного меча требуется простор. Комната слишком тесна. А вот в поле это страшное оружие. Пластующее тела, отсекающее головы, пронзающее кольчуги.

У этих тварей нет кольчуг.

Тем хуже для них.

Завтра…

Зря он бросил тренироваться. И что с того, что стар? Надо будет вновь начать. Может быть не столь рьяно, поберегая себя, но нельзя лишаться радости общения с другом, который не раз спасал тебе жизнь.

Урс опустился прямо на пол, вытянул вперед меч, залюбовался им.

Завтра будет драка.

Он покажет, на что способны старики.

Они вместе покажут. Деды-воины…

Дварф сидел перед открытой дверцей печи и смотрел на огонь. Отблески пламени румянили его морщинистое лицо, играли отблесками на широком лезвии топора.

– Они берут меня с собой, – сообщил Дварф огню. – Я буду драться. Я уже давно не дрался, но помню, как это делается. Это словно рубить дрова… Раньше я много дрался. С этим топором. Ведь он сделан, чтобы убивать, а я колю им дрова… – он засмеялся и несколько раз повторил, мотая головой: – Колю дрова!.. Дрова!.. Я колю им дрова!..

Потрескивали дрова. Языки пламени согласно кивали. Дварф кинул в огонь полено, кочергой подгреб к нему угли и завороженно смотрел, как загорается дерево.

Жар и тишина вгоняли в сон. Пляска огня гипнотизировала. Дварф заклевал носом, его веки стали смыкаться. Какое-то время он еще пытался бороться с накатившей дремой, но, в конце концов, глаза его закрылись окончательно, подбородок опустился на грудь, и Дварф негромко захрапел, подсвистывая носом…

Вигор мерил нервными шагами свою тесную грязную комнату.

Мрачные предчувствия обуревали его.

Они все выйдут на битву с демоном. Конечно, шансы на победу вырастают, но… А если кто-то погибнет? Если кого-то убьют? Не его самого. Кого-то другого. Би, или Дварфа, или Ланса… Ланс, ну зачем он-то пойдет?.. Какой от него прок?..

Вигор присел на край своей незаправленой кровати, обхватил лоб ладонью, сжал пальцами виски.

Вот что самое страшное – остаться жить, если кто-то из них погибнет. Ходить по земле убитого, дышать его воздухом, смотреть на его дом. На мертвый дом… И знать, что это ты виноват, ты убил своего соседа, своего друга, и никуда от этого не убежишь, потому что нельзя убежать от самого себя, от гложущего демона памяти.

Уж лучше погибнуть самому…

Что он может сделать? Покалеченный колдун, не практикующий волшбу уже… Сколько же? Пятнадцать лет? Только эти травы и, иногда, тайком от соседей, простейшие словесные заговоры, словно какая-то деревенская знахарка. Уподобившись той безумной ведьме, что преследовала его…

Но Сила возвращается к нему.

Всего лишь остатки Силы…

Он не может вернуть былое величие. Жизнь – это дорога в один конец. Дорога, всегда оканчивающаяся тупиком.

Старость – это не приобретенный опыт. Старость – это слабость. Только слабость. И никакой опыт уже ничем не поможет.

Но он сделает все, что в его силах!

Демон ослаб. Он тоже состарился. Этот мир пожирает его. Растворяет в себе. Ослабляет. Демон тоже безнадежно стар.

Это будет битва стариков.

Демон хочет вернуть себе молодость…

Вигор выпрямился, встал, вздернул голову:

– Мы уничтожим тебя, тварь! – крикнул он, и ему показалось, что слова его услышаны. – Приходи завтра, мы ждем! – колдун выбросил перед собой руку. Из-под ногтей вырвались длинные голубые иглы пламени, ударили в бревенчатую стену, опалили ее и мгновенно втянулись назад, в пальцы.

Вигор поморщился. Резкое движение вызвало боль в суставах.

Жалкий больной старик!..

Все решится завтра…

«Если кто-то должен умереть, то пусть это буду я,» – подумал колдун и зажал ноющую руку меж бедер, успокаивая грызущую боль…

Старый Ланс безмятежно спал.

