Текст книги "Сон Разума (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Москва… она действительно большая. Она красивая. Она мне… родная. Удивительно, но сейчас, летя над ней, стоя возле носа корабля, обнимая одной рукой одетую в длинное белое, отороченное мехом пальто Алину, я действительно чувствовал, что возвращаюсь домой… и возвращаюсь победителем.

Разум, Ментал… пролетая над городами Польши, Венгрии, Чехии, Славакии, Румынии, я чувствовал липкий страх, ужас, поднимающийся от её жителей по ниточкам их, направленного на Драккар и его Парус внимания. Тогда мне стоило больших волевых усилий закрыться от него, не позволить ему сосредоточиться именно на мне, стать конкретно моей подпиткой, которая сорвёт мне крышу и заставит безумствовать. А, учитывая, что каждая капля этого внимания была пропитана негативом, грозило это очень тёмными и кровавыми безумствами. Мне же надо было сохранять спокойствие и ясность головы, чтобы не отступиться от плана и не спровоцировать начало всепланетарной катастрофы… в которой я, скорее всего, бы выжил.

Здесь же… ниточки внимания тоже были. Вот только, по ним ко мне, к моему кораблю шли совершенно другие эмоции: радость, обожание, восторг, счастье. Этот город действительно ждал и любил меня. Такое было просто невозможно подделать.

Люди внизу. Завидев корабль, они останавливались и махали нам руками, шапками, сигналили автомобильными гудками. Приветствовали моё возвращение.

А, когда корабль пошёл на снижение к брусчатке самой площади, собравшиеся там и рядом люди рукоплескали мне! Кричали, хлопали в ладоши, топали, улыбались… всячески выражали свой восторг.

И я не мог остаться к ним равнодушен. Я тоже улыбался и тоже махал свободной от Алины левой рукой.

Какого невероятного волевого усилия мне стоило не поддаться соблазну впитать всё это светлое внимание, не устроить прямо тут очередной свой концерт!.. Останавливали чётко всплывающие в памяти цифры из той самой папочки с числом уже пострадавших от моих прошлых проявлений несдержанности. Я не желал этому городу такого. Не желал ему зла. Я любил этот город, который любил меня.

Драккар опустился на брусчатку Красной площади. Мы величественно спустились по выросшему изо льда трапу на землю, на расстеленную для нас красную ковровую дорожку, по сторонам которой выстроились московские Дружинники и Императорские Гвардейцы. А на самой дорожке встречали отец, мать и братья.

Я дома… я вернулся…

* * *

Глава 10

* * *

Большой парадный зал Московского Кремля – самое просторное и роскошное помещение во всём городе. Понятно, что ни по размеру, ни по отделке оно не может соперничать с помещениями Питерского Зимнего Дворца, не дотягивает – было бы крайне странным и вызывающим, если бы дворец одного из не самых крупных Князей Империи был бы круче и богаче Императорского. Раньше.

Теперь, в самое же ближайшее время, именно по этой же причине, ему предстоят капитальные перестройки и модернизации, ведь теперь Императорским является именно он, а не какой-то там заштатный Зимний…

Но это всё в перспективе. Хотя, проект перестройки и модернизации главного здания новой Империи уже находится в активной разработке: конкурс среди зодчих и оформителей в самом разгаре. Но, не стоит спешить, процесс переноса столицы начат, теперь он не остановится, со временем только набирая и набирая обороты. Просто, пока, он больше теоретический, умозрительный, «бумажный», на натуре почти незаметный. И будет таким ещё достаточно долгое время. Так что, парадный зал Кремля оставался всё ещё таким, как я его запомнил с того раза, как был тут последний раз. И было это, дай Писатель памяти, наверное, как раз-таки, ровно год назад. Да, именно – на праздновании прошлого своего дня рождения. Всего год, а, кажется, уже целая жизнь прошла с той поры. Время – удивительная штука, то тянется и ползёт, как улитка, то, вдруг, срывается вскачь так, что и не угонишься за ним, только растерянно затылок чесать остаётся.

