Текст книги "Большая игра (СИ)"

Автор книги: Михаил Ланцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Хорошо, – кивнул король. Чуть пожевал губы. А потом добавил. – Тогда нужно поставить третью пушку. Калибром средним между первыми двумя. Но канал ствола гладкий и стреляет она вот такими снарядами. – сказал он и изобразил некое подобие примитивного оперенного снаряда.

– Но зачем?

– Я хочу проверить. Тем более, что из таких кулеврин можно будет и картечью стрелять, и иными специальными снарядами…

А потом они перешли к корабельным лафетам. Ничего хитрого, которые не представляли собой. Обычный чурбак с четырьмя колесиками, который откатывался по наклонному брусу. То есть, откатываясь поднимался вверх и, достигнув предельной точки, возвращался обратно. Не Бог весть что, но подобного типа лафеты впервые начали применятся только в конце XVIII века…

[1] Абсолютное большинство наиболее успешных людей, которые добивались выдающихся результатов, отличались склонностью к риску, скорости и любовью пощекотать себе нервы. У всех все по-разному. Или на спортивном мотоцикле гоняют, или на авто, или пилотируют самолет, или носятся на горных лыжах, или еще как-то добирают адреналин и кайф от скорости. Неизвестно, сколько из них не дожило до своего успеха. Это да. Но осторожные люди просто не успевают за этими бодрыми коньками-горбунками. Поэтому в абсолютном большинстве случае если руководитель осторожен, то, скорее всего это либо не его бизнес и его сюда поставили, либо он его унаследовал, либо еще что-то в этом духе.

[2] Службы собственной безопасности в каких-то зачатках начали формироваться лишь в XIX веке, как и контрразведка. Оформились же они только в XX веке. Это очень молодые и свежие направления.

[3] В данном случае дано очень упрощенное описание обтюратора.

[4] Заливное ядро – это ядро, покрытое свинцом. Это позволяет уменьшить зазоры при выстреле и повысить его мощность.

Часть 1. Глава 10

Глава 10

1480 год, 21 августа, Плесси-ле-Тур

Людовик XI свет Карлович нервно теребил четки и смотрел куда-то в пустоту перед собой. Новости, которые ему доносили были одна дурнее других.

Сначала, вроде бы, безобидный интерес Карла Смелого к пехотному вооружению этого Северного льва. Ну, подумаешь? Он тоже его осмотрел и закупил пробную партию. Но все его советники в один голос твердили – что это снаряжение не достойно того, чтобы его покупать. Слишком уж слабую защиту оно давало.

Да – дешево. Да – его легко можно было заказать много. Но толку то?

А вот Карл поступил иначе.

Он закупил у руа де Рюс большую партию этого хлама. Навербовал толпу крестьян. И, с помощью перебежчиков от Иоанна, сумел быстро их превратить в армию. Большую армию. Хотя над ней всей вокруг насмехались. Ну, почти все. Кое-кто вспоминал про швейцарцев, но их одергивали, уточняя, что даже там основа войска не «козопасы», а горожане. Совсем другой субстрат. А козопасами их просто дразнят, пытаясь таким образом принизить.

Так-то и ладно. Сделал и сделал. Но ведь у Карла была обида на него. И руа де Франс прекрасно понимал, что рано или поздно он попытается отомстить. Ну или хотя бы нагадить как-то. Чтобы жизнь малиной не казалась.

Но это он так думал. А его советники считали, что Карл со своими крестьянами – всего лишь посмешище. Жалкая тень его былого величия… Однако оказалось, что эта тень довольно неприятна и деятельна. И вот прибыл курьер, который сообщил, что Карл вторгся в его владения и осадил Париж.

– Жалкая тень?! – воскликнул тогда Луи.

Но его все вокруг убеждали, что королевские войска разгонят этих крестьян ссаными тряпками. Тем более, что это не швисы, которые, без всякого сомнения выступят на стороне руа. Впрочем, Людовика эти победные реляции не заставляли успокоится и обрести душевный покой. Скорее, напротив. Ведь Карлу, без всякого сомнения, тоже говорили о бесполезности его армии. И все же он выступил в поход. И даже осадил Париж. А перед тем потратил немало времени и сил, чтобы это «посмешище» собрать, вооружить и обучить.

– Сир, – произнес взволнованный слуга, едва не вбежав в комнату с руа.