Он очень устал, стоя на улице и слушая разговор соседей. И потому, вернувшись в дом, он с помощью Би залез под одеяло и почти сразу уснул.

Сны его были необычайно яркими, живыми. Они были наполнены причудливо переплетающимися меж собой событиями.

Снился Император в сияющих золотом латах, в шлеме, украшенном бриллиантами, с мечом у бедра, а в руке у него, почему-то, был деревянный круглый щит, из тех, что носит ополчение, необученные войне крестьяне, рыбаки и ремесленники. Снился дворец, точнее бесконечно длинный коридор, уставленный массивными колоннами. И – вот странно – никогда раньше не видел Ланс такого коридора, но почему-то он точно знал, был уверен, что это и есть главная зала имперского дворца… Много чего еще снилось… Проходили мимо ровные фаланги воинов, ощетинившись копьями, словно еж иглами. Выстраивались в карэ мечники, окружая живой стеной стрелков из арбалета. Гарцевала кавалерия. И в этом суетном параде мелькали знакомые лица, и всплывали в памяти давно забытые имена и прозвища боевых товарищей: начальников и подчиненных: Щербатый Рикс, Орик-Богомол, Слай, Кормилец-Франц, Джош-Могильщик, Артокен, Вадис… Подошла Би, встала рядом. Совсем еще девочка, румяная, в руках держит метательные ножи, хочет кинуть в проходящих воинов. Ей интересно – в кого попадет? А он удерживает ее. Не дает метнуть в толпу смертоносные тяжелые лезвия…

А мимо уже проходят простые горожане, знакомые и чужие, лица у всех разные, одежды пестрые. Галдят, переговариваются…

И снова воины. Хмурые. Понурившиеся. Бредут, хромают. Кольчуги побиты, вывалены в грязи, стальные панцири во вмятинах, треснувшие шлемы. Воины, познавшие поражение. И через поражение ставшие настоящими бойцами…

Проходит армия мертвых. Ковыляют в молчании, не слышно ни звука. Страшное зрелище! Рваные раны, отрубленные конечности, гниющая плоть. Никто из них не смотрит по сторонам, взгляд устремлен под ноги, в землю. И сколько здесь знакомых лиц: опять Слай, Джош-Могильщик, Орик, Парк, Оргенс, Триз… И… Кто это там промелькнул в толпе? Знакомый силуэт. Неужели?.. Живой среди мертвых. Или уже мертвый среди живых?..

Император на коне. Склонился над ним, улыбается, а лица-то и нет. Темный туман клубится под шлемом. Ни глаз, ни губ, только злая ухмылка…

Странные сны видел Ланс…

Туманные…

7

Ночь закончилась, но утро еще не наступило. Серое небо слабо светилось на востоке, разогреваясь, готовясь разгореться багровым восходом. Звезды вроде бы уже попрятались, но острый глаз еще мог различить на небосклоне тусклые оттиски самых ярких из них. Было тихо, холодно, влажно.

Медленно разгладились легкие складки ночных облаков. Постепенно прояснилось небо.

И только над горизонтом показался пламенеющий край расплющенного солнца, как вдруг неподвижный воздух разодрал оглушительный лязгающий звон. Это Кречет вытащил откуда-то старый ржавый лемех, повесил его на дерево и теперь, что есть мочи, колотил по звенящему металлу, будоража природу, нарушая вселенский покой.

Утро пришло.

– Вигор! Урс! Дварф! Ланс! Би! – выкрикивал Кречет в полный голос, молотя железным прутом по раскачивающемуся лемеху. И гулкое эхо металось над рекой, отражалось от стены леса, и казалось, что пронзительные звуки слышны повсюду, во всех уголках мира.

Выбежал на улицу Вигор.

– Хватит! – закричал, замахал руками.

Торопливо одеваясь на ходу, выскочил из своего дома Урс, увидел, что все в порядке, ушел обратно.

Выглянула в окно Би. Покачала головой – всегда этот Кречет чего-нибудь да учудит!

Зевая, выполз на крыльцо Дварф. Волочит по земле топор, улыбается.

Только глухой Ланс еще спит…

Обычное утро. Еще рано. Солнце чуть показалось. И даже не верится, что что-то скоро должно произойти. Нелепо даже предполагать, что что-то может случиться. Невероятно! И как только они поверили колдуну?

