Текст книги "Чертов папочка (СИ)"
Автор книги: Майя Чи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Я улыбнулся.
Кристина увидела во мне то, что сумела вызвать сама. Ее никогда не хватало на большее, чем пара вечеров. А от сожительства она отмахивалась из-за Катюши, боясь бремени материнства. Я так и не понял смысл наших отношений.
Но фраза, сказанная устами другой женщины, совсем еще юной, по сравнению с бывшей любовницей, натолкнула мысли о будущем. Ева так трепетно ко мне прижималась, так невинно заглядывала в глаза, что едва вспомнил о ней, как тут же пришлось встать и поправить штаны. Я хотел ее… Всю. Не только тело.
– Ты только обязательно приди.
Слова звенели в моих ушах, заставляли все нутро тянутся туда, ближе и ближе к ней. И это было так странно, словно давно забытое чувство вернулось, прежняя любовь, немного иная и предназначенная другой женщине, воскресла… А еще непонятно откуда в моей голове возникли мысли, в которых так и сквозил пафос. Я с иронией взглянул на список контактов и решил рискнуть. Всего пятнадцать секунд. Спрошу, все ли с ней в порядке…
– Да! – Голос Льва вместо Евы стал полной неожиданностью.
– Не понял.
– Волков, я же говорил, это опасно.
– Где Ева? – спросил скрозь зубы, предчувствуя беду. Какого хрена он отвечает с ее телефона?
– Тренируется в стрельбе. Я вчера вечером преподал ей парочку уроков. Она схватывает на лету. Неудивительно, что ты на нее клюнул. Со стволом в руках она та еще штучка.
– Лев. – Я сжал кулак. – Пригони мне тачку к черному входу через полчаса.
– Волков, это может быть чревато.
– У тебя нет свободных ребят? Мне приехать самому?
– Бля, ты совсем идиот?
Я не ответил, ожидая только его согласия и стараясь не думать о том, что кто-то может лапать мою Еву.
– Ладно. Все с тобой ясно. Жди.
Бросив телефон на стол, я невольно сжал челюсти. Глухая и слепая ревность мешала думать.
Ева не такая, она не может сегодня спать со мной, а завтра довериться другому. Нет. Нет. И нет! Она не Кристина. Она не будет прыгать по койкам. Ведь так?.. Черт!
Доведя себя чуть ли не до белого каления, я схватил телефон с папкой и покинул кабинет. Можно придумать сотни вариантов предательства, обвинить в чем угодно, но пока не взгляну в глаза, не увижу в них все ту же легкую грусть, которая присуща лишь ей, не буду делать никаких выводов. Тем более, что ей должно быть сейчас очень грустно из-за Степаныча, школы и времени, отданного карате.
В коридоре меня подловил Костя. Он пожал мне руку и кивком указал на лестничную площадку, куда мы и направились.
– Только недолго. Я спешу, – сказал ему, не представляя, зачем ему понадобилось со мной шептаться.
– Жень, у тебя все хорошо?
– А должно быть плохо? – спросил с осторожностью.
– Короче, они следят за тобой, – прошептал он, оглядываясь по сторонам.
– Кто?
– Этим утром начальство зачем-то вызвало к себе Хрустева. Я думал, по делу, но потом кое-что узнал. Ну ты же знаешь, как мы с “главным информационным центром” нюхаемся? – Я кивнул, старательно скрыв смех. Если секретарша Никифоровича услышит это, кое-кому открутят нюхалку. – Короче, старший приказал следить за тобой. Скажи, во что ты вляпался?
– Вообще-то вопросы должен задавать я. Почему вместо того, чтобы рыть под меня и зарабатывать погоны, ты стоишь здесь и сливаешь важную информацию?
Он замер и уставился в окно, потом перевел взгляд на меня.
– Так у тебя рожа своя, что ли. Я как Хрустева вижу, меня воротит, честное слово. Да и начальство совсем не внушает доверия. Будь на тебе вина какая, ты тоже вел бы себя иначе. Я может и выгляжу дураком, но со зрением все в порядке.
– Ясно…
– Что тебе ясно? Что ты в заднице? Помощь нужна хоть?
Я посмотрел на бравого героя и улыбнулся. Вот уж откуда помощи не ждал, так это от Кости, но это даже к лучшему. Есть еще среди наших ребят нормальные пацаны.
– Понадобится. Я позвоню.
Мы вновь пожали руки и молчаливо распрощались. Я направился прямиком к черному выходу, где уже ждала машина. Пока ехал к Еве, что-то тяжелое и неподъемное давило грудь. Мне все казалось, будто не успею, либо приду и увижу ее с другим.
И увидел. Только за столом была еще Елена.
Я как раз подоспел к ужину.
Ева встала и мягкой поступью подошла ко мне, чтобы доверчиво прижаться. Видит Бог, в жизни не испытывал такого облегчения. И наверное впервые слезы на глазах женщины меня не огорчили, а обрадовали. Они были горькими, но я мог голову дать на отсечение, что кроме меня их не увидел никто. Моя сильная малышка, с которой чертовски хорошо и спокойно. И даже мрачная рожа Льва не испортит этот момент, разве что потом, когда мы останемся наедине, надо будет объяснить ему популярным языком, где границы дозволенного. А пока надо настроиться, ведь этим вечером состоится, пожалуй, самый важный за последние одиннадцать лет разговор…
– Кушать будешь? – Ева заглянула мне в глаза, и я улыбнулся.
– Мне бы таблетку от головной боли…
Глава 27. Лиса
Я находилась в легком забытье. Мысли о прошлом померкли из-за случившегося. Все мое нутро будто превратилось в камень, не позволяющий даже вздохнуть спокойно. Я думала о детях, лишившихся единственной школы карате в нашем городе, о Попове, попавшим в больницу, и об убитом Станиславе Петровиче, нашем стороже. Мне хотелось выть в голос из-за не покидающего чувства вины.
Сомнений в том, что пожар – проделка Таната, не было, а значит, он хотел меня выманить любым способом. Что ему нужно? Зачем все это? Я не понимала. Лев тоже не знал, позволяя себе только строить предположения.
Весь день прошел в тишине. Елена участливо предложила мне пообедать, но на этот раз молчала, поглядывая в окно. Видимо, решила не навязываться. А Лев, появившийся сразу после обеда, принес пистолет. Он оказался намного удобнее и легче.
В доме не было специально оборудованных комнат, да и стрельба в спальном районе могла бы вызвать подозрения, поэтому я продолжала стрелять с осечкой, пока просто тренируя глазомер и доводя свои навыки до автоматизма. Не знаю, доведется ли мне спустить курок, но лучше уметь.
Женя приехал во время ужина. Помятый и уставший, он вошел в кухню и сразу оценил обстановку. Почему-то в его глазах промелькнуло облегчение. В то время как ко мне вернулась прежняя тревог. Ни Елена, ни Лев не удостоились моих слез, но при виде Жени барьер дал трещину. Я еле сдержала себя, понимая и видя, насколько ему тяжело.
– Кушать будешь? – спросила, заглядывая в голубые глаза и теряясь в ласковом взгляде. Господи, почему нельзя было одарить меня всем этим раньше? Почему только сейчас, когда все навалилось, и трудности поджидают буквально за порогом этого дома, я, кажется, обретаю счастье? И в ком? В человеке, которого едва знаю…
– Мне бы таблетку от головной боли… – улыбнулся Женя и завел пряди волос за ушко.
– Сейчас принесу! – с готовностью отозвалась Елена и быстрым шагом покинула кухню.
Мы сели за стол, но молчание так и не нарушилось. При лишних ушах никто не решился болтать. Разве что Лев спросил, нет ли новостей по вопросу Пелевина, а Женя ответил что-то отстраненно.
Вскоре мужчины вышли из кухни. Я помогла Елене собрать стол и тоже поднялась к себе. И едва осталась одна, как волнение охватило меня.
Заглянет ли Женя в комнату? И что же он расскажет о Попове? Жив ли вообще директор школы? Мне захотелось наплевать на все и вырваться из временного заточения, проведать его. Хоть мы со Сергеем Степановичем не были близки, как с тем же сенсеем, но он всегда относился ко мне, как к дочери, давая наставления и помогая заглушить душевную боль работой.
Кто-то постучал в дверь. Короткие удары костяшками пальцев словно прошли сквозь меня. Я знала, кто там стоит, и от мысли об этом человеке, замерла, прислушиваясь к собственному телу. Трепет и предвкушение. Так хотелось обнять его, провести носом по шее и вдохнуть аромат…
Я повернулась и решительно отворила дверь.
Женя посмотрел на меня исподлобья и скупо улыбнулся.
– Проходи.
Мое приглашение он принял, но с его приходом в комнате стало тесно. Повисло неловкое молчание.
Почему я вообразила, будто он будет холоден? Зачем мы вообще сомневаемся в людях? Доверие сложно заработать, но не потому что человек совершил ошибку, а потому что мы уже отдали часть себя кому-то другому, без сомнения, важному человеку, а после разочаровались. Были ли в моей жизни разочарования? Да. Однако, это не давало мне права сомневаться в серьезности намерений мужчины, целовавшего мои ноги. Мужчины, который еще несколько дней назад был чужим, теперь стал самым близким.
На глаза навернулись слезы. Они крупными каплями покатились по щекам.
– Иди ко мне.
Я пошла навстречу протянутым руках и тут же оказалась в объятьях. Он поцеловал мою макушку.
– Ты всегда такой нежный?
Я поймала его взгляд. Нет, в них не было ничего, кроме усталости и какой-то обреченности, но тем не менее, легкое прикосновение к моим губам послужило положительным ответом.
– Сходишь со мной в ванную?
Неожиданное предложение меня настолько смутило, что даже слезы высохли.
– Эм…
Женя тихо рассмеялся.
– Я не буду приставать. Разве что чуть-чуть.
Во мне не было откровенного стеснения, но в то же время я не могла предстать перед ним неподготовленной. Требовалось время, чтобы…
– Ева.
Посмотрела ему в глаза и попыталась дать попятную:
– Не сегодня, наверное…
– Я очень скучал.
И все. Женя сказал лишь три слова, и я поплыла. Как мартовская кошка, услышавшая вой кошака. Сердце застучало, а прежний трепет вернулся. Представила нас голыми в ванной комнате, и вмиг стало жарко. Готова ли я открыться еще раз?
Ответ лежал на поверхности.
– Тут только халаты маленького размера, – сообщила, надеясь, что хотя бы на несколько минут останусь одна.
– Сойдет и полотенце, – подмигнул он и повел за собой к белой дверце с выгравированной золотистой надписью.
Я едва ли сумела побороть смущение. Пока он включал воду и настраивал температуру, я стянула с себя верхнюю одежду и осталась в одном белье. Сначала мялась в уголочке, не решаясь взглянуть, но потом мысленно отвесила себе оплеуху. Для храбрости. Что я мужчин не видела? Да каждый божий день на татами бывали парни разного роста, веса и телосложения. Надо привыкать!
Осмелев я посмотрела на уже голого по пояс Женю, понаблюдала, как он избавляется от штанов, прошлась взглядом по всей фигуре, мысленно воображая, как дотрагиваюсь до него.
– Малыш…
– А?
– Ты скоро съешь меня взглядом. Лезь в воду. – Он проверил температуру воды ладонью. – Вроде не горячая.
Вновь борясь с собой, я стянула верхний элемент белья, но не смогла нижний. Да, он ласкал меня вчера, видел и дотрагивался до самого сокровенного, а все равно не смогла. В отличие от него.
Благо Женя быстро опустился в воду, лишив меня возможности окончательно смутится.
Впрочем, уже через десять минут наши разгоряченные тела переплелись под теплой водой так, что желание, словно пойманный на петлю уж, забилось внизу живота. Мы предавались откровенным ласкам, в перерывах знакомясь с телами друг друга и тщательно обмывая каждый участок кожи. Молча. Обмениваясь только взглядами и голодными поцелуями. Единственное, что я не сумела сделать – это дотронуться до эрогированного члена. Еще не время, решила я. Надо подождать и сначала поговорить о произошедшем, думала я. Не трогай, убеждала себя.
А потом самозабвенно, забыв обо всем на свете, легла с ним в постель, и показала все, на что способна, с наслаждением, испытывая высшую степень возбуждения, когда самой уже невмоготу и бедра сводит судорогой, когда каждое прикосновение его ладоней к моей груди молниеносно отзывается в паху, а хриплый мужской стон дурманит разум настолько, что хочется отдавать еще больше. Своей лаской, взглядами и прикосновением губ Женя раскрыл меня, раскрепостил и окунул в нереальный мир.
– Ева…
Он коснулся пальцами моего подбородка и заставил отвлечься от того, что приносило мне нереальное удовольствие, но и становилось недостаточным. Хотелось разрядки, бурных волн и взрывающихся фейерверков. Чтобы тысячи игл нежно кололи кожу, что-то мощное и необъяснимое словами возносило в нирвану.
Влажные губы обхватили сосок и оттянули его, резко отпустив. Я не удержалась от стона, который в тот же миг приглушил крышесносный поцелуй. Тяжесть его тела, твердость мужского достоинства и бесконечная нежность рук лишили остатка разума.
– Женя…
Он понял. Понял и медленно заполнил пустоту во мне. Я выгнулась и поспешила ему навстречу, не в силах терпеть эту муку.
– Малыш…
Он прикусил мою кожу. Проложил дорогу из поцелуев, оставив влажный след на шее и вновь обрушился на губы.
– Ева…
– А?
– Ты охуенная!
Наши взгляды встретились, и только теперь я увидела все то, что он до сих пор испытывал. С того момента, как я опустилась в ванную, я боялась смотреть ему в глаза, но сейчас… пропала.
Желанные фейерверки вскоре взорвались, волны тоже опутали мое тело, но Женя из объятий не выпустил. Более того, он продолжил пытку лаской. И было так хорошо. Словно на всей планете есть только я, он и наша обоюдная нежность.
– Надо поспать, – произнес он чуть позже.
– Ну вот. А я еще поговорить хотела.
– Со Степанычем будет все в порядке. – Женя приподнялся и уперся на локоть. – Мама поехала в больницу с охраной. Присмотрит. Ну а он так просто не сдастся.
– Понятно.
– Не хмурься. И вообще, стоны тебе больше к лицу… Ай! Ты чего дерешься?
Я показала ему язык.
– Это все, что я умею делать, потому что.
– Не-е-ет. Сегодня мы обнаружили в тебе еще один талант. – Он обхватил мою ладонь и повел руку ее туда, где совсем недавно колдовали мои губы. – Он снова тебя хочет.
– Пошляк!
Я вырвалась из объятий и встала с постели, унося за собой покрывало.
– Можно подумать, я ничего там не видел.
В жизни есть много поводов для восхищения. Плывущие облака, красивые закаты, яркие цветы в непролазной чаще, густые леса, высокие горы, коралловые рифы и буйство стихий – это несомненно прекрасно, но так далеко. И чаще всего не про нас. Но есть то, что способно вызвать восхищение в наших глазах, не выходя из дома. Это мужчина, смотрящий на тебя с тем же чувством; плечи, поражающие своей широтой; руки, покрытые тонкими нитями волос и испещренные венами; узкие бедра, способные одним движением вознести до небес; ноги, поражающие своей крепостью; и его достоинство, которое всего какое-то время назад подарило такое наслаждение, что при при одном его виде, хочется сбросить с себя покрывало и прыгнуть обратно в постель.
– Ты так смотришь… – с полуулыбкой произнес Женя.
– Как?
– Лучше зайди в ванную, иначе до утра мучить буду. – Он прищурился.
– Тю! Нашел чем угрожать!
Он вмиг рванул с места, а я, вскрикнув, забежала в ванную. Спасение от “пыток” было от меня всего в одном шаге, но кончик покрывала, застравший в проеме, сыграл свою роль. Руки, которые я с такой жадностью рассматривала, поймали меня, скользнули по животу и нащупали заветный бугорок. Я думала, приключение на сегодня окончено, но когда нахальные пальцы скользнули внутрь, пластинка поменялась, заиграла новая музыка, и наши тела вновь принялись танцевать, только теперь не в постели, а перед зеркалом ванной комнаты, где отражались его глаза, горящие страстью, где я ловила каждое движение бедрами и прикрывала веки, чтобы вдохнуть душный аромат страсти.
Я помнила об ожидающей нас опасности, о боли, о страхах и о случившемся на улице Заветной пожаре. Я не отреклась от своего прошлого, полагая, что никогда не смогу открыться и довериться кому-то. Но слыша его рваное дыхание, хриплые вздохи, ощущая то, насколько я желанна, с какой страстью может любить меня мужчина, все, что было за пределами этой комнаты, оставила там.
У меня всего четыре дня, чтобы насладиться близостью Жени. А там… Там уже, как получится.
Глава 28. Волков
За мной продолжалась слежка. Я понял это, как только въехал в пределы города и обнаружил на хвосте две тачки. Причем, подозрительно похожие на те, что принадлежали Танату. Они не шли в наступление, но и не отставали. Некоторое время я переживал, как бы не случилось беды. Неужели оплошал из-за своего эгоизма? Но Лев успокоил еще за завтраком: подозрительных лиц в дачном поселке не замечено.
– Жди, – сказал я водителю, когда мы подъехали к зданию областной больницы. Хоть Алмазный и уверил меня в полной неприкосновенности мамы, проверка лишней не будет.
Хотя, если внешние негативные факторы в лице блатных ребят обходят ее стороной, то это вовсе не означало, что она не доведет себя изнеможения, карауля единственного своего мужчину за последние шесть лет.
Я обнаружил ее уставшей, бледной, но ясными после слез глазами. При виде меня мама расплакалась вновь.
– Ну все. Перестань. Он еще не умер. – Я приобнял ее в попытке успокоить.
– Мог бы подобрать другие слова. У меня и так сердце не на месте, – всхлипнула она.
– Тогда почему ты его маринуешь? Степаныч же дорог тебе.
– Если человек дорог, не обязательно с ним спать и сожительствовать. Достаточно просто иногда встречаться, чтобы узнать, все ли у него хорошо.
– Все такая же упрямая, – вздохнул я и вошел вслед за ней в палату.
– Он в коме. – Мама присела на край скамьи и обреченно уставилась на подключенного в аппаратам жизнеобеспечения Попова. Давно она не была столь подавлена. Я бы сказал, никогда. Но и утешить ее я не смог бы. Разве что сказать, как сильно люблю и дать надежду, что все будет хорошо. Когда она потеряла отца, это отчасти сработало. Правда, ее плач, раздававшийся в ночной тищине из кухне, запомнился мне надолго. Не хотелось бы повторения той угнетающей атмосферы.
Мы просидели у Степаныча не более десяти минут. Я рассказал ей о том, что Ева в безопасности, и попросил послезавтра вернуться к Алмазному. Попову ничего не сделают, а вот она могла бы стать мишенью и точкой довления. Взяв с нее слово, я покинул больницу и поехал в Управление.
По пути со мной связался Костя, предупредив об опасности.
– Тут твое логово вверх дном перевернули. Не знаю, что искали, но Хрустев долго матерился.
Плохое настроение коллеги было хорошим знаком. Ничего не нарыли, однако неправомерные обыски кабинета напрягли.
Впрочем, встреченная мной делегация у входа в Управление, гарантировали начало фееричной хрени. Судя по подготовленным наручникам и ухмылке Хрустева.
Глава 29. Лиса
Я сходила с ума. Вот уже второй день от Жени не было никаких вестей. Лев говорил, что Алмазный нанял адвоката, но по какой причине Волкова задержали, пока было неизвестно. Да и если он что-то знал, то не рассказал бы. Мужчинам свойственно задирать носы и скрывать от женщины важную информацию, прикрываясь исключительно заботой о ее психическом состоянии. Но правда была в том, что слабый пол зачастую оказывается хитрее и может предложить нестандартный выход из сложной ситуации. Однако, кого в этом убедишь? Правильно, никого!
Поэтому вместо полезного занятия, я бездумно листала старые журналы с рекламой модных шмоток и злилась.
Сколько можно сидеть без дела? Тренировкой здесь особо не займешься, стрельба вхолостую утомляет, а чистка картошки заняла от силы пять минут. А дальше что?..
– Ева, обед готов.
Я взглянула на улыбчивую женщину и вздохнула. Вот уж кому не скучно.
– Елена, а вы не слышали ничего про Евгения?
– Не стоит о нем переживать, девочка моя. – Она поставила тарелку с дымящимся супом на стол. – Мужчины вокруг тебя самостоятельные и вполне могут справиться без элегантных женских ручек.
Я усмехнулась.
– Элегантность – не про меня.
– А вот и неправда! На татами ты можешь быть грубой и сильной, а за столом, в присутствии мужчин, сама не замечаешь, как становишься женственной и кроткой. Особенно, рядом с Евгением.
Ее щеки подрумянились, а глаза заблестели хитростью. Вот только обсуждать с ней личную жизнь я постеснялась, поэтому сразу перевела тему, похвалив ее стряпню и великолепный аромат. Вроде сработало. По крайней мере, женщина поняла меня и не стала настаивать.
Накануне проведения операции по выманиванию Таната, в гости заглянул Нестеров.
Дмитрий был хмур и осторожен в словах, видимо, намеренно стараясь не касаться тем, связанных с Волковым. Вероятно, думал, что я не решусь спросить, и прогадал.
– Почему его до сих пор не выпустили? – Я прервала диалог мужчин, обсуждающих удобные позиции для наблюдения.
– Ева, не сейчас. – Упрекнул меня взглядом Дмитрий.
– Если на его месте был ваш сын, вы думали бы иначе, не так ли?
Он прикрыл глаза и обреченно вздохнул.
– Ева, под него основательно копали. Сейчас ему выдвинули обвинения в коррупционной деятельности. И я не могу сказать, что он чист, потому как прекрасно осведомлен о его дружбе с Алмазным. Поверь, откаты за крышевание никто не перечисляет на банковский счет. Конечно, обыскивали кабинет без него и понятых, а значит, вся история мутная, но мы делаем все возможное, чтобы оправдать его. Залог пока внести не удалось. Об этом договариваются мои юристы.
Я не знала, что еще спросить. Он разложил информацию по полочкам и выдал ровно столько, сколько мне следовало знать.
– Спасибо. – Поблагодарила его. – Хоть буду знать, что он жив, и вы не скрываете от меня ничего.
– Постарайся абстрагироваться хотя бы на одну ночь. Завтра предстоит тяжелый день и не менее легкий вечер.
– Если меня не повяжут сразу же, как объявлюсь в городе. Моя квартира все еще под наблюдением?
– Их машина караулит круглосуточно.
И это было самым удивительным. Казалось, в стране есть законы и защитники прав человека, но как только кто-то преграждает дорогу богатой и влиятельной персоне, то жизнь человека, его права и свобода теряют важность. Теперь он не сможет пойти в полицию, боясь, что его наоборот упекут за решетку за ложные обвинения, или враг поймает на улице и затолкает в машину у всех на глазах. Даже если ты носишь погоны, все равно не застрахован от проблем с законом. Коллеги не встанут на твою сторону, а попросту втихую уберут куда подальше.
Мне стало страшно за Женю. Я осуждала его за возможное нарушение закона, но при этом очень переживала. В наше время нельзя быть уверенным ни в чем. Подставить человека – дело хитрое, но отнюдь не невыполнимое.
– Я только попросил тебя сосредоточиться, Ева. – Дмитрий укоризненно покачал головой.
– Извините.
Я вздохнула и обратила внимание на навигационную карту, где мигающими точками были отмечены позиции, с которых будет хорошо видно мою квартиру и все, что в ней происходит. Да уж. Зная все это, голой по комнате уже не прогуляешься.
Вопреки наставлениям Нестерова, сосредоточиться не получалось. Не помогла даже медитация под трель сверчков, хотя безоблачное небо, усеянное множеством звезд, чуточку успокоило.
Я заснула только под утро, за час до того, как следовало бы встать.
И, как бы это странно не прозвучало, выспалась.
Вскочила по первому звону будильника, умылась, оделась в неприметную одежду, выданную мне накануне и спустилась к завтраку. Меня уже ждал Лев.
– Я все подготовил.
Он указал сначала на журнальный столик, где лежали пистолет с запасным магазином и аптечка.
– А…
– На всякий случай. Я еще два калорийных батончика положил в твою сумку. – Мужчина нервно улыбнулся и сел за стол. – Елены сегодня не будет, на завтрак только чай с печеньем.
– Аппетита нет.
– Перекуси, – настоял он.
Вот только нормально поесть не удалось. Все то время, пока я жевала песочное печенье, Лев повторял инструкцию, давал советы и просил не сильно рисковать.
– Действуй строго по плану!
– Но как же непредвиденные обстоятельства?
– Мы рядом, так что ничего не случится.
Я сомневалась и нарочно медлила. Даже шнурки на кроссовках перевязала четыре раза, пока Лев не разозлился и не завязал сам.
– Соберись. Приедешь, заберешь все необходимое, затем такси, школа…
– Я поняла! – перебила его. – Повторять не обязательно.
Он кивнул и открыл входную дверь, пропустив меня вперед.
Лесная дорога была ухабистой, но ради своей безопасности пришлось потерпеть.
Когда меня высадили у шоссе и оставили одну, то паника вернулась вновь. Интуиция подсказывала – нас ждет провал, однако, Лев уже не раз огрызнулся по этому поводу. Якобы, женщины склонны преувеличивать. О том, что их план трещит по швам почти на каждом этапе, в очередной раз говорить не стала. У нас были две цели: попасть в логово врага и вызвалить оттуда сестру. Как только она окажется на свободе, у нас появится рычаг давления на Таната. Чем еще мужчины собирались оперировать и загонять его в угол, мне так и не сказали. Эти моменты касались бизнеса Нестерова, а ему лишний свидетель в моем лице виделся очередной проблемой.
Вскоре на горизонте появился автобус. В него я и села.
Сойдя на нужной остановке примерно через полчаса, направилась к своему дому.
Все должно было выглядеть так, словно я не при делах и уверена, что за мной никто не следит. И все бы прошло хорошо, если бы одно непредвиденное обстоятельство, которого по мнению Льва никак быть не могло. У подъезда меня ждал Юстев.
Сидел на лавочке и листал что-то в смартфоне. Испугавшись, как бы не навлечь на него беду, я быстро подошла к другу и зашептала:
– Гриша, вали отсюда. Вот прям сейчас встал и ушел.
– Ев, ты чего? – с недоумением спросил он и встал. – Я до тебя уже третий день не могу дозвониться, понимаешь? Полиция скоро объявит в розыск. Котов с ума сходит, мечется между твоим домом и больницей. Мы по очереди дежурим у подъезда, вдруг появишься.
– Со мной все нормально, но ты сейчас можешь быть в опасности, так что уходи. И Денису скажи, чтобы не приходил.
– Погоди. – Он попытался меня схватить за руку, но я тут же ее откинула. Замерла. Неподалеку, возле детской площадки стояли двое мужчин. Оба в упор смотрели на нас и выглядели совсем недружелюбно.
Долго не думая, я замахнулась и влепила Юстеву звонкую пощечину, давая понять врагу, что Гриша мне совсем не важен.
– Чтобы ноги твоей больше тут не было. Вали к своей шалаве!
Мой одногруппник выпучил от удивления глаза.
– Гриша, пожалуйста, уходи. Ты в опасности, – прошептала ему тихо, почти не шевеля губами и направилась в подъезд. Следовало как можно быстрее скрыться, пока не началась заварушка. Слишком рано для драк и стрельбы.
Выстрел застал меня врасплох.
Я даже не поняла, что произошло, пока рука не заныла от адской боли.
– Ева!..
Голос Юстева оборвался из-за очередного выстрела. Не понимая, что происходит и борясь с болью, я обернулась.
Гриша лежал на земле, не подавая признаков жизни. Господи…
В этот момент началась перестрелка. Видимо, Лев пришел на помощь.
Но происходящее на детской площадке меня мало волновало. Я кое-как добралась до одногруппника, заглянула в лицо, потрогала пульс, который почему-то не бился. Глаза заволокло пеленой слез.
Очередной выстрел оглушил меня. Я слышала только тонкий звон. Как в кинофильмах, когда главный герой лежит на кушетке, а аппарат жизнеобеспечения возвещает о его смерти. Противный писк, отнимающий самое ценное, что есть у человека – надежду.
Кто-то схватил меня за подмышки, и мое тело, словно перышко, взлетело вверх.
Безжизненное лицо Гриши начало отдаляться. Оно напоминало мне белое полотно, на котором художник наскоро изобразил тени. Будто только что был свет, но пришла смерть и темными пятнами испортила то, чему суждено было заиграть всеми цветами радуги.
– Ева, аккуратнее. Надо срочно в больницу, – сказал мне кто-то незнакомым голосом и посадил в машину. Я не понимала, что происходит, кто меня забирает из собственного подъезда и почему он так вежлив и заботлив.
Однако крик Льва возвестил об опасности.
Я утерла слезы, мешавшие мне сосредоточиться и взглянула на молодого мужчину в очках. Он был довольно худым и высоким, судя по выпирающим коленям и тому, насколько ему неудобно в этой маленькой машине.
– Не бойтесь. – Заревел мотор, и мы тут же тронулись с места. – Сейчас мы поедем в больницу.
– Нет, – возразила я и сглотнула несуществующую слюну. Во рту пересохло. – Они меня там…
Хотела сказать “найдут”, но не смогла. Сознание подвело. Я его попросту потеряла. Или, быть может, уснула. Не знаю.
Глава 30. Лиса
Я пришла в себя мгновенно. Распахнула глаза и тут же зажмурилась. Свет от лампочки был слишком резким. Немного погодя, привстала и зашипела от боли. Кто-то обильно забинтовал мою руку, но сделал это настолько по-дилетантски, что любой врач костерил бы его на чем свет стоит.
Стиснув зубы, огляделась. Место мне было незнакомо. Темно-зеленые обои, красная мебель и огромная картина в золотой раме с изображением обнаженного женского тела.
Я свесила ноги с мягкого дивана и протерла глаза. Во рту пересохло, но здесь не было ничего, чем можно было бы утолить жажду. К тому же, атмосфера комнаты давила на психику, поэтому я немедля направилась к двери: черной, массивной с золотистой гравировкой и винтажной ручкой. Видимо, хозяин этого места любил кичиться богатством, потому как пафос как и пер со всех сторон. Особенно много его было в коридоре. Все те же обои, но теперь на элегантных постаментах сверкали бронзовые статуи в миниатюре, на полу стояли высокие вазы с какими-то торчащими палками, а толстый ковер заглушал шаги.
У меня закрались подозрения, а не в доме ли Таната я нахожусь? Мало ли кем являлся тот незнакомец. Вдруг один из его людей? Но тогда зачем было в меня стрелять, если можно выкрасть невредимой. Хотя вряд ли бы я сдалась им на милость без боя.
Преодолев коридор, я оказалась зале какого-то клуба, и судя по обстановке весьма недешевого.
– О! Крошка пришла в себя, – чей-то голос эхом разнесся по помещению.
Он принадлежал одному из мужчин, находившихся у барной стойки. Первый смешивал коктейль, а второй – тот самый худощавый молодой человек, который увез меня со двора моего дома – съел дольку лимона и крепко зажмурился.
– Где мы? – спросила о том, что больше всего сейчас волновало.
– В “Борро”, – ответил бармен. – Проходите, не бойтесь. Вас здесь никто не найдет.
– А-а-а… – выдохнул второй мужчина и выпучил глаза. – Слава, это жесть.
– Я ждал совсем других слов, – хмыкнул бармен и поставил на стойку пустой коктейльный бокал.
– Думаю, любители виски заценят.
– Надеюсь.
Я неторопливо подошла к ним, но садится не спешила. В случае чего, похитителя уложу на лопатки, а с барменом как-нибудь справлюсь.
– Кто вы? – спросила их.
– Я владелец этого места, крошка. Зови меня просто Слава. А это Олег.
– Тут твой друг звонил, скоро приедет.
Олег протянул мне мой мобильный. Я торопливо его приняла и разблокировала экран.
– Ты не бойся. Мы свои. Думаю, ты уже в курсе, что карате-школу подожгли? Мусора прям бдят, чтобы мы ничего не унюхали. Я журналист, если что. – Зазвучала мелодия звонка. Олег достал свой телефон и заматерился. – Опять этот козел.
Он отошел в сторону, а я, поняв, что нет опасности, присела на барный стул.
