Текст книги "Роза в снегу"

Автор книги: Мэри Кэттон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 10

На следующее утро Эмма проснулась и обнаружила, что Алан покинул Шеридан-холл. По словам Молли, он уехал на рассвете, взяв с собой кое-что из вещей и не сказав ни слова, куда едет и когда вернется.

В течение следующих дней она пыталась отвлечь мысли от своего блудного мужа, занимая их домашними делами – отбором персонала, планированием бюджета, уплатой старых долгов. Разумеется, она проводила как можно больше времени с Хью и с матерью Алана, заверяя обоих, что Алана вызвали по срочным делам и он может вернуться в любой момент. Однако сама она не была в этом уверена.

Что, если он не вернется?

Молодая женщина убеждала себя, что это не имеет значения. В конце концов, она его жена. Они с сыном живут в лучшем из домов Йоркшира. Их финансовое положение не зависит от Алана. И все же тревога, словно облако, парила над ней. Эмма ловила себя на том, что ее мысли возвращаются к тому моменту в день свадьбы, когда муж стоял перед ней и она ощущала его желание.

Господи, сколько же лет она мечтала о таком мгновении? Она, выросшая на острове одиночества, окруженная морем равнодушия, проявляемого к ней родителями и сестрой, никогда еще не испытывала такой пронзительной тоски по нежному прикосновению и искреннему слову любви, как в тот момент, когда смотрела в глаза мужа…

Но она отвергла его.

В часы, свободные от занятий с сыном и забот о Лауре, матери Алана, Эмма зачастила в конюшню, находя радость в обществе Бена Коулза, не говоря уже о лошадях.

Она с первого же взгляда влюбилась в арабскую кобылу по кличке Ласточка. Лошадь была истинной красавицей, ее огромные карие глаза вспыхивали безумным огнем диких предков. Эмма взяла за обыкновение выскальзывать из Шеридан-холла перед рассветом в одном платье и плаще. Она забиралась на кобылу без седла и, распустив волосы, мчалась через пустошь к утесу Стоун-блафф, а там, глядя на восходящее солнце, представляла, что вот сейчас она обернется и увидит мужа, вернувшегося наконец домой.

Но он не возвращался. И Эмма удвоила свои хлопоты по дому.

Она начала восстановление старого дома с помещения объявлений в Миддлфере о найме опытных слуг. Ее послание повару-французу имело успех. Через два дня Люк Дефо появился на пороге Шеридан-холла с багажом.

Следующим делом она наняла плотников и маляров. Вскоре Шеридан-холл наполнился стуком молотков, визгом пил, звуками шагов, хихиканьем горничных и посвистыванием рабочих. Иногда Эмма уединялась в тиши кабинета Алана, садилась в его кресло и глядела на жуткие, набитые опилками звериные головы с оскаленными зубами и стеклянными глазами, глядящими на нее со стен. Типично мужская комната вплоть до ружейного шкафа, содержащего внушительную коллекцию оружия.

Вот и в этот раз, откинувшись на спинку кресла, Эмма обвела взглядом кричащую, но странным образом успокаивающую комнату, нехотя позволив себе задуматься над тем, что она осмелилась начать реконструкцию Шеридан-холла, не спросив у мужа. Страшно даже подумать, как он отреагирует, когда вернется домой.

Если вернется.

Эмма оперлась локтем о стол и спрятала лицо в ладонях, сдвинув очки. Где же, черт возьми, носит ее мужа? Жить с его равнодушием – это одно, но чувствовать себя брошенной – совсем другое. Потом она напомнила себе, что, как бы там ни было, ее жизнь теперь значительно лучше, чем в Кортни-холле.

Свобода.

Достоинство.

Полезность.

Если бы только…

Поднявшись, Эмма подошла к окну и посмотрела на розарий. Ей вспомнилось выражение глаз Алана, когда он присел возле нее в саду, и то чувство сожаления, которое она испытала в отношении своей внешности. Сейчас, вглядываясь в свое отражение в окне, Эмма попыталась представить себе, как бы она выглядела, будь у нее узенький, чуть вздернутый носик Риты, ее губки бантиком… У нее самой слишком крупные губы… и скулы резкие. А ее тело… она чересчур высокая. При росте в пять футов шесть дюймов она смотрела большинству мужчин прямо в глаза. Может, именно поэтому ее всегда восхищал Алан. Он возвышался над ней, по меньшей мере, на пять дюймов.