А Ланс все спит.

Кречет прекратил стучать по подвешенной железной пластине, но звон улегся не сразу. Отзвуки еще какое-то время метались меж рекой и лесом, пока совсем не затихли. Кречет внимательно слушал, как умирают осиротевшие отголоски. Подошел к нему Дварф, поздоровался, встал рядом, тоже вслушался в рождающуюся тишину. Приковылял, опираясь на посох, Вигор – видно, что донимают его буравчики в суставах, раздраженные сыростью и холодом. Вышел из своего дома Урс, открыл двор, загнал туда зевающего Берта, запер. Быстрым решительным шагом направился к соседям, на плече лежит меч…

Надо бы Ланса разбудить. А может и не надо?

– Появится ли демон? – поравнявшись с Вигором, высказал сомнение Урс.

– Он уже идет. Я чувствую это.

– Значит, будем встречать.

– А кого ждем? – спросил Кречет.

Ланс спит. И пусть себе отдыхает на здоровье.

– А Би? Ланс? – ответил вопросом простодушный Дварф.

– Пусть они будут в резерве, – сказал Вигор. – За нашими спинами.

Деды оглянулись на дом старого копейщика. На близкую трещину оврага. Ланс безмятежно спит. И, словно укол исподтишка, неясная мысль – а спит ли?.. Вдруг… Вдруг этой ночью старость его закончилась?.. Надо бы проверить, но…

Показалась Би. Торопится, в руке несет лук, за спину заброшен колчан со стрелами.

– Эй, Би! – крикнул ей Кречет, – Ты обещала остаться рядом с Лансом.

Женщина растеряно остановилась, оглянулась назад, поняла все, поникла, вновь обернулась к старикам.

– Ты должна остаться здесь, – сказал Урс и почувствовал себя предателем. Подлецом.

– Ты не должна идти с нами, – негромко подтвердил общее решение Вигор.

Дварф улыбнулся ей.

– Но… – попробовала она возразить, споткнулась на слове, замолчала, что-то решила про себя. Медленно произнесла: – Наверное, так будет лучше…

– Пусть Ланс отдыхает, – сказал Вигор. – Присмотри за ним.

Деды развернулись и пошли прочь.

– Будьте осторожны! – крикнула им вслед Би. – Я не прощу вам, если кто-то не вернется! – и добавила тише: – И себе не прощу…

Она стояла и смотрела, как уходят старики.

Держа в руках оружие, деды медленно спускались с холма, шли вниз по склону к далекому полю, с которого не так давно они все вместе убирали хлеб. Старики уходили все дальше, закончили спуск, пошли вдоль реки, а Би все смотрела им в спины, и не знала, что же теперь делать. Наконец, она развернулась и направилась к дому Ланса…

А деды уже подходили к намеченному для сражения месту.

Ровное поле, ощетинившееся побуревшей под дождями стерней, находилось в низинке, со всех сторон зажатой невысокими пологими холмами. Лес был далеко. Только одинокая старая береза, уже наполовину засохшая, стояла на склоне одной из возвышенностей.

– Надеюсь, мы перехватим их, и они не дойдут до деревни, – сказал Кречет.

– Они не смогут пройти мимо, – ответил Вигор, – слева лес, а справа река. Я уверен, что демон скоро здесь будет. Не забывай, он пришел за мной, он чует меня. Скоро он явиться сюда со всей своей ордой. Будьте готовы…

– Смотрите! – перебил Урс, встал на месте и вытянул вперед руку, указывая на что-то.

На поле стекался туман. Откуда только он взялся? Белые струи его неторопливо сползали по склонам окружающих холмов, сливались в широкие рукава. Рыхлые комья медленно катились под гору, разрастаясь. И застывали внизу распластанным по земле облаком… А возле старой березы стояла длинная фигура, утонув по колено в сползающих туманных веретенах. На нее и показывал Урс.

– Да это же Ланс! – узнал Кречет. – Он всех нас обставил! Спит он, как же!

– Точно, это он, – подтвердил Вигор.