– Что-то случилось?

– Сир, мы заметили незнакомых всадников.

– Это люди Карла?

– Не знаю… – пожал плечами слуга…

***

Тем временем в Москве шли массовые расстрелы, которые, как известно в состоянии спасти любую Родину. Не совсем расстрелы, но спасали как могли…

Иоанн старался логически завершить задуманную им чистку.

Сначала он публично осудил сотрудников приказа пропаганды за «ошибку» и поручил Патриарху заняться ими. Тот охотно это сделал. И назначил «виновникам» строгую епитимью в формате чтения «Отче наш» три раза каждое утро в течение месяца. Натощак. Хотя на улице о том не болтали. Ни церкви, ни «осужденным» в том не было никакой выгоды. Осудили как-то и осудили. Неофициально же им выдали денег. Очень прилично так денег. В качестве реальной награды за участие и верность.

А потом начались публичные процессы над задержанными.

Для чего у кремлевской стены соорудили в низине своеобразный эшафот. А на склонах, прилегающих к нему, поставили лавочки для зрителей. Как ни крути, а смертная казнь в те годы – шоу. И король решил не портить людям настроение, и не «зажимать» «развлекательную программу».

И не только людей туда пригласил, но и сам пришел. Чтобы поднять уровень мероприятия. Прошел. Сел в специально построенную ложу у самого эшафота. Рядом с ним супруга, экс-супруга, Патриарх, нунций и прочие уважаемые гости.

Слева и справа от этой ложи стояли площадки с герольдами, которые с рупорами зачитывали обвинение, повторяя за судьей. Так, чтобы всей толпе было видно и слышно. А толпа собралась знатная. Тысяч девять, если не больше. Все, кто мог на время оторваться от работ, те и пришли. Поэтому, от греха подальше, Иоанн сидел в своем парадном доспехе.

Полные золоченые латы – поздняя готика. С чеканными украшениями – классика парадных доспехов[1]. Очень представительно. А главное – безопасно. Их разве что мушкетом можно было пробить. Но за безопасностью на мероприятии следили сотрудники Евдокима и привлеченные армейские контингенты. Так что, не забалуешь.

Сели.

Начали.

Само собой – с мелюзги. То есть, с обычных уголовников.

Их выводили по одному.

Зачитывали обвинение. Давали возможность что-то сказать в ответ. Что, при отсутствии у тех рупоров, не имело никакого значения. Их все равно почти никто не слышал, кроме короля и его гостей, сидящих в ложе.

После чего им выносили приговор и казнили.

Или вешали, или удушали.

В первом случае им надевали петлю на шею и просто подтягивали на перекладине. Так, чтобы ноги чуть отрывались от земли. Рук не вязали. Поэтому вытанцовывали осужденные знатно. Если вина была серьезна, то применяли варианты этой казни. Например, вешали голышом, дабы позору больше. Или вешали подходами, отпуская и давая отдышаться, когда человек вот-вот уже задохнулся.

В случаях умеренной провинности, казнили удушением. Просто подводили к столбу. Накидывали на шею и столб веревку. И, вращая продетую в петлю палку, затягивали ее. Руки-ноги в этом случае тоже не вязали, но смерть все одно наступала намного быстрее, так как мощный рычаг позволял быстро и надежно перетянуть и глотку, и сонные артерии.

Причем казнили не всех.

В процессе дознания Евдоким составил список талантов и подал его на утверждение короля. По его приказу, разумеется. Поэтому людей хоть и виновных, но интересных и талантливых, постарались приберечь, заменив казнь заключением. Пожизненным, разумеется. Выпускать на волю этих кадров Иоанн не видел никакого смысла. А получить для своей разведки и контрразведки ценных специалистов – считал делом богоугодным и очень полезным.

В первую очередь короля интересовали специалисты по вскрытию замков, подделке монет с печатями да грамот. Их было немного. Особенно последних. Этих счастливчиков подавали вперемежку с остальными. Чтобы не однообразно все шло и имелась определенная интрига. Шоу как-никак.

Дальше пришел черед представителей банд.

Их выводили сразу, всей компанией. И начинали с наименее провинившихся. Здесь казнили всех. Но куда более вариативно. Однако каждый акт наказания был не слишком продолжительным. Ибо зачем? Там вон – еще целая толпа ждет.