И, кстати, только сейчас, подумав об этом, я вспомнил, что да – именно сегодня не только Коронация, но и мой восемнадцатый день рождения – десятое декабря! Моё официальное совершеннолетие! А со всеми этими политикой, беготнёй, с полётами, поединками, драками, убийствами, договорами и «петлями», я как-то о такой важной дате совсем-совсем позабыл. И никто ж не напомнил даже, засранцы!

Причём, что интересно, десятое декабря было и на календаре мира писателя. Мой день рождения сразу в двух мирах… Крайне странное и маловероятное стечение обстоятельств, что со всеми моими «петлями» и неравномерностью бега времени, миры снова синхронизировались, и именно сегодня – забавный выверт мироздания.

Только дата там, у писателя, совсем не такая красивая, круглая, крутая и интересная, как у Княжича – всего-то тридцать девять лет. Даже не сорок. Не начало пятого десятка, а так, что-то «серединка на половинку». Не юбилей даже. Хотя, нечто знакомое мне в этих двух цифрах, всё равно, чудится. Нечто тревожное, обдающее спину предательским холодком… но не важно.

Сегодня, здесь, в этом роскошном Кремлёвском зале, я неторопливо шёл по красной ковровой дорожке под руку с Алиной от входа к дальней его стене, к центральному и самому почётному месту, туда, где должен стоять мой трон. Туда, где вместо него, стояло какое-то жалкое кресло. Пусть и из какой-то там дорогущей древесины, с яркой отделкой дорогим красным материалом, названия которого я не знаю, даже украшено золотом и камешками, но кресло. Оно достойно Князя, но Императора?

Зал, через который я шествовал, прикладывая максимум усилий, чтобы это выглядело величественно, был полон. Князья, Бояре, важнейшие государственные чиновники, старшие представители Гвардии и армии, журналисты со своими камерами и микрофонами, гости.

Гости, пожалуй, заслуживают отдельного упоминания: лично Кайзер Вильгельм, лично Шахиншах Дарий, Английский Король, Император Франции, Турецкий Султан, Индийский Махараджа, Император Поднебесной, Император Японии. Каждый со своей свитой самых приближённых лиц и охраной. Это ещё из самых «крупных» и значимых, тех, кого и о ком я лично знаю, а ведь были ещё и те, кто для моего нынешнего восприятия – лишь массовка, просто незнакомые ничего не значащие лица, при том, что у себя они являются вельможами, правителями, даже государями. Но на уровне главных Империй…

Не знаю. Не я готовил эту церемонию. Всей организацией и подготовкой занимался Борис. Лично засвечиваясь, или нет – не могу сказать. Мне ещё этой хернёй занимать голову не хватало со всей той суетой с Польшей, советом, Магистром и развалом Европы, которая навалилась. На самом деле, даже, если бы во время Коронации присутствовали бы только отец и Борис с братом и ещё пятью-шестью важными для внутренней политики страны людьми, она бы всё равно состоялась. И мне плевать было бы с высокой колокольни на мнение соседей о моей легитимности. Никто из них не посмел бы высказать это мнение мне в лицо, даже не имей я полномочий Председателя Наблюдательного Совета. А значит, повторюсь: плевать, есть они или нет их… С другой стороны, они есть! Они все приехали, они здесь! И от этого даже как-то неловко. Понимаю, Вильгельм и Дарий – мне с ними ещё окончательные варианты Договоров о всеобъемлющем сотрудничестве подписывать после церемонии, но остальные-то чего припёрлись? Тому же Индийскому Махарадже что, заняться больше нечем? Или Турецкому Султану?

Хотя, если так подумать, то с заключением между Россией и Персией военного и экономического союза, у Индии появляется о-о-очень серьёзный сосед, не считаться с которым просто невозможно. Который способен зажать её аж с трёх сторон, обеспечив окружение и морскую блокаду. А, если ещё и с Китаем удастся договориться, то – с четырёх. Озаботишься тут прояснением и налаживанием отношений… пока тобой самим не озаботились.