– Эй! Подождите! – донеся сзади приглушенный расстоянием и сгущающейся влагой голос. Это торопилась за дедами Би. Она не застала своего подопечного дома, догадалась, где его искать, и теперь, задыхаясь, спешила к своим соседям, к друзьям. Торопилась на поле. На поле битвы.

– Что ж, значит будем все вместе, – сказал Урс.

Деды дождались Би.

– Вон он, – кивнул Кречет на неподвижного Ланса, и Би успокоилась, отдышалась, поправила сбившийся при беге заброшенный за спину колчан со стрелами, сказала:

– Я буду рядом с ним.

Никто не возразил.

Загребая ногами туман, старики направились к одинокой березе, возле которой замер, опершись на свое копье, Ланс.

– Что же ты нас не дождался? – укоризненно спросил Кречет.

– Что говоришь? Не слышу, – переспросил Ланс, приложив ладонь к уху и лукаво улыбаясь.

– Ладно, – сказал Вигор. – У нас мало времени…. Я уже чувствую, как приближается демон.

Туман постепенно затоплял низину. Он вздувался, вздымался все выше, становился гуще, что-то в нем менялось, перерождалось. Деды почувствовали его странный запах, необычайную вязкость и холодящий вкус. Туман уже перестал быть обычным туманом.

– Мы ослепнем, – произнес Кречет, чувствуя, как в груди поднимается противный липкий страх.

– Не волнуйся, – ответил Вигор. – Давайте лучше займем позицию.

Все уже было просчитано заранее. Обо всем было договорено. Кречет, Урс и Дварф должны были составить основной отряд, прорывающийся к демону. Под их защитой шел Вигор – приманка, а Би и Ланс должны были находиться в отдалении, на склоне холма возле старой березы, в относительной безопасности, прикрывая стрелами главный отряд.

– Стойте здесь, – сказал Вигор Лансу и Би. – Мы постараемся сделать так, чтобы демон до вас не добрался. Отсюда вам будет видна вся картина боя, если что – кричите, мы услышим.

– Хорошо, – кивнула Би, и внимательно всмотрелась в расстилающееся поле, заранее выбирая зоны обстрела, прикидывая направление и силу ветра, предугадывая движение солнца.

– Следи за Лансом, – шепнул ей на ухо Кречет.

– Все будет в порядке, – ответила она и неуверенно улыбнулась.

Небо исчезло. Над головами висела серая пелена. Поле совсем утонуло в клубящемся тумане, старикам казалось, что они стоят на пологом берегу огромного омута, исходящего дымом и испарениями. И как-то не верилось в реальность всего здесь происходящего. Словно и не они это собрались под этой березой, перед этим жутким живым полем, словно кто-то другой, а они сами – лишь наблюдатели, посторонние лица, волей случая оказавшиеся в телах тех, других, смотрящие их глазами.

– Странно, – пробормотал Урс, наблюдая за текучими трансформациями седых протуберанцев. – Я ничего не чувствую. Ни злости, ни азарта, ни страха. Не верится, что этот демон существует…

– Он уже здесь! – хрипло прокаркал Вигор. – Быстрей! Вперед!

И в тоже мгновение окружающий мир превратился в серую мглу.

– Ничего не вижу! – крикнул Кречет, но колдун уже делал свое дело. Он закрыл глаза, вытянул перед собой руку, сложил пальцы в замысловатую фигуру, пробормотал что-то, и непроницаемый туман перед ним засветился, затеплился розовыми оттенками. Свечение, словно попавшая в воду капля алых чернил, неудержимо расползалось во все стороны, и в считанные мгновения плотная мгла разредилась, подсветилась изнутри сиянием, стала прозрачной. Старики прозрели, но мир, что открылся их глазам, был совсем другим, странным и неудобным. Все вокруг расплылось, все было каким-то размытым, неясным, неотчетливым. Исчезло многоцветие красок. Окружающие предметы выглядели как бледно-розовые тени, очерченные по контуру углем. Весь мир казался плоским и словно был нарисован на листе бумаги крупными неаккуратными мазками.

Но все же они не ослепли.

На дальнем конце поля что-то шевелилось, двигалось, катилось неудержимой волной.

Старики знали, что это. Но еще не видели толком.