Убитого скидывали с помоста.

Раздевали, если не проделали это ранее.

Цепляли крюком и лошадью оттаскивали к берегу реки, где грузили на струг. С той целью, чтобы позже привязать к ноге камень и выбросить за борт. Где попало. Предварительно вспоров живот, чтобы не вздулся и не всплыл. Никаких могильников. Просто «где-то в реке» утопили на корм рыбам.

Наконец дошла очередь до людей, замешанных или связанных с покушениями на короля. И там, совершенно «неожиданно», оказалось несколько человек из ближайшего окружения Элеоноры.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он у бывшей супруги на латыни самый невинным тоном, когда потрошили одного из его самых доверенных слуг. Он особенно отчаянно визжал, с мольбой смотря на нее. Но она, лишь поджав губы сидела, потупившись.

– Отлично, – не то прошептала, не то прошипела она.

– Тогда, полагаю, тебя не сильно расстроит новость о том, что я распорядился зарезать всех, кто служит тебе.

– ЧТО?! – вспыхнула она.

– Милая, – подпустив как можно больше яда, произнес Иоанн, – ты ведь замешана в покушении. И там, – кивнул он на помост, должна быть ты. Вместе с ними.

– Так в чем же дело? – скривившись процедила она.

– Я не такой жестокий человек, как ты думаешь. Разве я так поступлю со своей бывшей супругой и матерью моих детей, которая несколько раз покушалась на мою жизнь и власть? Нет, нет и еще раз нет. Просто каждый раз, когда я буду уличать тебя в очередной гадости, все, кто тебе дорог и близок будут умирать.

– Тварь… какая же ты тварь…

– Сейчас мои люди в аббатстве выкладывают розочку на полу из отрезанных голов. Надеюсь, не слишком пошло?

Элеонора промолчала.

– Может быть из их кишок на стенах гирлянды развесить?

– Ты ума лишился?

– А ты, разве нет? Чего тебе не хватала, дура? Чего? Если бы ты всю эту грязь не затеяла, ты бы и так была вторым человеком в державе. Я бы сходил в Крестовый поход. Освободил Константинополь. И пошел бы дальше… Маленькая принцесса крошечного Неаполя могла стать Василевсиной… Императрицей. И Императрицей не как в Священной Римской Империи. Нет. Настоящей. Не фальшивой. А ты… Змея…

– Прости, – вставил свое слово нунций. – А что значит настоящий Император?

– А что такое Империя? Чем Империя отличается, например, от королевства или герцогства?

– Ну… – начал было говорить Педро Гонсалес де Мендоса, примас Испании и архиепископ Толедо, выступавший в роли нунция, но завис, обдумывая этот вопрос. Он вдруг понял, что вот так в лоб, прямо и лаконично не может ответить.

– Ничего хитрого и сложного в вопросе нет. Государства бывают разные. Мелкие города-государства, как, например, в Италии. Самостоятельные графства или княжества покрупнее. Царства-королевства. И, наконец, Империи. Их отличает не только размер, но и форма устройства. И если княжество или там герцогство может еще себе позволить привычную модель подчинения, когда рыцарь приносит оммаж барону, барону графу, граф герцогу и так далее. То уже для королевства – это решение не приемлемо. Да, оно возможно. Но в этом случае мы говорим о варварском королевстве.

– Ты, верно, не знаешь, что варварским, принято называть королевство, власть в которой держит самозваный правитель, не благословленный Святым престолом.

– Это ошибочное мнение, – нейтральным тоном заявил Иоанн. – Варварский король – это король, который выстроил в своей державе все по варварскому обычаю, а не по имперским традициям. Он, к слову, вообще не обязательно христианин. Или ты забыл о том, что ранее многие земли были под рукой язычников и их правителей?

– Допустим, – кивнул де Мендоса. – Но что же такое Империя по твоему мнению?