У Франции с Англией та же история, только намного жёстче: для них военный союз Германии с Россией – это вообще кошмарный кошмар, которого они всю историю, как огня боялись, прикладывая все свои силы к тому, чтобы он заключён не был. И у них это получалось… пока вдруг я не нарисовался настолько быстро, практически из ниоткуда. И сразу с союзным договором. Понятно, почему англы с французами, только прознав о таком, поменяв по-быстрому памперсы, не чуя ног под собой, помчались ко мне – знакомиться.

А японец… ну, тут, скорее всего, история немножко с другого бока: со стороны Совета, который ему уже несколько месяцев «экстерменатусом» грозит, то бишь полной зачисткой островов от населения из-за подозрений в бесконтрольном разведении у себя Менталистов. А я нынче – Председатель этого самого Совета. Глупцом Японский Император был бы, ка б не попытался воспользоваться ситуацией. У него-то подгорает куда сильней, чем у всех остальных…

Вопрос остаётся только с китайцем. Он-то чего так резко подорвался? Учитывая их, довольно специфические внутренние отношения в «срединных царствах», где место Императора с семьёй определено где-то возле па… кхм, мало он, что там по-настоящему решает, смысл его тут появления для меня и вовсе загадочен. Вторжение-то со стороны России, Персии и даже Индии ему не грозит в любом случае – слишком проблемно это с географической точки зрения – большие армии через горы не протащишь, да и если каким-то невероятным усилием это сделать, то что они там захватывать будут? Те же горы? Или пустыни?

Единственная реальная опасность для Китая есть только на побережье, где сосредоточена самая большая часть его населения и природные условия более-менее благоприятны для жизни, со стороны Японии и Империи Коре. Но, где Япония, и где я? Не говоря уж о Корее, Император которой даже и не подумал здесь появляться, хоть, вроде бы, насколько я помню, с ним мы соседствуем непосредственно…

В общем, народу в зале было много. Самого пёстрого и самого разного. Очень много лиц. Очень много Одарённых. Очень много направленного на меня внимания, оставаться спокойным под накачкой непрерывным потоком которого, было даже физически сложно. Я прямо-таки кожей чувствовал эти взгляды. И мне казалось, что от этого напора, она буквально искриться начинает. Для меня слова о том, что «обстановка была наэлектризована до предела», приобретали совершенно особый смысл. Так и подмывало совершить какое-нибудь очередное безумство, но я изо всех сил держался. Меня ждала Корона. Точнее, шапка. Шапка Мономаха, что лежала на специальной красной подушке на постаменте под стеклом рядом с креслом. Точнее, раньше лежала под стеклом, когда я её видел до Коронации. Сейчас стеклянный колпак с неё уже сняли.

Зал… ну, сколько он может быть в длину? Сто метров? Ну, уж не более ста пятидесяти. Но, почему-то, эти метры на красной дорожке тянулись невероятно долго. Они казались бесконечными.

Вообще, настроение моё было двойственным. С одной стороны, хотелось уже побыстрей закончить все эти глупые пафосные формальности, и, получив, наконец, этот на фиг не нужный мне Титул, разогнать всех, и заняться своими собственными, по-настоящему интересными мне делами, предоставив дела Империи Борису. Я ведь никогда не был падок на всю эту глупую показуху и «торжественность». С другой же… глупо будет отрицать, что ситуация не льстила моему самолюбию и не чесала ЧСВ, как очень мало, что способно его почесать. Это ведь, мать её, ИМПЕРАТОРСКАЯ КОРОНА!!! И она уже практически моя! И это настоящие, всамделешные Правители огромных стран, приехавшие МЕНЯ поздравить! Меня засвидетельствовать! Мне выразить уважение! Ко мне приехали! Не я к ним, а они ко мне! Глупо отрицать, что такой вот «прогиб» с их стороны был мне болезненно приятен. Настолько, что, хоть и стыдно было за такие низменные чувства, противоречащие всему моему воспитанию, всему тому, что было вложено школой, родителями, обществом, кинематографом, книгами, тем боле, бабушками и дедушками, но мне буквально хотелось мурлыкать от самодовольства и самолюбования. Ведь, читы читами, но я добился этого всего сам! Сам заставил всех этих замшелых снобов признать меня! Заставил-таки весь мир прогнуться…

Губы сами собой норовили сложиться в самодовольно-агрессивно-хищную улыбку, а изнутри так и рвались слова старой песни «Машины времени»: 'Пусть старая джинса давно затёрта до дыр,

Пускай хрипит раздолбанный бас

Не стоит прогибаться под изменчивый мир,

Пусть лучше он прогнётся под нас

Однажды он прогнётся под нас'!..