– Вперед! – крикнул Вигор. – Там демон!

Кречет толкнул раскрывшего рот Дварфа, тот пришел в себя, и деды бросились навстречу врагу, выстраиваясь в заранее обговоренную формацию: спереди мускулистые Урс и Дварф, двуручный меч и боевой топор, чуть позади Кречет – парные мечи, и в центре образованного воинами треугольника Вигор – приманка, магия и деревянный посох.

Бы вытащила из колчана первую стрелу и наложила на тетиву, высматривая цель. Ланс стоял рядом с ней и щурился слепыми глазами на неожиданно новый мир…

Четыре старика бежали к противнику.

Вигор уже запыхался, каждый шаг отдавал болью в суставы, но надо было держаться рядом с остальными, потому что только так он может выжить, а если он погибнет, или хотя бы на мгновение потеряет сознание, то волшба прекратиться, туман вновь станет туманом, непроницаемым, таящим смерть, и тогда погибнут все. Надо держаться рядом. Быть под защитой мечей. До поры до времени…

Урс наслаждался движением. Он чувствовал каждый свой мускул, каждое сухожилие. Он бежал неторопливо, потому что надо было подстраиваться под остальных, особенно под Вигора, слышно, как тот тяжело дышит за спиной. Урс неотрывно смотрел вперед, он видел неясное шевеление на том конце поля, но ему не было дела до врага, ведь тот был еще так далеко, еще столько времени оставалось, и Урс наслаждался бегом, переставлял ноги, поводил плечами… Все-таки еще не старик! Не старик!..

Дварф мелко семенил короткими ногами и перекидывал топор из одной руки в другую. На каждый второй шаг. Чтобы хоть что-то делать. Он устал, он отвык бегать, да и не бегал он никогда. Ну, какой из него бегун? Он уже хотел было остановиться, и уже стал замедляться, но внезапно вспомнил, зачем они бегут, куда, и вновь засеменил рядом с высоким Урсом, перекидывая топор из руки в руку на каждый второй шаг…

Кречет двигался замыкающим. Колотилось сердце, не то от непривычной нагрузки, не то от холодящего предчувствия схватки. В руках он держал свои мечи, и они были так неудобны, он не знал куда их деть, как лучше взять, оружие сильно мешало, и руки уже устали. «Старик… старик… старик…» – отбивало ритм сердце, и ноги не успевали за ним…

– Не могу больше, – прохрипел Вигор и встал. – Давайте подождем их здесь.

Деды остановились.

Урс оглянулся. Би и Ланс далеко. Стоят возле березы. Два маленьких столбика, почти слившиеся со стволом дерева. Если не знать, что они там, то и не различить, не увидеть в этих неподвижных вертикальных черточках людей. Неужели Би будет оттуда стрелять? Куда она попадет?

Он посмотрел вперед и внезапно увидел, что катящаяся волна знакомых длинноруких карликов уже совсем близка. Вроде бы, секунду назад они были так далеко, и вдруг… В странном плоском мире, высвеченном магией Вигора, расстояния искажались.

Урс повернул голову налево. Дварф перестал перебрасывать топор, и теперь стоял, широко расставив ноги и пристально вглядываясь в приближающиеся фигуры косолапых длинноруких уродцев. На его лице застыло выражение крайней озабоченности.

Карлики заметили их, замедлили ход и стали выгибаться дугой, постепенно охватывая друзей в кольцо.

– Он еще не знает, что мы видим в тумане, – негромко сказал Вигор. – Они будут подкрадываться, не догадываясь, что мы за ними следим.

– Вот идиоты! – пробормотал Кречет, наблюдая за карликами. Его била крупная дрожь. Не от страха, нет. Он сам не знал, почему дрожит.

– Нам нужен демон, – шепотом напомнил колдун. – Будьте внимательны. Поглядывайте по сторонам. Ищите его. Как только он появиться, сразу надо будет прорываться к нему.

– Лучше бы он поторопился, – сказал Урс, рассматривая крадущихся уродов.

