Текст книги "Глаза цвета Индиго (ЛП)"
Автор книги: Мэйв Хейзел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 23
Индиго
Едва я начинаю расслабляться в объятиях Элиаса, как холодное прикосновение к моему плечу возвращает меня к реальности. Я знаю, кто это, не глядя. Поэтому делаю глубокий вдох и не свожу взгляда с Элиаса.
Он медленно кивает и осторожно опускает меня на землю.
Я все еще не смотрю на родителей, пока поправляю платье и надеваю туфли. Элиас кладет руку мне на талию и сжимает ее достаточно сильно, чтобы убедить меня посмотреть им в лицо.
Моя правая рука касается руки Элиаса, и моя первая реакция – убрать ее, но потом я вспоминаю, где мы находимся. Поэтому сжимаю ее крепче. Он глубоко вдыхает и улыбается моим родителям.
– Мама, – наконец говорю я, глядя на ее облегающий наряд, – папа.
Я киваю головой в его сторону, и он кивает в ответ, быстро переводя взгляд с меня на остальную часть комнаты, потягивая свой мартини.
– Я вижу, ты последовала моему совету.
Она поднимает подбородок и показывает на мое платье. Ни привет. Ни как дела? Прямо к делу, как обычно.
– Если не считать жира на руках, ты сегодня выглядишь на удивление хорошо.
Она говорит это с таким выражением лица, которое жутко напоминает то, как я выгляжу после поедания огурцов. А я ненавижу огурцы. От одного только запаха мне хочется блевать.
Элиас тихо ворчит. Его грудь вздымается, и я с удивлением вижу, как он берет мамину руку и целует ее.
Он выглядит так, будто тоже ел огурцы. Я чуть не фыркнула на это, но промолчала, когда мама подняла брови, подмигнув мне, когда Элиас склонил голову к ее руке.
Элиас пожимает руку отцу, они обмениваются именами и любезностями.
– Очень приятно познакомиться, – вежливо говорит он.
Папа возвращается к своей игре – смотреть на всех, кроме своей дочери, и тут мама начинает расспрашивать Элиаса.
– Итак, Элиас, расскажи мне, каково это – быть врачом?
Ее глаза сверкают вызовом, и я чувствую, как он напрягается рядом со мной.
– Вообще-то, не очень.
Мамины брови удивленно взлетают вверх. Она большая поклонница драмы.
– Не то, чтобы я не любил свою работу, но она может быть очень тяжелой, когда ты можешь потерять кого-то.
Он не совсем лжет. В конце концов, растения – это его пациенты. Он имеет дело с потерями, так что это, вероятно, помогает моей маме не учуять ложь.
Она кивает головой в знак согласия, держа рот на замке. Она играет со своим ожерельем и покусывает нижнюю губу. Меня охватывает облегчение, когда я понимаю, что она не будет продолжать эту линию вопросов.
– Что ж, – начинает она, беря отца за руку в знак того, что они уходят, – мы можем рассчитывать на то, чтобы увидеть вас в следующие выходные?
Элиас открывает рот, чтобы ответить, но она быстро говорит, опережая его.
– Если вы не заняты спасением жизней, конечно.
Я содрогаюсь от ее голоса, полного неверия и неповиновения. Думаю, она не может молчать дольше двух секунд. Или уважать.
– Конечно, – улыбается он, и я слышу его фальшивый тон, даже если мама этого не прослеживает.
Мои родители поворачиваются, чтобы уйти, но Элиас останавливает их, положив руку на мамину руку. Она смотрит вниз, где он прикасается к ней, но не успевает отстраниться, как Элиас что-то шепчет ей на ухо. Она не выглядит довольной, и я не могу сказать, что меня это не радует.
– Хорошей ночи, – говорит он, отступив в мою сторону.
Они поспешно уходят, мама прислоняется к папе, вероятно, рассказывая ему о том, что сказал ей Элиас.
– Я даже не хочу знать, – смеюсь я и показываю в сторону бара.
Он следует за мной, ни разу не убрав руку с моей спины, пока мы идем через весь зал. Я пытаюсь идти быстрее, чтобы отомстить ему за то, что он сделал со мной на танцполе, но он сжимает мою талию и не отстает от меня.