Я далеко не со всем в этой песне был согласен. Да и с тем, кто её пел, тоже – не зря даже имя его нынче упоминать без дополнительных пояснений стало наказуемо. Но, блин: прогнулся же!!! И я обязательно спою эту песню. Потом. Чуть позже. После церемонии. Не время сейчас…

Бесконечно, мучительно длинная красная дорожка, наконец, всё-таки завершилась, и я остановился.

В мире писателя, сколько я помню, все коронации, все и всегда, как бы различны в антураже они ни были, всегда проходили по одному основному сценарию: корону на голову садящегося на трон нового правителя водружал жрец. Ибо, там «всякая власть шла от Бога», легитимизировалась духовенством, поводырями душ подданных. Какие бы ни были отношения у официальной власти с духовенством, но если была корона, то надевать её должен был жрец.

Здесь… было не так. Здесь отличалась, при внешней похожести, сама суть ритуала: здесь новый правитель надевал Корону на свою голову САМ. Ведь Власть здесь не дана каким бы то ни было Богом, а берётся СИЛОЙ.

И я не исключение. Пусть, она мне была не особо нужна, я не стремился к ней, как таковой (или… начинаю уже в этом сомневаться), но я её именно взял сам, и взял силой, сумев напугать, забороть, убить или заставить передо мной склонить колени всех, кто стоял на пути к ней.

Я не наивный мальчишка, я не думаю о том, что Власть – это вечный праздник. Я прекрасно осознаю, насколько тяжела эта ноша, которую я сейчас взваливаю на свои плечи. Так же я понимаю, что это навсегда. Что выхода из неё для меня не существует. Что это уже та ступень, с которой назад пути нет. Но… я делаю этот последний шаг. Небрежно взмахиваю рукой перед собой, и то кресло, что стояло в конце красной ковровой дорожки, со скоростью снаряда, выпущенного из пушки, уносится в стену, о которую бьётся и разбивается в куски, обломки и щепки. Я разворачиваюсь лицом к собравшимся. В то время, как Алина незаметно, с почтительным поклоном отпускает мой локоть и отходит в сторону, не поднимая на меня глаз. А за моей спиной, словно бы сам собой, вырастает из пола массивный и по-настоящему величественный каменно-железный трон. Сплошной, мощный, неподъёмно-тяжёлый, грубый и серый. Никакой резьбы на нём, никаких украшений, никаких цветных тряпочек или лоскутков, никакого золота или каменьев. Только камень и металл. Только грубые угловатые формы. Грубые, как сама Сила!

Маленький экспромт. Почти-что детская шалость. Но, насколько же она попала в цель! Я буквально по глазам присутствовавших читал, насколько в лист этот жест попал. Никто не посмеялся. Ни у кого даже малейшей мысли не возникло пренебрежительно скривиться на «такое показное ребячество». А уж я-то своим Разумом это отчётливо даже не чувствовал, а воспринимал, «видел». Все намеренья собравшихся, их настрой и эмоции были сейчас открыты передо мной, как книга.

Мой жест был принят, словно изначально всё так и было задумано! И только бешенные вспышки фотоаппаратов журналистской братии, пытавшейся запечатлеть буквально каждую секунду, каждое моё малейшее движение, в этой звенящей тишине, в которой люди боялись даже дышать, чтобы не спугнуть царствующее настроение, чтобы не пропустить ни единой детали происходившего эпохального события.

Я властно протягиваю руку в сторону и беру с красной подушки золотую шапку отороченную собольим мехом, чтобы перехватить её уже двумя руками и поднять перед собой на уровень глаз.