– Государство[2] с высокой централизацией и концентрацией ресурсов. Когда власть находится в руках Императора, управляющего своей державой с помощью чиновников, а не вассалов. Когда налоги большей своей массой стекаются в руки правителя, а потом распределяются им по необходимости. Когда армия и флот служат Императору, а не каким-то мелким владетелям на местах. И так далее. Империя – это высшая форма власти. Империя – это высшая форма устройства державы. По сути, она может быть даже в формате республики, как в раннем Риме. Ибо главное – это высокая концентрация ресурсов, единый закон, единый порядок, и управление державы чиновниками, а не местными царьками разного пошиба и военными авантюристами. Во всяком случае основных территорий. Королевство же или царство, есть, по своей сути, переходная форма правления от варварского вождя к Императору. Вот и выходит, что по своей сути Фридрих просто герцог. Очень-очень великий… герцог… верховный вождь варваров. Этакий правитель, не имеющий к Империи ни малейшего отношения, как и его государство.

– Но его венчали.

– Меня тоже венчали Императором Востока. Но что-то я не вижу под своей рукой этой Империи. Согласись, не порядок. Впрочем, я не против того, чтобы Фридриха называли Императором. Мне, строго говоря, все равно.

– Нет, – усмехнувшись, заметил де Мендоса, – тебе не все равно.

– Может и так. Но воевать с ним из-за своих убеждений я не буду. Это глупо и не принесет мне никакой пользы.

– А как же справедливость?

– Справедливость, я полагаю, разумнее утверждать, отбивая обратно христианские земли. А не сражаясь с ряжеными, которые получили свою власть хитростью и удачными браками. В этом нет чести.

Примас усмехнулся, но промолчал, благосклонно кивнул. Он, будучи испанцем, прекрасно понимал, о чем речь. Ведь испанцы свою землю отбивали с кровью и потом. Войной. Долгой и тяжелой войной. А Габсбурги… они были совсем иными и вызывали у любого честного испанца достаточно смешанные чувства. Теперь же, после слов короля, прояснившихся еще ярче.

Патриарх Мануил же задумчиво смотрел куда-то в небо. Он задумался над словами короля Руси. Совсем рядом где-то надрываясь визжал преступник, которого казнили с особой жестокостью, стараясь причинить максимум боли и унижения. Но ему было все равно. Его мысли находились далеко. Там. В Константинополе…

[1] Парадные доспехи в те времена применялись. Но, достаточно ограниченно. Их надевали там и тогда, когда, либо требовалось находиться в боевой обстановке, либо подчеркнуть военную природу их носителя, либо нужно было поучаствовать в каком-то маскараде или тематическом шествии. А вот на церковные таинства их не надевали. И на застолья. И много где еще. Даже тот факт, что король их надел на казнь, выглядело определенной натяжкой. В конце конца, здесь не боевая зона, не карнавал и не требовалось подчеркнуть его роль военного. Он здесь был судья – высший арбитр. Поэтому присутствие его в доспехах воспринималось окружающими с понимающими улыбками. Все-таки два серьезных покушения за полгода, тут любой бы начал дуть на воду…

[2] Здесь Иоанн высказывает свое видение данного вопроса. С мнением автора оно может не совпадать.

Часть 2. Глава 1 // Чаепитие у бездны

Часть 2 – Чаепитие у бездны

Каждое ведомство должно заниматься своими делами. Не спорю, наши возможности довольно велики, они гораздо больше, чем полагают некоторые, не очень зоркие люди…

Воланд «Мастер и Маргарита»

Глава 1

1481 год, 3 марта, Париж

Тогда, в августе минувшего года, Людовик XI очень оперативно отреагировал на угрозу. Он не стал ждать. Не стал гадать. Он просто дал себе возможность испугаться. И бросился в бега. Чуть ли не в одних подштанниках.

Конечно, для короля «в одних подштанниках» не тоже самое, что и для простолюдина. Но большую часть своего имущества пришлось оставить в Плесси-ле-Тур. Прихватив только самое необходимое. Включая казну, разумеется…

Так или иначе – Людовик XI сбежал.

А Антуан, Великий бастард Бургундии и единокровный брат Карла Смелого, сумел, действуя внезапно, захватить резиденцию руа де Франс и богатую там добычу. Более того – объявить о том, что Луи Паук погиб.

Вот так взял и погиб.

А тело какого-то бедолаги, обезображенное до невозможности, нарядили в королевские одежды и торжественно похоронили в местной церкви. Что создало Людовику категорические сложности.

Ведь всем вокруг раструбили о том, что его убили. И тут раз – вваливается к ним в гости человек, имеющий внешнее сходство с королем. Как вы поступите? Особенно если настоящий Луи вам все мозоли отдавил своими интригами?

