Текст книги "Большая игра (СИ)"

Автор книги: Михаил Ланцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Часть 1. Глава 3

Глава 3

1480 год, 19 марта, Москва

Дни шли свои чередом.

Ева сидела при короле, выступая переводчиком. Во всяком случае по губам читала более-менее уверенно только она. Видимо сказывалась придворная привычка, сформированная за столько лет обитания при дворе отца.

Король не желал никого видеть и хотел лишь одного – покоя. Чтобы его не дергали. И уже точно не лечили кровопусканиями там всякими, клизмами и прочими аналогичными «прогрессивными» способами.

Он распорядился держать помещение свежим. И регулярно его проветривать. Его самого мыть и кормить. Нормально. Бульоном пока. Но крутым и с волокнами мяса да размоченным хлебом. Из-за чего получалась такая жиденькая питательная кашица. Плюс молоко.

И такой режим давал результат. Иоанн медленно, но уверенно стал поправляться. С каждым днем ему становилось хоть чуть-чуть, но лучше. Но слабость… чертова слабость… он даже говорить пока не мог нормально – только шевелил губами и пытался издавать звуки. Но легкие его подводили, так что в лучшем случае получался едва различимый шепот. Да и то – он быстро уставал. Поэтому пока он больше просто беззвучно шевелил губами, тем более, что этого вполне хватало для общения с женой и немногочисленным окружением.

В любом случае Иоанн выкарабкивался. Однако для окружающих это было не очевидно…

– Твари… – процедил Андрей Васильевич.

– Твари? – удивился нунций Святого Престола.

– А как их еще назвать?

– Кого? Что случилось?

– А ты разве не знаешь еще? А-а-а… – махнул рукой Андрей Васильевич. – Ты вот давно навещал племянничка моего?

– Так никого же не пускают.

– Вот! – назидательно поднял палец герцог Боспорский. – Именно что не пускают.

– Иоанн изволит отдыхать, – пожал плечами нунций. – Оправляется от отравления.

– А ты в этом уверен?

– А разве это не так?

– Конечно, нет! Вот я и говорю – твари! Ныне ведь как выходит все? Это польская ш… – начал было говорить герцог, но замолчал. – Это полячка вроде как передает слова племянничка. А Данила-пес их доводит до нас. Ничего не смущает?

– А что меня должно смущать?

– А то, что племянничек мой преставился! Оттого лекарей всех и арестовали! И, мню, замучают их в холодной. Ибо ведают они о смерти короля. А эти мерзавцы от его имени власть держат. Сколько так продлится? Месяц? Два? Три? Так разъедутся все, ибо дома дел хватает. А они так и останутся править, рассказывая всем о том, что это дескать племянничек мой им поведал.

– Долго они так просидеть не смогут. – чуть подумав произнес нунций. – Рано или поздно им придется предъявить Иоанна.

– Так и предъявят. Найдут похожего на него человека. Посадят на престол.

– Откуда тебе это известно? – нахмурился Патриарх, внимательно слушавший беседу.

– Не все адепты верны этому прохвосту Даниле. Он ведь, злодей, вон что удумал. Самому встать во главе Руси.

– Ты сможешь нам его показать? Этого адепта.

– Он жить еще хочет, чтобы так рисковать. Данила ведь не простит ему. Сказывал, что зарежет и его, и всех его близких, ежели болтать кто начнет.

– Твари… – тихо произнесла Элеонора.

– Вот я и говорю – твари, – кивнул Андрей Васильевич. – Но за Данилой армия. С ним не поспорить.

– Армия на его стороне, пока он верен королю, – веско заметил нунций.

– А ты пойди – докажи, что это не так? Умаешься.

Так и беседовали.

До людей, мало связанных с политикой, подобные разговоры тоже доходили. Они слушали. Мотали на ус. И делали свое дело.

Так, например, Аристотель Фиорованти как работал над собором, так и продолжал. Без какой-либо задней мысли. Умрет Иоанн, умер или останется жив – его работа оплачивалась. А дело он делал большое и очень важное. Уже даже то, что удалось создать обеспечивало не только ему карьеру в будущем, ежели придется бежать из Руси, но и славу в веках.

Ему нравилось то, что он делал. Очень нравилось. Можно сказать, что он от своей работы тащился, перся и наслаждался ей. Ибо собор получался просто удивительный. Во всяком случае достойный того, чтобы на него равнялись в будущем.

Строго говоря от собора была готова только «коробка». Над которой еще трудиться и трудиться. Но формально он был уже освещен и в нем ежедневно проводилось богослужение.

Высота этой «коробки» в куполе достигало девяноста метров. Для Руси – заоблачная высота. Для остальной Европы – очень средний результат. Да, там еще будет крест. А также по весне продолжатся работы над колокольней и, возможно, тогда собор сможет побить все местные рекорды. Но это потом, в будущем.

А рекорды были ой какие внушительные.

Например, шпиль на соборе в Линкольне[1] достигал ста шестидесяти метров. А башня церкви Святого Олафа[2] дышала этому собору в затылок со своими ста пятьюдесятью девятью метрами.

Но это – рекордсмены. Культовых сооружений пожиже было в избытке. Готическая архитектура, эпоха которой медленно отходила в прошлое, стремилась к максимальным высотам. С, надо сказать, удивительными результатами.

Казалось бы, XIV–XV века и здания, имеющие высоты свыше полутора сотен метров. Дикость! Фантастика! Чудеса! Однако факт.

И не только культовые здания отличались высотой. В Италии тех лет имелся городок – Сан-Джиминьяно, славный тем, что был сплошь утыкан башенками в сорок – пятьдесят метров. А местами и выше. Считай Манхеттен тех лет[3].

В общем – собор и собор. Большой. Высокий. Возможно, когда его достроят, станет самым большим и высоким в мире. Но пока нет. Хотя и совершенное чудо для Руси, в которой такое монументальное строительство ранее не велось.

В какой-то мере читателя могла удивить скорость, с которой эту «коробку» возвели. Но и в ней не было ничего странного. В Средние века бывало разное. И долгострои, при которых «хибарку» не могли построить за сотню, а то и более лет. И стремительные чудо-стройки, когда за пару лет возводился мощный каменный замок с высоченными стенами.

От чего зависела скорость строительства в те годы?

Прежде всего от наличия строительных материалов под рукой. Ведь если тебе нужно построить весь храм целиком из Каррарского мрамора где-нибудь в Тюмени, то быстро ничего не получится сделать. Материал-то в Италии. И везти его долго, далеко и дорого. А если камень под рукой, то в чем беда? Строй себе и строй.

Иоанн же постарался в этом плане и заранее подготовился. К 1478 году в интересах большой московской стройки уже действовало несколько каменоломен по Москве-реке и Оке. Там добывался известняк. Как строительный камень, так и известь, без которой, как известно, в те годы ничего не построить.

Еще одна каменоломня была в Карелии, где работали приглашенные из Италии мастера, руководя местными трудягами, набранными в Новгороде и других северных городах. Там добывали гранит. Его требовалось намного меньше, чем известняка, ибо шел он только для самых значимых зданий, да и то – частично. Поэтому больше одной каменоломни и не держали.

Также вокруг Москвы расположилось несколько кирпичных заводов, выпускающих как керамический кирпич, включая клинкерный его вариант[4], так и римский[5]. Черепицу. И прочее.

Так или иначе, но король Руси заранее обеспечил поступление строительного материала в необходимых объемах. Не только для храма, но и вообще – для масштабной перестройки столичного кремля. Понятное дело, что хватало не всем и не всегда. Но имелись приоритетные и второстепенные направления. И кафедральный собор был особенно важен для Иоанна. Поэтому что-что, а для его строительства выделялось все, потребное вовремя и нужном объеме.

Другим ключевым фактором являлось наличие работников.

Их должно быть в самый раз. То есть, достаточно для того, чтобы шли все необходимые процессы. Разных работников подходящей квалификации. И каменщиков, и камнетесов, и прочих, включая разнорабочих. Ну и, само собой, при подходящей тягловой силе.