Красивая штука: золотая, собранная из восьми соединённых вместе пластин полусфера, украшенная драгоценными камнями: синим и жёлтым сапфирами на «яблоке», тремя красными шпинелями, двумя рубинами и четырьмя изумрудами. Кроме того, в её отделке использовались тридцать две крупных жемчужины: четыре на кресте, три на яблоке и двадцать пять на восьми пластинах.

Красивая… Вот только, кроме этой внешней, заметной всем красоты, я лично видел ещё и внутреннюю, ведь это же был, мать его, Артефакт!

Артефакт, созданный кем-то, кто не только не уступал мне в искусстве Артефакторики, но и многократно превосходил в нём! Ведь я подобного не то, что раньше не видел, но не слышал, не читал, да даже и подумать не мог, что подобное вообще возможно: эта штука была ЧАСТИЧНО пробуждена!

Да-да! Именно, что частично! Я чувствовал, по какому-то наитию или озарению понимал: этот Артефакт создан под семь РАЗНЫХ Стихий. Не очень понятен был конечный эффект, на который Мастер надеялся, создавая эту штуку, вполне возможно, что это и вовсе была «пустышка», исключительно декоративный предмет, изготовленный только для указания статуса, человека, его носящего, но сама идея, что Артефакт можно создать ТАК… была крышесносящей.

Я замер с этой Шапкой в руках. Я застыл, рассматривая её. Весь остальной мир стал для меня не важен. Какая там Коронация, когда у меня такое чудо в руках! Такая потрясающая идея!

Пять разновидностей драгоценных камней: синий и жёлтый сапфир, шпинель, рубин, изумруд. Под пять основных Стихий. Синий сапфир – это, понятное дело, Вода. Жёлтый сапфир – Воздух. Красная шпинель – Молния. Рубин – Огонь, а изумруд – естественно, Земля. Сам материал, само золото основания Шапки символизировало Металл, а жемчуг… Разум?!!

Или же нет? Или это я уже просто придумываю, и создатель изначально какую-то совершенно иную силу имел в виду, используя такой интересный материал, а у меня он ассоциируется с Разумом только потому, что тот у меня есть, и я привык к нему? А, какая Стихия подразумевалась изначально, не могу понять именно из-за того, что никогда с такой не работал, и даже представить себе её не в состоянии, как человек, никогда в жизни не видевший ядовито-бирюзового цвета, не в состоянии себе его вообразить?

Возможно такое? Да – почему нет? Вот только и то, что мой Разум идеально способен лечь на эти жемчужины – тоже факт.

Очень крутая вещь! Вот только… а нафига ж она такая? Кто способен «пробудить» её в полной мере? Кто способен использовать сразу семь Стихий, если, насколько я знаю, были известны лишь Одарённые в двух, трёх, максимум, четырёх Стихиях? Притом, что никто из них особой мощью не отличался, будучи неспособен развить каждую из них в достаточной степени. Я сам – исключение, которое ломает все возможные правила. Но не могла же эта штука быть создана конкретно для меня за сотни лет до моего рождения?

Сомневаюсь. Очень сильно сомневаюсь. Как-то уж очень неправдоподобно и фантастично. Даже для такого насквозь фантастического мира. Не-ет, тут что-то другое! Что-то значительно проще и практичней…

Точно! ЧАСТИЧНОЕ «пробуждение»! Подсказка-ключ к пониманию лежит прямо на поверхности: Шапка, что сейчас была у меня в руках, была уже сейчас «пробуждено» Стихией Молнии, притом, что у неё оставалась возможность быть «пробуждённой» ещё раз! Ещё шесть раз!

То есть, фактически, тот, кто придумывал и создавал этот гениальный Артефакт, планировал, что его будут «пробуждать» семь РАЗНЫХ Одарённых семи разных Стихий, дополняя и компенсируя слабости друг друга, для того, чтобы результатом пользовался потом кто-то один, получив в свои руки невероятный по силе Артефакт, превосходящий в семь раз любой другой, который мог активировать один единственный пользователь, насколько бы сильным и высокоранговым тот ни был.

Крайне простая, но от того не менее эффективная идея: сотрудничество ведь всегда эффективнее одиночной работы…

Идея красивая, вот только… результат – в моих руках уникальный Артефакт, «пробуждённый» только Стихией Молнии… одного единственного Одарённого. И я прекрасно понимаю почему – доверие! Где найти шесть высокоранговых Одарённых, которым можно доверять настолько, чтобы надевать на СВОЮ голову Артефакт, пробуждённый не тобой? Артефакт, который ты контролируешь только частично?

Сразу вспоминается анекдот про «теоретически и практически», когда теоретически у семьи есть три миллиона долларов, а практически – ни хрена, две проститутки и один старый пи… кхм.

И, знаете что? Я ведь тоже на свою голову «пробуждённый» кем-то другим Артефакт не надену. Даже «пробуждённый» Борисом, которому я нужен настолько, что могу доверить управление моей Империей. Но этого недостаточно, чтобы доверить ему свою голову.

И я ЭТО не надену даже ради Коронации и Титула!

Что делать?

Я поднял взгляд от Шапки и отыскал в толпе собравшихся глаза Бориса, который не мог не присутствовать здесь. Просто, он снова «замаскировался» костюмом неприметного лакея, на которого в таком представительном собрании никто не обращает внимания.

Борис… знал о том, что Шапка в моих руках «пробуждена» им. Остальным прежним владельцам этот Артефакт попадал в руки уже «пустым», лишь после смерти предыдущего владельца. Исключение составляет лишь Катерина, точнее сам Борис после Катерины. Но там история непонятная: либо её «сила» покинула Шапку после её почти полной смерти во время ритуального Поединка с ним – она сама признавалась, что какое-то время не ощущала себя «живой», не контролировала себя и свою Силу. Либо… вообще не пробуждала Шапку по каким-то своим соображениям. Но это можно будет узнать позже. Сейчас-то что делать? На меня люди смотрят! Меня люди ждут. Я УЖЕ на Коронации, отложить которую, так же как я отложил на месяц заседание Совета, нельзя. Это будет воспринято всеми, как слабость. А слабого тут клюют сразу все… и всем скопом.

Бросить Шапку и создать вместо неё свою собственную, как я поступил только что с троном? Что ж, возможный вариант. И я даже к нему всё больше склоняюсь. Только, не бросить – это будет унижением своей собственной Династии. Плевком в лицо всем своим предкам. А… уничтожить! Сжечь прямо в руках! Одновременно, тут же, из её пепла, не дав ему рассыпаться, вылепить Водой новую форму, обозначив «обновление», «трансформацию», «реформацию» и «преемственность»…

Хорошая идея. Достойная исполнения. И именно её я и собрался выполнить. Даже начал собирать в руках Стихийную энергию Пламени, но вдруг заметил, что Пламя у меня получается не чистым, в нём проскакивают оттенки и Воды, и Земли, и Воздуха, и Металла, и… Молнии. Моей собственной Молнии, которая… взаимодействовала с той Молнией, которая была «внутри» Артефакта. Взаимодействовала, «толкая» её, «тесня», «вытесняя»…

От удивления у меня даже глаза расширились. Ну, в смысле, ещё больше, чем раньше, ведь я и так уже стоял с круглыми от шока глазами, уставясь на реликвию в своих руках. Наверное, со стороны, это был глупейший вид.

Но меня это не волновало: я видел перед собой что-то НОВОЕ, что-то, чего раньше никогда не видел, чего не знал, о чём мне некому было рассказать. И это было важнее всех Коронаций этого мира вместе взятых!

К тому же, ну, подумаешь, испорчу торжество – умру разок, и всё переделаю уже идеально, всего и делов-то!

Так что, легко изгнав любые сомнения, я отозвал все свои Стихии, оставив в руках только Молнию, которой принялся давить на ту часть чужой силы, что спряталась внутри Артефакта. Сперва осторожно, аккуратно, потихоньку, наблюдая за процессом и эффектами, но затем всё смелей, смелей и настойчивей.