Мы садимся на табуреты покрытого хрусталем бара, и я заказываю напитки для нас обоих. Коктейль «Хьюго3» для меня и красное вино для него. Похоже, он из тех, кто будет это пить.
Наши напитки приносят довольно быстро, но я с удивлением вижу, что он отказывается от своего и заказывает бутылку воды.
– Подождите.
Я останавливаю бармена поднятием руки, в то время как мои глаза прикованы к Элиасу.
– Почему?
Он пожимает плечами, а я дуюсь. Я всегда выпиваю, когда мама не обращает на меня внимания, хотя сегодня все по-другому. Я пью не для того, чтобы отвлечься, а потому что сегодня мне хорошо.
– Кто будет вести машину? – спрашивает он.
Теперь моя очередь пожимать плечами, рассеянно играя соломинкой в своем стакане. Мы можем легко вызвать Uber, но я думаю, что это должно быть предлогом для него, чтобы поскорее уехать отсюда.
Я всегда пью одна, и я подумала, что сегодня, может быть, у меня будет кто-то, с кем я смогу расслабиться. Я качаю головой от своего эгоизма, понимая, что было бы нечестно заставлять его.
– Знаешь что? Забудь об этом. – Говорит он и придвигает свой стул ближе к моему.
– Спасибо. – говорит Элиас бармену, беря свое вино.
Я пытаюсь остановить улыбку на своем лице, но ничего не могу с собой поделать. Он тоже улыбается, и я делаю глоток из своего бокала.
– Мой отец много пил, когда я был маленьким, – говорит он.
Это заявление застало меня врасплох. Том не был похож алкоголика. Невозможно даже представить, что у него проблемы с алкоголем. Он выглядит здоровым и счастливым, но я думаю, что это лишь результат того, через что он прошел.
– Я стараюсь не пить, насколько это возможно.
Я киваю, все еще глядя на свой напиток, чувствуя себя виноватой за то, что заставила его оставить свое вино.
Он кладет кончик указательного пальца мне под подбородок, приподнимая его и заставляя меня смотреть в глаза, затем опускает руку и хватает свой стакан, рисуя им круги на стойке.
– Тот период не был приятным ни для кого из нас, а мама ненавидит запах алкоголя.
Он пристально наблюдает за моей реакцией. На мне линзы, но его взгляд достаточно силен, чтобы пронзить их.
Элиас указывает на мой бокал. Я делаю глоток, и он тоже. Но это больше не кажется веселым. Я не хочу, чтобы его мама злилась на него, и я определенно не хочу вызывать плохие воспоминания.
– Я закончу, и тогда мы сможем уйти. Тебе лучше взять воды, – предлагаю я.
Он быстро отбрасывает эту мысль.
– Я просто переночую в отеле.
– Серьезно. Мы можем уехать когда угодно.
Элиас вздыхает:
– И я тоже серьезно. Я не могу вспомнить, когда в последний раз веселился.
Я киваю. Он делает это только для меня, и я пока не знаю, как к этому отнестись. Ощущения странные. Неправильные.
– Твое здоровье, – улыбается Элиас, и я чувствую трепет в груди.
– Твое здоровье.
Я поднимаю свой «Хьюго», и мы звеним бокалами в унисон.
Глава 24
Элиас
Мы уехали, может быть, через час или около того. Не могу сказать точно. Могу сказать, что мы выпили чертовски много. По крайней мере, я, но Индиго, похоже, была знакома с коктейлем. Я так ей и сказал.
– Это неправда, – смеется она, икота слетает с ее губ, что заставляет меня тоже смеяться, хотя я не могу вспомнить, над чем мы смеемся.
Я открываю дверь такси, пропуская ее вперед. Похоже, даже в пьяном виде у меня есть манеры. Элиас: 1, Вино: 0. Индиго садится, каким-то образом умудряясь удариться головой. Она стонет, ругается под нос. Усмехаясь, я следую за ней внутрь и уделяю повышенное внимание своей голове, что является плохой идеей. Со всем своим вниманием к голове я забываю, как высоко мне нужно поднять ногу, чтобы войти. Моя туфля задевает за край, из-за чего я теряю равновесие, наклоняюсь вперед и ударяюсь подбородком о сиденье.
Индиго разражается смехом и шлепает себя по бедру. Я хмыкаю в ответ. Встать на ноги становится очень трудно. Я пытаюсь подняться, но снова поскальзываюсь, упираясь подбородком в сиденье, а ногами в салон.
– Перестань смеяться и помоги мне, – говорю я, но она только смеется сильнее и громче, ее руки сжимают живот.
– О, – продолжает она, вытирая слезы с глаз, – да, хорошо, давай, давай.
Я улыбаюсь, видя, как она наклоняется, но перед тем, как схватить меня за руку, снова смеется и открывает свою сумочку. Она достает свой телефон.
– Мне нужно сфотографироваться.
Она смеется еще сильнее, и это заразительно.
Сделав кучу фотографий и заставив меня смеяться еще больше, она помогает мне встать.
– Куда? – спрашивает таксист.
– Как он сюда попал? – спрашиваю я Индиго, совершенно сбитый с толку, что заставляет ее снова смеяться. Я пытаюсь сфокусироваться на ней, прищурив глаза, но мое зрение расплывается.
– Домой? – спрашивает она, поднимая руки вверх.
Моя голова снова поворачивается к водителю.
– Ты слышал ее, – киваю я, гордясь собой. – Мы едем домой.
Да. Кажется, это отличная идея. Мужчина хмурится.
– Он собирается убить нас, как в том плохом фильме ужасов? – шепчу я, дергая своим ушибленным подбородком в его сторону. Сейчас, когда я думаю об этом, мне действительно больно. Индиго вздрагивает рядом со мной, а я обхватываю ее рукой. Сначала он может перерезать мне горло, но до тех пор она под моей защитой.
– Мне нужно название улицы, – говорит жуткий тип, – и я не собираюсь вас убивать, – вздыхает он, массируя виски.
У меня так болит голова. Индиго что-то пробормотала, и таксист начал уезжать.
Моя голова склоняется на плечо Индиго, мой взгляд прикован к ее рукам.
– У тебя красивые руки, – буркнул я, взяв одну из них в свою.
– Однажды я думала о работе моделью, – признается она, и я киваю.
Не могу представить Индиго, ходящую по подиуму, поэтому я продолжаю держать свой рот на замке. С моих губ срывается усмешка, и останавливать ее уже поздно.
– Что? Ты не единственный, кто считает мои руки красивыми.
Они выглядят такими гладкими, что я беру одну и провожу ею по щеке, улыбаясь от ощущений.
– Что ты сказал моей маме, чтобы она так быстро ушла? – внезапно спрашивает она, прижимая ладонь к моему лицу.
Я хихикаю и поднимаю голову, глядя ей прямо в глаза.
– Что единственное место, где у тебя есть жир, это твоя задница.
♡ ♡ ♡
Мы остановились только один раз на обратном пути к ее дому, и то потому, что я почувствовал внезапный позыв к рвоте. Это была ложная тревога, но, клянусь Богом, я был близок к этому.
Теперь мы лежим на ее огромном диване, голова к голове, ноги раскинуты в разные стороны.
– Думаю, пора обзавестись собственным жильем, – говорю я.
Это приходило мне в голову столько раз за последние несколько недель. Я не могу вечно оставаться в доме моих родителей.
– Вообще-то это звучит забавно, – говорит она.
Я сажусь правильно и поворачиваюсь к ней, и она делает то же самое. Теперь мы наконец-то сидим как нормальные люди.
– Правда?
– Да. Я переехала сюда три года назад, и мне нравится каждая секунда, – заявляет Индиго, положив голову на подушку.
Я киваю, вспоминая свой первый переезд.
– Я ненавидел, когда уезжал из дома, но учеба много значила для меня, поэтому я все равно это сделал.
На самом деле трудно признать, что я никогда не хотел уезжать из дома. Похоже, я маменькин сынок. Не могу сказать, что это не так.
– Ненавидел уезжать из города или из дома родителей?
– И то, и другое. Но когда я переехал во второй раз, то был очень взволнован. Переезд к Эве показался мне самой большой переменой.
Я иронично улыбаюсь на это.
– Почему вы расстались?
Я пожимаю плечами.
– Мы поняли, что один из нас хочет отношений больше, чем другой.
Она кивает, ее глаза почти закрываются. Я смотрю на часы, концентрируясь на них пару секунд, пока мое зрение, наконец, не сфокусируется. 3:30 утра.
Ее голова падает, и она расслабленно откидывается на спинку дивана. Я решаю отнести ее наверх, но, когда пытаюсь встать, мои ноги как желе.
Я оглядываюсь вокруг и нахожу одеяло. Хватая его трясущимися руками, я кладу его на нее, получая тихое мурлыканье.
Я растянулся на огромном диване и зевнул.
– Хочешь пойти со мной на поиски квартиры? – шепчу я, не уверенный, услышит ли она меня.
– Ммм, – пробормотала она, поворачиваясь.
– Отлично.
Мой голос трещит, глаза закрываются, а сон наконец-то забирает меня.
Глава 25
Индиго
Мое тело никогда не чувствовало себя так странно.
Оно хочет есть, но не может, потому что каждый раз, когда я что-то ем, меня тошнит через минуту.
Оно хочет воды, но от этого у меня в животе становится щекотно. Оно хочет спать, но, когда я пытаюсь это сделать, в горле поднимается рвота.
Обычно я пью достаточно, чтобы чувствовать себя безмозглой. Вчера я выпила достаточно, чтобы стать совершенно новым человеком.
Сиденье унитаза поддерживает мою щеку, когда я выблевываю все «Хьюго». Я закрыла дверь в туалет, чтобы Элиас перестал настаивать на помощи. Я могу блевать сама, спасибо.
Не могу сказать, что это сработало. Он по-прежнему стучит в дверь каждые две минуты. А у меня так болят виски от стука, что хочется утонуть в унитазе. С моих губ срывается стон, когда я слишком быстро поднимаю голову.
– Откройте дверь, – говорит он и снова стучит. Я качаю головой, но никто не открывает.
Я встаю на шаткие ноги и смотрю в зеркало. Отражение не такое уж плохое. Несколько темных мешков под глазами. Волосы в беспорядке, но так бывает почти всегда. Наверное, самое ужасное – это мое дыхание.
Я включаю воду и умываю лицо, пока стук продолжается.
– Иди и воспользуйся тем, что наверху!
Он продолжает стучать, не обращая внимания на мою головную боль. Я рычу, чищу зубы, завязываю волосы в новый пучок, вытираю руки и с громким стуком открываю дверь.
И вот он лежит на полу, рядом с ним две чашки чая и несколько обезболивающих. Он улыбается, показывая свой ушибленный подбородок.
Я прочищаю горло и закрываю за собой дверь.
– Ты должна была выпить это. Я уверен, что чай уже холодный.
Он кивает.
– Мы вместе напились, и мы вместе боремся с похмельем.
– Точно.
Мое тело скользит вниз, пока не приземляется на пол рядом с ним, и я делаю глоток чая, сжимая чашку в руках.
– Ну, вчера был взрывной день, – смеется он.
Я с любопытством смотрю на него. Он напился ради меня, ждал меня, пока я блевала содержимым своих внутренностей, оделся в ту же одежду, что и накануне, и даже приготовил мне чай.
По какой-то причине все кажется странным. Прошлая ночь была веселой, я должна это признать, но он ко всему относится спокойно, а я все обдумываю.
– Как там, модель, да? – передразнивает он.
Застонав, я ударилась головой о стену. Зачем я ему это сказала? Он этого так не оставит.
Часть вторая
Два месяца спустя
Глава 26
Индиго
За последние несколько недель мы с Элиасом вошли в рутину. Я навещаю его родителей и помогаю ему найти дом, а он посещает все вечеринки без жалоб. Он даже не пререкался по поводу изнурительного дня шопинга, через который я заставила его пройти.
Элиас отлично поддержал меня перед мамой. Это странно, но в то же время приятно знать, что кто-то меня прикрывает.
Я до сих пор не вернула ему пальто; мне нравится надевать его время от времени, хотя погода становится теплее. Я говорю себе, что единственная причина, по которой я его ношу в том, что оно удобное.