Вздохнув, молодая женщина прислонилась лбом к стеклу и закрыла глаза. Какая она глупая. Главное – это будущее Хью, в конце концов.

В дверях появилась Молли.

– Ваша сестрица пожаловали, – объявила она.

Эмма глядела на нее до тех пор, пока служанка не принялась смущенно переминаться с ноги на ногу.

– Извиняюсь, мэм. – Она сделала попытку неуклюже присесть. – Мисс Рита Кортни спрашивает, дома ли вы, мэм. Вы принимаете гостей?

Эмма кивнула и наградила Молли милой улыбкой, которая держалась на ее лице лишь до тех пор, пока служанка не исчезла.

Рита влетела в комнату облаком шуршащей тафты, с волосами, заплетенными в шелковистую косу, которая была небрежно переброшена через плечо.

– Ну наконец-то! – воскликнула она. – Будь проклят этот день, когда мне пришлось тащиться в такую даль лишь для того, чтобы увидеть тебя.

– Что-нибудь с папой? – забеспокоилась Эмма.

– Ой, конечно нет. Папа может плакаться о своей немощи, но мы-то с тобой знаем, что он здоров как бык. Проблема в тебе.

– Во мне?

– Мы совсем тебя не видим, Эмма. В такой важный период моей жизни ты торчишь здесь, в этой дыре, и возишься с этим старьем.

– Это теперь мой дом и моя обязанность.

– Но ты совершенно забросила нас.

– Вам с папой пора научиться самим о себе заботиться. Я теперь замужем, Рита.

– Замужем? – засмеялась сестра. – Эмма, ты выглядишь совершенно несчастной. Без сомнения, ты закончишь разводом или вновь окажешься объектом всеобщего презрения.

– И когда же ты наконец поймешь, что мне абсолютно наплевать на общество и его мнение обо мне? – Обходя стол, Эмма наблюдала, как лицо сестры покрывается румянцем. – Не дай мне бог даже вообразить себя членом вашего почтенного круга. Я недостаточно привлекательна и недостаточно воспитанна – разумеется, где уж мне, ведь я все время была слишком занята твоим воспитанием. К тому же нельзя забывать о Хью.

– Замолчи! – взмолилась Рита и заткнула уши. Она опустилась в кресло с несчастным видом. Эмма нахмурилась, позабыв о своем раздражении. – Ох, Эм, ради бога, я пришла сюда не для того, чтобы ругаться. – Рита готова была расплакаться.

Забеспокоившись, Эмма села рядом с сестрой и взяла ее за руку:

– Что случилось, Рита?

– Это все маркиз Ламберт. Мы с ним повздорили.

– Такое время от времени случается со всеми, Рита.

Шмыгнув носом, Рита огляделась в поисках чего-нибудь, чем вытереть глаза. Эмма подала ей носовой платок.

– Я получила письмо от Леонсии Стебс, которая знакома с Теодорой Гастингс, которая знает Верити Дроусон. Верити утверждает, что лорд Ламберт влюбился в другую, что его даже видели с ней в театре.

– Сплетни, – мягко отозвалась Эмма.

Нижняя губка Риты задрожала, и слезы хлынули по щекам.

– Это правда! – взвыла она. – Я спросила его об этом сегодня утром, когда он навестил меня. Ее зовут Кларисса Тамплер, и он находит ее восхитительной, но утверждает, что они друзья, и ничего больше. – Еще раз высморкавшись. Рита выразительно добавила: – Она вдова, если ты понимаешь, что это значит.

– Она старше тебя?

– Старше и опытнее, если понимаешь, о чем я. Ей тридцать пять. Практически, старуха.

– А сколько лет маркизу?

– Сорок четыре.

– Он говорил о расторжении помолвки?

Рита покачала головой:

– Но я боюсь, это только вопрос времени. Мы установили срок обручения восемь месяцев, а когда я намекнула, что хотела бы приблизить дату свадьбы, он отказался.

– Но ведь так много нужно спланировать…

– Этот старый хрыч не молодеет, Эмми! Он уже дважды овдовел, и ни один брак не дал ему потомства. Не мешало бы ему поторопиться с этим. В конце концов, – плечи ее затряслись, она всхлипнула, – все мы знаем, что он женится на мне только для того, чтобы я родила ему наследника.