И… Молния поддавалась. Шаг за шагом, миллиметр за миллиметром, капля за каплей она оставляла свои позиции, выходя наружу мощными электрическими и магнитными полями, такими сильными, что в здании начал мигать электрический свет, а электронная техника в руках журналистов начала сбоить и отключаться, что вызвало среди них настоящую неподдельную панику. Да и Одарённые в зале заволновались, принялись хмуриться и один за одним вызывать Стихийные покровы на своих телах. Пока что не слишком мощные, но, по мере нарастания давления Молнии, поднимали их силу и они.

Статика вокруг Шапки и меня достигла такого уровня, что волосы мои поднялись дыбом, да и части одежды, не закреплённые ремнями и пуговицами, начали подниматься и самопроизвольно дрожать, словно бы от ветра.

А я продолжал давить. Люди начали дружно от меня отодвигаться дальше и дальше, оставляя всё больше свободного пространства рядом со мной. И я могу их понять – никому не хотелось попасть под шальной разряд, из тех, которые уже явственно проскальзывали вокруг меня, щёлкая и распространяя свежий едкий запах озона. Даже мужчинам, что уж говорить о дамах, переживавших за свои изысканные причёски и платья.

Я уже окончательно перестал осторожничать, навалившись на чужую Молнию своей, как следует, от души, не сдерживаясь и… она сдалась. Не выдержала. Разом, будто бы что-то лопнуло и провалилось. Одна здоровенная, толстая молния, с соответствующим громовым сопровождением, от которого жалобно зазвенели оконные стёкла, в некоторых местах даже треснувшие, на что всем было откровенно наплевать, ведь эта молния соединила меня, Шапку и Бориса, прятавшегося в одном из углов зала. На несколько долгих мгновений, создав этим причудливую картину, вводившую присутствующих в настоящее замешательство, ведь Борис для многих, почти для всех здесь присутствовавших считался мёртвым, а тут такой вот сюрприз…

Но разряд молнии соединял нас жалкие секунды, после которых я остался стоять, а Борис рухнул на одно колено, тяжело дыша и склонившись передо мной.

Я же… поднял «опустевшую» Шапку выше и, уже вовсе не осторожничая, «влил» в неё свою Силу, сразу всех знакомых Стихий, сродством с которыми обладал. Не боясь и не жадничая, в конце-то концов, я недавно целый Драккар пробудил из сотен отдельных частей состоящий, что мне какая-то маленькая однокусковая шапочка?

Наивно был так думать с моей стороны про Государственную Реликвию Рюриковичей! Уложился буквально тютелька в тютельку! Так, что даже покачнулся в конце. Покачнулся, в глазах помутнело, но я выдержал, устоял. После чего медленно и торжественно опустил получившийся уже полностью свой, без примеси чужих сил и чужой воли, Артефакт на свою голову.

Опустил. Опустил руки. Выпрямился. И всё моё тело накрыла сплошная, переливающаяся шестью разными цветами защита, а в голове… прояснилось. И мой Разум, словно бы, разом усилился на порядок, словно я Ксавье, и только что натянул на свой лысый череп шлем Церебро.

Секунду на меня смотрели собравшиеся. Затем сотни глоток испустили один слитный вздох, и Стихийные покровы гостей начали гаснуть. А потом… словно расходящаяся от упавшего в воду камня волна, люди в зале начали опускаться на колени. Меня что-то резко кольнуло в затылок, настолько, что я даже схватился за это место рукой, но ничего подозрительного там не нащупал. Да и боль прошла так же быстро, как появилось. И я забил на неё. Тем более, что мои глаза, свободно блуждавшие по лицам, начали выхватывать среди них отдельные. Те, которых я тут видеть ну никак не ожидал: Маверик, его мать Мария, тот Разумник из «охранки», который меня когда-то допрашивал в «белой комнате», ещё один, которого я когда-то видел, но не знал, что он Разумник, те ребята, которые следили за мной на канале у Персов… ещё и ещё лица. И все они смотрели на меня с фанатичным жаром, а сами люди, которым эти лица принадлежали, опустились на колено передо мной одними из первых.