В общем – Франция забродила и забурлила. Сам же Людовик оказался в собственной стране на птичьих правах. Хуже того. В считанные недели вся страна раскололась на несколько политических партий. Группу сторонников сына Людовика – Карла, которому еще и десяти лет не исполнилось. Группу сторонников собственно самого короля. И тех, кто хотел воспользоваться моментом. И последних было в несколько раз больше, чем представителей первых двух партий.

На этом стратегия Карла Смелого и строилась. Атаковать в конце лета, под осень. Чтобы король не успел стабилизировать свое положение и собрать до зимы войско.

Сам же Великий герцог Бургундии выступил по Сене из ее верховьев. Откуда и производил снабжение своей армии. По воде. Ведь иначе в осеннюю слякоть не обеспечить подвоз провианта и прочего имущества. Да и зимы во Франции теплые, из-за чего мало отличимые от осени. Слякоть и слякоть. Только еще и прохладная.

Причем осаду он начал, озадачившись с первых дней прибытия добрым жилищем для своих воинов. Дабы они не голодали, не страдали от непогоды и так далее. Ведь дело предстояло долгое и очень непростое.

Зима в Западной Европе это не только раскисшие дорогие и мерзкая прохладная температура близкая к нулю. Это еще и повышенный расход пищи и дров. А вот их-то Карл и планировал Париж лишить. Чтобы по весне, если сам не откроет ворота, его можно было взять приступом. Пока Людовик не подошел с армией.

Совершенно не типичная зимняя кампания оказалась полной неожиданностью для его неприятелей. И, в первую очередь для Людовика XI. Не говоря уже про парижан, которые были попросту не готовы к этой внезапной осаде и не имели должных запасов. Из-за чего начали страдать особенно люто… страдать, но держаться…

И вот – 3 марта 1481 года, огонь осадной артиллерии Бургундии наконец-то сделал свое дело. В крепостных стенах Парижа оказалось проделана достаточно большая дыра. Да чего там дыра? Считай фрагмент обрушился. Две большие бомбарды очень удачно положили свои огромные каменные ядра.

Затрубили рожки.

Забили барабаны.

И бургундская пехота устремилась на штурм. Еще пыль толком не осела, а первые бойцы в шлемах дзингазах уже пересекали эти завалы камней. Без всякого порядка. Кто с алебардой, на которые для этого дела заменили их пики. Кто с аркебузой.

Раздались первые выстрелы.

Крики.

Началась резня…

Несмотря на немалую изнуренность холодом и голодом, парижане держались крепко. Оперативно соорудив завалы-баррикады на узких улочках, они мобилизовали все свои силы, чтобы остановить пехоту герцога.

Тем временем, дав в этой драке завязнуть как можно большему количеству защитников, Карл повел своих людей к совсем другим воротам. Верхом. Весь цвет рыцарства и жандармов Бургундии, а также союзных и вассальных земель, поехали в виду неприятеля вдоль стен.

Угрозы это никакой не представляло. Да и что могут всадники против достаточно мощных укреплений? Однако, достигнув противоположной прорыву стороне городе, Карл спешился и скомандовал действовать. И тут же несколько десятков бойцов устремились к воротам.

К этому времени бой в проломе уже шел добрый час. И парижане успели стянуть туда войска буквально отовсюду. Даже вот с удаленных стены и башен. Благо, что никакой угрозы для этих направлений не наблюдалось. Поэтому люди герцога спокойно подошли к воротам. Поставили там, прикаченную с ними двуколку с большой, крепкой бочкой пороха. И, подпалив фитиль, дали деру.

Нет, конечно, по ним несколько человек постреливало. Из арбалетов. Но совсем не крепостных, а обычных. Из-за чего сумели ранить всего двоих.

БАБАХ!

Раскатисто взорвалась бочка. Вынеся крепостные ворота. Выломав их, проломив внутрь.

Не сложно догадаться, что всех, кто был внутри надвратной башни крепко контузило. Поэтому большую мину туда катили без всяких проблем и препятствий. Одна бочка. Вторая. Третья. Четвертая… Девятая. Двенадцатая.

Антуан, что руководил этой закладкой, удовлетворенно кивнул. Крикнул, чтобы все уже отошли. И, запалив фитиль, бросился бежать сломя голову. Он не до конца понимал, что его ждет в случае, если заденет взрывом. Но полагал – ничего хорошего.

БА-БА-БАХ!

Гулко рванула пороховая закладка, разметав надвратную башню по всей округе. Бойцы, что внутри находились и страдали от контузии, просто оказались разобраны на фрагменты. Как и само укрепление, камни которого накрыли спешащий сюда отряд парижан, услышавших взрыв.

– ВПЕРЕД! – проревел Карл и первым побежал вперед.

Он, как и всего рыцари да жандармы к тому времени были уже спешены. И держали в руках полексы – страшного вида оружие. Крепкое полутораметровое древко заканчивалось небольшим боевым молотом, обух которого переходил в «клюв» боевой кирки. И завершалось это все коротким, но довольно мощным граненым клинком копья, напоминающим больше усиленный штык. Получался агрегат широкого профиля, которым можно было вскрывать любые доспехи. Вот вообще любые. Причем достаточно быстро. В сочетании с прекрасными латными доспехами спешенной массы тяжелой конницы – очень действенный аргумент на узких улочках Парижа…

Надо ли говорить, что, ударив с тыла по защитникам города, спешенные латники смогли переломить в свою пользу, казалось бы, уже безнадежный бой. Новой пехоте герцога не хватало ни навыков, ни доброго снаряжения, ни боевого духа, чтобы штурмовать бесконечные баррикады на улицах Парижа. Люди быстро… просто неумолимо скисали и приходили в негодность. Потерь как таковых было немного. Но продвижение этих ребят в дзингасах остановилось повсеместно. Хуже того – их начали теснить, стремясь выдавить за пределы города.

А тут такая незадача… Почти тысяча латником с полексами ударила в тыл…

***

– К огромному нашему сожалению Иоанн не сможет выступить в Крестовый поход ни в этом году, ни, вероятно, в следующим. – произнес Педро Гонсалес де Мендоса.

– Из-за покушений?

– Покушения только повод, я думаю.

– Думаете?

– Я не знаю. Или он умнее, чем мы можем себе представить. Или я не понимаю, к чему он идет и чем дорожит.

– Говори яснее, – нахмурился Папа Сикст IV. – Почему ты считаешь, что он не пойдет в Крестовый поход?

– Я этого не сказал. Мне кажется, что он чего-то ждет. Словно хищный зверь в засаде. Он готовится к Крестовому походу. В этом нет никакого сомнения. Но…

– Тогда что мешает ему выступить?

– Не знаю. – пожал плечами де Мендоса. – С его слов – убийцы, которые подсылаются кем-то из монархов Европы. И пока он не решит этот вопрос – выступать не может. Опасается, что его королевство ввергнут в смуту и развалят.

– А как он собирается решить эту проблему? – спросил племянник Папы Джулиано делла Ровере.

– Полагаю летально, – криво усмехнулся де Мендоса.

– Он знает, кто стоит за этими покушениями?

– Пока – нет. Но, судя по всему, это вопрос времени. Его люди смогли выйти на венецианских работорговцев. И им… или ему хватило ума понять, что они действуют не самостоятельно.

– Выяснять ЭТОТ вопрос он может десятилетиями, – криво усмехнулся Джулиано.

– Я бы не был таким оптимистичным.

– А почему нет? Мы ведь ему в этом деле помогать не станет?

– Не станем. – кивнул Сикст IV.

– Вот. А сам? Откуда он это сможет узнать? Этот человек довольно осторожен.

– Боюсь, что он уже догадывается о том, кто является заказчиком.

– Догадывается? Но как? Откуда?

– Он применяет очень продуктивный прием. Начинает наблюдать за теми, кому выгодно. А сейчас во всей Европе не так много людей, которым выгодна смерть Иоанна. И он мне уже дал понять, что в принципе, наше участие не обязательно.

– Проклятье! – процедил Сикст IV.

– И я не советую вмешиваться, – поспешил добавить де Мендоса. – Иоанн прямым текстом сообщил, что Святому престолу пора выбирать на чьей он стороне. И что мы уже совершили две очень серьезные ошибки. Третью он нам не простит.

– Две ошибки?

– Да. Первый раз прислали Родриго Борджиа для его убийства. Человека, защищенного высоким статусом посла. А потом не выдали его для наказания.