– Глупости. Если бы дело было в этом, маркиз мог бы выбрать кого угодно. Но он этого не сделал, потому что все знают, что ты самая красивая девушка в Англии. Какой мужчина устоит перед тобой?

Промокнув глаза, Рита выдавила улыбку:

– Что ж… полагаю, ты права. И все же… – Она нахмурилась. – Мы обе знаем, что нет никаких гарантий, когда дело касается мужчин. Должен быть какой-то способ убедить его перенести свадьбу на более близкий срок.

Из коридора послышался стук и взрыв хохота маляров, резко вырвав Риту из задумчивости. Она окинула взглядом комнату и сморщила носик.

– На твоем месте, Эмми, я бы приказала рабочим все здесь переделать. Эта комната так типична для Шериданов.

– Согласна, Рита, но именно это мне в ней и нравится.

Поднявшись, Рита сунула использованный платок в руку Эммы и прошла к двери, откуда выглянула в коридор, где маляры покрывали свежей краской стены, а слуги, стоя на коленях, драили полы щетками.

– Мне не нравится этот оттенок голубого цвета, который ты выбрала для стен. – Чуть-чуть наклонив голову в сторону Эммы, Рита наградила ее вздохом неудовольствия. – Ты никогда не отличалась хорошим вкусом в отношении цветов, одежды и мужчин. Кстати о мужчинах. Где твой муж, Эмми?

– В отъезде.

– В отъезде? По словам слуг, которых ты прислала в Кортни-холл за своими вещами, твой муж отсутствует уже почти две недели. Мне неприятно говорить, что я тебя предупреждала, Эмма…

– Тогда и не говорите, – раздался негромкий голос из коридора.

Рита удивленно обернулась и обнаружила Лауру Мердок, держащую за руку Хью.

Эмма поспешила забрать сына, пока Рита холодно разглядывала нежданную гостью. Лаура, очень худая и бледная, слабо улыбнулась Эмме.

– Мы собирались пойти в соседнюю комнату и попить чаю с печеньем. Мы надеялись, вы составите нам компанию.

– И кто это, позволь тебя спросить? – возмущенно фыркнула Рита.

Когда Хью обхватил маленькими ручонками шею Эммы, она еще крепче обняла его.

– Это мать Алана.

Рита не шелохнулась.

– А вы, должно быть, тетя Рита, – заключила Лаура, слегка приподняв бровь. – Хью так много рассказывал о вас.

– Эмма, я бы хотела поговорить с тобой, – резко бросила Рита и снова вошла в кабинет.

Опустив Хью на пол, Эмма обратилась к Лауре:

– Встретимся за чаем через десять минут.

Она улыбнулась, глядя вслед удаляющейся по коридору парочке, заметив, с какой осторожностью Хью сопровождает бабушку.

– Как ты могла позволить этой ужасной женщине поселиться в доме? – возмущенно осведомилась Рита. – Неудивительно, что Алан сбежал. Ты хоть представляешь, как он презирает ее?

– Она очень больна.

– Если граф Шеридан узнает об этом, что ж… Просто не стоит и говорить, что он может сделать.

– Хью любит ее. Он называет ее бабушкой.

Рита побледнела.

Взяв сумочку со стула, Эмма протянула ее сестре и улыбнулась:

– Теперь, с твоего позволения, я собираюсь попить чаю с сыном и его бабушкой. Всего доброго, Рита. Мои наилучшие пожелания папе.

Глаза Риты на миг расширились, и, ничего не сказав, она выскочила из комнаты.

ГЛАВА 11

Закончив читать, Лаура осторожно закрыла потрепанное издание «Джейн Эйр» и немного устало улыбнулась, глядя на Хью, который уснул на руках Дорис.

– Как он похож на Алана, – произнесла она задумчиво, поворачивая лицо к полоске солнечного света, который пробился сквозь тучи и вливался в окно. – Я часто думала, каково было бы смотреть в лицо ребенка и видеть в нем черты своего сына. Мне кажется, я бы ужасно баловала своих внуков, надеясь компенсировать то, что недополучила от Алана. Теперь, похоже, у меня уже не будет такой возможности.