Карлики подобрались совсем близко. Они замкнули кольцо, и теперь путь к отступлению был отрезан. Уродцы-лилипуты скалили зубы, так похожие на иглы, раздували ноздри, их руки волочились по земле, царапая почву длинными когтями. Они молчали и избегали прямо смотреть на людей, бросали быстрые косые взгляды… Пока что они прятались. Подбирались все ближе и ближе. Теснее. В упор.

– Еще шаг, и начинаем, – прошептал Урс. Деды склонили головы, давая понять, что услышали. Перехватили оружие, приготовились.

Внезапно в воздухе что-то тихо свистнуло, и один из дальних карликов повалился навзничь, пытаясь выдернуть стрелу, пронзившую его шею. Остальные на мгновение замерли, завертели головами, зарычали приглушенно, неуверенно…

– Пора! – крикнул Вигор, на долю секунды опередив выкрикнувшего тоже Урса.

Кречет лязгнул мечами, и непонятная дрожь сразу исчезла. Его охватило какое-то веселое безумие, бесшабашность, должно быть прорвалось столь долго сдерживаемое напряжение. Он шагнул к ближайшему уродливому коротышке, взмахнул мечом и снес ему голову с плеч. Развернулся вокруг своей оси, резко – даже в глазах потемнело – и разрубил пополам второго карлика.

– Держаться вместе! – рявкнул Урс, вздымая огромный клинок над собой. – Будьте рядом! – выдохнул он, рассекая сразу двоих остолбеневших страшилищ.

Урс успел услышать, как просвистела в воздухе еще одна стрела, пущенная Би, а потом все потонуло в визгах и рычании. Карлики бросились на дедов.

Их было много. Никак не меньше сотни. Они рвались в старикам, тянулись длинными лапами-руками, вытягивали шеи. Белесые и будто бы скользкие тела. Они хотели жрать, жрать, жрать… Тупые, злобные, голодные бестии. Жуткие в своей ярости. Ослепленные злобой. Они мешали друг другу, давились, лезли под удары отточенной стали, затаптывали раненых сородичей. Они рычали и визжали, но все никак не могли дотянуться до желанной добычи…

Кречет ловко орудовал обоими мечами. Блестящие лезвия с гудением рассекали воздух, описывая замысловатые петли. Он не видел противника, он знал только направление, где находится враг. Ему не надо было целиться – вращающиеся лопасти мечей разрубали все подряд: тянущиеся когтистые лапы, бледные тела, уродливые головы. Кречет был окружен смертоносной сталью со всех сторон, и ничто не могло пройти сквозь нее. Ему хотелось кричать, и он кричал во весь голос, но не слышал себя. Только громом стучала кровь в висках. Оглушительно выстукивала: «Руки помнят!». Разносила по венам, по артериям. «Руки помнят!»…

Урс действовал с точностью хорошо отлаженного механизма. Он не выделывал мечом хитрых финтов, как Кречет. Массивный двуручный меч не приспособлен для подобных фокусов. Урс просто выделял из беспорядочной толпы самого ближайшего, самого опасного карлика, делал единственный рубящий взмах, и вновь выбирал следующую цель. Иногда, если это было необходимо, он отступал на полшага, или, наоборот, делал небольшой шажок вперед и все также опускал острый длинный клинок на очередного противника, располовинивая его белое безобразное туловище. Урс не думал. Он все видел, и этого было достаточно. Тело его работало само. Мысли только мешали. В бою надо уподобиться оружию. Быть холодным и неживым. Только так. Только так…

Дварф колол дрова. Иногда на него находило просветление, и тогда он видел, что это не дрова вовсе, а что-то живое, ужасное, и он заливался смехом и еще яростней обрушивал лезвие своего топора на фигуры странного видения, и они вновь превращались в обычные суковатые коряги. Они громоздились друг на друга, множились, размахивали сучьями, норовя зацепить за одежду, вонзиться в глаза, и ему приходилось все быстрый орудовать топором, чтобы они не навалились на него, не засыпали, не погребли под собой. Умом он понимал, что никакие это не дрова, но так ему было привычней, удобней, интересней, и он продолжал играть в эту странную восхитительную игру, выдумывая то, чего нет на самом деле…

