Текст книги "Сладкий яд (ЛП)"
Автор книги: Миа Эшер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 25
Ронан
Я давно решил, что поднимусь в этом мире, где таким, как я, места нет, и покорю его своими руками, глядя, как люди теряют из-за меня – их неограненного алмаза – свой жалкий рассудок. Я продал свою душу и, чтобы забыть о Блэр, окружил себя людьми, которые прежде отвергали меня.
Вчера ночью, когда я принял ее в свои объятья и погрузился в восхитительную глубину ее плоти, меня впервые за очень долгое время одолели сомнения. Я подумал, а что, если начать все сначала? Оставить всю чушь позади и позволить своей любви – своему безумию – к ней стать хлебом, который будет питать нас и поддерживать жизнь. Но хотя сердце настаивало, чтобы я уступил ее песне сирены, другой голос, громкий и резкий, приказал мне не быть дураком и больше не верить ее вранью.
Блэр была со мной, потому что ее отверг Лоренс. Она захотела меня, потому что теперь я мог дать ей то, чего у меня не было раньше. Тот же голос сказал мне, что я зашел чересчур далеко, чтобы бросить все ради заманчивого, но мимолетного сна. Да, то был всего лишь сон. И пока во мне бушевали эмоции, я проснулся и пришел наконец-то в себя. Стоит образу Блэр промелькнуть перед глазами, как я прекращаю собирать чемодан и ухожу к окну. Я вспоминаю, сколько неприкрытой боли было в ее глазах, когда я бросил ей деньги. Стиснув челюсти, я говорю себе, что это была просто игра – как и ее фальшивые признания в любви. Меня накрывает новой волной ненависти и отвращения. Когда-то я отдал бы все, чтобы услышать от нее эти слова, но сейчас они ничего больше не значат. Они пусты. Бесполезны. Она не любит меня. Она никого не любит, кроме себя.
Вскоре после того, как я заканчиваю собирать чемодан, раздается стук в дверь. Я открываю ее. Это Элли.
– Надеюсь, ты доволен собой, – произносит она.
Я выгибаю бровь.
– Ты о чем?
– Она уехала. – Держась за бедра, Элли встряхивает головой.
– Побежала обратно к Лоренсу, да? – глумливо интересуюсь я, мечтая о том, чтобы у меня отказали все чувства. – Что ж, ненадолго ее хватило.
– Какой же ты гад. – Элли делает шаг вперед, бесстрашно сокращая дистанцию между нами. – Она порвала с Лоренсом.
– В самом деле?
– Да, и она к нему уже не вернется.
– Очень сомнительно, что все произошло именно так. Скорее она наскучила Лоренсу, вот он и кинул ее. – Круто развернувшись, я ухожу к своему чемодану, раскрытому на кровати. – Но мне теперь наплевать. Пусть живет, как ей нравится.
– Господи, как же ты слеп. А я-то, дура, подумала…
Я оглядываюсь и в упор смотрю на нее.
– Что мы помиримся и будем жить охерительно долго и счастливо? Не будь ты такой наивной, Элли. Этот поезд ушел уже очень-очень давно.
– Знаешь, что? Может, так даже лучше. Ты не тот человек, которого она полюбила – ты просто не можешь им быть. Я едва знаю тебя, но уверена, что такой, как ты, ей в жизни не нужен.
Я откидываю голову и смеюсь, но в моем смехе, как и внутри меня, – пустота.
– Нет, того человека нет. Элли, она никогда меня не любила.
– Любила!
– Да что ты? Тогда почему она убежала? Почему она разбила мое проклятое сердце, когда я рвался любить ее? Я не просил многого. Я хотел только Блэр. Знаешь, почему она вернулась? Потому что я перестал быть нищим никем.
– Нет, погоди, – ошарашено прерывает меня она. – Ты все неправильно понял. Совершенно неправильно. Разве она не сказала тебе? Черт, Блэр. Ну почему ты… – бормочет она себе под нос, а потом, вновь сфокусировавшись на мне, торопливо подходит и умоляюще кладет мне на руку ладонь. – Ронан, ты все неправильно понял.
Сбросив с себя ее руку, я отворачиваюсь от нее и от обманчивого света в ее глазах.
– Не трать слова, Элли. Между нами все кончено. Уходи. Хотя лучше я сам уберусь.
Она дотягивается до меня и снова разворачивает к себе.
– Ну уж нет. Ты выслушаешь, что я скажу. Мне надоело смотреть, как вы оба зря тратите время и понапрасну причиняете друг другу боль. В тот первый раз Блэр ушла, потому что считала, что недостаточно хороша для тебя.
– Я тебя умоляю. Она порвала со мной, потому что у меня не было денег. Она выбрала Лоренса из-за его толстого кошелька. Она золотоискательница. – Я выплевываю слова, точно яд.
– Нет. Ронан, она влюбилась в тебя. Безнадежно. Ты был первым мужчиной, с которым Блэр захотела всего. Абсолютно всего. Любви. Отношений. Вечности. Она все лето сияла. Она была счастлива – в первый раз в жизни. Я не знала твоего имени, но знала, что все это из-за тебя.
Качая головой, я сажусь на кровать, а ее слова стараются прорваться за стену внутри меня.
– Этого просто не может быть. – Я поднимаю глаза. – Ты мне лжешь.
– Нет, не лгу. И ты это знаешь. В душе ты должен знать, что я говорю правду. Но чего ты ждал от девушки, которая всю жизнь считала себя недостойной любви, которой причиняло дискомфорт даже простое объятье? Для нее это было слишком, Ронан. Послушай, я не оправдываю ее поведение. Она должна была поговорить с тобой. Но она поступила единственным известным ей образом. Убежала. Блэр солгала тебе, потому что знала: она сможет уйти только в том случае, если вызовет у тебя ненависть. Иначе она была бы не в силах расстаться с тобой.
Мое сердце начинает гулко стучать. На меня обрушиваются воспоминания о нашем коротком лете, о вечеринке, о прошлой ночи – особенно о прошлой ночи. Все было по-настоящему.
По-настоящему.
– Значит, она не лгала, – сипло бормочу я, потрясенный до глубины души. – Сегодня ночью, когда она… – Я крепко зажмуриваюсь, и мне становится дурно. – Что я наделал?
Она предлагала мне не только одно свое тело. Она предлагала мне и свою любовь. И я это знал. Чувствовал. Но жажда мести ослепила меня.
– Ты позволил гордости встать у себя на пути. И потом, я видела тебя с Рэйчел и читала статьи о твоей карьере. Так что, Ронан, не тебе ее осуждать.
Побежденный, я открываю глаза и сосредотачиваюсь на Элли.
– Каким же чертовым идиотом я был.
– Вы оба. Но послушай меня. Она тебя любит. Для нее всегда существовал только ты. Так почему, черт побери, ты еще здесь? Иди за ней.
Меня привели в этот мир, но я так и не смог понять, почему был выбран именно я, а не кто-то другой. Зачем я здесь, когда во мне нет ничего особенного? Я был самым обычным парнем, пытающимся пробиться. Но когда слова Элли разбивают возведенные вокруг меня стены – и я остаюсь нагим, беззащитным, но окрыленным надеждой, которая пульсирует в каждом ударе моего недостойного сердца, – я вдруг понимаю, зачем.
Поднявшись, я иду к двери и уже на пороге слышу за спиной голос Элли:
– Что, передумал?
Я оглядываюсь с печальной улыбкой.
– Мне жаль твоих врагов, Элли. Ты грозный противник. А теперь, если позволишь, я должен отправиться за своей женщиной.
Она усмехается.
– Давно пора.
Глава 26
Блэр
Прибыв из Вермонта на Пенсильванский вокзал, я ловлю такси и еду к себе. Откинувшись на сиденье, я закрываю глаза и позволяю себе расслабиться под знакомое убаюкивающее гудение города. В момент слабости я вспоминаю о прошлой ночи и о сегодняшнем утре, но стоит этой мысли возникнуть, как я отметаю ее. Пока что я не готова думать об этом.
Дома я бросаю сумки на пол и в поисках еды отправляюсь на кухню. Как только мой взгляд падает на зеленую бутылку шампанского, у меня в сознании вспыхивает чарующая улыбка Лоренса. Черт. Воспоминания о них преследуют меня даже дома. Но чего я ждала? Не в силах оставаться здесь, я как можно быстрее захлопываю дверь, беру свои вещи и ухожу.
До фонтана Вифезды я дохожу уже в темноте. Луна и звезды прячутся за быстро летящими облаками, светящимися в ночи серебром. Воздух потрескивает электричеством, как перед грозой. Я сажусь на то самое место, где впервые увидела Ронана так много воспоминаний и жизней назад. Мне нравится ночная прохлада. Помогает проветриться. Я не вполне понимаю, зачем я пришла сюда помимо того, чтобы еще немного помучить себя, однако я здесь.
Пока я оглядываю пустой парк, впитывая купающееся в янтарном фонарном свете окружающее пространство, на мою кожу падает первая капля дождя. Потом вторая и третья. Закрыв глаза, я кладу ладони на парапет позади себя, откидываюсь на них и, подняв лицо к небу, приветствую целующие мою кожу капли дождя. Мне стоит пойти домой или поискать укрытия на веранде, но я продолжаю сидеть. Быть может, в глубине души я надеюсь, что дождь очистит меня, смоет мои грехи вместе с пылью, которой покрыты камни фонтана. А может, я остаюсь, потому что именно здесь началась и закончилась моя жизнь. И здесь же я должна попрощаться с своими скоротечными мечтами о Ронане и похоронить их.
Внезапно небеса разверзаются, и начинается ливень. На мгновение молния освещает темное небо ослепительным белым, после чего неподалеку раздаются раскаты грома. Когда я, до нитки промокшая и замерзшая, встаю, чтобы уйти, справа появляется силуэт человека. Он приближается ко мне, и я моментально его узнаю. Я бы узнала его где угодно. Грудь обжигает огнем, и я начинаю уходить от него так быстро, как только позволяют мне ноги.
– Блэр! Постой! – кричит он.
Вероломное сердце требует остановиться. Но я не прислушиваюсь к нему. Не сейчас. Я слепо бегу, не разбирая дороги. Неважно куда, лишь бы как можно дальше от Ронана. Зрение размывается, и я подскальзываюсь на мокрой земле. Боль слишком сильна, она поглощает меня.
Неожиданно Ронан настигает меня, разворачивает к себе лицом, и я всем телом врезаюсь в него. Гром продолжает греметь, молнии, освещая его черты, снова и снова вспыхивают над нами. Ветер тоже усиливается. Мы оба тяжело дышим, пока по нашим венам струится отчаяние. Но в заложниках меня держат его глаза.
– Отпусти меня, ты, ублюдок! – кричу я и с залитым слезами лицом бью его в грудь. – Тебе еще недостаточно?
– Нет.
Ронан заворачивает меня в объятья, сокращает расстояние между нашими ртами. Я дергаю головой, отворачиваюсь от него, и на его лице появляется боль – точное отражение боли, которую переживаю я.
– Не бойся моих прикосновений, – настойчиво начинает шептать он мне на ухо. – Не отнимай это у меня. Поцелуй меня, Блэр. Поцелуй меня.
Продолжая отталкивать его, я трясу головой.
– Нет, Ронан. Я не могу. Слишком больно.
– Я знаю, малыш. Очень больно. – Он отпускает меня и, взяв мое лицо в ладони, заставляет посмотреть на себя сквозь струи дождя. – Пожалуйста, позволь мне унять эту боль, – шепчет хрипло.
Он наклоняется и поцелуем заставляет меня замолкнуть. И я сдаюсь. Ему, его рукам, убедительным движениям языка и глазам, полным нежности.
Поцелуи, которые стирают из моей памяти все, кроме него.
Он проникает глубоко мне под кожу.
Он – огонь на моем языке.
Это рай или ад?
Думаю, и то, и другое.
Потому что он здесь, со мной.
Завернутая в его объятья, я медленно открываю глаза и вновь концентрируюсь на его прекрасном лице.
– Блэр, Блэр… – Его руки стискивают меня. – Я знаю, что облажался. Я злился, я тонул в ревности. Невозможность быть с тобой сводила меня с ума. Я сделал много вещей, которыми не горжусь, но любви к тебе среди них нет. Я люблю тебя. Черт, очень сильно. И не прекращал любить ни на день.
Я цепляюсь за него, и с моих губ срывается всхлип.
– Ты – моя причина существовать. Без тебя я ничто. Скажи, что любишь меня, – молит он. – Мне нужно это услышать.
Я люблю тебя.
Всего несколько коротких слогов. Три простых слова, которые бессмысленны по отдельности, но вместе значат надежду, жизнь, красоту – все то, ради чего стоит жить. Которые легко сказать и легко забыть. Они исцеляют тебя, вдыхают в тебя жизнь.
Они могут тебя уничтожить.