Если рабочих рук будет слишком много – они станут друг другу мешать. Если слишком мало, то их не хватит на параллельное выполнение всех потребных операций. Из-за чего, как несложно догадаться, в обоих случаях увеличится время строительства.

Обычно храмы строили силами одной-двух артелей с периодическим привлечением иных работников. При таком подходе работы шли долго, но ежемесячный ценник выглядел разумным. Как и расход строительного материала. То есть, все упиралось по сути в финансирование и возможность нанять рабочих подходящей квалификации.

Храмы, как правило, не являлись стратегическим сооружением. Поэтому никто не спешил, выделяя средства по мере необходимости. Но и тут Иоанн не сотворил чуда. Имея очень много денег, поднятых на военных кампаниях и торговле, он навербовал в Италии квалифицированных строителей. Прямо целыми артелями, пригласил их. Обеспечив на месте тягловым скотом и местными разнорабочими. Откуда и высокая производительность, типичная для экстренного строительства замков. Обычно так не поступали. Но обычно и гости из будущего во главе средневековых государств не становились…

Что еще?

Да все вроде. Из причин, которые могли как-то объективно затормозить дело – все. И если эти вопросы решить своевременно и в полном объеме, то скорость строительства достигнет один-два слоя кирпича или камня в день. Из-за невысокой скорости фиксации кладки известковым раствором. А так бы и быстрее строили.

Но имелись и другие факторы, влияющие на ход строительства. Не настолько фундаментальные, но важные. Например, изменение планов. Такое происходит обычно, в случае затяжного строительства. Еще могли вмешаться в ход дела стихийные бедствия. Пожары там, землетрясения, наводнения и так далее. Что было по своей разрушительности вполне сопоставимо со сменой планов. Ибо в одном случае намеренно перестраивали, а тут – вынуждено. Иной раз из-за этих перестроек храм могли возводить по сотне и даже нескольких сотен лет, тормозясь еще и эпизодическим поступлением денег. Как ни крути, а сложно в течение пары столетий обеспечивать регулярное и своевременное финансирование таких долгостроев. Качества постройке это, конечно, не добавляло. Скорее, напротив. Но в жизни всякое бывало и такие курьезы тоже…

Ну и главное.

Строительство храма – это не только возведение его стен и крыши. Нет. Это еще и отделка. И вот тут-то проблемы и начинались. Потому что, если сам собор можно довольно быстро возвести. Даже большой. То отделку в таком темпе не произвести. Ибо работа это художественная. Особенно это касается внутренних интерьеров. Там ведь роспись была по штукатурке. И роспись та делалась художниками. А дело это не быстрое. Считай чудовищных размеров картину нужно нарисовать, размером с площадью стен и потолка храма.

Вот там-то можно и застрять. И на пять, и на десять, и даже на двадцать лет. А в отдельных случаях над внутренней отделкой трудились по два-три поколения художников. И в этом плане новый Успенский собор – не исключение…

По большому счету Аристотеля изначально смущало только идея железного перекрытия крыши. Но Иоанн взял всю ответственность на себя, и итальянец принялся за дело без оглядки на потери в репутации в случае провала. Да и, в конце концов, если бы ничего не вышло, пришлось бы делать по старинке – деревянными балками или каменными «звездами». Дольше, но…

Он, конечно, переживал. Однако все обошло. Кованные железные пруты[6], профилированные в двутавр оказались удивительным решением. Да, с их поковкой намучались. Но результат превзошел все ожидания архитектора. Замена материала потребовала новых методов крепежа. Однако, ничего принципиального нового – заклепки – обычная вещь в Средние века[7].

Сами балки представляли собой пространственную ферму прямоугольного сечения, склепанную на земле из прутков. Наверх их поднимали уже собранными в единую конструкцию. И этот способ перекрытия был единственной по настоящему необычной и новой технологией в опыте и знаниях Фиорованти. Все остальное в той или иной форме либо было привычно, либо знакомо. Вопрос лишь в комбинации решений…

Дифференциация удельной массы материала между этажами? Так обычное дело. В городах Европы так жилые дома строили. Первый этаж из камня, а верх из дерева. Как вариант. Положить на тяжелый камень более легкий? Ничего противного опыту и здравому смыслу в этой идее не было.

Мощная плита фундамента? Также ничего нового. Под любой относительно крупной церковью в Европе такая же лежит, если храм, конечно, стоит не на скале. Обычно ее формировали навалом бутовых камней. А тут еще решили известковым раствором скрепить. Почему нет? За ваши деньги любые изыски.

И так далее… И тому подобное…

Поэтому в этом соборе кто-то видел проведение Господне. Аристотель же – плод человеческого труда и грамотного планирования. И возвращался итальянец в собор каждое утро с особым чувством какого-то восторга что ли. Ему еще нужно построить колокольню и отлить для нее колокола. А потом долго и нудно руководить отделкой. Но факт остается фактом. В историю его Успенский собор уже вошел. Как и он сам…

***

Антуан Великий бастард Бургундии сидел на своем коне и с блуждающей улыбкой на лице наблюдал за маневрами новой армии своего брата – Карла Смелого. А там, в некотором удалении, маршировали аркебузиры и пикинеры…

Его поездка в Москву принесла свои плоды.

И вот теперь в Бургундию шли регулярные поставки дешевого военного снаряжения. Да, оно уступало по своим защитным свойствам тем же полудоспехам и даже бригантинам. Но оно было дешево и его было много. Настолько, что Карл смог позволить себе сформировать большую массу пехоты в надежде на то, что она сможет «затащить» в местных конфликтах.

Стеганный кафтан с пришитой к нему ламеллярной чешуей. Широкий шлем дзингаса с надежно держащим его подбородочным ремнем. В руках у них пики да аркебузы. Опять-таки московской выделки. Они оказались на голову лучше местных и дешевле.

Снаряжение само по себе – это просто железки. Поэтому Антуан договорился о том, чтобы у Иоанна «дезертировало» необходимое количество вояк, дабы выступить инструкторами.

Ну как дезертировало?

Официально они ушли в отпуск без сохранения содержания. И уехали в Бургундию, где встали на довольствие Карла Смелого, начав обучать его людей. Само собой, и пришлось хорошо заплатить и им, и их сюзерену. За одну только эту сделку король Руси сумел получил сотню ремесленников-мастеров разных, потребных ему специальностей.

Так сказать, обмен опытом.

Плюс четыре тысячи голов мериносов – тонкорунных овец. Да две сотни кобыл лучших пород и тысячу жеребцов из которых три сотни – прекрасно обученных дестриэ. И это, не считая звонкой монеты, которую отдавали за воинское снаряжение.

Немалая цена. Но она того стоила. Поэтому бургундская регулярная пехота, выросшая чуть ли не на пустом месте буквально за год, внушала. И в какой-то мере напоминала русскую. Разве что гербовые цвета другие. Вместо золотых восставших львов на красном фоне у этих ребят красовались черные на золотом.

Да, пока страдала выучка. Да, у этих рот еще не имелось боевого опыта и традиций. Но эти ребята уже сейчас вызывали очень многозначительные взгляды у тех, кто был при Вильно или в других местах боевой славы Руси.

Луи XI в немалой степени испугался этих новостей. И тоже начал массово закупать военной снаряжение. Но, очевидно, что уже не успевал…

Антуан улыбнулся еще шире.

Разговоры его с королем Руси получились довольно интересными. Иоанн не был человеком эмоций или каких-то сиюминутных мелочей. Нет. Это политик. Который мог проглотить любое личное оскорбление ради политических выгод. А значит с ним всегда можно было договориться.

В свое время Карл с подачи Антуана пытался решить свои проблемы со швейцарцами с помощью Иоанна. И тот помог. Никто и никогда ТАК не громил этих гордых горных вояк. А он – смог. Другой вопрос, что сам Карл не сумел реализовать момента. Но так бывает. И обижаться на это не стоит. Удача – девица ветреная.

Сейчас же Иоанн пытался решить свои проблемы с помощью Карла. Иначе бы он не стал продавать военное снаряжение и отправлять инструкторов.

