Текст книги "Могила Колумба"

Автор книги: Мигель Монтаньес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Между прочим, я извинился, – возразил Оливер. – Заносчивая как раз она. Не я.

– Хорошо, – примирительно кивнул доминиканец. – Мальчик просит у девочки прощения. Может, девочке стоит простить мальчика, а?

Альтаграсиа подняла глаза на Оливера и одарила его едва заметной улыбкой.

– У нас в стране принято урегулировать подобные недоразумения и конфликты поцелуем. Разве нет, Альтаграсиа? Ну так вперед.

Испанец и доминиканка встали на ноги и положили конец своим разногласиям, скрепив мировую легким поцелуем в щеку. Эдвину он показался страстным лобзанием в губы. И очень ему не понравилось, как они обнялись после поцелуя. Если уж на то пошло, совсем не понравилось.

Летний вечер в Генуе сулил хороший отдых. Напряжение, не покидавшее их от самого Мадрида, похоже, спало. Обстановка разрядилась. Они обосновались в открытом, показавшемся им уютным кафе в сердце Генуи и с радостью почувствовали, как возвращается прежняя атмосфера приязни и доверия, установившаяся в их отношениях с первых дней знакомства в Санто-Доминго. Заказанное пиво и наметившийся прогресс в расследовании способствовали безоблачному настроению. Все серьезные вопросы отложили до завтра. Утром они подведут итоги по состоянию дел на данный момент и наметят план действий. А сейчас – развлекаться!

– Как твоя голова, Эдвин? – спросил Оливер.

– Хорошо, уже почти не болит. Завтра нужно наведаться к врачу, чтобы он снял швы.

– Рад слышать! – вздохнул Оливер с облегчением. – Никогда себе не прошу, что оставил тебя одного.

– Да будет об этом! Самое главное, нам удалось вскрыть новые факты в деле.

– Вы хорошо знаете Геную? – спросил испанец приятелей.

– Нет, – ответила Альтаграсиа. – Я несколько лет училась в Париже и оттуда объездила почти всю Францию, Германию и Италию, но в Генуе не была никогда.

– Я не знал, что ты училась во Франции, – заметил Оливер.

– Да. Сначала я получила высшее образование в Санто-Доминго, а затем училась в докторантуре в Париже, в Сорбонне.

– А ты знаешь город? – обратился Оливер к Эдвину.

– Нет. Боюсь, у нас с Альтаграсией изначально были разные возможности. Я фактически не выезжал из страны до вот этого нашего путешествия. Я впервые в Италии и никогда не бывал во Франции.

– Италия – великая страна, накопившая огромные исторические богатства. У итальянцев с испанцами, а также и со всеми латиноамериканскими народами очень много общего. Помимо прочего похожи язык, традиции и даже музыка. И я хочу сделать вам сюрприз. Вставайте и пойдемте со мной.

Самолет, на котором летела донья Мерседес с неизменными своими спутниками, совершил посадку в аэропорту Христофора Колумба в Генуе. Путешествие из Мадрида выдалось беспокойным, а так как донья Мерседес недолюбливала высоту, рейс показался ей бесконечно долгим. Она испытывала недовольство собой, поскольку в полете от страха была сама не своя и не сумела скрыть слабость. А она не привыкла выставлять чувства напоказ. Как могла, она собралась внутренне и попыталась вести себя с присущей ей сдержанностью. Такая женщина, как она, не могла позволить себе утратить силу воли в ответственный момент. Являясь потомком древнейшего рода, плоть от плоти родной земли, она внушала уверенность: ее предки заставляли уважать себя первых европейских поселенцев в Новом Свете. Кровь, что текла в ее жилах, принадлежала народу, запугать который невозможно ни под каким видом.

Спустившись по трапу, она полной грудью вдохнула генуэзский воздух. Он был более свежим, чем мадридский. Вот они, бодрящие свойства универсального наследства, обладателем коего рано или поздно становится любой турист! Увидев во второй раз город, с которым было связано столько воспоминаний, она захотела пережить хотя бы намек на те чувства, что хранились на дне ее души.

Ученые приложили определенные усилия, чтобы случайно не поселиться в отеле, где обосновались детективы. Они выбрали маленькую гостиницу рядом с аэропортом на окраине города. Гостиница фактически была обычным придорожным мотелем, но выглядела вполне прилично. Во всяком случае, приемлемо, чтобы там можно было отдохнуть после трудного путешествия. Разместившись, они первым делом позвонили инспектору Бруно Верди.

– Нужно встретиться, – произнесла донья Мерседес.

– Да, непременно, – отозвался итальянец. – Завтра рано утром я представлю подробный отчет о встрече.

– Надеюсь, вы дали ему вполне конкретную информацию. Мы не имеем права рисковать.

– Именно так. Мы с вами тщательно все обсудили. На меня можно положиться, не сомневайтесь.

«Асукар». Так называлось заведение, куда пришли детективы. В отделке фасада бара были щедро использованы карибские мотивы: явный намек на то, что в этом местечке можно потанцевать под музыку Центральной Америки. Ритмы доминиканской меренге так грохотали в зале, что прекрасно было слышно на улице. Альтаграсиа с восторгом приняла предложение Оливера, предвкушая удовольствие. Она и вообразить себе не могла, что в этом городе можно будет от души потанцевать. Заведение соответствовало концепции ресторана с живой музыкой. Владельцы – семья кубинцев – предлагали здесь разнообразные танцевальные мелодии в стиле латино, включая сальсу и прочие карибские ритмы. Компания выбрала столик поближе к сцене. В ресторане подавали блюда, адаптированные к итальянским вкусам: паста присутствовала в меню во всех видах.

– Да уж, на нашу кухню это ничуть не похоже, – возмутился Эдвин. – Не предлагают ни чичаррон-де-польо, ни тостонес. [30]30
  Кусочки цыпленка, обжаренные с мукой и пряностями; жареные бананы.


[Закрыть]

– Зато у них наверняка найдется доминиканский ром, – рассмеялся в ответ Оливер. – Дела не так уж плохи! Вот посмотришь! Но почему вы не танцуете?

Доминиканцы вышли на площадку. Другие парочки тоже двигались в ритме меренге, однако от наших друзей невозможно было отвести глаз. Они словно растворились в музыке, следуя каждому ее такту. Взгляды присутствующих были прикованы именно к ним. Испанец наблюдал за друзьями с улыбкой, испытывая чувство гордости оттого, что находится в компании тех, на кого с благоговением взирает весь зал.

Танец закончился. Ресторан взорвался аплодисментами. Эдвин раскланялся в ответ на овации, Альтаграсиа поспешно проскользнула к своему столику, спасаясь от пристального внимания. Как только оба уселись, Оливер не удержался:

– Никогда не видел ничего подобного! Вы великолепная пара.

– В танцах – да, – ответила Альтаграсиа.

– А ты? Может, рискнешь? – подзадорил приятеля Эдвин.

– Ни за что, – откликнулся тот. – Я бы с радостью! Но сначала мне нужно поучиться летать.

Пока друзья хохотали, кто-то поинтересовался, какую для них сыграть песню, чтобы продолжить танцы. Эдвин настойчиво попросил исполнить старинную бачату, очень популярную на Гаити. Зазвучала музыка, медленная и романтическая, и доминиканец вновь пригласил свою соотечественницу в круг. Испанец разгадал стратегический замысел коллеги. Музыка, более плавная и чувственная, чем меренге, обязывала партнеров держаться почти вплотную друг к другу. Избитая тактика, подумал Оливер. В этот момент зазвонил его мобильный. Чтобы услышать хоть что-нибудь, ему пришлось выйти из ресторана.

Звонил Ричард Рональд – с предложением встретиться в Майами, и поскорее.

Сердце Оливера учащенно забилось, но он не понимал причины.

Глава 10
ГЕНУЯ

С малых лет начал я плавать по морю, и сие продолжаю делать поныне. Минуло тому сорок лет, как я занимаюсь мореходством. Везде, куда до сей поры плавают корабли, везде я побывал…

Христофор Колумб. 1501 год

Утром вестибюль гостиницы напоминал муравейник. Десятки людей сновали в разных направлениях, не обращая внимания на изможденного доминиканца, дожидавшегося кого-то за «чтением» газеты, в которой он не понимал ни слова. Казалось, минула целая вечность, когда наконец Эдвин – это был он – заметил Андреса Оливера. Испанец подошел к стойке, чтобы навести справки. Ему дали карту города, где были отмечены различные достопримечательности. Приблизившись, Оливер первым делом поинтересовался:

– Ты еще жив? Похоже, твоя голова выдержала ночь возлияний.

– Не издевайся, – простонал Эдвин. – На самом деле я труп.

Одетая подчеркнуто неформально, появилась Альтаграсиа. Она была полна энергии и излучала готовность плодотворно работать.

– Кажется, ты собралась провести весь день на ногах, – заметил испанец.

– Конечно! Ты же сказал, мы пойдем осматривать город в поисках новых фактов?

– Ну пошли, – безнадежно промямлил Эдвин, вставая с кресла, для чего потребовалась вся его сила воли.

Обстановка в библиотеке разительно отличалась от суматохи, царившей в холле гостиницы. Большой читальный зал заливало яркое солнце, проникавшее сквозь огромные витражи, свободно пропускавшие потоки света. В то летнее утро за дубовыми пюпитрами, выстроившимися вдоль общего зала, почти никого не было. Место выбирал Оливер. Накануне он предложил собраться именно здесь. Надо было спокойно и взвешенно проанализировать накопленную информацию, поискать новые материалы. Вдруг удастся что-нибудь выяснить. Библиотека – оплот культуры. Здесь книги, карты, фотографии… Все это может дать им полное и исчерпывающее представление об обстановке.

– Начнем с общего состояния дел? – предложил Эдвин.

Они сравнили тексты, восстановленные после кражи документов в Севилье, с новым, который Оливер воспроизвел по памяти после встречи с Бруно Верди.

– Совершенно ясно, – заговорила Альтаграсиа, – что содержание всех текстов касается четвертого путешествия Колумба. Еще один эпизод этого плавания, описанный очевидцем, но не адмиралом. Неким анонимом.

– Да, все в точности, как говорил дядя Томас: это фрагменты описания четвертого путешествия, самого тяжелого из всех, во время которого команда подвергалась неимоверным лишениям и терпела невзгоды.

– Из повествования явствует, что им пришлось туго, – согласился Эдвин. – Однако какой смысл вложен в слова «Наше сокровище находится где-то там»?

– Не знаю. Не исключено, что речь идет, например, о ларце или сундуке, от которого им пришлось отказаться в какой-то момент из-за погодных катаклизмов и необходимости оставить часть своих судов.

– И что могло храниться в этом ларце или сундуке? – не отступала Альтаграсиа.

– Трудно сказать, – ответил Оливер. – Наверняка нечто важное. Иначе кому понадобилось бы прятать документы в памятниках сто лет спустя?

– Но зачем грабить захоронения? – не унимался Эдвин.

– Определенного ответа у нас пока нет. Возможно, мы имеем дело с независимыми группами лиц. Я хочу сказать, у нас нет подтверждений, что те, кто вскрыл гробницы, и те, кто прятал архивы документов в памятниках, – разные люди. Поживем – увидим.

– А чем, по-вашему, располагает Рональд, помимо наших документов, конечно? – задала следующий вопрос Альтаграсиа.

– Вот эту загадку нам и предстоит теперь решить! – отозвался испанский детектив. – Но сначала мне бы хотелось обсудить с вами еще одну вещь.

– Давай, – хором ответили доминиканцы.

Андрес начал с того, что в Севилье оказалось как минимум два тайника, где были спрятаны документы: в самой гробнице и в памятнике Пикман, случайно ими обнаруженный.

В Генуе тоже, как следовало из сообщения инспектора Бруно Верди, стоял памятник – по меньшей мере один, – где прежде хранились материалы, имеющие отношение к данному делу. Логично предположить, что существуют и другие монументы, начиненные уникальными документами.

– В этом городе Колумб, возможно, родился. Очевидно, для неизвестных сеньоров он имеет особое значение, коли они спрятали бумаги в его статуе. Позднее кто-то ее вскрыл и пометил автографом.

– Я понимаю ход твоих мыслей, – произнес доминиканец, поднимаясь на ноги. – Но снова возникает вопрос: с какой целью рисуют подпись адмирала, когда разоряют памятник?

– Может, эти люди – его прямые потомки? – предположила Альтаграсиа. – Адмирал указал в завещании, что наследники должны использовать его подпись. Помните?

– Или разделяют идею, которая заключена в подписи, – добавил испанец. – Не забывайте: мы понятия не имеем, какой смысл несет криптограмма, составленная из набора букв и слов, расположенных правильным треугольником. Допустим, Колумб зашифровал в ней некое тайное послание. И напрашивается мысль, что сеньоры, потратившие столько времени и усилий, чтобы сохранить документы и карты, сумели подобрать ключ к шифру, прочитали послание, согласны с его содержанием и используют подпись в собственных интересах.

Троица притихла, задумавшись под ненавязчивыми взглядами, которые время от времени бросала на них библиотекарша.

В известном смысле каждый город производит на своих гостей именно такое впечатление, какое те желают получить, думал Оливер. Генуя пережила периоды расцвета, упадка и теперь вновь разрасталась.

– Ладно, ребята! – воскликнул испанец, демонстрируя решительность, свойственную хорошему руководителю. – По-моему, мы составили воистину грандиозный план. Генуя, одна из четырех морских республик на Италийском полуострове наряду с Амальфи, Пизой и Венецией, главной своей соперницей, обладала среди них наибольшим могуществом. И такой город, конечно, нуждается в герое международного или даже мирового масштаба. Поэтому в Генуе установлено более десяти памятников, посвященных первооткрывателю, человеку, которому удалось прославить республику на мировой арене больше, чем другим выдающимся генуэзцам. И в этом отношении, мне кажется, Генуя стоит особняком, вызывая к себе повышенный интерес в контексте истолкования мифа о Христофоре Колумбе.

Речь Оливера слегка озадачила доминиканцев. Они переглянулись, пытаясь уразуметь, что побуждает испанца выражаться столь высокопарно.

– Есть ли еще в мире город, где было бы больше памятников адмиралу? – риторически вопросил Оливер.

С вершины холма, где они находились, Генуя представала перед ними разнородным урбанистическим ансамблем. И там, на вершине, они разработали план действий, распределив обязанности на этот рабочий день. Эдвину поручалось обследовать бюсты гениального мореплавателя. Оливер взял на себя памятники, снабженные мемориальными плитами, которые могли относиться к делу. Альтаграсии предстояло посетить остальные достопримечательности, в частности, сооружения, воздвигнутые в честь адмирала.

На этом они расстались, пожелав друг другу на прощание успехов в сыскной деятельности.

Эдвину Таваресу было необходимо осмотреть четыре памятника первооткрывателю. Миссия изначально казалась ему проблематичной. По каким признакам он узнает, что в данном образчике монументализма содержится зашифрованное послание?

Начальным в списке значился монумент Кустодия, бюст работы XIX века. Он отправился к нему на такси, предварительно договорившись с шофером и подрядив того за двести евро на первую половину дня. Дома за такую сумму можно купить чуть ли не всю тачку, подумал Эдвин. Прибыв на место, он обозрел во всех возможных ракурсах бюст вместе с колонной, служившей постаментом, высотою больше двух метров. Работу выполнял мастер Пескьера, и она ему явно удалась. Во всяком случае, на Эдвина скульптура произвела впечатление. Настоящее произведение искусства, подумал Таварес.

Изучая путеводители, предлагаемые туристам, он обратил внимание на информацию о том, что в верхней части колонны имелась полость, где находились документы, восходившие к самому адмиралу и являвшиеся ныне собственностью архива города Генуи. Оригиналы документов таинственным образом исчезли в 1797 году. Через несколько лет их обнаружили в Париже и вернули законным владельцам. Специально для их хранения заказали этот бюст на высоком постаменте, в верхней части которого была предусмотрена дарохранительница, где и лежали вновь обретенные документы. Эта часть истории адмирала и Генуэзского банка, как и ряд других подробностей, не ускользнула от доминиканца. Тщательно взвесив все обстоятельства, он не усмотрел связи между ними и тем делом, каковым они в настоящий момент занимались.