Но лбу Вигора выступили крупные капли пота. Колдун стоял на месте и почти не шевелился, только колыхались его беспокойные пальцы, складываясь в замысловатые фигуры. Он подпитывал своих друзей. Своих защитников. Он вливал мощь в их дряблые старческие мышцы, передавал клокочущую энергию в их тела, заставлял их глаза видеть незримое. Это было так трудно делать с одной рукой. Невозможно. Но он делал это. Только бы твари не прорвались к нему. Тогда все погибнут. После его смерти. И демон получит свое…

Би стояла на склоне холма, прислонившись спиной к толстому шершавому стволу березы. Там внизу, на поле, довольно далеко отсюда, кипел бой. Она видела, как три игрушечные фигурки размахивают руками, переступают ногами, и еще одна – длинная, худая тень в центре – замерла неподвижно. Би видела единую живую массу, со всех сторон обступившую ее друзей. Издалека доносились приглушенные нечеловеческие вопли.

– Что там? – спросил Ланс. Старик стоял рядом, неестественно выпрямившись и опершись на копье. Он щурился, пытаясь хоть что-то разглядеть в далекой битве, но толком ничего не видел – лишь сумятицу нарисованных розовых пятен.

– Держатся, – сказала Би, наложила на тетиву стрелу, крепко защемила пальцами, медленно прицелилась, мягко выгнула лук до предела и послала легкий смертоносный дротик в толпу карликов.

– Попала? – заинтересованно спросил Ланс.

– Не промазала.

– Смотри, своих не задень.

– Я в центр не бъю. Целю только в крайних. – Она достала стрелу из колчана, покачала ее в руках, пробуя балансировку и вдруг вздрогнула, едва не выронив оружие. Она почувствовала пронизывающий взгляд, безразлично холодный, острый, бросающий в дрожь. У взгляда было направление, и она скользнула по нему глазами. И увидела.

– Демон, – сказала Би негромко, чувствуя, как захолонуло сердце.

– Где? – Ланс вытянул шею.

– Там, – она показала рукой. Темный расплывчатый силуэт, похожий на гигантский клубок шевелящихся червей, возвышался на голой вершине соседнего холма. Демон обозревал поле битвы сверху. Он видел все, в том числе и их.

Би подняла лук, прицелилась.

Демон смотрел пристально, колюче.

Она потянула тетиву к груди, сгибая локоть, медленно подвела кисть к плечу. Стрела рвалась из пальцев, и Би, еще раз вымеряв прицел, отпустила ее. Выпустила из рук оперенную смерть. Взвизгнув, прошила воздух миниатюрная молния, устремляясь к цели, и Би уже вскрикнула радостно, как вдруг перед демоном всклубилась тьма, и в одно мгновение из ниоткуда появились черные длинные фигуры, высокие скелеты с серпами в руках. Живой стеной они загородили своего хозяина. Один из них пошатнулся, сделал шаг назад и осел на землю. В черепе его торчала стрела.

Невредимый демон не тронулся с места. Черные телохранители с серпами прикрывали его со всех сторон.

Вновь всклубилась тьма – еще восемь скелетов родилось из тумана. Они потоптались какое-то время возле своего ужасного повелителя, а потом, словно бы получив четкий приказ, уверенно двинулись к березе, возле которой стояли Би и Ланс.

Би бросила взгляд на поле. Там по-прежнему деды размахивали оружием, уничтожая длинноруких карликов. Поглощенные схваткой, они не заметили появления демона.

– Вигор! – прокричала Би. – Вигор! Урс! Демон! На холме! – старики не слышали. – Кречет! Дварф! Здесь демон! – она поняла, что никто не расслышит ее голос сквозь рев и вопли, вырывающиеся из сотни нечеловеческих глоток, там, в пылу битвы.

Слишком далеко. Слишком шумно.

– Они идут к нам, – спокойно напомнил Ланс, показывая копьем на приближающихся жнецов-призраков.

– Я вижу.

Скелеты двигались лениво, словно в полусне. Они с кажущимся трудом волочили ноги, их головы-черепа нелепо болтались из стороны в сторону, высохшие руки загребали воздух, разрезали его серпом.

Би выхватила из колчана стрелу. Покатала в ладонях, забраковала. Взяла другую. Попробовала на вес, разгладила оперение, протянула меж пальцев.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю