Текст книги "Роза в снегу"
Автор книги: Мэри Кэттон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
ГЛАВА 4
Шеридан встал с кресла и начал расхаживать по комнате. Он подошел к двери и встал там, спиной к Эмме.
– Были времена, – сказал он в полумрак, – когда в этом доме повсюду слышался шум, разговоры, смех. – Оглянувшись на нее, он продолжил: – Моей заветной мечтой было, чтобы Шеридан-холл стал моим. Это стало навязчивой идеей. Я, бывало, лежал по ночам в постели и пытался представить гордость, которую испытал бы, чувство собственной значимости, захватывающее ощущение принадлежности чему-то…
Эмма сидела, не двигаясь. Обида и смущение, испытываемые минуту назад, испарились. Она смотрела на широкую спину мужчины, на его черные подсыхающие волосы, которые свободными густыми прядями рассыпались по воротнику рубашки. Ощущение какого-то пьянящего восторга растеклось по жилам. Она осознала, что перед ней сейчас тот Алан Шеридан, которого мало кто когда-либо видел.
– Потом мой отец умер, и все перешло к Роберту. Когда Роберт погиб от несчастного случая на охоте, я надеялся – молился, – что каким-то образом дом перейдет ко мне. Ральф поселился на Миссисипи и не проявлял интереса к Шеридан-холлу. Но, разумеется, он вернулся и завладел всем. Внезапно я даже перестал быть желанным гостем в доме, в котором вырос. Заметьте, мисс Кортни, я ничуть не виню Ральфа. Я никогда не был образцовым братом.
Повернувшись к ней, Алан прислонился к дверному косяку.
– Вы конечно же слышали о том, что я покушался на него. Что ж, – бросил он с ноткой вызова, – это правда.
Он поглядел на нее в упор:
– Как, мисс Кортни? Ни испуганного возгласа? Ни обморока? Возможно, то, что я о вас слышал, тоже правда?
– Возможно, – просто сказала она и поправила очки. – Продолжайте, мистер Шеридан.
– Ей-богу, вы исключительная девушка, мисс Кортни. Прекрасно. Я пытался убить его дважды. Один раз на охоте, разумеется притворившись, что ружье дало осечку. Во второй раз я разрезал подпругу его седла. Он отделался сломанной ногой, и только. Вы все еще не в обмороке от ужаса, мисс Кортни?
– Полагаю, вам бы этого хотелось. В конце концов, разве вы не создали свою репутацию с помощью людей, которых легко шокировать? – Она вскинула брови и улыбнулась. – Но меня шокировать не так легко. Да и как это возможно, учитывая мою собственную репутацию?
– Да, действительно. – Алан некоторое время задумчиво разглядывал ее, затем отошел от двери и приблизился к окну. – Идите сюда, мисс Кортни.
Отставив чашку с блюдцем, Эмма заставила себя встать. Ноги были ватными. Это же просто нелепо. Она никогда не была трусихой.
– Мисс Кортни?
Эмма подошла и встала рядом, хотя и на почтительном расстоянии, глядя на огромный сад засохших и почерневших розовых кустов.
– Раньше, – начал он, – с наступлением лета этот сад превращался в трепещущую, мерцающую радугу цветов. Бог мой, какая это была красота. Моя спальня выходила окнами в сад, и, когда я просыпался по утрам, аромат роз был таким сильным, что у меня начинала кружиться голова.
На мгновение Эмме почудилось, что она увидела мальчика, любующегося благоухающим розовым садом.
– Я, бывало, сидел на окне и смотрел, как мать Ральфа ухаживает за цветами. Я смотрел на ее руки, как нежно они касались крошечных бутонов. Она дотрагивалась до своих детей с такой же нежностью, и я ловил себя на том, что хотел бы…
Нахмурившись, он прижал палец к капельке влаги на стекле.
– Если розы доставляют вам такое удовольствие, почему вы позволили им погибнуть? – неуверенно спросила Эмма.
– Они были уже мертвы к тому времени, когда я поселился здесь.
– Вы уверены?
Шеридан взглянул на нее, и она, не решаясь встретиться с его взглядом, продолжала смотреть на отражение в окне.
– Из этой комнаты есть выход в сад? – спросила она.
Он указал на французские двери в углу. Эмма подошла к ним, открыла и вышла на веранду. Стена дома преграждала путь порывам ветра, и холод казался здесь не таким невыносимым.
Свет из окон слабо освещал выложенные кирпичом дорожки, разделяющие сад на аккуратные участки. Сойдя с веранды в сырую полутьму, девушка отыскала ближайший куст и присела рядом с ним. Сорняки и опавшие листья, накопившиеся за годы запустения, лежали толстым слоем вокруг основания куста. Расчистив его с некоторым усилием, Эмма обнаружила единственный шип, торчащий на стебле.
– Мистер Шеридан! – позвала она Алана и, когда он подошел, указала дрожащим пальцем на стебель. – Он еще жив. Видите? Вон там, где я оторвала шип. Держу пари, если расчистить весь мусор, вы обнаружите, что у вашего сада еще есть надежда.
– Вы так думаете?
Его голос прозвучал с непривычной мягкостью.
– Конечно.
Нет, ее голос не дрогнул, он сохранил безразличную монотонность, которую она оттачивала годами.
– Как только все это очистится и пригреет солнце, уверена, ваши розы оживут.
Он молчал и не шевелился, между тем как холодные крупинки шелестели по опавшим листьям, устилающим землю пестрым ковром. Наконец Эмма медленно перевела взгляд на лицо мужчины, в волнении обнаружив, что тот смотрит на нее, а не на растение. Она глядела сквозь влажные стекла очков и не дышала, отчаянно жалея, что не сняла их, как он просил. И что на ней это платье. Но с другой стороны, у нее нет ничего лучше. Тратить деньги на модную одежду для себя казалось ей пустым расточительством.
Поднявшись, Эмма стряхнула грязь с рук и поспешила обратно в дом, к камину. Прошло несколько мгновений, прежде чем дверь позади нее закрылась. Сейчас он велит ей уходить и напомнит, что она нежеланный, незваный гость. И что не ее дело копаться в его мертвом саду и…
– Вы простудитесь, – услышала Эмма его голос. Одеяло легло ей на плечи.
Они стояли некоторое время молча, глядя в огонь, в то время как в нем горели остатки кресла.
– Это было очень красивое кресло, – сказала она.
– Да.
– У вас нет денег на топливо?
– Нет.
– И что вы теперь будете делать?
– Наверное, сожгу диван.
Эмма рассмеялась и взглянула на Алана. Его лицо освещал золотистый свет огня, и впервые она заметила крошечные морщинки, лучиками разбегавшиеся из уголков глаз. Лицо заросло щетиной. От него исходил слабый запах виски и дождя.
Очень медленно Алан протянул руку к ее очкам и снял их с крайней осторожностью.
– Так лучше, – сказал он. – Мне гораздо больше нравятся ваши глаза, когда их выражение не искажено линзами. У вас очень красивые глаза, мисс Кортни.
Они стояли так несколько мгновений, застигнутые врасплох внезапной вспышкой чувственности.
«Неужели он может находить меня привлекательной? – недоумевала Эмма. – Или это просто еще одна уловка, чтобы смутить меня? Чтобы вынудить убежать и больше никогда не появляться на пороге этого дома?»
«О боже, – думал Алан. – Либо я слишком долго был без женщины, либо Эмма Кортни куда привлекательнее, чем я представлял. С этим нежным лицом, омытым дождем, с бусинками влаги, осыпавшими шелковистые черные ресницы… Изгиб ее груди явно не был обязан тем ухищрениям, к которым часто прибегают женщины». На какой-то миг он вдруг представил, как захватывает эту округлую грудь в плен своих рук, возможно, прячет лицо в ее мягкой пышности… Или, может, она предпочитает, чтобы все было грубо и несдержанно, эта женщина-парадокс в обличье старой девы с сердцем и душой шлюхи. Возможно, она пришла сюда совсем не для того, чтобы склонить его к браку. Может, у нее на уме совсем иное. В этом случае…
– Скажите, – начал он, – зачем вы на самом деле пришли сюда, мисс Кортни? Только не надо повторять, что вы хотели извиниться. Я был с вами более чем откровенен. Думаю, что заслуживаю такого же отношения.
Сложив очки, он положил их в карман брюк, не сводя с нее взгляда. Огромные глаза Эммы с каждой секундой становились еще больше. И когда он обхватил ладонью ее затылок, то почувствовал, как она вздрогнула и затрепетала. На какой-то миг ему показалось, что она сейчас убежит.
Но девушка не убежала. Просто оставалась совершенно неподвижной. Ее дыхание участилось, а мягкие розовые губы приоткрылись, испуская слабый возглас удивления. Или желания…
Он притянул ее к себе, и его пальцы нежно стиснули затылок Эммы, скользнув в узел волос, которые от легкого нажима освободились от удерживающих их шпилек и рассыпались по плечам и спине. Она вытянула руку в слабой попытке сопротивления, вызвав у него ту дьявольскую улыбку, которая заставляла трепетать от сладостного восторга даже робких девственниц.
Скользнув рукой вокруг талии девушки, он крепко прижал ее к себе. Короткое мгновение она сопротивлялась, испуганно глядя в его глаза. Как изменилась она за какую-то долю секунды с этими густыми, мягкими волнами волос, обрамляющими лицо, с запрокинутой головой, обнажающей лебединый изгиб шеи! О да, теперь он мог представить себе, как Эмма соблазняет целый табор цыган. Или, быть может, одного из арендаторов своего отца. Или какого-нибудь не слишком благородного аристократа – такого, как он сам, – который утонул в водовороте ее зеленоватых глаз. Если б он был умнее, то отослал бы ее к отцу с запиской, что Алан Мердок Шеридан не дурак, что его не так легко обвести вокруг пальца… Но он чертовски долго был без женщины…
Он выдохнул ей прямо в ухо.
Она ахнула.
Он прикусил нежную, ароматную кожу за ухом.
Она растворилась в его объятиях.
Он поцеловал ее вначале робко, слегка коснувшись уголка ее рта, затем медленно, легко скользнул по дрожащим губам, которые оказались намного мягче, чем он представлял… Его рука утонула в ее волосах, гладя и перебирая тяжелые шелковистые пряди…
Эмма застонала от пьянящего восторга, лишившего ее воли и способности двигаться. Тепло и влага его рта были восхитительными, захватывающими. Она даже не представляла, что это будет так необыкновенно, так божественно. Всю жизнь она ждала этого момента.
Ее разум затуманился, а тело жадно откликалось на ласки… Поколебавшись лишь мгновение, она обхватила его руками за шею и погрузила пальцы в смоляные волосы. Она мечтала об этом большую часть своей жизни и ответила на его поцелуй с такой несдержанностью, которая поразила бы ее саму еще минуту назад.
Он оторвался от нее. Резко. Тяжело дыша. Глаза его пылали страстью.
Реальность камнем обрушилась на нее.
Алан отступил. Несколько секунд они стояли друг против друга в неловком молчании. Наконец он отошел. Прислонившись к столу, скрестил руки на груди и вперил в нее суровый взгляд, не в состоянии скрыть своего волнения.
– Кто он был? – требовательно спросил он. – Вернее, кто он такой?
– Кто – он?
Эмма в отчаянии взглянула на шпильки, разбросанные по полу. Думать она не могла.
– Не прикидывайтесь дурочкой. Вы знаете, о ком я. Об отце мальчишки. Кто он?
– Это не ваше дело, – с трудом выдавила она.
– Ваш отец сделал его моим.
– Вы отвергли предложение моего отца, поэтому это не ваше дело.
– Вы любили его?
Где же ее накидка? На диване. Чтобы взять ее, придется пройти мимо него. Она не была уверена, что сможет, ибо колени подгибались, а сердце, как загнанный заяц, прыгало в груди. Как глупо было думать, что она сумеет противостоять такому мужчине, как Алан Шеридан, и надеяться уйти невредимой. Она попыталась сосредоточить свои мысли на побеге.
– Я знаю его? – не унимался он.
– Мне пора. – Она направилась к дивану.
– Он здешний?
– Мне не следовало приезжать. Это конечно же было глупо.
– Он знает о мальчишке?
– Мальчика зовут Хью.
– Он помогает содержать мальчишку?
– Хью. Его зовут Хью, – подчеркнула Эмма с возрастающим чувством тревоги.
– Он женат? Очевидно, женат, иначе бы женился на вас. Вы все еще любовники?
Шагнув в сторону, он преградил ей путь к дивану, заставив резко остановиться.
– Я вежливо задал вам вопрос, – сказал он.
– А я так же вежливо ответила вам, что это не ваше дело.
– Должно быть, вы очень сильно любили, если продолжаете защищать его репутацию, тогда как от вашей и камня на камне не осталось.
– Мне пора. С вашего позволения.
– Я понял. Вы думали, что, попав в эту переделку, заставите негодяя жениться, тем самым избавив вас от прозябания в обществе вашего отца и сестрицы. А! Я, должно быть, недалек от истины. Ваши глаза вспыхнули, а щеки порозовели.
– Эта тема разговора совершенно неприемлема.
– Нет, мадемуазель, это ваша репутация неприемлема. Ваш приезд сюда на ночь глядя неприемлем. Ваше поведение неприемлемо. Ваши попытки соблазнить меня, чтобы заставить жениться, неприемлемы. Продолжать? Ваш отец сказал мне, что вы дали своей матери клятву заботиться об отце и сестре. Когда стало очевидно, что вам уже не удастся выйти замуж, вы завели интрижку, думая, что беременность поможет вам уйти от опеки над сестрой и отцовского самодурства.
– Вы закончили? – отчеканила Эмма. Схватив накидку, она направилась к двери, на ходу надевая ее.
На этот раз он не остановил ее.
Где Дорис? Остановившись, Эмма поглядела по сторонам, но никого не увидела.
– Проклятие, – тихо пробормотала она. – Где же Дорис?
– Наверное, ищет своего кота, – произнес Шеридан позади нее. – Возвращайтесь сюда, мисс Кортни, к теплу. Я даже брошу еще одно кресло в огонь.
– Дорис! – позвала она.
– Здесь она! – послышался голос сверху.
Горничная показалась на верху лестницы. Чепец сполз ей на лоб.
– Эта глупая женщина здесь, – проговорила она раздраженно.
Эмма побежала наверх по ступенькам, стараясь не обращать внимания на то, что Алан следует за ней по пятам.
К отчаянию Эммы, служанка привела ее в большую комнату, где Дорис уснула. В спальне Алана. В его постели. Она мирно посапывала, положив свою седую голову на подушку.
– Полагаю, кота она не нашла, – насмешливо заметил Алан, стоя в дверях.
Эмма с нежностью глядела на свою старую няню, гадая, стоит ли говорить, что кот Стивен умер шесть лет назад.
– Мне очень жаль, – сказала она. – Дорис расположилась здесь как дома.
– Похоже.
– Если вы поможете мне, я подниму ее.
– Не стоит.
– Вы не понимаете. Дорис любит поспать. Если она уснула, то проспит всю ночь.
– Обычно все так и делают.
Все больше расстраиваясь, Эмма бросила в его сторону раздраженный взгляд. Он лишь пожал плечами:
– Похоже, что вам все-таки придется задержаться.
– И снова позволить вам оскорблять меня? Дорис! Проснись!
– А если я пообещаю быть любезным?
– Сомневаюсь, что такое слово существует в вашем лексиконе, мистер Шеридан.
– Ну хорошо, если я просто пообещаю не заводить разговор о ваших любовниках?
Эмма потрясла старуху – Дорис только забормотала во сне.
Алан подошел сзади и мягко, но решительно взял ее за руку.
– Пусть спит, – повторил он. – Я пришлю вам ее утром.
– Уберите руки, сэр!
– Бог мой, а вы, оказывается, умеете кусаться, если вас раздразнить.
– Именно поэтому я не советую вам дразнить меня.
Она выдернула руку и направилась к двери. Угрюмая служанка отскочила в сторону, когда Эмма вышла из комнаты. И только пройдя порядочное расстояние, она поняла, что идет не в ту сторону. Эмма повернула обратно и, вернувшись, обнаружила Шеридана на верхней площадке лестницы. С мизинца у него свисали ее очки.
Подойдя, она попыталась забрать очки, но он быстро отдернул руку.
– Прекрасно, – бросила она с вызовом. – Можете оставить их себе. – И зашагала вниз по ступенькам.
Алан спустился раньше ее и встал, загораживая дорогу. Он был похож на пирата в своей небрежной одежде, с растрепанными волосами. Была в нем какая-то бесшабашность, которая вновь зачаровала ее. Эмма поняла, что, если он снова попытается поцеловать ее, она, пожалуй, сдастся.
– Не уезжайте, – наконец сказал он. – Я прикажу Молли состряпать что-нибудь.
– У нас не из чего стряпать, – последовал колкий ответ сверху.
– Ну тогда мы поедим хлеба с водой.
– Я… я думаю, нет, учитывая обстоятельства.
– Если вы имеете в виду поцелуй, то не волнуйтесь. Я не думал ни о чем таком. Если, конечно, вы сами не хотите этого.
– И что это должно означать?
Он пожал плечами:
– Оставайтесь на ночь, если хотите.
– Сэр, неужели вы намекаете на то, что я думаю?
Глаза ее расширились, и он ухмыльнулся.
– Ладно, – сказал он. – Я уступаю вам. Признаюсь, что позволил своему эгоизму взять надо мной верх. Боюсь, я слишком задержал вас, мисс Кортни. Могу я пожелать вам доброй ночи?
ГЛАВА 5
Утро выдалось холодным, сырым и туманным. Эмма проснулась с жуткой головной болью. Она почти не спала, перебирая в памяти все подробности встречи с Аланом Шериданом, а отрывочные сны внесли в них странные изменения.
Эмма мысленно отчитывала себя за поезду в Шеридан-холл. Дура. Идиотка. Много она наделала глупостей за свою жизнь, но никогда ей еще так не хотелось повернуть время вспять. Без сомнения, он весь вечер смеялся над ней. Он ведь прямо заявил ей, что она пытается склонить его к браку! И в довершение всего она позволила ему некоторые вольности. Какой стыд!
Увы, того, что сделано, не вернуть… Как и не забыть восторга от его поцелуя, захватывающего дух наслаждения от прикосновения губ к губам, разорвавшего добровольные оковы, за которыми она благополучно скрывала свои чувства все эти годы.
Приняв ванну и позавтракав, Эмма спустилась в отцовский кабинет, где занялась бумагами… По крайней мере, попыталась, потому что без очков это было непросто. Только на пол пути домой она вспомнила, что забыла очки. Единственная надежда, что Шеридан пришлет их с Дорис.
В половине одиннадцатого дверь распахнулась, и вошла Рита, держа в руках охапку платьев. Отложив бумагу и перо в сторону. Эмма сцепила пальцы, попытавшись хотя бы на секунду забыть о головной боли и улыбнуться.
– Доброе утро, Рита. Что это у тебя?
– Платья, разумеется. Мне просто необходимо твое мнение, Эм. Сегодня должен приехать маркиз с визитом. Какое из них, по-твоему, мне больше к лицу? – Она швырнула несколько платьев на кресло, затем приложила одно к себе и повертелась перед Эммой.
– Как ты считаешь, лорду Ламберту это понравится?
– Уверена, что да, если только он не слеп.
Платье улетело в сторону, и Рита примерила другое.
– А как насчет этого? Желтые рюши и вышивка вдоль декольте – сейчас высший шик сезона в Париже.
Встав со стула, Эмма подошла к разбросанной одежде и стала подбирать ее.
– Я просто убеждена, что маркиз Ламберт будет говорить сегодня с отцом, – сказала Рита. – С чего бы еще ему приезжать в эту отвратительную погоду? Эм, дорогая, что ты делаешь?
Эмма приложила к себе одно из платьев, сшитое в Италии. Она встретилась с изумленным взглядом сестры и почувствовала, что краснеет.
– Не глупи, – фыркнула Рита и выхватила платье у нее из рук. – Ты слишком стара для такого цвета, к тому же он не идет к твоему оливковому оттенку кожи. Да и потом, куда ты можешь его надеть? Будешь заигрывать в нем с отцовскими гроссбухами? Или, может, – она снизила голос до шепота, глаза стали холодными, как стекло, – отправишься на свидание с Аланом Шериданом? О чем ты вообще думала, отправляясь в Шеридан-холл? Тебе мало было знать, что папа пытается подкупить этого негодяя и женить на тебе? Ты можешь представить Алана Шеридана членом нашей семьи?
Эмма вернулась к столу и снова занялась бумагами.
– Учитывая тот факт, что он отверг папино предложение, Рита, не думаю, что у нас с тобой есть повод для беспокойства.
Послышался стук в дверь, и вошел Джон. Он кивнул Рите и улыбнулся Эмме:
– Мисс, юный Хьюго готов для прогулки.
Обрадовавшись возможности уйти, Эмма отложила перо и откинулась на спинку стула.
– Спасибо, Джон. Распорядитесь, чтобы Бриггс подал карету. И вас не затруднит принести мою накидку?
Джон кашлянул, не двинувшись с места.
– Что-нибудь еще? – спросила Эмма.
– Да, мисс. У нас гость.
– О?
– Алан Шеридан.
– Э… понятно. Ну что ж, скажи ему, что отец…
– Он не к отцу, мисс.
Эмма взглянула на Риту. Голубые глаза сестры удивленно округлились. Тряхнув белокурыми локонами, она заявила:
– Я отказываюсь видеть его. Скажи ему, чтоб убирался, Джон…
– Прошу прощения, мисс Рита, но он не к вам. Он желает поговорить с мисс Эммой.
Ощущение, подозрительно сходное с радостным волнением, охватило Эмму. Расправив плечи, она сделала глубокий вдох.
– Скажи ему, что я не могу его принять. Хью ждет, в конце концов, и… ну… просто скажи ему это, и все.
Джон кивнул и вышел.
Перешагнув через груду платьев, Рита встала перед столом и, наклонившись к Эмме, возмущенно спросила:
– Что он здесь делает?
– Привез Дорис, я думаю. Успокойся, Рита, у тебя такое лицо, словно ты увидела призрак.
– У тебя не лучше, – отрезала сестра. – Или, может, этот румянец на твоих щеках – от возбуждения?
– Не болтай чепухи.
Заламывая руки, Рита бросила отчаянный взгляд на дверь:
– О боже! Скоро должен приехать маркиз! Избавься от Шеридана, Эмма, пока он не разрушил мое будущее!
Эмма направилась к двери как раз в тот момент, когда смех Хью зазвенел по коридору. Ребенок бросился в ее объятия, весь светясь от радости.
– Мамочка, – закричал он, – кухарка приготовила мне пудинг!
Эмма опустилась на одно колено и крепко обняла мальчика. От него пахло мармеладом. Она засмеялась и стала целовать его, сразу же позабыв о Шеридане, пока не услышала голос Джона:
– Милостивый государь, мисс Эмму нельзя беспокоить!
Она повернула голову. Он уже стоял тут, слегка расставив ноги, в плаще, свободно свисающем с плеч. Эмма кивком отпустила слугу и медленно поднялась.
– Полагаю, вы привезли Дорис?
Он кивнул, и черный локон небрежно упал ему на лоб.
– Что ж… Пожалуйста, примите мою благодарность, мистер Шеридан. Вместе с извинениями за причиненные неудобства. Теперь, с вашего позволения, мы…
– Я бы хотел поговорить с вами, – прервал он.
– Увы, это невозможно. Я собираюсь уходить, как видите. С сыном.
Она увидела, как взгляд Шеридана опустился на ребенка, прижимающегося к ее ноге и прячущего свое маленькое личико в юбках.
– У нас так заведено, – поспешила добавить Эмма, отвлекая внимание Алана. – Мы выходим на прогулку каждое утро.
– Как трогательно. – Слова Алана прозвучали шутливо, но лицо не изменилось. Глаза оставались колючими, выражая непреклонность и создавая у Эммы впечатление, что, несмотря ни на что, он все равно скажет, что хотел.
Видя, что от него так легко не избавиться, она сказала:
– Можете присоединиться к нам, если желаете.
Рита, которая оставалась в кабинете, тихо ахнула. Эмма и сама была немало ошеломлена своим предложением.
Молчание длилось, казалось, бесконечно. Взгляд Шеридана перемещался от нее к мальчику, затем опять к ней.
– Хорошо, – наконец ответил он.
…Алан собирался только проводить Дорис. У него и в мыслях не было встречаться с Эммой. Особенно после прошедшей ночи, когда он выставил себя полнейшим идиотом. Вначале здорово перебрал, а потом еще и расплакался о своем горе.
И вдобавок этот поцелуй.
Алан никак не мог отделаться от мысли, что ему это понравилось.
Даже очень.
Карета подпрыгнула на кочке, возвращая смятенные мысли Алана к настоящему моменту. Он сидел напротив Эммы, которая закуталась в накидку с лисьим воротником. Рядом сидел ее сын. Широко распахнутые зеленые глаза мальчугана глядели прямо на него.
– Итак? – послышался голос Эммы, снова привлекая к себе внимание Алана. В полумраке кареты лицо ее, частично скрытое капюшоном, казалось, приобрело оттенок бархатистого крема, а большие глаза были очерчены густой каймой черных длинных ресниц.
– Что вы хотели сказать, мистер Шеридан?
Он на мгновение задумался, потом полез в карман, доставая очки. Постучав ими по колену, снова взглянул на мальчика, затем протянул их Эмме.
– И это все? – Она пожала плечами. – Вы могли бы переслать очки с Дорис или оставить у Джона… Если вам есть что сказать, сэр, тогда говорите.
Алан наблюдал, как женские пальчики играют с лужками очков. Эмма не спешила надеть их.
– Возможно, я просто хочу немного поболтать, – сказал он.
– Сомневаюсь. Вы не производите впечатления человека, находящего удовольствие в пустой болтовне.
– Вы очень прямолинейны, юная леди.
– Я уже давно не юная леди, сэр, и не развлекаюсь кокетством. Я уже стара для игр и превыше всего ценю откровенность.
– Откровенность часто беспощадна и может ранить больнее, чем ложь. Я убедился на собственном опыте, что люди предпочитают ложь, мисс Кортни.
– Включая вас, мистер Шеридан?
Он слегка улыбнулся:
– Боюсь, я тоже страдаю прямолинейностью, мисс Кортни.
Карета покачнулась. Они сидели в неестественном молчании, а Хью играл со своими пальцами, продолжая неотрывно смотреть на Алана, который в ответ на любопытные взгляды мальчика высоко поднимал брови. Несомненно, ребенок унаследовал множество характерных черт Кортни, однако волосы, должно быть, отцовские. Никто из семейства не мог похвастаться такой густой копной курчавых темно-каштановых волос.
Нахмурившись, Алан посмотрел в окно и попытался отогнать образ Эммы, пляшущей обнаженной с целым табором цыган.
Скала Стоун-блафф, огромный серый массив голого камня, выдающийся над рекой Гиз, была самой высокой точкой Орлеутской пустоши. Когда-то, еще до появления шахт и штолен, первые рудокопы запруживали здесь ручьи в надежде обнаружить свинцовые жилы. Время и атмосферные явления не до конца уничтожили следы тех дней, потому что окружающие взгорья и долины были усеяны обломками камней и завалами отходов.
Спрятав руки в карманы и отвернувшись от ветра, Алан оглядывал эту панораму. Пальцы рук и ног коченели на ветру, однако сын Эммы, похоже, этого не замечал. Обмотанный шарфом, в теплых рукавичках, Хью съезжал с длинного пологого склона на своей маленькой попке, а его мать неподвижно стояла на вершине, словно какое-то ледяное изваяние, которое рассыплется от малейшего прикосновения.
Алан наблюдал, как она сложила рупором руки и крикнула, приказывая сыну отойти от обледеневшего края реки. Мальчик отбежал, поскользнулся, упал, затем вскочил на ноги. Стоя здесь, на завывающем холодном ветру, Алан силился вспомнить, играла ли с ним мать где-нибудь на заснеженных парижских полях.
Едва ли. Наверняка была увлечена своим очередным любовником.
Эмма повернулась и направилась к нему. Алан подумал, что Эмма Кортни не красавица в общепринятом смысле, и все же в чертах ее лица есть что-то благородное, хотя у нее довольно крупный нос и упрямая челюсть, а губы посинели от холода. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, она смотрела на него решительным взглядом, словно приглашая завязать разговор.
– Я стоял и думал, – вдруг неожиданно для самого себя заявил Алан, – гадал, что бы вы делали, если б меня здесь не было.
– И что же, по-вашему?
Он пожал плечами:
– Почти уверен, что вы катались бы с горки так же, как мальчишка.
– И вы, разумеется, нашли бы такое поведение скандальным.
– Едва ли я в том положении, чтобы судить вас.
– Именно. – Она помолчала, затем спросила: – Зачем вы здесь?
– Не знаю, мисс Кортни. Я спрашиваю себя о том же. Я чертовски закоченел, а вы явно предпочитаете общество своего сына.
– Хью – самый главный человек в моей жизни.
– Он единственный человек в вашей жизни, не считая вашего отца и сестры, которых едва ли можно назвать приятной компанией.
– Вы, определенно, так не считали пять лет назад, когда ухаживали за моей сестрой.
– Ухаживал? Не уверен, что это верное слово.
– Разумеется.
– Непохоже, чтобы она убивалась из-за этого.
– Думаю, Рита не тот человек, который будет убиваться из-за чего бы то ни было. При всей моей любви к ней я не могу не видеть ее недостатков.
– Как ваш отец, например?
– Рита умеет ослеплять мужчин.
– И она не одинока в этом. У меня такое впечатление, что женщины приходят в этот мир с врожденной способностью перевоплощаться в кого и во что угодно, лишь бы привлечь внимание желанного избранника.
– Вы несправедливы к нам. Не все из нас живут исключительно ради мужской любви. И не все жертвуют достоинством, чтобы завлечь ничего не подозревающего глупца в брачную ловушку, – ответила она. – Кроме того, не могу представить, как можно любить мужчину, который не любит тебя. Мне это кажется непростительной тратой времени.
– Я начинаю понимать. Возможно, мы все несправедливо обвиняем отца мальчика. Возможно, он и готов был жениться на вас, но вы не соглашались ни на что, кроме пресловутого брака по любви. Моя дорогая мисс Кортни, знаете ли вы, сколько браков не состоялось бы, если б любая из сторон ждала, когда стрела Купидона поразит его или ее? Бог мой, боюсь, человечество в таком случае давно бы вымерло.
– Вы отрицаете, что браки по любви существуют?
– Напротив. Взять хотя бы моего брата и его жену. Они души друг в друге не чают.
– Как и мои родители. Хотя, с другой стороны, мама была ослепительной красавицей. Внешне Рита – точный ее портрет.
Черты ее лица едва заметно изменились. И это отразилось в ее глазах. Они стали отстраненными и какими-то печальными.
Внезапно раздался крик. Эмма вздрогнула.
– Хью? – позвала она. – Где он? Хью!
Нахмурившись. Алан устремил взгляд на реку. Там не было ничего, кроме ледяного пространства.
– Хью! – Эмма закричала громче, поворачиваясь в разные стороны в отчаянной попытке отыскать внезапно исчезнувшего мальчика.
Она побежала к обрыву. Плащ ее развевался, ноги путались в юбке.
Выругавшись. Алан догнал ее, схватил сзади и крепко держал, оглядывая усеянную камнями поверхность утеса и дно расщелины, проверяя, не свалялся ли мальчик с обрыва.
Никого.
Эмма вырвалась и побежала вниз по склону, выкрикивая имя Хью и зовя Бриггса, который, услышав крики, уже мчался к ним.
Алан бросился бежать по обледенелому склону, глазами торопливо обшаривая складки местности и напрягая слух в надежде расслышать детский крик.
Есть!
Он чуть не свалился в расселину, прежде чем его глаза заметили зияющую черную яму. Плач Хью заглушался глубиной пещеры и густой растительностью. Упав на колени, Алан вгляделся в темноту и позвал Хью. Мальчик ответил испуганным всхлипом.
– Не двигайся, Хью, – приказал Алан как можно спокойнее. – Сейчас мы с мамой вытащим тебя отсюда.
Было слышно сопение малыша, потом дрожащий голосок произнес:
– Обещаешь?
Алан улыбнулся:
– Обещаю.
Он поднялся на ноги, как раз когда подбежала Эмма, а за ней Бриггс.
– Это что, какой-то колодец? – спросил кучер, заглядывая через край ямы.
– Шурф. В этих скалах полно таких.
– Он глубокий? – Эмма схватила его за рубашку.
– Не могу сказать, но, кажется, с мальчиком пока все в порядке. – Алан снял пиджак, закатал рукава рубашки, затем опустился на колени.
Бриггс сделал то же самое, и, когда Алан свесился с края ямы, кучер крепко ухватил его за лодыжки.
Повиснув вниз головой, царапая лицо, руки и грудь об острые выступы, Алан вытянул руки к неясному силуэту ребенка, съежившемуся внизу.
– Дай мне руку, – спокойно приказал он.
Когда мальчик отказался, он попытался продвинуться еще дальше. Послышалось невнятное бормотание, проклятия, какая-то лихорадочная возня наверху, и Алан почувствовал, что соскальзывает в яму. Он отчаянно пытался ухватиться за что-нибудь, лишь бы остановить падение, но секунду спустя окунулся головой вниз в холодное, вонючее болото в дюжине футов внизу.