Таксист добросовестно ждал Эдвина у дверей. Двести евро причитались ему в конце маршрута.

Следующую остановку они сделали у Палаццо-делла-Реджоне в Лигурийской области. Шоферу можно было даже не выключать двигатель. Бегло взглянув на бюст, отлитый из алюминия в 1934 году скульптором Мессиной, Таварес понял, что в этом мемориале нельзя спрятать и булавочной головки. Он немного покрутился возле и вернулся к машине.

Таксист выбрал кратчайший путь до следующего пункта назначения: композиции «Людской корабль» мастера Каваллини. И снова Эдвину с первого взгляда стало понятно: современное авангардистское сооружение не соответствует тому, что они ищут. Тела людей, громоздясь друг на друга, образовывали некую фигуру, похожую на корабль. И эта скульптурная группа явно не имела никакого отношения к загадке гробницы Колумба.

Последней точкой маршрута стал «Иль Биго» в старом генуэзском порту. Выполненная Ренцо Пьяно в 1992 году по случаю пятисотлетия открытия Америки, эта колоссальная металлическая конструкция едва ли могла заключать в себе нечто связанное с нынешним делом.

Огорченный постигшей его неудачей и потраченным впустую временем, сделав безуспешную попытку еще раз поторговаться с водителем, Эдвин попросил отвезти себя обратно в гостиницу.

Оливер предпочел арендовать автомобиль, поскольку этот вид передвижения обеспечивал самую высокую мобильность. Тем утром его ожидали три мемориала знаменитого адмирала.

Первый объект представлялся Оливеру наименее многообещающим: тротуар террасы, возвышающейся над берегом. Мозаика из белой и темной морской гальки была выложена в 1992 году известным художником. Надпись «I Volontari» [31]31
  Добровольцы (ит.).


[Закрыть]и дата дополняли коллаж, посвященный прославленному мореплавателю. С первого взгляда стало ясно: извлечь какую-либо пользу из этой современной работы не удастся.

Оливер вернулся к машине и отправился на площадь Делла Витториа. На сей раз его целью был цветник, разбитый на покатом склоне холма. Из живых цветов и декоративных растений была составлена композиция, выглядевшая снизу как настоящая картина: три якоря и три корабля. Сидя на скамейке, испанец недоумевал, что такого важного может сообщить им этот шедевр садового искусства. Утомившись, он повернул машину, намереваясь посетить последний из намеченных на сегодня объектов – площадь Данте. Мраморные барельефы на фасаде здания изображали здесь различные сцены жизни молодого Колумба. И снова никаких намеков на загадочные события.

Обманувшись в своих ожиданиях, Оливер вновь завел машину и поехал в гостиницу. Он очень надеялся, что коллегам повезло больше.

В начале дня Альтаграсию согревало чувство гордости, что именно она нашла архив документов в недрах памятника Пикман в картезианском монастыре Севильи.

Ее первая цель находилась во дворце Святого Георгия. Альтаграсиа тоже решила ехать на такси, хотя предпочла отпустить водителя, чтобы поймать потом другую машину. Во дворце доминиканка намеревалась среди прочего осмотреть мемориальную табличку, выбитую в 1951 году по случаю пятисотлетия со дня рождения первооткрывателя. Доску недавно реставрировали, но текст не показался Альтаграсии сколько-нибудь примечательным, хотя она его переписала. На фасаде дворца, обращенном к порту, она увидела прекрасную фреску, посвященную адмиралу. Ей удалось собрать достаточно полную информацию о дворце: здание, построенное в 1260 году, долгий период существования принадлежало разным владельцам, в том числе служило резиденцией знаменитого банкирского дома, [32]32
  Один из первых банков в современном понимании термина, основан в 1407 году – «Банк-ди-Сан-Джорджио».


[Закрыть]с которым Колумб периодически вступал в коммерческие отношения.

Потратив несколько часов на изучение доступных экспонатов, Альтаграсиа не нашла ничего особенного, что можно было бы увязать с останками мореплавателя и спрятанными архивами. Ничего, что проливало бы свет на это запутанное дело. Альтаграсиа покинула дворец немного подавленная.

