355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мэри Джо Патни » Обаятельный плут » Текст книги (страница 7)
Обаятельный плут
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 13:15

Текст книги "Обаятельный плут"


Автор книги: Мэри Джо Патни



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 9

Радуясь, что им удалось найти подходящее место для ночевки, Макси опустила мешок на землю и пошла собирать сушняк для костра. К тому времени, когда она вернулась, Робин сложил пирамиду из сухих щепочек и травы и высекал огонь.

– Приглядывайте за костром, а я пойду за водой. Макси положила на землю охапку хвороста и повела усталыми плечами.

– Я сама схожу за водой.

– А если я вам предложу сесть и отдохнуть, вы сочтете это за смертельное оскорбление? У вас усталый вид, а ручей неблизко.

Мысль об отдыхе была страшно соблазнительна. Однако…

– Я не прошу у вас поблажек.

– Верно, не просите. – Трут вспыхнул. Робин дул на костер, пока щепочки не занялись веселым пламенем, потом встал и бросил на Макси поддразнивающий взгляд. – Однако, если учесть разницу в длине наших шагов, вы прошли примерно на треть больше меня. Так что я устал меньше и пойду за водой.

Макси рассмеялась, и груз усталости как будто стал легче.

– Хитроумный аргумент. Вы, наверное, сумели бы продать веревку висельнику. – Она опустилась на траву и сняла башмаки. – Или, если честный труд вы принципиально отвергаете, вам следовало бы стать адвокатом. Вы с одинаковым успехом могли бы произнести речь в защиту и истца, и ответчика.

Макси сняла шляпу и вынула шпильки из волос, вздохнув от облегчения, когда они свободно рассыпались по плечам. Ей ужасно надоели мужские башмаки, заколотые волосы и затянутая грудь. При мысли о горячей ванне она застонала от удовольствия.

– Кстати, вы случайно не изучали юриспруденцию? Иногда вы говорите как юрист.

Робин изобразил на лице ужас.

– Боже упаси! Я в жизни делал много предосудительного, но какие-то моральные устои у меня все же сохранились.

Макси засмеялась, легла на траву и закинула руки за голову.

– Вы никогда не бываете серьезным? Последовала долгая пауза. Подняв голову, она взглянула на Робина. Он смотрел на нее со странным выражением глаз, но тут же улыбнулся и сказал своим обычным легкомысленным тоном:

– Стараюсь, чтобы это случалось пореже. Взяв котелки, он пошел через лес к ручью. Макси закрыла глаза. После ограбления между ними установились ровные поверхностные отношения. Робин больше не давал ей показательных уроков, а она не предлагала ему послушать ветер. Все было хорошо. Правда, не было настоящей близости, но не было и ссор.

Из леса, окружающего поляну, доносились звучные голоса птиц, слышался шелест листвы, тянуло запахом цветущей жимолости. На душу Макси спустилось умиротворение.

И так, слушая ветер, она задремала.

Дойдя до ручья, Робин решил как следует вымыться. Обливаясь холодной водой, он думал о своей спутнице. С самого начала на него произвели огромное впечатление ее экзотическая красота и острый ум. Но, оказывается, она еще и немного колдунья.

Или немного святая. Иначе нельзя было объяснить то, что произошло, когда она пыталась научить его простоте. Он охотно следовал за ней и был увлечен открывшейся ему возможностью слиться с окружающим миром. Он тогда ощутил чудесный покой и необыкновенную душевную близость к Макси. Он даже хотел ее еще раз поцеловать – разумеется, абсолютно невинным поцелуем. И вдруг его словно тряхнуло, и из состояния покоя он впал в дикую панику. Может быть, он не создан для простоты. Это был очень интересный эпизод, но Робин не хотел бы, чтобы он повторился. Лучше плыть по течению, наслаждаться обществом Макси и бездумно жить минутой, как он уже не жил, по крайней мере, десять лет.

Робин вытерся, наполнил водой котелки и пошел назад к костру. На опушке леса он остановился за кустом, наслаждаясь очаровательным зрелищем спящей девушки. Она лежала у костра на спине, положив голову на закинутую назад руку, и ее блестящие иссиня-черные волосы частично прикрывали лицо. Глядя на ее изящную миниатюрную фигурку, Робин испытывал одновременно и нежность, и желание. Ему хотелось защитить ее от всего мира. Кроме, разумеется, самого себя.

Ее знание жизни и чай, предотвращающий зачатие, говорили о некотором опыте, но вместе с тем от нее исходила аура невинности. Может быть, это следствие ее прямоты. Однако, каково бы ни было ее прошлое, лучше считать ее девственницей. Это укрепляет его контроль над собой, а ему он ох как необходим.

Эти мысли были прерваны звуком тяжелых шагов. Робин посмотрел на другую сторону поляны и увидел, что оттуда к Макси приближается рослый плотный мужчина.

При виде спящей Макси по лицу мужчины расплылась довольная улыбка.

– Так вот вы где, мисс Коллинс! Пора возвращаться домой.

У мужчины был выговор кокни[9]9
  Коренной простолюдин-лондонец, отличающийся специфическим выговором


[Закрыть]
и при всем внешнем дружелюбии в его голосе слышалась угроза.

Макси резко села и посмотрела на незнакомца прищуренными глазами.

– Я вас видела в доме дяди, – с великолепным хладнокровием сказала она. – Кто вы такой?

– Зовут меня Нед Симмонс, и ваш дядя отправил меня за вами с приказанием привезти домой, – сказал он, приближаясь к своей добыче.

Робин поставил котелки с водой на землю и стал неслышно пробираться по опушке, чтобы оказаться позади Симмонса в случае, если придется вмешаться. Он вытащил из кармана свою деревянную «игрушку» и зажал ее в левой руке так, чтобы шишка выступала над кулаком. Вскочив на ноги, Макси опасливо смотрела на приближающегося Симмонса.

– Вы не имеете права заставлять меня вернуться к дяде, – заявила она, отступая от него по траве в одних чулках. – Он мне не опекун, и я не совершила никакого преступления.

С тем же пугающим добродушием Симмонс сказал:

– Ладно, мисс, не спорьте, а не то мне придется доставить вас к судье и заявить, что вы украли у дяди карту и еду. В Англии за такие преступления могут и повесить. Но если вы вернетесь к дяде по-хорошему, он вам это в вину не поставит. – Симмонс протянул руку и взял Макси за плечо. – А где же ваш кавалер? Уже бросил?

Схватив Макси, Симмонс поступил неосмотрительно. Она вывернулась у него из рук и одновременно ударила его ногой в пах. Робин поморщился: счастье Симмонса, что на ней нет башмаков – удар был нацелен точно.

Симмонс увернулся, но полностью не избежал удара. Согнувшись в три погибели, он взвыл:

– Ах ты!..

И он грязно выругался. Робину оставалось только надеяться, что Макси вряд ли знакома с воровским жаргоном. Продолжая ругаться, Симмонс сунул руку за пазуху и вытащил пистолет. Но он даже не успел прицелиться: Макси молнией бросилась к нему, всем телом повисла на его руке, вырвала пистолет и покатилась по траве.

Пока Симмонс стоял, разинув рот от изумления, она вскочила на ноги и взвела курок.

– Мне бы не хотелось в вас стрелять, мистер Симмонс, – в ее голосе звенела угроза, – но я скорее вас застрелю, чем пойду с вами. Так что убирайтесь вон отсюда.

Симмонс смотрел на нее, не веря своим глазам.

– Положи пистолет, стерва, а не то пожалеешь, что на свет родилась!

Он совершил роковую ошибку – недооценил Макси. Но Робин, зная, что, если он не вмешается, она, не задумываясь, застрелит этого человека, рванулся поперек поляны. Поскольку он был позади Симмонса, Макси, возможно, не заметила его приближения. Надеясь, что Макси будет целиться Симмонсу в голову, Робин сделал длинный бросок, схватил его за ноги, дернул, и они вместе упали. Совсем близко просвистела пуля.

– Ах ты, подлая трусливая тварь! Я тебе покажу, как нападать сзади! – взревел Симмонс, которому теперь надо было отражать новое нападение.

Симмонс был сильный и опытный боец, но на стороне Робина было преимущество неожиданности. Кроме того, у него в руке была «игрушка» с шишкой, которая усиливала его удары.