Иерархи втравливали его в Крестовый поход. Вдумчиво расставляя ловушку. Он же всецело от этого «благого дела» отмахивался. Ибо он королю Руси был нужен как собаке пятая нога.

Нет, конечно, открыто отказаться он не мог. Разрушить свою репутацию таким глупым и примитивным способом было для столь разумного человека немыслимо. Ведь репутацию легко потерять и очень сложно заслужить. Он ведь не Луи, которому в приличном обществе никто руки не подаст. Он воин, полководец и политик. Да, со сложными отношениями с церковью. Что, впрочем, совершенно обычно для любого активного и деятельного человека.

Ну так и вот.

Саму задумку Иоанн, конечно, же не рассказывал. Но Антуан умный человек. И все прекрасно понял.

Тут не нужно было иметь и семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чем займется любимый его братик Карлуша, получив таких интересных солдатиков. У него ведь вопросы много к кому накопились. И к Луи де Франс, и к Фридриху Габсбургу, и к кое-каким мордам из швейцарских кантонов. А уж сколько крови попили ему дельцы из Нидерландов, припоминая свои финансовые потери – не перечесть. И не нужно быть пророком, чтобы понять – он пойдет им всем возвращать долги. Понятное дело – не сразу, а по очереди. Но в том, что в самой ближайшей перспективе большую часть Европы охватит большая война, не стоило даже сомневаться.

Антуан ничего не знал о цепной реакции. Но он догадывался о том, что это такое. Во всяком случае, применительно к политике.

Карл скорее всего пойдет первым делом на Луи. Очень уж он его задел тем, как повредил репутацию. И постарается отомстить. После серии удачных побед, поняв, что у короля Франции нет сил противостоять Карлу Смелому, в дело встрянут другие игроки. Тот же Арагон, имеющий виды на Септиманию, Гасконь и Арманьяк, где недовольство Луи было весьма значительным. А там и Бретань вступит дело, и, вероятно, Англия.

В общем, застарелая серия войн, которая, казалось, завершилась, грозилась возобновиться[8]… При таком раскладе вся центральная и западная Европа могла оказаться так или иначе вовлечена в этот конфликт. Какой уж тут крестовый поход? Тем более великий. Для полноты картины не хватало только какой-нибудь заварушки в Священной Римской Империи. И все. Можно спокойно заниматься своими делами. Потому что лет через пять-десять либо ишак сдохнет, либо Папа, призывавший в поход. А новому может не до того оказаться. В таком деле медлить нельзя. Крестовый поход он как пиво – хороший напиток, если употреблять без промедления. А оставил в подвале на несколько лет – и все, прокисло, став некому не нужным пойлом…

[1] Собор в Линкольне построили в 1311 году.

[2] Церковь Святого Олафа была возведена в Таллине в 1267 году. В 1420-е была перестроена и, вероятно, в этой время обрела высоту в 159 метров.

[3] Городок Сан-Джаминьяно был не исключением. В той же Болонье тоже было много высоких башен, построенных в XII–XIII веках. Самая известная из сохранившихся – башня Азинелли – имеет высоту 97,2 м. Еще имелись башни в Павии и иных городах.

[4] Клинкерный кирпич – керамический кирпич, обожженный при температуре спекания. Обладает намного большей прочностью. Лучше переносит сырость и колебание температур. Пригоден

[5] Римский кирпич – это известковый раствор, смешанный с наполнителем (например, речным песком), расфасованный по формам. После схватывания раствора остается на просушку. Через 2–3 месяца набирает достаточную прочность для строительства.

[6] На Руси железные стропила были впервые применены в XVI веке без всяких попаданцев. Это было разовое решение для кремлевского дворца. Ибо дорого.

[7] Заклепки применялись при изготовлении доспехов, кораблей и много чего другого.

[8] Речь идет о серии войн, которые в XIX веке назвали Столетней войной, что шли с 1337 года по 1453 год, то есть, 116 лет. Обычно ее делят на четыре этапа: Эдвардианская война (1337–1360), Каролингская война (1369–1396), Ланкастерская война (1415–1428) и Завершающий этап (1428–1453). Так что, начало новой войны спустя 27 лет вполне укладывалось в общую парадигму конфликта.

Часть 1. Глава 4

Глава 4

1480 год, 1 апреля, Москва

– Что там за шум? – тихо спросил Иоанн у Евы.

– Не знаю. Сейчас… – ответила она и, поднявшись, вышла в соседнюю комнату. Откуда, спустя несколько минут вернулась совершенно бледная. В сопровождении немало озадаченного Даниила.

– Что?

– Толпа горожан идет. С ними кое-кто из войск.

– И чего они хотят?

– Сказывают, что король мертв. А ты, Государь, не настоящий. Подменыш.

– И кто их взбаламутил?

– Черт его знает… – почесал затылок Даниил.

– И что этот черт сообщил на допросе? – без тени улыбки поинтересовался Иоанн.

– Твоего дядю он называл. Андрея Васильевича. Хотя так ли это или обычный треп доброжелателей мне не известно.

– Дядя идет с ними?

– А как же?

– Что адепты Сердца?

– Готовы умереть за тебя.

– А твои люди?

– Они готовы умереть за короля, – несколько напряженно произнес Даниил, явно давая понять, что все не так однозначно с ними, как кажется.

– Помогите мне встать и одеться.

Шум усиливался, превращаясь в гул раздраженной толпы.

Иоанн со всей возможной спешкой облачался.

Выйти, как есть?

Глупость.

Встречают по одежке. В эти времена особенно. А беседа там будет непростая. Посему король должен выглядеть подобающе. Ведь если воду действительно мутит дядя, то наверняка разоделся в пух и прах. И как будет выглядеть их беседа? Публичная, надо заметить, беседа. Как переговоры представителя высшей аристократии и кого?

Если Иоанн выйдет по-простому, то и выглядеть в глазах толпы будет так. Как босяк. Как самозванец.

В этом плане очень показателен фильм «Викинг[1]», в котором князь позволяет себе публично бродить грязным в обыденной обстановке, да еще в какой-то непонятной одежде простолюдина и так далее. Да, конечно, тот же Иоанн IV свет Васильевич, прозванный за миролюбие Грозным во времена первых Романовых, мог себе такое юродство позволить. Но это было именно что юродством. Не больше и не меньше. Да и то – грязным прилюдно даже он себе не позволял появляться. Если же дело касалось важных переговоров, то от того, как ты выглядел, зависело очень многое. Даже если тебя знали в лицо. Если же не знали, то и подавно…

Поэтому, несмотря на накал момента, Иоанн не позволял себе небрежности в таких делах, как выход в чем попало перед толпой. Прекрасно представляя, что в таком случае, его шансы резко уменьшаются. Ведь любимый дядюшка в чем его обвиняет? Правильно. В том, что он самозванец. И любой повод, любая деталь будет играть ему на руку.

Облачился.

И осторожно выглянул из-за ставня, оценивая обстановку.

Так и есть. Вон – дядюшка нагнетает обстановку. Сидит на коне и что-то вещает, помахивая булавой.

Очень неудачная диспозиция.

Если вот так выйти, то дядя будет визуально доминировать, находясь на коне. А он, Иоанн, окажется в подчиненном положении – ниже, у его ног.

– Пригласите дядю на крыльцо, – чуть помедлив, произнес король, оценивая обстановку.

На крыльцо ведь не взойти верхом. Точнее можно, но этого никто не поймет. Крытое крыльцо довольно просторное. Там спокойно разместится двум, а то и трем десяткам людям.

Андрей Васильевич не смог проигнорировать это приглашение. Было по лицу видно – не хочет, желая оставаться на коне. Но… слез со своего копытного животного и медленно, степенно поднялся на крыльцо. Встав там и откровенно красуясь перед людьми. Благо, что одет он был действительно и богато, и эффектно.

Открылась дверь.

Вышло два адепта Сердца. Причем так, чтобы герцог вынужденно отступил на шаг назад. Потом еще два. И еще. Достаточно дерзко и неприятно вышли, надвигаясь. В результате Андрей Васильевич отошел на несколько шагов назад, спустившись на ступеньку с площадки крыльца.

И только после этого появился Иоанн в своей знаменитой бордовой одежде, расшитой восставшими золотыми львами. За дни болезни он немало похудел, из-за чего одежда казалась ему велика. Но другой не было. И лучше было выйти в ней, чем как-то иначе.

– Ты кто такой?! – раздраженно воскликнул Андрей Васильевич, глядя на изнуренное болезнью, осунувшееся лицо короля.

– А ты ослеп, дядя?

– Дядя? Ты что несешь?! Я тебе не дядя!

– А кто ты? Тетя?

– Я… я… – замялся герцог Боспорский, растерявшийся от такого поворота разговора.

Иоанн же выступил вперед, надвигаясь на него.

– Ты, я вижу, власти захотел. Людей мутишь. На бунт подбиваешь.

– Кто ты такой?! Где мой племянник?!

– Где король?! Да! Куда вы короля дели?! – начали раздаваться голоса подпевал Андрея Васильевича.

– Значит опыт твоего старшего брата тебя ничему не научил… – произнес Иоанн шагнув вперед.

– Не тебе, убогий, меня братом попрекать! – рявкнул Андрей Васильевич, не желая отступать. – Проваливай по добру. По-хорошему тебя надо бы вздернуть как самозванца. Но…

– Ах самозванца? – очень нехорошо улыбнулся Иоанн, доставая эспаду из ножен, а его глаза сверкнули. – Так ты лукавый презлым заплатил за предобрейшее? Сам захотел править и всем владеть?

Андрей Васильевич попятился, с некоторой тревогой поглядывая на острие эспады. Было видно, что рука Иоанна держит ее не очень уверенно. Но клинок острый. Очень острый. Можно нечаянно и наколоться. Чего совсем не хотелось бы.

– Ах ты бродяга! Смертный прыщ! – воскликнул король и еще шагнул вперед. – Иди сюда! Песья кровь! Перед богом ответ держать!

– Вяжите его ребятушки! – воскликнул герцог, отходя в глубь своих людей.

Но никто на его слова не отреагировал. Хуже того – люди расступились.

– Вы чего? – опешил Андрей Васильевич. – Хватайте самозванца! Вяжите его!

– Божий суд. – гулко прогудел один из командиров.

– Какой божий суд?! Вы сдурели?! – заорал герцог.

– Он похож на короля. Похудевшего. Много болевшего. Но нашего короля. – заметил второй командир.

– Что? Но…

– Иди сюда дядя. – прошипел Иоанн. – Иди сюда. И имей мужество предстать перед нашим великим пращуром.

– Что ты несешь?! – воскликнул Андрей Васильевич, явно не рассчитывавший на то, что ему придется свои слова отстаивать смертным боем.

Взмахнув крыльями на парапет сел ворон, пролетев над головами людей. Крупный такой. Откормленный. Один из двух питомцев короля.

Андрей Васильевич поднял взгляд и скривился. Ворон сидел на парапете у окна, ставни которого были раскрыты. А в нем наблюдалась Ева. С мисочкой какой-то. Вот к мисочке ворон и подлетел. А потом, спустя пару секунд и второй.

Умные птицы за эти дни привыкли к тому, что их кормит не только Иоанн, но и эта женщина. Поэтому нормально и адекватно реагировали на нее.

– Когда же эта пернатая мерзость сдохнет. – процедил герцог.

– Тогда прилетят другие, – усмехнувшись, ответил Иоанн. – Пращур наш великий смотрит за нами.

– Опять ты про эти поганые бредни. – покачал головой Андрей Васильевич.

– Не опять, а снова. Хотя тебе, дядя, не понять. Ты ведь там, по ту сторону кромки не был. И не ведаешь, что Архангел Михаил приходил к людям задолго до пришествия Иисуса. И остался в их памяти. Он еще не знали о том, что Бог един. И что ангел, пусть даже и старший, это всего лишь ангел.

– Что ты несешь… – покачал головой герцог, извлекая свою саблю. Да-да. Именно саблю. Он находился под очень сильным влиянием степи, поэтому многие нововведения короля игнорировал.

– Только то, что древние германцы узнали Архангела Михаила под разными личинами. Когда он нес смерть и разрушение, они именовали его Тор. Когда проявлял мудрость – звали Вотан или Один. И он – наш далекий пращур. И он наблюдает за нами. Всегда.

– Еретик! Ты не только самозванец, но еще и еретик! – воскликнул дядя и сделал несколько быстрых ударов, от которых Иоанн легко уклонил, просто отскочив назад.

– Ты ведь знал, что бабушка и твой старший брат отравили мою мать. Не отрицай. Я, в отличие от тебя, челядь и прочих простых за людей держу. И слушаю, что они болтают. Так что легко выяснил кто и зачем супругу Великого князя отравил. Или ты думаешь, что ваши дела были тайной? Вздор. Вы на виду. Вы все на виду у тех, кого призираете.

Андрей Васильевич от этих слов побледнел и отшатнулся.

– Вот мне и интересно было понаблюдать. Участвовал в заговоре против моего отца. Помог сгубить мою мать. Чуть меня в могилу не свел. Но притих. Стал демонстрировать верность. Но ведь нутро то не изменишь. А оно у тебя гнилое. Первый звоночек – Крым. Я ведь тебя туда не за тем посылал, чтобы ты себе вотчину новую прирезал. Нарушил ты мое слово. И сюда – в Москву – носа не совал. Боялся, не так ли?

– Дерись! – рявкнул герцог, недовольный этим разговором. Его ведь слушали все вокруг. Очень внимательно слушали.

– А потом приехал. Прямо на мою свадьбу. Мог бы и приболеть. Но нет – приехал. Я прямо чувствовал, что ты, любимый дядюшка, какое-нибудь паскудство задумал. Признайся – сам надумал или султан подсказал?

– Какой султан?! Что ты несешь?! Юродивый!

– Это ведь ты притащил сюда убийцу. Ты. Не отпирайся. Только тебе это выгодно. И только ты, песья кровь, мог догадаться поднимать толпу. Ведь под толпу можно многое списать. И смерть Владимира тоже. А значит ты и твои дети сумеют унаследовать созданную мною державу. Да? По лицу вижу, что угадал.

– Люди! – обратился герцог к толпе. – Вот вам крест! – воскликнул он, широко перекрестившись. – Не я притащил убийцу.

– Дерись! – рявкнул Иоанн, опасаясь того, что даст дяде перед толпой реабилитироваться. – Оправдываться перед пращуром будешь!

Андрей Васильевич обернулся.

Мгновение.

И Иоанн сделал выпад.

Герцог попытался его сбить. Но куда сабли против шпаги? Им в скорости удара не сравниться. И если в пешем поединке встретились два мастера: сабли и шпаги, то у первого шансы на успех будут настолько призрачными, что ими можно пренебречь.

Раз.

И сабля герцога звонко ударила обухом о клинок эспады… который торчал у него в груди.

– Отправляйся в пламя битвы! На наковальню войны! – прорычал Иоанн.

После чего выдернул клинок.

Герцог с округлившимися глазами приложил руку к груди, откуда вытекала кровь. Отнял ее оттуда. И посмотрел на красные пальцы. Секунда. Вторая. Кровь выступила у него изо рта – вытекая из уголков несколько сжатых губ.

Он покачнулся.

Переступил, пытаясь сохранить равновесие.

– На справедливый суд дороги все ведут, где обретут заслуженный финал: награда или кнут – последствия найдут, того, что ты при жизни выбирал. Ты выбирал. – продекламировал король фрагмент из рок-оперы «Орфей». Многозначительно усмехнулся, вскинув брови.

Андрей Васильевич криво улыбнулся и рухнул на колени. Помедлил несколько секунд. И упал лицом в снег. Дернулся несколько раз и затих.

– Кто-то еще? – пошатываясь от усталости спросил Иоанн настолько громко, насколько мог в таком состоянии. Получилось чуть ли шепотом. Но его услышали. Все, кто нужно было – все услышали.