– Виват, Император!! – взорвал повисшую тишину, словно выстрел, чей-то первый выкрик, который отвлёк меня и заставил вздрогнуть остальных. И он же послужил своеобразным спусковым крючком, после «нажатия» которого, начали слитно кричать уже все.

– Виват, Император! Виват, Император! Виват!!!..

* * *

Глава 11

* * *

Мне снился сон. Знаете, такое бывает, когда ты вроде бы, как и не спишь, то есть, мир вокруг тебя яркий, чёткий, безумно реалистичный и подробный настолько, что ты не просто видишь и слышишь его, но даже вкус и запах можешь различить, не то что простые тактильные ощущения от прикосновения одежды к коже, ног к обуви и полу, рук к подлокотникам железно-каменного трона, при этом, творится такая лютая дичь, которая ну никак не могла бы происходить в реальности. А ты спокоен, и, вроде бы, всё, как будто так и надо… Наблюдаешь за собой как бы и изнутри и со стороны одновременно, смотришь через свои глаза, как через экраны телевизора на весь тот сюр, который творишь… и, вроде бы, всё и правильно. Тебя этот сюр не задевает. Ты же спишь! Это просто сон. А во сне дозволено происходить совершенно любой дичи. Наоборот: даже интересно подольше продлить это состояние сна, чтобы посмотреть ещё немного этот сверхкрасочный «фильм», который никогда и нигде больше не увидишь, который уже не повторится, и который максимально интересен именно тебе, ведь это же твой сон…

Вот и мне снился такой.

Мне снилось, что я сижу на своём троне, том самом, который совсем недавно «вырастил» из пола на Коронации. Сижу, а передо мной стоят люди, покорно склонившие головы и безмолвно ждущие своей очереди для того, чтобы выйти ко мне и, обнажив своё оружие, опуститься на одно колено и принести мне Присягу на этом оружии. Один за одним, человек за человеком, лицо за лицом. Хорошо знакомые и не очень, не знакомые вовсе. Выходят, опускаются, обнажают оружие и Присягают на верность. А я молча, спокойно и почти равнодушно их Присяги принимаю.

Первым был Борис, слегка подкопчённый, который после того удара собственной, возвращённой ему Молнией, не успел сбежать или спрятаться. И я его, вроде бы, успел самым первым своим Указом назначить на официально только что созданную должность «Вицеимператра». Назначить и представить охреневшим присутствующим в этом качестве.

А после него… гости нашей страны. Правители сопредельных земель – говорю же: дичь лютейшая происходит, которой в реальности не было и быть не могло. Мне б и в голову не пришло пытаться принудить их к такому действию силой. Мне и одной Империи за глаза хватит! А тут, получается, ещё и чужие к ней присоединять-примучивать – лишнюю работу себе искать!

Да и не думал я, что такое вообще возможно провернуть, что хоть кто-то из этих могущественных гордецов согласится склонить передо мной голову и колено, тем более, сразу все… А, оказывается, склоняют! Причём, настолько просто всё получилось: и надо то было только нажать на голос, нахмуриться, приказать и надавить мощью своего Разума. А ведь всего несколько минут назад, после первого моего требования о немедленном принесении мне вассальной Присяги, чего-то трепыхались, возмущались, бычили, сбежать из зала пытались… вот только, последнее у них никак не выходило: мои верные Князья совместно с теми самыми воодушевлёнными ребятками, лица которых я сумел разглядеть в толпе после водружения на голову Шапки Мономаха, все выходы из зала своими телами перекрыли. И совершенно не собирались освобождать кому-либо дорогу. Стояли, плечом в плечо уперевшись и нагло, злорадно так ухмылялись, словно заранее знали, что всё так будет, или догадывались. А тут и я с трона встал, да как топнул ногой по полу. Вроде бы и не сильно, и даже почти негромко, но так, что от этого показательно-картинного жеста, словно бы волна искажений по всему залу прокатилась, как это иногда в современных фантастических фильмах показывают, которая заставила всех, кто в этом помещении был, на колени попадать.