– Глупый, глупый ты человек, – прерывисто говорю я. После столького времени мы наконец обрели друг друга. – Я боялась любить тебя, потому что знала, что оно меня уничтожит, но жить без тебя – словно каждый день умирать медленной смертью.
– Я знаю. Я чувствовал то же самое. Каждый день и каждую секунду вдали от тебя. Но теперь я здесь и никуда больше не денусь.
Между нами произошло столько всего. Я не знаю, сумеем ли мы оставить плохое в прошлом, но прямо сейчас он со мной, и это единственное, что имеет значение.
– Забери меня куда-нибудь, Ронан. Сделай так, чтобы все плохое исчезло.
* * *
Мы в молчании едем в такси. Мы не притрагиваемся друг к другу. Это не нужно. Связь между нами еще никогда не была так сильна. Если закрыть глаза, я буду знать, что он рядом со мной. Я почувствую его всюду, куда бы он ни отправился. Он может сменить свое имя, свой облик, стать кем-то другим, но моя душа все равно узнает его. Моего Ронана.
Взяв меня за руку, он переплетает наши пальцы.
– Ты в порядке?
Я облизываю губы.
– Да.
Нет нервов. Нет страха. Нет никаких «а что, если». Впервые, сколько я себя помню, все ощущается правильным. Словно я нахожусь на своем месте – с ним рядом.
По негласному соглашению мы отправляемся в отель, где ничто не напоминает нам о других. Туда, где мы можем начать все сначала. Я смеюсь, когда он регистрирует нас как новобрачных. Мистер и миссис Кляйн. За взглядами украдкой прячутся скрытые смыслы. Я хочу тебя. Сделай меня своей. Я твоя. Навсегда. В каждой клетке моего тела вибрирует эйфория. Мои чувства гудят, оживая всякий раз, когда мы случайно соприкасаемся. Ах, это сладкое предвкушение…
Мы стоим в темноте тесного номера. В тишине, где кроме нашего прерывистого дыхания, никаких других звуков не слышно. Ронан шагает ко мне. Я шагаю к нему. Мы сходимся и медленно раздеваем друг друга, роняя на пол мокрые вещи, пока между нами не остается преград. Его ладони за талию притягивают меня к нему. Но недостаточно близко. Я всегда буду хотеть быть еще ближе.
Мы заново познаем друг друга. Движения наших ладоней нежные и прощающие – исцеляющие. Мои пальцы скользят по его коже, и его соски от моих ласк становятся твердыми, точно камушки. Медленно склонив голову, Ронан целует меня. Нежно, потом сердито, потом опять нежно. Мы целуемся, целуемся, целуемся… до боли в губах, до сорванного дыхания.
Ронан шепотом повторяет мое имя, вновь и вновь, как литанию, стискивая меня, помечая, как свою собственность. Блэр, Блэр, Блэр, Блэр, Блэр… Он взывает ко мне, и все мое существо сдается ему. И вместе мы воспаряем ввысь.
Сжав мои плечи, он разворачивает нас к зеркалу на стене. Мужчина в отражении настолько прекрасен, что хочется плакать. Светло-карамельная кожа. Тело, созданное для того, чтобы ему поклонялись.
– Мы принадлежим друг другу, – произносит он голосом, хриплым от страсти. – Ты слышишь?
Я смотрю, как его рука движется вниз по моему телу, пока он, склонившись, целует изгиб моей шеи, а после прикусывает ее. Наши глаза встречаются в зеркале. Он накрывает ладонями мою грудь, потирает и тянет соски. Я ахаю и откидываю голову ему на плечо, мне видно, какого труда ему стоит удерживать самоконтроль, пока он продолжает непристойно исследовать мое тело. Заведя руку за спину, я обхватываю его эрекцию. Стягиваю пальцы вокруг его твердого члена и начинаю ласкать, чувствуя, как сквозь кулак скользит его горячая твердость.
Я сильно сжимаю его, заставляя стонать.
– Возьми меня.
Потеряв остатки самоконтроля, Ронан толкает меня вперед, так что я вся прижимаюсь к поверхности зеркала. В отражении я смотрю, как он хватает меня за руку, которая держится за его член, и мы вдвоем начинаем тереть головкой мою промежность, раздвигая в стороны складки и потирая мой клитор.
– Скорее, – молю его я и направляю к своему входу. – Мне нужно, чтобы ты был внутри.
Положив ладонь мне на поясницу, Ронан заставляет меня согнуться в талии. Я отпускаю его член и опираюсь о зеркало. Я рабыня у его ног. В моих ушах шумит кровь, промежность истекает желанием, пока он еще шире раздвигает мне ноги.
Выругавшись протяжно и медленно, он пронзает меня одним глубоким, свирепым толчком.
И я попадаю в рай.
Он медленно выходит почти до конца. Потом толкается вперед – снова, снова и снова. Каждый толчок агрессивнее, требовательнее предыдущего.
– Я хочу услышать от тебя те слова, – приказывает он хрипло, вторгаясь сильнее, быстрее. – Скажи их, Блэр.
Чтобы ему было удобней, я поднимаю задницу выше.
– Я люблю тебя.
– Скажи их еще раз.
– Я люблю тебя, – стону я.
Он трахает меня, не прерываясь ни на секунду, доминируя надо мной своим телом, своими руками – всем, что он есть. И я отдаюсь ему без остатка.
– Еще раз. – Его голос дрожит.
– Я люблю тебя, – повторяю я и вижу, как по его точеному лицу начинают струиться слезы.
– Еще.
– Я люблю тебя, Ронан.
– Ты моя, поняла? – С силой стискивая мои бедра, он врывается в меня снова и снова, подводя все ближе к разрядке. – Проживи я хоть тысячу жизней и тысячу вечностей, в каждой из них я буду находить тебя и делать своей. Всегда.
– Ронан… – Я закрываю глаза и разлетаюсь на части. Ронан стонет, тоже кончая, и я ощущаю, как глубоко внутри, заполняя меня целиком, начинает распространяться теплый поток.
…Посреди ночи я просыпаюсь. Ронана рядом не нахожу, и мою грудь стягивает от страха. Привыкнув к темноте, я вижу, что он сидит нагишом на стуле и смотрит в окно. Опасение, бегущее по моим венам, заставляет меня усомниться в своем следующем шаге, но тихий голос внутри понуждает подойти к нему.
Я оглядываюсь, ища, во что бы одеться, подбираю с пола его рубашку и набрасываю ее на себя. Ронан оборачивается. Увидев меня, он дотягивается до моей руки и усаживает верхом к себе на колени. Потом сжимает под рубашкой мои ягодицы и приподнимает вверх. В такой позе я чувствую, как мои складки раздвигаются под давлением его толстого члена, и у меня между ног начинает собираться тепло.
Горячий румянец покрывает мне щеки, когда я опускаю глаза и начинаю обводить очертания татуировок, украшающих его словно вырезанную из камня грудь. Как убийственно ты прекрасен. Ронан кладет мне на шею ладонь и мягко тянет к себе. Закрыв глаза, я прижимаюсь щекой к его торсу, а он начинает перебирать мои волосы. Биение его сердца успокаивает меня. Прикосновения гипнотизируют.
– Как ты оказался в Центральном парке?
– Сначала я зашел к тебе домой, но тебя там не оказалось. Я не знал, где искать тебя и что делать, и в итоге пошел туда.
– Почему?
– Не знаю. Наверно, потому что это место напоминало мне о тебе.
Во мне разливается счастье, и я в уютном молчании плыву на его волнах.
– Мне нужно знать, Блэр, – спустя несколько минут произносит он хрипло. В его слова встроен страх.
Склонив голову набок, я заглядываю в теплые карие глаза, которые показывают мне его душу.
– Что именно?
– Я видел вас двоих на той вечеринке…
– О. – Я закусываю губу.
– Ты… – Он делает паузу. – Ты любишь его? – Вопрос исторгается с болью, и я почти ощущаю на языке привкус крови.
Я думаю обо всем, через что мы прошли. О сердечной боли, о лжи, о предательстве. Я не знаю, как объяснить Ронану, что моя любовь к Лоренсу отличается от любви, которую я испытываю к нему. Что крошечная часть меня любит и всегда будет любить другого мужчину. Но я наконец-то с Ронаном, которому принадлежу и душой, и сердцем. Не в состоянии солгать ему, я молчу.
Порой молчание – само по себе ответ.
– Ясно… – Его взгляд заволакивает печалью, и он закрывает глаза.
– А ты любил ее?
Он снова глядит на меня.
– Не думаю. Но она очень мне нравилась, Блэр. Мне нравилось быть с ней, нам было весело вместе, а секс отвлекал мое сознание от тебя. Она помогла мне, когда темнота так сгустилась, что я перестал видеть…
Его ответ – словно кинжал в самое сердце, однако было бы наивно предполагать, что мы остались теми же людьми, которые полюбили друг друга тем идиллическим летом. С тех пор мы прожили по нескольку жизней – жизней, которые изменили нас. Но в глубине души я надеюсь, что наша любовь осталась такой же крепкой, как раньше. Что она сможет снова склеить нас вместе.
– Чувствуешь? – Я кладу ему на плечи ладони и трусь о него. – Все это твое. Только твое. – Я целую его в подбородок, в уголок рта, в губы. – Как бы мне того ни хотелось, но я не могу сказать тебе то, что ты хочешь услышать. – Ронан со стоном обхватывает меня за талию, пока я раскачиваюсь на его твердеющем члене. – Единственное, что мы можем сделать – это жить дальше. И быть вместе.
Я накрываю его щеку ладонью, а Ронан берет свою эрекцию в руку и входит в меня одним быстрым, глубоким толчком. Стоит мне почувствовать внутри толчки его члена – такого твердого, такого толстого, – и я, застонав, закрываю глаза.
– Я знаю, между нами случилось слишком много всего, и оно изменило нас, но вместе мы со всем справимся. Я в этом уверена.
Ронан толкается вперед.
– Ты сейчас вспоминаешь о нем?
– Нет, малыш. – Я ласкаю его скулу. – Нет.
Мы снова трахаемся. Сердито и быстро. До синяков. Он словно стремится вытрахать из меня память о Лоренсе, чтобы отныне я ощущала только его – внутри, снаружи, повсюду. Помечая меня собой, он заново провозглашает меня своей собственностью.
И я позволяю ему. Я даю ему все, что он хочет.
Когда мы заканчиваем, он уносит меня на кровать, где его сильные, как стальные тросы, руки обнимают меня со спины. Мы лежим в тишине, наше дыхание замедляется.
– Я разговаривал с Элли.
Улыбаясь, я поглаживаю кожу его руки.
– Так вот почему ты за мной отправился. А я-то думала, потому что ты не можешь без меня жить, – шучу я.
– Я не могу без тебя жить, Блэр, – подтверждает он перед тем, как зарыться носом мне в шею. – Но скажи… почему?
– Почему я ушла? – Я вздыхаю. Говорю себе, что он имеет полное право задавать такие вопросы, что я должна быть с ним полностью честной, что только так у нас появится шанс. – Надеюсь, ты еще не засыпаешь, потому что это очень длинная история.
– Я никуда не спешу. – Он сжимает мою ладонь. Такой крохотный жест, но он дарит мне ощущение, что я не одна.
– Откуда начать? Там столько всего.
– С самого начала, малыш.
И я начинаю. Я рассказываю ему все о своем детстве, о своей жизни в Нью-Йорке, обо всех мужчинах, которые были у меня до него, о том, почему я ушла от него и что случилось после этого с Лоренсом. Между нами больше нет барьеров и стен.
После того, как по ощущению проходят часы, и я заканчиваю изливать Ронану душу, мне стыдно даже взглянуть на него. Нет чувства страшнее, чем то, когда ты открываешься перед кем-то, обнажая свои самые гадкие качества, и надеешься, что тебя все равно будут любить.
– Знаешь, я всю жизнь считала себя виноватой, в том, что мои родители ссорились. Что если бы я была идеальным ребенком, то они бы остались вместе и любили меня и друг друга. Но теперь понимаю, что ни я, ни их любовь ко мне здесь не при чем. И это знание… – Я сглатываю в попытке унять боль в груди. – Освобождает.
Ронан берет меня за плечо и поворачивает лицом к себе.
– Эй, эй, – шепчет он нежно. – Малыш, не надо прятаться от меня. Иди сюда. – Он обнимает меня так крепко, что становится трудно дышать. – Послушай меня, Блэр… Все твои шрамы, все острые углы – все это мое, чтобы любить. И я помогу тебе исцелиться, потому что я эгоистичный ублюдок. Чтобы моя жизнь стала целой, в ней нужна ты.
– Я не заслуживаю тебя. – Мое сердце набухает в груди. – Я недостойна тебя.
– Так, малыш. – Он берет меня за подбородок и заставляет посмотреть на себя. – Мы оба насовершали ошибок. Я только жалею, что не боролся активнее. Нельзя было мне вот так просто тебя отпускать.
– Но я наговорила тебе столько обидных слов…
– Все равно. – Ронан ложится на спину и увлекает меня за собой. Глядя в потолок, он поглаживает мою обнаженную спину. Будь я кошкой, я бы замурлыкала от удовольствия. – Знаешь… в каком-то смысле я рад, что встретил Рэйчел и Карла. Без них я бы не понял, насколько легко можно увлечься их миром со всей его роскошью, с желаниями и прихотями, которые выполняются по щелчку. Я бы не понял, насколько легко их образ жизни может совратить человека. – Он вздыхает. – Блэр, мне нравился этот мир. Мне нравилось восхищение, людское внимание, то, как легко и просто все было… Так что, как видишь, я тоже далеко не идеален.
– Но Ронан, ты на самом деле талантлив. Я видела твои фотографии и читала статью. Журналист была очень впечатлена.
Он невесело улыбается.
– Правда? Что ж, скоро мы узнаем это наверняка. На следующей неделе открывается моя первая выставка.
Я целую его в грудь.
– Ты произведешь настоящий фурор.
– Блэр?
– Да?
Он недолго молчит.
– Если б у тебя было одно желание, что бы ты загадала?
Глядя на него, я ласкаю его левую щеку. Тебя.
– У меня все есть. А ты бы что выбрал?
Он заправляет прядку волос мне за ухо и, наклонившись, целует меня в макушку.
– Я бы украл тебя, увез куда-нибудь, где нас никто не знает, и начал бы все заново.
– Можно, я открою там книжный? – спрашиваю я, чем смешу его.
– Конечно, малыш. Можно все, что захочется. – Улыбаясь краешком рта, он прибавляет: – Если мне можно будет делать с тобой все, что хочется, по ночам.
– Тогда укради меня. – Я усмехаюсь ему в грудь, думая о том, как это просто – мечтать. – Но продолжай. Мне нравится эта фантазия.
– Там не будет ни Лоренса…
– Ни Рэйчел, – прибавляю я.
– Ни Рэйчел, – повторяет он, усмехнувшись.
– А как нас будут звать?
Он выгибает бровь. Но не может спрятать веселье, искрящееся в его прекрасных глазах.
– Миссис Кляйн, вы меня удивляете.
Хихикая, я отодвигаюсь и становлюсь над ним на колени, потом поднимаю левую руку и говорю:
– Лично я не вижу кольца, а ты?
Ронан тянется к тумбочке, на которой лежит блокнот с логотипом отеля. Вырывает оттуда страницу и сворачивает ее в длинную тонкую трубочку. А потом, взяв меня за руку, оборачивает мой безымянный палец бумажной полоской.
– Вот, – заявляет он гордо. – Что вы теперь скажете, миссис Кляйн?
Я стискиваю руку с бумажным колечком в кулак и прижимаю к груди. По-мальчишески прекрасное лицо Ронана расплывается перед глазами, я пытаюсь заговорить, но слова застревают в горле. Сквозь меня рекой несутся эмоции, тянут вниз, отчего становится невозможно дышать.
Сев, Ронан берет меня за руку и ласково целует ее.
– Давай убежим, Блэр. Давай оставим все позади и останемся только вдвоем. Начнем все сначала уже безо всяких преград. – Он усмехается. – И быть может в будущем ты сможешь сделать из меня честного человека и выйти за мою жалкую задницу замуж.
Мои губы дрожат.
– Ронан…
– Почему это обязательно должно быть мечтой или фантазией? – шепчет он хрипло, погружаясь своими длинными пальцами в мои волосы и обхватывая затылок. – Почему это не может стать реальностью?
Я кладу поверх его рук свои руки. Бесстрастно отмечаю, что они тоже дрожат.
– Ты же не хочешь сказать…
– Хочу. Блэр, я хочу провести остаток жизни с тобой. Я хочу смотреть, как растет твой живот, пока ты носишь моих детей. Я хочу каждое утро просыпаться и каждую ночь засыпать рядом с тобой. Как-то раз я сказал, что однажды ты разрешишь мне любить себя, и я тебя никогда больше не отпущу, что я буду любить тебя так, словно это мое единственное предназначение. С тех пор ничего не изменилось. – Он целует меня в кончик носа, после чего прижимается ко мне лбом. – Одной жизни будет недостаточно, когда я с тобой.
– Неужели это происходит на самом деле?
Взяв мое лицо в ладони, Ронан вытирает слезы, которые катятся по моим щекам.
– Да, малыш, – шепчет он так тихо, так ласково, что у меня щемит сердце. – Завтра утром мы отправимся в аэропорт и начнем новую жизнь. Будем жить, заниматься любовью, смеяться. Поначалу у нас будет немного, но я найду работу и с помощью своей камеры буду тебя обеспечивать.
Нарисованная им картинка настолько мила и идеальна, что я будто наяву вижу, как все это происходит. Как по утрам, перед работой, он занимается со мной неспешной любовью. Как я одеваюсь, провожу руками по животу и чувствую там крохотный толчок, полный жизни, а после отправляюсь в свой книжный. Жизнь будет такой замечательной. Мы будем жить просто, но зато будем счастливы.
Прежняя я сочла бы, что это глупо даже обдумывать. Она сказала бы, что любовь в конечном итоге умрет – когда нам станет нечем платить по счетам. Что секс заменится обязательствами, а смех – гудением телевизора. Может, прежняя Блэр и права, но еще я знаю, что в ее жизни не было счастья. У нее были безопасность и деньги. И тем не менее ее сердце оставалось пустым.
Нет… Хватит мне ее слушать. Жизнь становится прекрасной, когда мы приобретаем способность ценить то, что у нас есть. Жизнь становится прекрасной, когда мы прекращаем хотеть то, чего у нас нет, и начинаем быть благодарны за то, что имеем. Жизнь прекрасна, когда мы решаем, что она должна быть прекрасна.
Ошибочно приняв мое молчание за сомнение, он добавляет:
– Я знаю, ты привыкла к другому, но…
– Ш-ш… – Прикосновением пальца к губам я заставляю его замолчать. – Все это для меня больше не важно. – Хмурясь, я размышляю о том, что потенциально может помешать нашему счастью. – Но как же твоя выставка? Ронан, ты стоишь на пороге своего звездного часа. Тебе нельзя уезжать прямо сейчас.
Он собственнически обнимает меня и, наклонившись вперед, начинает покрывать поцелуями мою шею, челюсть, плечо, вызывая во мне голодную дрожь.
– Мне все равно. Карл может оставить себе мои фотографии и деньги за них. Мне они не нужны. Я хочу попробовать добиться всего без их помощи – правильным способом. Малыш, я хочу гордиться своим успехом. Я не могу гордиться, когда у меня ощущение, будто мне преподнесла его…
– Рэйчел, – заканчиваю я за него.
Целуя меня в шею, Ронан кивает.
– Все это – одно большое напоминание о существовании без тебя.
Я берусь за его плечи, и с моих губ срывается стон.
– Ты пробуждаешь во мне желание эгоистично согласиться на этот план… – Ронан начинает покачивать бедрами, скользя по моей промежности членом, воспламеняя меня. – Но так будет несправедливо по отношению к тебе. – Я со стоном закрываю глаза. – Может, подождем до открытия выставки?
– Нет, – выдыхает он хрипло. Облизывает большой палец и тянется вниз, трет им мой клитор, и вся комната начинает кружиться, мои чувства оживают по его лаской, тело поет. – Это мой выбор, Блэр. Все, что я делал, я делал ради тебя. А теперь, когда ты моя, мне плевать на все остальное. Мы пробьемся самостоятельно. С твоим книжным и моей камерой. – Его смеющиеся глаза заглядывают в мои, и он дерзко ухмыляется мне. – Так что вы скажете, миссис Кляйн?
Я чмокаю его в нос, чувствуя, как внутри бурлит счастье. Хочется вскочить, выбежать голой на улицу и, запрокинув голову, закричать на весь свет, что он мой. Может и глупо верить в эту восхитительную мечту и так сильно желать ее, но мы все решим. Иного выбора у нас просто нет.
– Да, – говорю я медленно. – Да, – смеюсь. – Да, – плачу. – Да. Отныне и навсегда – да.
И тогда он занимается со мной любовью. Медленно. Нежно. Страстно. Он боготворит меня своим ртом и руками, пока его тело терзает меня, доставляя бесконечное удовольствие. Стоны перестают быть стонами. Поцелуи перестают быть поцелуями. Толчки перестают быть толчками. Мы доходим до точки, где сливаются воедино, создавая жизнь, не только наши тела, но и души.