Вторым, и последним, ее объектом был замок Д’Альбертис. Такси въезжало вверх по крутой улице, когда зазвонил мобильный телефон.

– Здравствуй, детка, это Мерседес.

– Какой сюрприз! – воскликнула Альтаграсиа. – А я как раз бегаю в поисках новой информации.

– Вы нашли что-нибудь еще?

– Пока нет. Хотя, откровенно говоря, кое-что существенное у нас уже есть.

– И что же? – живо откликнулась донья Мерседес.

– Итальянский инспектор поделился с нами сведениями, имеющимися в полиции, об ограблении столетней давности на площади Акваверде. Факты просто невероятные.

– И он сказал что-то интересное?

– Ты не поверишь! – Альтаграсиа желала порадовать наставницу. – Находки итальянской полиции подтверждают твой тезис, Мерседес.

– Ты имеешь в виду предположение, что воры прежде всего хотят денег?

– Именно. Нам показали текст, единственный уцелевший из связки документов, находившейся в цоколе памятника на Акваверде. И там речь идет о сокровище. Скорее всего именно это и побудило кого-то прятать бумаги в монументах Колумбу.

Последнюю фразу Альтаграсиа произнесла с опаской, так как сидела рядом с водителем. Правда, она подумала, что шофер вряд ли поймет испанский в доминиканском варианте, однако на всякий случай понизила голос.

– А у меня для тебя хорошая новость, – сообщила донья Мерседес. – Мы проездом здесь, в Генуе. Если понадобится моя помощь, я к твоим услугам.

– Какой сюрприз! Я очень рада! – Альтаграсиа улыбалась. – Но если не возражаешь, я перезвоню попозже. Я уже приехала.

Замок Д’Альбертис стоял на холме Монтегаллето, возвышаясь над Генуей. Альтаграсиа увидела истинный замок, настоящий дворец! Его архитектуру, отличавшуюся буйным смешением стилей, пожалуй, точнее всего можно было классифицировать как неоготику. Очутившись в замке, Альтаграсиа выяснила, что его можно осмотреть в сопровождении гида. Не успела она войти, как, предлагая свои услуги, к ней бросился худощавый итальянец с внешностью киноартиста. Он галантно поцеловал ей руку, слегка сгибаясь в поясе.

– Я не ожидал, что нас посетит мисс Мира… – льстиво начал он.

– Как насчет обзорной экскурсии по замку под руководством гида?

– Я готов сам сопровождать вас. Позвольте представиться. Меня зовут Альфредо Пессаньо, и я возглавляю экскурсионное бюро в этом любопытном туристическом комплексе нашего города. Откуда вы?

– Из Доминиканской республики, – ответила Альтаграсиа.

– О! С Карибов? Вас интересует что-то конкретное?

– Все. Меня интересует весь замок, а особенно то, что связано с Колумбом. Я пишу докторскую диссертацию об адмирале, – приврала она.

– Ну, тогда у вас есть все шансы защитить ее с блеском, – фантазируя, с энтузиазмом заключил итальянец. – Нет лучше места, чем Генуя, чтобы собирать материал об этом мореплавателе, а у нас в замке хранятся ценнейшие экспонаты.

Гид повел рассказ о том, что план строительства замка Д’Альбертис принадлежит капитану Энрико Альберто д’Альбертису. Замок возвели намеренно эклектично на древних руинах и строили его шесть лет, с 1886 по 1892 год.

– Капитан Д’Альбертис был человеком беспокойным и неугомонным. Авантюрист, неутомимый путешественник и писатель, он посвятил жизнь путешествиям и морю, – говорил гид. – Он поступил на службу в военно-морской флот, позднее перешел в торговый. Он основал яхт-клуб Италии, а также на борту собственного судна «Виоланте» пересек Средиземное море, затем Атлантику, следуя курсом Колумба вплоть до Сан-Сальвадора.

– Он повторил путь Колумба? – удивленно переспросила Альтаграсиа.

– Да! А помимо того, он пользовался во время этого плавания навигационными приборами эпохи адмирала, – с гордостью сообщил итальянец.

Доминиканку заинтересовала последняя часть истории. Конечно, плавание по следам Колумба с соблюдением технических условий навигации наводило на размышления.

– После смерти, постигшей его в 1932 году, капитан завещал и замок, и все свои коллекции городу Генуе, – закончил итальянец.

Они достигли определенной позиции, и гид поинтересовался у предполагаемой диссертантки, нравится ли ей архитектурный ансамбль, видимый с этой точки обзора. Альтаграсиа не стала отрицать: разнородные элементы образуют впечатляющее сочетание стилей и типов культур. Гид пояснил, что со стороны Леванте можно увидеть превосходно сохранившуюся часть бастиона, оставшегося от крепости XV века, стоявшей на этом месте прежде. Он показал пальцем в том направлении, куда следовало смотреть, и Альтаграсиа отчетливо различила старую часть замка, а также более позднюю пристройку, осуществленную авантюристом-мореплавателем в XIX столетии.

Богатейшая коллекция оружия, хранившаяся в замке, и пространные пояснения гида, по-видимому, хорошо разбиравшегося в военном искусстве, утомили ее. Она решилась попросить экскурсовода поскорее проводить ее к музейным экспонатам, связанным с именем Колумба.

Гид подумал, что дама, должно быть, не робкого десятка. Он повел ее по служебной лестнице, обычно закрытой для посетителей, предложив посмотреть наверху картины, посвященные памяти адмирала. Они поднялись в галерею, где висели масляные полотна, изображавшие корабли, заходившие в генуэзский порт. Итальянец не преминул пояснить, что все эти произведения искусства были собраны путешественником д’Альбертисом, построившим замок специально для того, чтобы разместить в нем свои бесценные сокровища. Альтаграсиа уже начала впадать в отчаяние, когда итальянец наконец сказал то, что она жаждала услышать:

– Синьорина, жемчужиной короны здесь является скульптура «Юность Колумба», то есть то, ради чего вы скорее всего пришли.

Гид привел Альтаграсию на террасу, откуда весь город был виден как на ладони. Открывшаяся панорама восхитила доминиканку, и она не могла сдержать бурного проявления восторга.

– Какой изумительный вид! – воскликнула Альтаграсиа.

– Да. Напротив порт, и весь город у наших ног… Д’Альбертис знал, что делал, когда устанавливал тут изваяние юного Колумба, – промолвил гид.

– Поясните, пожалуйста, – попросила Альтаграсиа.

Итальянец присел на край стены, окружавшей террасу, разгладил усы и задушевным тоном повел рассказ:

– Энрико д'Альбертис под занавес своей бурной жизни и волнующих путешествий венцом деяний воздвиг сей замок, где и поселился. Он преклонялся перед Христофором Колумбом, и потому во дворце очень много произведений искусства, посвященных ему. Но д’Альбертису этого было недостаточно, он хотел сделать нечто особенное, чтобы увековечить память о первооткрывателе.

– И что он сделал? – с нетерпением спросила Альтаграсиа.

– Он заказал скульптуру молодого мореплавателя, которую вы видите перед собой, и велел установить ее так, чтобы лицом она была обращена на остров Сан-Сальвадор, первый остров, встретившийся первооткрывателю на Антилах, и первый, на который он высадился.

Из объяснений гида следовало, что драгоценную статую адмирала в юности д’Альбертис заказал Джулио Монтеверде в 1870 году. Мастер попытался создать композицию, представляющую Колумба в тот момент, когда его осенила мысль об открытии Нового Света, лежавшего по ту сторону изведанного океана. Во всяком случае, скульптор попытался запечатлеть этот миг с предельным реализмом. Это была мраморная скульптура молодого моряка, сидевшего на причальной тумбе в глубокой задумчивости и не замечавшего, что у его ног яростно бурлят волны. В руках статуи была книга. На постаменте скульптуры доминиканка увидела генуэзский герб, а также изображение каравеллы и дату – 1460 год. Вероятно, именно тогда, по мнению д’Альбертиса, юный мореплаватель начал грезить о мире, дожидавшемся его в неведомых далях.

– Непременно прочитайте стих на пьедестале, – посоветовал гид, продолжавший восседать на краю террасы.

Надпись гласила:

AL SOL CHE TRAMONTANA SULL’INFINITO MONDO

CHIEDEVA COLOMBO GIOVINETTO ANCORA

QUALI ALTRE TERRE, QUALI ALTRI POPOLI

AVREBBE BACIATO AI SUOI PRIMI ALBORI.

– Данная работа выполнена в Риме и завоевала премию в Парме несколькими годами позднее, – сообщил итальянец. – Вам полезно узнать: во многих музеях мира находятся копии этой превосходной скульптуры, в том числе в таких городах, как Бостон, Гетеборг, Санкт-Петербург и Ванкувер. У нас в Италии тоже существует еще один слепок.

– Чрезвычайно интересно, – только и смогла вымолвить экскурсантка.

– В нашем музее есть и другие экспонаты, связанные с Колумбом. Прошу вас, следуйте за мной.

Они покинули террасу, где стояла скульптура молодого Колумба, и прошли коридором, стены которого украшали фрески со сценами прибытия флагманского корабля к берегам Сан-Сальвадора. Помимо фресок были и картины, тоже на сюжеты об открытии Америки. Они спустились вниз и подошли к углу замка, обращенному к морю. Итальянец указал доминиканке на гигантские солнечные часы на фасаде здания. Ей пришлось отступить на некоторое расстояние, чтобы увидеть их целиком.

На громадной мраморной доске, расположенной в верхнем ярусе дворца, помимо собственно часов помещались бюст Колумба, множество надписей и несколько гербов. Эту композицию итальянец и показывал ей с гордостью. Осознав, что легко их понимает, Альтаграсиа внимательно прочитала все надписи, написанные на кастильском и итальянском.

ONORE E GLORIA

A CRISTOFORO COLOMBO

NOSTRO CONCITTADINO. [33]33
  Честь и слава Христофору Колумбу, нашему согражданину (ит.).


[Закрыть]

Siendo yo nacido en Genova

vine a server aqui en Castilla.

Genova es ciudad noble y ponderosa por la mar

della Sali y en ella naci

(Testamento 1498).

Bien que el cuerpo anda aca

el Corazon est alli de continuo

(Carta abril 1502).

На солнечных часах красовалась надпись: «Hora veritatis». [34]34
  Час истины ( лат.) – надпись часто встречалась на солнечных часах.


[Закрыть]И чуть ниже:

ORE 17.34

MEZZOGIORNO

A SAN SALVADOR

1492–1892

ENRICO D’ALBERTIS. [35]35
  17.34. Полдень на Сан-Сальвадоре. 1492–1892. Энрико д’Альбертис.


[Закрыть]

Альтаграсиа дочитала испещренную надписями широкую плиту, укрепленную на стене замка, и задумалась. Все, что она услышала, показалось ей весьма любопытным. Откровенно говоря, следовало хорошенько обсудить с коллегами полученные сведения и прийти сюда снова. В замок обязательно нужно вернуться. Она чувствовала: тут их ждет подсказка. Но вот где ее искать?

– Вы довольны, синьорина? – спросил итальянец.

– Да, конечно. Но я собираюсь посетить ваш музей еще раз вместе с коллегами по университету и сделать более подробные записи.

– Прекрасно. Я охотно пригласил бы вас поужинать, если вы не возражаете.

Альтаграсиа с трудом избавилась от гида и вызвала такси.

Десятки гостей возвращались в гостиницу под вечер, другие, наоборот, уходили, собираясь поужинать в одном из многочисленных генуэзских ресторанчиков. Детективы встретились в вестибюле. Эдвин производил впечатление уставшего и павшего духом. Оливер также не выглядел удовлетворенным и даже не привел себя в порядок к ужину. Альтаграсиа, напротив, явно была довольна. Компания зашла в тихий ресторанчик, чтобы спокойно поесть и обменяться полученной информацией. Мужчины коротко рассказали о предпринятых шагах и постигшей их неудаче. Ни единой новой зацепки! Зато в замке Д’Альбертис содержится нечто важное, хотя она пока не понимает, что именно, заявила Альтаграсиа.