– Но…

– Иоанн считает, что Святой престол попытался таким нехитрым способом решить вопрос с крещением Руси в католичество. Его убить. А его малолетний и пока еще безмозглый сын будет готов на все, находясь под влиянием его матери – ярой католички.

– Но это же вздор! Нам нужен именно Иоанн и его божье благоволение в войне!

– Если смотреть на ситуацию с точки зрения короля, то не такой уж и вздор. Во всяком случае, не зная реального положения дел, я так же думал бы. Тем более, что его бывшая супруга, даже после принятия пострига, вновь пыталась избавиться от Иоанна.

– Вот стерва! – воскликнул Сикст.

– Он убил всех, кто ей служил.

– И ее давно пора отправить на суд Создателя. Тварь!

– Это вполне поправимо, – улыбнулся Джулиано делла Ровере.

– Было бы недурно еще передать ему Родриго, но… увы… – развел руками де Мендоса.

– Мы можем передать ему людей Родриго, – заметил Джулиано. – Они его не заменят, но под пытками подтвердят наши слова. Уверен, что это смягчит ситуацию.

– А почему Иоанн не убил Элеонору? – спросил Сикст IV. – Я слышал, что в Москве прошли массовые казни. И если ты говоришь, что она была замешана, то…

– Как я уже сказал, король убил всех, кто ей служил. А ее оставил жить и дальше собирать вокруг себя людей, недовольных Иоанном. Это ведь так удобно, чтобы враги сами выдавали себя. Поэтому убивать ее не было бы здравым поступком. Во всяком случае, без согласования с королем.

– Если она действительно участвовала в последнем покушении, то мы так рисковать не можем. Иоанн же был при смерти. И чем закончится ее новая попытка, нам остается только гадать.

– Он не при смерти был, – заметил де Мендоса. – А опять побывал там, за кромкой. Ева, его супруга, клянется, что он очнулся, когда ворон сел ему на грудь. Причем ворон этот настойчиво пытался попасть в комнату.

– Серьезно? Второй раз воскрес?

– Строго говоря он не воскресал. Он был еще жив. Просто находился в беспамятстве. И, судя по всему, не очнулся бы. Все уже думали, что он умрет. А он выжил.

– Думаешь, вмешался этот древний Бог?

– Кто знает? Однако, после воскрешения он сообщил довольно интересную вещь. Судя по всему, многие из древних Богов – это ангелы и демоны, которых принимали по темноте душевной древние люди не за тех. Во всяком случае, Иоанн заявил, что Архангел Михаил, предводитель воинства Создателя, в былые времена представал перед людьми в разных ипостасях. Одну из них германцы называли Тором, вторую – Одином или Вотаном. Арес с Марсом – это он же.

– Ересь какая… – покачал головой Папа.

– Может быть и ересь. Но кто-то Иоанна упорно возвращает на землю. С какой миссией – не ясно. В любом случае, это все выглядит не таким уж и бредом.

– Надо бы его предупредить… – задумчиво произнес Джулиано, меняя тему разговора.

– Кого?

– Ну не Иоанна же. Ему, судя по всему, все ни по чем. Раз уж высшие силы за ним присматривают.

– Если они за ним присматривают, то скажи, разве ты желаешь вставать у них на пути? Желаешь познать гнев Архангела Михаила? Если Иоанн прав и он тот, кого в древности принимали за Ареса, Марса, Тора и прочих, то…

– Я согласен. Нам не следует вмешиваться в их дела.

– Но ведь Иоанн требует выдать всех, кто получает деньги от работорговцев! – удивился племянник.

– Вот ты эти сведения королю и отвезешь. Только не станешь выделять виновника. Просто перечислишь всех. А их там много. В том числе и тех, кого Иоанн считает друзьями. А «виновнику торжества» нужно как-то намекнуть, чтобы прекратил уже испытывать судьбу. Северный лев вышел на охоту. И, возможно, нам удастся его отвлечь от добычи. Возможно. Но и ему не нужно нарываться.

– Я все сделаю, – кивнул де Мендоса.

– Не сам. Уверен, что если Иоанн подозревает его, то без всякого сомнения отслеживают людей, что вертятся вокруг него. И твое появление рядом с ним станет доказательством. Как и любого другого высокопоставленного представителя Матери-церкви. Поэтому найти способ не выдать нас.

– Понимаю. Конечно. Это было бы действительно слишком глупо…