Симмонс пошатнулся от удара в челюсть, но потом с размаха ударил Робина кулаком в плечо. Кроме того, поднаторевший в уличных драках, он схватил Робина за ворот рубашки и попытался подтащить значительно уступавшего ему в размерах противника поближе, чтобы разделаться с ним одним могучим ударом.

Но Робин вырвался, разорвав рубаху от горла до пояса, сделал правой рукой ложный выпад в лицо Симмонсу, и когда тот инстинктивно поднял руку, чтобы закрыться, изо всех сил ударил его в солнечное сплетение.

Симмонс вытаращил глаза и рухнул на землю. Робин быстро перекатил его лицом вниз и так завернул ему за спину правую руку, что чуть не вывернул плечевой сустав.

– Кавалер здесь, – сказал он, переводя дыхание. – Надо было глядеть по сторонам.

Симмонс умел терпеть боль и попытался вырваться. Тогда Робин наклонился вперед и с силой нажал известное ему место пониже челюсти. Поступление крови в мозг прекратилось, Симмонс захрипел, конвульсивно дернулся и потерял сознание.

Макси опустила пистолет.

– Ничего себе приемчик, – тяжело дыша, проговорила она. – Вы меня ему научите?

– Нет уж! Это опасный прием. Если вовремя не отпустить, человек может умереть или произойдет необратимое повреждение мозга. – Робин перекатил Симмонса на спину и связал ему руки его собственным носовым платком. – Не говоря уж о том, что вы можете использовать его против меня, если мне случится вас прогневить.

– Да, пожалуй, вы правы, лучше не учите, – согласилась Макси. Несмотря на небрежность тона, ее смуглое лицо приобрело какой-то серый оттенок. – Когда я выхожу из себя, я Бог знает что могу натворить.

– Да уж, я заметил, – сухо сказал Робин. – По-моему, вы метили ему в голову.

– Нет, хотя соблазн такой был. – Макси натянула башмаки. – Я хотела ранить его в руку, надеясь, что это его остановит. Если бы не остановило, у меня был еще один заряженный ствол. – Дрожащими руками она принялась забрасывать костер землей. – По-моему, нам обоим ясно, что нужно отсюда скорей уходить.

– Совершенно верно. – Робин ловко обыскал карманы Симмонса. – Он скоро придет в себя. Я не очень туго завязал ему руки, так что он сумеет быстро освободиться.

Мешочек с порохом и патроны он сунул себе в карман. Каких-либо документов в карманах Симмонса он не обнаружил, но нашел кошелек, полный денег.

Робин задумчиво посмотрел на деньги. Их вполне хватило бы на два билета до Лондона, но, честно говоря, он совсем не спешил расстаться с Макси.

– Уж не собираетесь ли вы его ограбить? – с неудовольствием спросила та.

– Да нет, только возьму пистолет. – Робин положил кошелек обратно. – Он и так лопнет от злости, когда придет в себя.

– Значит, ваша честность продиктована соображениями целесообразности, а не порядочности? Макси принялась закалывать волосы.

– Вот именно. Порядочность – это слишком дорогая вещь, – невозмутимо ответил Робин. Макси сердито фыркнула.

– Ну что такое кража по сравнению с вооруженным нападением? – с улыбкой спросил Робин. – Вы же сами хотели вышибить из него мозги.

– Только если бы это оказалось абсолютно необходимым. – Макси надвинула на лоб свою потрепанную шляпу. – Откуда мне было знать, что вы придете на помощь?

Робин резко взглянул на нее:

– Вы думали, что я брошу вас на произвол судьбы? Их взгляды встретились, и секунду они смотрели друг другу в глаза. Потом Макси отвернулась и подняла заплечный мешок.

– Мне было некогда думать.

Да, Макси не такая женщина, которая будет сидеть и ждать, когда ее спасут. Робин вернулся на опушку, принес оставленные там котелки с водой и предложил своей спутнице напиться. Она с благодарностью пила прохладную воду: у нее все еще дрожали руки и ноги.

Робин тоже напился, вылил оставшуюся воду и сложил котелки в мешок. Уходя, они бросили взгляд назад: единственным признаком их пребывания на этой поляне был спокойно лежавший на спине Симмонс со связанными на животе руками.

Пробираясь через лес к дороге, Макси спросила:

– Так ваша «игрушка» – на самом деле оружие?

– Да. После встречи с грабителями я решил, что надо обзавестись хоть каким-нибудь средством самозащиты. – Он поднял ветку дерева, помогая Макси пройти. – А эта деревяшка усиливает удар.

– Вашим пугающим талантам просто счету нет, – заметила Макси, но без обычного яда.

– Я их использую только во имя правого дела, – с добродетельным видом изрек Робин.

Макси слегка улыбнулась, но у нее все еще был перепуганный вид. Робин догадывался, что ее испугало не столько нападение Симмонса, сколько мысль о возможной погоне. Придется все же потребовать от нее объяснений: откуда она сбежала и какую таинственную цель преследует в Лондоне.

На опушке возле дороги они увидели привязанную к дереву понурую лошадь. Робин остановился и задумчиво на нее посмотрел:

– Надо полагать, что это лошадь вашего приятеля.

– Никакой он мне не приятель, а лошадь и верно его. Я ее видела в… Я ее однажды видела.

– Ну и прекрасно.

Робин отвязал поводья и вскочил в седло.

– Вы хотите ее украсть? – вскричала Макси. – Куда же девались соображения целесообразности?

– Я бы ее все равно отвязал, чтобы затруднить Симмонсу погоню. Так почему нам на ней немного не проехать: окажемся подальше от Симмонса. – Робин протянул Макси руку. – Бедное животное вряд ли способно долго везти двух человек, но на сколько-то ее хватит.

– До чего же вы практичный человек, лорд Роберт!

Рука Макси была холодной как лед. Она устроилась позади Робина и обхватила его за талию крепче, чем было нужно; лошадь еле плелась.

Надо подождать, пока она придет в себя, решил Робин, а уж потом ее допрашивать, Так они проехали несколько миль до развилки дороги. Уже темнело, когда Робин остановил лошадь.

– Пора отправить скакуна назад к его владельцу. Они слезли с лошади, Робин повернул ее мордой назад и хлопнул по крупу. Лошадь затрусила в обратном направлении.

– Здесь мы свернем с лондонской дороги на запад, чтобы сбить с толку Симмонса. Надеюсь, эта хитрость поможет. Он, кажется, не из тех, кто легко отступает от задуманного. – Робин протянул Макси руку. – Отдайте мне пистолет.

Она без возражений отдала ему оружие, но когда он разрядил второй ствол и забросил пистолет в кусты, негодующе крикнула:

– Черт побери, Робин! Зачем вы это сделали? Пистолет бы нам очень пригодился.

– Пистолет – вещь опасная. – Робин закинул туда же мешочек с порохом и патроны. – Имея его в руках, можно нечаянно убить человека.

– Может, Симмонса и надо будет убить.

– Вы когда-нибудь убивали человека?

– Нет, – призналась Макси.

– А я убивал. Не очень-то это приятно. Макси вспыхнула, услышав эти произнесенные спокойным тоном слова. Почти все истории, которые ей рассказывал Робин, были похожи на сказки, но сейчас он, кажется, сказал правду.

– Честно говоря, я не собиралась его убивать, – проговорила она.

– Знаю.

Голос Робина смягчился. Он дружески обнял ее за плечи, и они продолжили свой путь в тишине ночи.

Маркиз Вулвертон ехал в полудреме. «Надо было остановиться на ночь в Блите», – сердито думал он. Вдруг его карета остановилась. Он выглянул и увидел, что кучер разговаривает с дюжим мужчиной, который, видимо, шел по дороге пешком. Вид у мужчины был сильно помятый.

Джайлс вышел из кареты.

– Опять что-то случилось?

– Меня ограбили, – прорычал мужчина, – и к тому же украли лошадь. – Взглянув на герб на карете, он продолжал более вежливым тоном:

– Может, ваша светлость, будете так добры и подбросите меня до города?

– Конечно.

Джайлс жестом предложил мужчине сесть в карету и последовал за ним, размышляя, что на дорогах совершается даже больше преступлений, чем он предполагал. Он зажег в карете лампы и вытащил фляжку с коньяком.

– Неплохой у вас синяк под глазом, – заметил он, наливая своему гостю полную рюмку.

– Не первый и не последний. Джайлс окинул мужчину взглядом.

– Понятно. Боксер, да?

– Был боксером. Меня зовут Нед Симмонс, но на ринге мое прозвище было Убийца-кокни. – Симмонс одним махом осушил рюмку. – Вы не видели матчей с моим участием?

– Нет, я не увлекаюсь боксом, но один мой приятель как-то поставил на вас и выиграл приличную сумму. – Джайлс напряг память. – Кажется, вы тогда победили Бойцового Петуха в девятнадцати раундах.

– В двадцати одном. Это был лучший бой в моей жизни.

– А сегодня на вас, видимо, напало несколько человек? Один бы с вами не справился.

Симмонсу явно не понравился вопрос, и он принялся изрыгать проклятия и пояснения, смысл которых состоял в том, что схватка шла не по правилам. Джайлс слушал его без особого интереса, пока его не насторожили слова «желтоволосый пижон».

Стараясь скрыть внезапно возникший интерес, Джайлс спросил:

– Этот блондин, думаю, был богатырского сложения?

Симмонс помедлил с ответом. Было видно, что ему не хочется говорить правду, которая выставляла его в невыгодном свете.

– Да нет, довольно тощий парень, и выговор господский, – неохотно признался он. – Никогда бы не подумал, что он умеет драться. Но ему бы со мной никогда не справиться, если бы он не напал на меня сзади, и если бы девчонка при этом не держала меня на мушке.

Джайлс едва сдержал улыбку. Робин и Воплощенная Невинность, очевидно, совсем недавно прошли по этой дороге, и девица, кажется, не уступала в характере своей тетке.

– А с чего это они вдруг на вас напали? Симмонс захлопнул рот, как устрица створки раковины.

– Этого я вам сказать не могу. У меня секретное задание.

"Не предложить ли ему взятку», – подумал Джайлс, но тут послышалось ржание лошади.

Симмонс выглянул в окошко кареты.

– Моя лошадь! Этот сукин сын не умеет ездить верхом. Видно, моя кляча его сбросила. Надеюсь, что он сломал себе шею.

Маркиз в жизни не видел лошади, которой удалось бы сбросить его брата, а уж этой усталой кляче такое и вовсе было не под силу. Робин, наверное, просто ее отвязал и отпустил. Слава Богу, что к его преступлениям не добавилась кража лошади. И как он ухитрился ввязаться в эту историю?

Симмонс поймал лошадь и привязал повод к карете. Так они доехали до ближайшего города – Уорксопа. Всю оставшуюся дорогу Симмонс молчал, а маркиз предавался размышлениям. Скорей всего это тот самый человек, которого лорд Коллингвуд послал, чтобы вернуть племянницу. Не очень-то подходящий тип, чтобы сопровождать благовоспитанную девицу, хотя чем больше Джайлс узнавал о Максиме Коллинс, тем больше он сомневался в ее благовоспитанности.

Значит, леди Росс еще не догнала беглецов. Если повезет, он, Джайлс, перехватит их раньше нее. И у него скопилась куча вопросов, которые он собирался задать своему непутевому братцу.

По просьбе Симмонса Джайлс высадил его у довольно невзрачного постоялого двора, сам же остановился в лучшей гостинице Уорксопа. Конечно, до Вулверхемптона ей было далеко, но, по крайней мере, ему постелили чистые простыни.

Во сне маркиз видел вовсе не беглецов, а леди Росс. Все-таки до чего же великолепная амазонка!

Симмонс раньше бывал в этих краях, и через час после приезда в Уорксоп уже купил новый пистолет и набрал себе в помощь команду из нескольких человек.

После этого он расположился в таверне и, приложив к синяку кусок сырого мяса и осушая одну кружку эля за другой, строил планы мести против пижона-блондина, который напал на него сзади. Коллингвуду не понравится, если он грубо обойдется с его племянницей, но Симмонсу ничто не помешает отколошматить ее хахаля.

Попивая эль, Симмонс представлял себе, как он разделается с этим прохиндеем в честном бою.

Глава 10

Они шли почти час, пока не нашли стоящий на отшибе сарайчик. Если бы они заночевали на той поляне, где первоначально остановились, Макси сварила бы похлебку из ветчины и овощей, а так им пришлось довольствоваться хлебом с сыром.

Когда они поужинали, Робин лег на спину. Лунный свет, проникавший в сарай через длинное узкое оконце, серебрил его светлые волосы.

– По-моему, вам пора объяснить мне, что происходит. На нас до самого Лондона будут нападать дюжие молодцы, пытаясь вас похитить?

Хотя Макси не привыкла поверять кому-нибудь свои секреты, она понимала, что Робин имеет право требовать от нее объяснения происшедшего. Он изощренно лжет, может походя что-нибудь украсть, она не знает его настоящего имени, он почти наверняка мошенник, но он пришел к ней на помощь в трудную минуту.

Во второй раз за вечер она вынула шпильки и распустила волосы.

– Я и сама не очень понимаю, что происходит. Я даже не знаю, с чего начать. Что именно вы хотите знать?

– Все, что вы сочтете возможным мне рассказать. И вдруг Макси захотелось поведать ему свою историю: кто были ее родители и как она оказалась в чужой ей Англии.

– Мой отец, Максимус Коллинс, был младшим братом в аристократической семье. Ему и вообще-то причиталось немного, и это немногое он быстро просадил в карты и потратил на женщин.

Макси криво усмехнулась.

От него не будет толку, а лишь одни неприятности и расходы – наверное, так оно и было, и предложил заплатить его долги, но с условием, что Макс покинет Англию. У Макса не было выбора. Подозреваю, что его одолевали кредиторы, грозя тюрьмой, и он решил уехать в Америку…

По крыше сарая начали стучать капли дождя. Макси поглубже зарылась в сено и закуталась в плащ, жалея, что он сшит не из более толстого материала.

– Отец не был плохим человеком, но он легкомысленно относился к деньгам и общепринятым правилам. В Новом Свете ему понравилось, потому что там на все смотрели проще. Какое-то время Макс прожил в Виргинии, потом двинулся на север. Побывав в Нью-Йорке, он принял ошибочное решение – отправиться зимой из Олбани в Монреаль. Он чуть не погиб во время пурги, и его спас индеец из племени могавков. Кончилось тем, что Макс прожил до весны в поселении этого индейца. Там он и встретил мою мать.

Макси помолчала: как Робин отреагирует на признание, что она полукровка? Какое противное слово – «полукровка»!

Однако Робин спросил без капли неприязни и с интересом;

– Могавки – это, кажется, одно из шести племен, которые входили в конфедерацию ирокезов?

– Да, – ответила Макси, приятно удивленная тем, что он это знает. – Могавки были Хранителями Восточной Двери, защищая конфедерацию от алгонкинов Новой Англии. Из шести племен, входивших в конфедерацию, четыре сейчас постоянно живут в Канаде, потому что во время американской революции они остались верны англичанам. Но, по крайней мере, племя моей матери выжило и сохранило свою гордость и свои традиции – в отличие от индейцев Новой Англии, которые практически все вымерли: или были убиты, или погибли от болезней.

– Да, это страшная история, – тихо сказал Робин. – Я читал, что когда в Америке появились первые европейцы, их там встретили сильные, здоровые и щедрые люди. Индейцы подарили нам кукурузу, лекарственные травы и землю. А мы их наградили оспой, тифом, корью, холерой и Бог знает чем еще. А порой и пулей в сердце. – Помолчав, Робин спросил:

– Вы очень нас ненавидите?

Макси никогда не задавали подобного вопроса. Никто и не догадывался, как негодует она в душе на европейцев за то, что они сделали с народом ее матери. Странно, но проницательность Робина немного притушила это негодование.

– Как я могу ненавидеть европейцев, не ненавидя саму себя? Я же наполовину англичанка. Даже больше чем наполовину, потому что я не так уж много времени провела со своими родичами-могавками. Но они принимали меня куда теплее, чем моя английская родня.

Макси поежилась – на этот раз от холода внутри, а не снаружи. Если честно признаться, могавки тоже не считали ее своей.