Эмма отпустила Дорис легким кивком и продолжила пить чай, пристально наблюдая за матерью мужа. Со дня приезда в Шеридан-холл душевное состояние Лауры значительно улучшилось. Эмма подозревала, что лечение, применяемое в Аршеме для снятия болей, также воздействовало на ее мозг. Эти дни она, казалось, находилась в совершенно ясном сознании.

– Только вообразите, Эмма, после всех этих лет я наконец обрела дом в Шеридан-холле. Вы с Аланом и не представляете, как осчастливили меня, привезя сюда. Моей заветной мечтой было, чтобы все это когда-нибудь принадлежало моему сыну. Теперь эта мечта сбылась, и я могу наконец простить себя за то, что отослала его сюда, когда он был ребенком. Он все еще ненавидит меня за это?

– Я не могу говорить за мужа.

– Вы очень тактичная девушка. Конечно же ненавидит. Ненавидит за то, что произвела его на свет и заставила нести по жизни бремя незаконнорожденного. За то, что любила его так, что отказалась от него. Скажите, Эмма, счастлив ли он? Все ли у него хорошо? Мой сын для меня незнакомец. Он хороший муж и любящий отец?

Эмма долго смотрела на Лауру, прежде чем ответить.

– Да. Он чудесный муж и отец.

– А вы любите его?

– О да, очень.

– А он вас? Конечно, конечно. Даже дикое существо можно усмирить нежной и терпеливой рукой.

Эмма ни за что бы не поверила, что Рита способна на такую подлость, как отправиться прямиком к графу Шеридану и сообщить ему новость о приезде Лауры Мердок. Однако Эмма поняла в ту же секунду, как граф Шеридан появился на пороге Шеридан-холла следующим утром, что именно это она и сделала.

Эмма приняла Шеридана в гостиной, сдвинув на нос очки, готовая к сражению. Не успел он остановить на ней один из прославленных взглядов Шериданов, как она первая ринулась в атаку:

– Я уважаю ваши чувства, милорд, а вы должны уважать мои. Вы же не заставите меня выбросить ее на улицу? У нее нет дома, нет денег. И она очень больна. Это умирающая старая женщина, которую нельзя винить за то, что она любила мужчину, не любившего ее. И кроме того… – Она сделала вдох. – Шеридан-холл – дом моего мужа. Как жена Алана, я должна поддерживать его решение и позволить его матери остаться здесь.

Шеридан даже бровью не повел, он продолжал стоять, расправив плечи, буравя ее своими черными глазами.

– Весьма впечатляюще, – сказал он наконец. – Просто великолепно. Удивляюсь, почему вы продолжаете защищать его, когда, насколько я понимаю, он покинул этот дом две недели назад и до сих пор не появлялся.

– Он мой муж.

Шеридан скрестил руки на груди. Выражение его лица выглядело зловеще.

– Не уверен, что знаю хотя бы одну женщину, которая так жертвовала бы собой ради семьи.

– Едва ли проявление милосердия к больному и престарелому можно назвать жертвой.

– Я говорил не о больных и престарелых. Я говорил о вашей семье вообще.

Эмма сдвинула брови:

– Вы говорите загадками, сэр.

– Вы вышли замуж за моего брата, чтобы удовлетворить желание отца. Интересно, насколько далеко вы бы зашли, чтоб защитить сестру?

– И какое отношение все это имеет к матери Алана?

– Только то, что вы упорно настроены защищать тех, кого любите, любой ценой, включая собственное доброе имя и репутацию. – Расслабившись, он оглядел свежевыкрашенную комнату, прежде чем продолжить: – Хотя мысль о Лауре Мердок, живущей в этом доме, отнюдь не доставляет мне удовольствия, признаю, что я приехал не из-за нее. Мадам, я здесь для того, чтобы сообщить вам, что вы можете найти своего мужа в Винсайде.

– Винсайде?

– На рудниках. Там произошел несчастный случай.

– О! – почти беззвучно вскрикнула Эмма.

Граф Шеридан шагнул вперед и взял ее за руку.

– Насколько мне известно, не с Аланом. Но по причине возрастающего недовольства среди рабочих за ним немедленно послали.

– Послали? – Эмма нахмурилась. – А вы знаете, где Алан был?

Ральф придвинулся чуть ближе, словно предлагая ей поддержку.

– Он снимает коттедж неподалеку от Винсайда. Иногда он уезжает туда, когда чем-то озабочен или хочет побыть один.

– Вы знакомы с этим местом? Знаете, где оно находится?

– В нескольких милях от Винсайда. Мне следовало сообщить вам о возможном местонахождении Алана сразу же, как только я услышал, что он уехал. Но я был занят рождением моего сына и, кроме того, не мог быть уверен, что он там… и что он один.

– Вы имеете в виду любовницу?

Он пожал плечами:

– Насколько я знаю, у Алана нет любовницы. Он не может себе ее позволить. Однако…

– Вы подумали, что лучше не менять существующее положение вещей, милорд?

– Что-то в этом роде.

– Вы говорите, исходя из собственного опыта, разумеется.

Их глаза встретились. Улыбка растянула утолки губ графа.

– Думаю, нам не следует углубляться в наше прошлое. Вы согласны, миссис Шеридан?

Эмма отвернулась.

– Я подумал, вам надлежит знать о рудниках, – продолжил граф. – Похоже, без моего вмешательства не обойтись. Бог не наградил вашего мужа талантом тактично выбираться из подобных неприятностей.

Эмма кивнула.

– Я буду готова через пять минут, милорд. Пожалуйста, не пытайтесь меня отговорить. Вы знаете, что это нелегко. Как вы сами заметили, я решительно настроена защищать тех, кого люблю… любой ценой. Кроме того, если вы откажетесь, я просто-напросто поеду одна.

– Не сомневаюсь.

Наградив ею слабой улыбкой, Эмма решительно пошла к двери.

Алан изо всех сил напрягал глаза, чтобы лучше видеть стены старой шахты. Джой Беллами стоял справа от него, Майкл Уоткинс – слева. Оба они были ниже Алана ростом, но вдвое шире его в обхвате. Их торсы, руки и плечи напоминали камень, окружающий их, и были, несомненно, такими же крепкими. Оба работали в рудниках с детства.

Из глубины шахты доносился равномерный скрежет кирки о камень и болезненные стоны мужчин, поднимающих куски камней на тележки, которые использовали для вывоза породы из шахт. Джой снял фонарь с крюка, торчащего из стропила над головой, и поднял его перед собой, отбрасывая длинные тени на усыпанный камнями пол. Вперив в Алана разъяренный взгляд, он положил руку ему на спину и легонько подтолкнул:

– После вас, мистер Шеридан… сэр.

Алан осторожно двинулся вперед.

– В чем дело, мистер Шеридан? – осведомился Майкл угрюмым голосом. – Вы же ничего не боитесь, а? То, что вчера двоих насмерть завалило в шурфе, не значит, что такое случится снова, – это же был, без сомнения, несчастный случай, верно? Разве не это говорил капитан в прошлом месяце, когда пятеро рабочих едва не попали в обвал?

Уставившись на груду обвалившихся камней, Алан покачал головой:

– Я вложил достаточно средств в эти шахты в прошлом году, чтобы обеспечить их безопасность, мистер Беллами. – Он оглянулся на своего управляющего, или капитана, как называли рудокопы надсмотрщика Теда Филлиса, который стоял неподалеку. – Что произошло, Тед?

Здоровяк пожат плечами и потер бородатое лицо.

– Не могу точно сказать, пока не раскопаем, сэр. Похоже, перекрытия просто не выдержали, – пояснил он.

– Я три месяца назад дал строгое указание устранить неполадки. Что же, черт побери, случилось с новым крепежом?

– Он не пришел, сэр.

– Не пришел… – Алан подошел к управляющему. – Объясните, мистер Филлис.

Филлис нервно оглянулся и понизил голос:

– Мне сказали, сэр, что ваш кредит ненадежен.

– Но они согласились в этом случае…

– Они передумали, сэр.

– Вот то-то и оно, – сказал Джой. – Сдается мне, все ваши красивые слова и обещания никуда нас не привели, мистер Шеридан. Сэр.

– Точно, – поддакнул Уоткинс. – Разве что к могиле.

Джой схватил Алана за рукав и резким рывком развернул.

– К могиле и голоду, – прорычал он. – Вот уже два года мы слышим ваши расчудесные обещания улучшить нашу жалкую жизнь. И что же? Скоро мы все подохнем. Бедняга Тилли – лучший парень на руднике. Все любили его, и он только год как женился. Нам пришлось выносить его наверх в одеяле.

– Я очень сожалею о потере и, разумеется, выплачу денежную компенсацию семье. Но ремонт требует времени, мистер Беллами.

– А сколько людей погибнет тем временем?

– Чего же вы хотите от меня?! – в отчаянии закричал Алан. – Закрыть рудник?

В этот миг пыль и камешки дождем посыпались с потолка, перекрытия застонали.

Джон ухмыльнулся:

– Я скажу вам, что вы можете сделать, хозяин. Можете продать его лорду Лондондерри.

– Лондондерри! – Алан резко рассмеялся. – Вы болван. Если я продам ему рудник, с Винсайдом будет покончено.

– Да? С чего это вы взяли?

– Сколько, по-вашему, вы проработаете на человека, который обращается со своими работниками, как с животными? Который выбрасывает с работы тех, кому больше тридцати пяти? Три четверти здешних рудокопов потеряют работу раньше, чем чернила высохнут на контрактах.

– Ах, какие речи, – съязвил Уоткинс. – Как будто мы поверим, что этим проклятым Шериданам есть до нас дело.

– Ага, ты прав на этот счет, – согласился Джой, придвигаясь ближе к Алану. – Учитывая то, что наши жены и дети уже который год голодают, думаю, они были бы рады смене руководства.

Алан взглянул на своего безмолвного управляющего, затем отвернулся от Беллами и Уоткинса и покинул шахту. На выходе его тут же окружили две дюжины рудокопов с лицами, почерневшими от въевшейся пыли. Хуже того, тут были и женщины с детьми.

– Убийца! – закричали они, потрясая кулаками. – Мы сыты по горло твоим бестолковым ведением дел!

Кто-то швырнул в него овечьим пометом. Другой камнем, который рассек Алану кожу под правой бровью. Внезапно все вокруг превратилось в красный туман, когда толпа хлынула вперед, поглотив его потоком молотящих кулаков и пинающих ног, заставив опуститься на колени и прикрыть лицо.

– Прекратите! Прекратите! – послышался женский голос.

Затем прогремел ружейный выстрел, и беснующаяся толпа затихла.

Медленно покачиваясь, Алан поднялся на ноги и попытался вытереть рукавом кровь с лица. Позади толпы на тележке возвышались две фигуры: мужчина в развевающейся накидке с винтовкой в руке… и женщина – о боже – в мантилье с лисьим воротником, с закрученными в узел волосами и очками на носу. Она ткнула хлыстом в толпу, словно это был штык.

– Люди! – крикнула Эмма. – Вы похожи на стаю злобных гиен!

– Кто это такая, черт побери? – проворчал кто-то.

Алан застонал, и у него промелькнула мысль отдаться на милость кровожадной толпы.

Ральф спрыгнул на землю, затем помог сойти Эмме. Высоко вскинув подбородок, глядя прямо перед собой, она шагнула в толпу, поднимая брови на любого, кто осмеливался встать у нее на пути. Наконец подойдя к Алану, она посмотрела на него:

– Возможно, вы соизволите представить меня своим коллегам.

В ответ Алан лишь холодно улыбнулся.

– Что ж, прекрасно. – Повернувшись, она сказала: – Я жена мистера Шеридана.

Тишина, потом кто-то гоготнул. Кто-то прошептал:

– Я ее знаю. Это дочка лорда Кортни.

Толпа попятилась, давая ей больше места. Ральф подошел и хлопнул Алана по плечу:

– Вижу, ты демонстрируешь свой обычный такт и очарование, Мердок.

Алан закрыл глаза.

– Что, черт возьми, вы здесь делаете?

– Полагаю, не имеет никакого значения то, что мы с твоей женой только что спасли твою шкуру.

Алан осторожно дотронулся до рассеченной губы, разбитой челюсти и распухшего века.

– Похоже, ты немного опоздал, Ральф. Это было случайно или намеренно?

– А ты как думаешь?

– Думаю, ты, возможно, подстрекал их.

– Не угадал. Я не наблюдатель. Я больше склонен к участию. Я бы сломал тебе челюсть.

Эмма бросила на них суровый взгляд через плечо:

– Думаю, джентльмены, сейчас не место и не время для колкостей. – Обращаясь к Алану, она добавила: – Осмелюсь заметить, сэр, что вам следует поскорее выйти из этого довольно опасного положения, иначе они внезапно вспомнят, что больше злы на вас, чем ошеломлены моим появлением.

Ральф усмехнулся.

Алан сердито посмотрел на него.

– Добрые люди, – сказала Эмма достаточно громко, чтобы быть услышанной сквозь новый гул недовольства. – Убийство вашего работодателя крайне недостойный добрых христиан поступок. И какую пользу оно вам принесет?

– Доставит большое удовольствие! – выкрикнул кто-то.

– Могло бы доставить… если бы вы не оказались после этого без работы или на виселице. Сладок ли окажется вкус мести, когда ваши дети будут умирать с голоду?

– Наши дети уже и так умирают! – крикнула женщина.

Гул одобрения пронесся по толпе.

Повернувшись к Ральфу, Эмма сказала:

– Думаю, нам следует найти нейтральную почву, милорд. Боюсь, мы ничего не добьемся до тех пор, пока эта ситуация не будет разрешена.

Нейтральной почвой оказалась таверна «Золотая подкова». После длительных препирательств двери были закрыты для всех, кроме Беллами, Уоткинса, Филлиса, Ральфа, Алана и Эммы. Рассевшись по обе стороны стола, они все молча ждали, пока хозяин таверны поставит на стол кружки с темным элем. Затем трактирщик встал, уперев руки в бока, недовольно поглядывая на Алана и Ральфа. Ральф ответил ему взглядом, в котором ясно читался совет держать свое мнение при себе. Алан не отрывал глаз от Эммы, когда она взяла свою кружку и поднесла ко рту.

– Это все напрасная трата времени, – проворчал Джой. – Я не привык иметь дело с женщинами.

– Ага, – поддакнул Майкл. – С каких это пор Шериданам требуется, чтобы за них говорила баба?

– Я ни за кого не собираюсь говорить, – ответила Эмма. – Но очевидно, что вы, джентльмены, расходитесь с моим мужем по вопросу руководства этими рудниками.

– Чертовски верно, – отозвался Джой. – Оттого, что мы сыты по горло пустыми обещаниями.

– Понятно. Мы с графом Шериданом обсуждали этот вопрос, и, надеюсь, вы все согласны, что основная проблема состоит в недостатке денежных средств у моего мужа… и плохом руководстве.

Алан сузил глаза.

– Таким образом, – продолжала Эмма, – я здесь для того, чтобы гарантировать вам, что будет сделано все возможное, чтобы обеспечить благополучие рабочих и их семей.

Майкл холодно взглянул на нее:

– И как вы собираетесь это сделать, мэм?

– Подписав контракт, в котором мы с мужем гарантируем определенные права и привилегии каждому работнику, включая гарантию прибыли, реконструкции, ремонта и…

– Прошу прошения, – вмешался Алан, поднимаясь со стула. Холодно улыбнувшись Эмме, он мягко обхватил ее руку своими поцарапанными пальцами и добавил: – Я бы хотел поговорить с тобой наедине.

Эмма последовала за Аланом в заднюю часть таверны. Он не отодвинул для нее стул, но уселся на свой верхом, спиной к дверям, и сверлил ее взглядом до тех пор, пока она не села, сплетя пальцы вокруг сумочки, лежащей на коленях. Она спокойно и открыто встретила его взгляд.

– Я благодарю тебя за помощь, но зачем, черт побери, ты лезешь в это дело?

Эмма открыла сумочку и, достав носовой платок, протянула его Алану:

– У тебя кровь на лбу, вытри.

Он не обратил внимания на платок.

Эмма пожала плечами и убрала платок обратно в сумочку.

– Я думаю, Эмма, тебе пока есть чем заняться в Шеридан-холле.

– Ты имеешь в виду свою мать, полагаю.

Алан бросил взгляд на брата:

– Он знает о Лауре?

Она кивнула.

Алан на мгновение прикрыл глаза. Он выглядел осунувшимся, как если бы мало спал последние недели.

– Это дело тебя не касается, – сказал он.

– В самом деле? – Ее взгляд пробежал по нему. – Неприятности налицо и…

– И вы с моим братом убеждены, что я неспособен справиться с ними. Проклятие! – Он стукнул кулаком по столу так, что Эмма подпрыгнула. – Я не закрою эти рудники и никогда не продам их Лондондерри.

– Граф Шеридан упоминал, что шахты практически отработаны. Это кажется разумным решением проблемы, – заметила она.

Алан откинулся на стуле и устало воззрился на старые перекладины низкого потолка.

– Не понимаю… Сколько бы денег я ни спускал в эти проклятые шахты, ничего не могу добиться. И, несмотря на все мои усилия обеспечить их безопасность, несчастные случаи продолжаются.

– Так зачем упорствовать? Почему не продать?

– В противоположность тому, что ты обо мне думаешь, меня волнует судьба этих людей. Если Лондондерри завладеет шахтами, он привезет сюда кучу своих горилл для работы в штольнях, и люди Винсайда будут уволены. Такое уже было.

– И все же они предпочитают рискнуть, чтобы избавиться от тебя. – Эмма оглянулась на мужчин. – Возможно, если я поговорю с ними…

– Нет. – Выпрямившись, Алан презрительно скривился. – Думаю, ты сделала уже достаточно.

– Гордыня до добра не доведет, – ответила Эмма, подняв подбородок, затем встала со стула и вернулась к собравшимся. – Джентльмены, – заявила она, шлепнув сумочкой по столу. – Мы с мистером Шериданом пришли к решению, что надо принять меры по исправлению неблагоприятной ситуации, сложившейся на рудниках. – Алан подошел сзади, и атмосфера заметно накалилась, однако она сделала глубокий вдох и продолжила: – Мистер Филлис, прошу вас.

Управляющий заерзал на стуле, но не поднял на нее глаз.

– Я бы хотела посмотреть ваши книги и побеседовать с вами, – сообщила ему Эмма.

Филлис взглянул на Алана, потом на своих людей, которые в упор смотрели на Эмму, словно она была экзотической букашкой, усевшейся им на кончик носа.

– И, – добавила она, – я хочу осмотреть шахты.

Все ошеломленно выпрямились на стульях. Все, кроме графа Шеридана, который сидел, развалясь, со своей знаменитой ухмылкой на лице.

– Вы рехнулись! – воскликнул Джой Беллами. – Ни одна женщина не спускалась в недра рудников, с тех пор как комиссия лорда Эшли издала указ, запрещающий женщине работать под землей.

– Это опасно, – добавил Майкл Уоткинс.

– Не говоря уж о том, что бессмысленно. – Филлис покачал головой и скрестил руки на груди. – К тому же замараете это ваше красивое платьице.

Мужчины довольно загоготали. Эмма поправила очки и смотрела на них до тех пор, пока они не замолчали.

– Я все равно осмотрю шахты, – заявила она.

Они неуверенно переглянулись.

– Мистер Беллами, я бы посоветовала вам поговорить с остальными. Кому-то нужно будет выступать от их имени, когда придет время переговоров. А до тех пор мистер Шеридан любезно просит, чтобы все работы были прекращены до дальнейших распоряжений.

Филлис подскочил:

– Эй, погодите-ка. Вы не можете вот так явиться и закрыть нас. Этим людям надо кормить жен и детей!

– Согласна. Поэтому нам всем следует поторопиться исправить эту неприемлемую ситуацию.

После долгих споров Эмма согласилась перенести осмотр рудников на завтрашнее утро. Весь остаток дня она провела в деревянном домике, под крышей которой располагались кузня и шахтерский магазин, с Тедом Филлисом и пришла к заключению, что не испытывает к этому человеку ни симпатии, ни доверия.

С наступлением сумерек она покинула мужскую компанию и поспешно вернулась в «Золотую подкову». Там она сняла отдельный номер, радуясь возможности остаться одной в этой крошечной комнатушке, оклеенной веселенькими обоями в цветочек.

Алан зол на нее за то, что она здесь.

За то, что помогла ему.

Ну а чего же она ожидала? Что он будет скакать от радости, потому что она и его брат вмешались и спасли его красивую голову? Неужели ей и графу Шеридану следовало просто стоять и смотреть, как разъяренные рудокопы убивают Алана?

– Эмма.

Она открыла глаза и прислушалась к шороху ветра за окном. Сердце учащенно билось, звуки пьяного смеха из таверны докатились до нее громовым раскатом.

– Эмма, – снова послышался голос Алана, потом стук в дверь.

Сколько она проспала?

Молодая женщина соскользнула с кровати и босиком поспешила к двери. Открыв ее, она увидела угрюмое лицо Алана.