Прикосновения также стали для нас обычным делом. Его рука задерживается на моей ноге, особенно когда мы едем к нему домой, или я провожу рукой по его волосам в редких случаях, когда мы остаемся на ночь в доме его родителей. И было много быстрых взглядов.
Я думаю, это просто потому, что мы привыкаем друг к другу. У нас хорошие отношения. Чувствовать себя комфортно рядом с ним было легко, но хорошее никогда не длится долго.
– Я очень надеюсь, что это тот самый, – говорю я, затаскивая себя на крыльцо.
Это, должно быть, третий дом, который мы посетили сегодня, и двадцатый на этой неделе. Он чертовски придирчив. «У этого дома нет этого», «Почему у него есть то?», «Мне не нравится расположение», «Слишком дорого», «Слишком дешево».
Элиас усмехается, когда миниатюрная женщина открывает дверь.
– Привет, я Кора, – говорит она, улыбаясь мне, а затем переводит взгляд на Элиаса.
Мы пожимаем друг другу руки, обмениваемся именами и проходим внутрь. Она показывает нам потрясающую белую кухню, не слишком современную и не слишком старомодную, с большим обеденным столом в центре.
Я могу представить здесь всю семью Мэдден, и, судя по блеску в глазах Элиаса, когда он поворачивается посмотреть на мою реакцию, думаю, он делает тоже самое. Мы киваем друг другу, и он возвращает свое внимание к риэлтору.
Кухня и гостиная имеют открытую планировку, как в доме его родителей. Диван довольно уродлив, но он всегда может его поменять, а перед ним есть место для телевизора и PlayStation. Я легко могу представить его на диване, смотрящим какой-нибудь документальный фильм о растениях, рядом с ним его собака.
Я была удивлена, когда узнала, что у него есть собака. Его зовут Авокадо, видимо, потому что Элиас любит авокадо. Вот так просто. Это большой золотистый ретривер, который любит обниматься и лизать людям лицо.
Он стал большой частью моей жизни, как и его хозяин. Я даже не осознавала этого до сегодняшнего утра, когда Эния гордо улыбнулась мне и сказала, что рада, что я наконец-то нашла себе занятие по душе.
Элиас определенно не дает мне покоя. Он – часть моей повседневности, нравится мне это или нет. Я не помню, когда начала чувствовать, что у меня нет другого выбора, кроме как быть рядом с ним.
Но я точно помню день, когда мы с Авокадо познакомились. Это было на следующий день после того, как мы слишком сильно напились и пошли к его родителям на ужин. Он сказал, что Авокадо был причиной его отъезда из города. Я не стала задавать лишних вопросов, просто позволила собаке броситься на меня и покрыть меня поцелуями.
– Когда я могу переехать? – неожиданно спросил Элиас, оторвав меня от воспоминаний и удивив Кору, которая даже не закончила свой тур.
Меня не удивляет, что Элиасу это нравится. Он находится рядом с домом его родителей, и там есть все необходимое.
– Э-э… – Кора определенно не ожидала этого. – Сегодня?
Она пожимает плечами, просматривая свои бумаги.
Элиас кивает и вздыхает с облегчением. Он кладет руки на бедра, оглядываясь по сторонам.
– Улыбка на твоем лице меня пугает.
Я сморщилась, и он хихикнул, заставив мое сердце биться немного быстрее.
– Подойди сюда. Ты должна увидеть это с того места, где я стою.
Он приглашает меня присоединиться к нему, и я пересекаю комнату.
Он прав. С того места, где мы стоим, красивая кухня находится слева от нас, самый уродливый диван на земле – перед нами, и пара полок справа.
– Итак, что ты думаешь?
Он поворачивается ко мне, глядя прямо в глаза.
Такое ощущение, что он может заглянуть мне в душу.
Я пожимаю плечами, не зная, что сказать.
– Если тебе нравится…
– Я спросил, что ты думаешь.
Его брови взлетают вверх. Кора уходит, сказав нам, что она приведет документы в порядок. Мы оба киваем, и как только она уходит, Элиас снова пронзает меня своим взглядом.
Я копила все деньги, заработанные за свою практику, только ради этого момента. Чтобы посмотреть на свой дом.
– Мне все нравится, – говорю я, – но этот диван чертовски отвратителен.
Элиас смеется над этим, кивая в знак согласия. Что ж, я рада, что мы с ним в этом совпали.
– Реально уродливый, – говорит он.
– Очень уродливый, – шепчу я, когда слышу приближение Коры.
Следующие тридцать минут мы все сидим на ужасном диване. Элиас подписывает бумаги, и Кора рассказывает о дальнейших шагах, которые довольно легко выполнить. Поскольку он покупает дом, он может делать с ним все, что захочет.
Кора сидит, на ее лице довольная улыбка.
– Ну, это была самая быстрая продажа в моей жизни.
Элиас смеется и ведет ее к выходу, где мы прощаемся.
– Приятно было познакомиться, – заявляет он и закрывает дверь.
Он поворачивается и смотрит на меня с самой большой улыбкой на свете. Его счастье настолько заразительно, что я не могу остановить свою собственную улыбку, распространяющуюся по моему лицу.
– Я хочу нарисовать что-нибудь в маленькой комнате, – заявляет он, его глаза светятся.
– Тогда сделай это, – говорю я ему. – Это твой дом.
– Это мой дом.
Я смотрю на дверь в маленькую комнату, собираясь предложить войти, когда его огромные руки хватают меня за ноги и поднимают в воздух. У меня вырывается удивленный вскрик.
– Это мой чертов дом, – радостно кричит он.
Мои руки ложатся на его плечи для устойчивости, и я смотрю вниз на его губы.
– Это твой дом, – бормочу я.
Он перестает двигаться, его взгляд переходит с моих глаз на мой рот.
Я сглатываю, пока он медленно опускает меня на землю. Никто из нас не двигается, и я благодарна ему за это. Наступает его очередь глотать, когда я мягко приземляюсь на ноги.
Мои ладони лежат на его груди, а его руки – на моей спине. Когда мы, наконец, устанавливаем зрительный контакт – это разрушительно. Желание заполнить тишину и прервать момент овладевает мной, показывая, как мало я на самом деле продвинулась.
– Что ты хочешь нарисовать? – я болтаю, а он выглядит совершенно сбитым с толку. – На стене, я имею в виду.
– О. – Он прочищает горло и делает шаг назад. – Дерево.
Я ненавижу то, как разочарованно он выглядит и то, как холодно я себя чувствую, когда он делает еще один шаг назад. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
Посещение терапии стало для меня еженедельным занятием, и, как сказал мне мой терапевт, другие люди не должны страдать из-за моего недостатка общения. Я делаю все возможное, чтобы воплотить это в жизнь.
– Я… – начинаю я и открываю глаза, чтобы увидеть, как Элиас поднимает взгляд от пола, – Я не отвергаю тебя, Элиас.
Мне трудно смотреть ему прямо в глаза, но я хочу это сделать. Он кажется ошеломленным.
– Это называется самосаботаж, – признаю я, и он кивает. Минуту или две мы молчим, просто смотрим друг на друга, взгляды обжигают кожу.
– Итак? Как ты думаешь, Ливи понравится? – спрашивает он, меняя тему и снова удивляя меня тем, насколько он терпелив.
Несмотря на то, что за последние несколько недель у него было множество поводов, Элиас никогда не подталкивал меня к тому, чтобы я чувствовала дискомфорт. Он позволял мне говорить, если я хотела, или молчать, если это было необходимо. Я благодарна ему за то, как он справляется с делами, но я знаю, что скоро он с ними покончит. Это лишь вопрос времени.
Поэтому вместо того, чтобы мучить его моментами, когда я забываю важные вещи, когда плачу от души без причины, или когда расстраиваюсь и злюсь, моментами, когда не хочу ни с кем разговаривать, когда не могу вымолвить ни слова, я выбираю дать ему свободу.
Я не нужна ему как обуза. Я не должна была позволять всему дойти до того, что есть сейчас. Мы были близки, он был первым, с кем я разговаривала по утрам, я привязалась к нему и его семье.
Но у меня нет выхода.