Услышав, как от озноба у Макси застучали зубы, Робин подвинулся поближе и обнял ее. Она насторожилась, опасаясь нового порыва страсти, но поняла, что он просто хочет ее согреть.

Поглаживая рукой ее спину, Робин сказал:

– Родственники могут отравить жизнь, как никто.

– Вот именно!

Макси положила голову ему на плечо, постепенно согреваясь его теплом. Как уютно лежать у него в объятиях.

Чересчур уютно! Напомнив себе, что Робин слишком похож на ее отца – такой же обаятельный и такой же непутевый, Макси села прямо и продолжила свой рассказ:

– Моя мать была молода, ее не удовлетворяла жизнь в поселении, и она хотела увидеть мир за его пределами. Совсем разные, они с отцом полюбили друг друга.

– Их объединяло то, что они оба не хотели жить так, как им было предназначено судьбой, – заметил Робин. – А это может очень тесно связать людей.

– Вы, наверное, правы. К тому же моя мать была очень красива, а отец – эффектный мужчина. Когда наступила весна, отец позвал ее с собой, и она ушла с ним. Через год родилась я. Мы жили в основном в Массачусетсе, но каждое лето ездили в гости в поселение. Мама хотела, чтобы я знала язык и образ жизни ее народа.

– А отец с вами ездил?

– Да. У него были прекрасные отношения с мамиными родственниками. Индейцы – очень поэтичный народ, они любят интересные истории, игры и веселье. Отец знал наизусть массу стихов – на английском, французском и греческом. И на языке могавков он тоже говорил неплохо. – Макси усмехнулась. – А какой он был рассказчик! Помню, как все племя, застыв от восторга, слушало его пересказ «Одиссеи». Теперь, когда я сама ее прочитала, я понимаю, что он излагал ее весьма вольно, но невероятно увлекательно.

Улыбка сошла с лица Макси.

– У них родилось еще два ребенка, но оба умерли младенцами. Когда мне было десять лет, умерла мама. Ее индейские родичи предложили взять меня к себе, но отец отказался. Он так и не нашел постоянной работы, которая была бы ему по душе, и после смерти мамы стал бродячим продавцом книг. Он всегда брал меня в свои поездки.

– Значит, вы с детства привыкли путешествовать. А вам такая жизнь нравилась?

– Вообще-то нравилась. В Америке с огромным почтением относятся к книгам и образованию. Поскольку многие деревни и фермы расположены на отшибе и их жители мало где бывают, нам там оказывали самый теплый прием. – В ее голосе появилась ироничная интонация:

– Порой чересчур теплый. Индейские обычаи весьма отличаются от европейских. Незамужние женщины у них пользуются свободой, которую европейцы расценили бы как распущенность. Почти везде находились мужчины, которые хотели проверить добродетель полукровки.

Робин обнял ее, словно желая защитить от подобных посягательств.

– Неудивительно, что вы научились держать мужчин на расстоянии.

– Это было необходимо. Если бы я пожаловалась отцу, он мог бы кого-нибудь убить. А еще вероятнее, что его самого убили бы – он умел хорошо говорить, а драться не умел совсем. – Еще недавно Макси то же самое сказала бы о Робине, но инцидент с Симмонсом заставил ее изменить мнение о нем. – Я вовсе не стыжусь повадок своих соплеменников. Почему бы женщинам не пользоваться перед браком такой же свободой, что и мужчинам? Но я бы хотела, чтобы такое произошло с моего согласия, и вовсе не собиралась позволять, чтобы меня силой взял какой-нибудь пьяный молодчик, вообразивший, что ему попалась легкая добыча.

– В такое может поверить только дурак, – тихо сказал Робин.

Макси обрадовалась, что он ее понял.

– Мы ездили по постоянному маршруту, – продолжала она, – через Новую Англию и северный Нью-Йорк. У нас был постоянный набор книг, и, кроме того, мы выполняли заказы.

– Потрясающе! – сказал Робин. – И что же входило в постоянный набор?

– Библия, сборники проповедей и псалмов, английские романы. Но бывали и необычные заказы. Один фермер из Вермонта каждый год заказывал одну книгу по философии. В наш следующий приезд они с отцом обсуждали прочитанную им книгу. У мистера Джонсона мы всегда гостили два дня. По-моему, он весь год с нетерпением ждал нашего приезда. – Макси улыбнулась. – Странствующие продавцы книг вроде моего отца вели успешную торговлю – настолько успешную, что издатели выпускали книги специально для них. Такие, например, как «Дочь бродяги», где порицалось аморальное поведение.

– Наверное, с примерами и подробностями, – с улыбкой сказал Робин.

– Разумеется. Иначе откуда же людям знать, какое поведение аморально? – Макси засмеялась. – Эту книгу охотно брали.

Из ее рассказа Робин понял, почему в характере Макси так удивительно перемешаны невинность и житейская опытность. Какая же у нее была необычная жизнь! Воспитанная на границе двух культур и по-настоящему не принадлежавшая ни к одной, она не пустила корней ни у индейцев, ни у белых американцев. Совершенно очевидно, что ее отец был образованным и обаятельным человеком и что она его обожала. Но он был совершенно безответственным человеком. Робин готов побиться об заклад, что все дела вела Макси и что на ней лежала забота о ее непрактичном родителе.

Вот на такой-то странной почве и вырос этот необычный цветок, эта независимая женщина, которая сейчас так уютно пригрелась у него в объятиях. Робин чувствовал внутренний жар, который не имел никакого отношения к температуре воздуха.

Напомнив себе, что, дав волю своим чувствам, он может только отпугнуть Макси, Робин заметил:

– Интересная жизнь, но чересчур беспокойная.

– Да, я часто думала, что мне больше всего хочется, чтобы у меня был настоящий дом, – с некоторой грустью сказала Макси. – Зимы мы проводили в Бостоне в доме вдовы, дети которой выросли и разъехались. Я всегда с радостью возвращалась в Бостон. Мне была приятна мысль, что следующие полгода я буду каждый день просыпаться под одной и той же крышей. Но, в общем, мне нравилась наша жизнь. Еды всегда хватало, у меня всегда было что читать и с кем поговорить. Отцу подходила бродячая жизнь. Он не любил сидеть на одном месте.

Робина это не удивило. Но, по крайней мере, Максимус Коллинс был, по-видимому, любящим отцом – не в пример покойному высоконравственному маркизу Вулвертону. Хотя свет, наверное, с ним не согласился бы, Робин считал, что Макси больше повезло с родителями, чем ему.

– Как же вы оказались в Англии?

– Макс хотел повидаться с родными и меня с ними познакомить.

Робин почувствовал, как напряглось ее тело. Из случайно брошенных ею фраз он уже понял, что родственники встретили ее довольно холодно. Зная английскую аристократию, он этому ничуть не удивлялся.

– Ваш отец умер в Англии?

– В Лондоне, два месяца тому назад. Он давно уже неважно себя чувствовал. Собственно говоря, я думаю, что именно поэтому он и вернулся, чтобы перед смертью еще раз увидеть Англию. – У Макси дрогнул голос. – Его похоронили в фамильной усыпальнице в Дареме. А я совсем было уже решила возвращаться в Америку, как вдруг подслушала разговор.

Макси изложила Робину разговор ее дяди с теткой и сказала, что решила отправиться в Лондон и выяснить, при каких обстоятельствах умер отец. Она даже поделилась с Робином своими опасениями, что Макс был убит за попытку шантажа. Она сказала это бесстрастным голосом, явно отвергая всякое сочувствие.

– Ну вот и все, – закончила она. – Мне не хочется верить, что дядя способен на преступление. Но то, что он послал вдогонку за мной такого типа, как Симмонс, подтверждает мои подозрения. Может быть, он просто обо мне беспокоится, но скорее не хочет, чтобы я узнала правду. А вы как считаете?

– Ваш дядя явно что-то скрывает, – после некоторого раздумья согласился Робин. Ему пришло в голову объяснение, которое не имело под собой никакой преступной подоплеки, но он решил не обсуждать его с Макси. – Я согласен, что легче всего это выяснить в Лондоне. Но что бы вы ни узнали, вашего отца уже не вернешь. Стоит ли рисковать?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю