Текст книги "Чертов папочка (СИ)"
Автор книги: Майя Чи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
– У меня будет просьба.
– Какая?
– Ты его, случаем, не знаешь? – Протянул телефон девушке, но по ней сразу было видно, рожа Ивашина ей не знакома. – Нет. Впервые вижу.
– Жаль. Это дало бы большую уверенность, что мои догадки верны.
– Мне… Если это все, то мне пора.
Я невольно улыбнулся. Меня прогоняют. Нет, ей действительно пора было ехать, но как только подумал о том, к кому, вновь укокола ревность, появился страх за нее.
– Да, конечно. Вопросов больше нет.
Мы оба засобирались. Я нарочно делал это медленно, почти лениво, обдумывая, что бы ей такого сказать. Мелькнула мысль позвать на свидание. Глупая, наверно. Но будучи в таком состоянии, ей не следовало оставаться одной.
Когда мы покинули кабинет, я смог выдавить из себя только два слова:
– Будь осторожна.
Она кивнула и попрощалась, торопливо перебирая ножками, буквально убегая, но все так же бесшумно ступая по старому паркету.
Ее чувства и смысл действий лежали на поверхности. Лиса боялась. Но не меня, а себя. Боялась показать свою слабость снова и дать повод считать ее неспособной справиться с собственными проблемами. Это было неправильно. Женщине идет слабость. Даже такой сильной.
Выходить на улицу я не стал. Подождал пару минут, пока машина отъедет. Мало ли. Не хотелось ее подставлять. И пока возвращался на работу, все размышлял, каково ей теперь, зная, что отчасти из-за нее и погиб Дюдюк. Даже если это далеко не так, и Ева просто попалась под руку, она обвинит и изгрызет всю себя. По крайней мере, мне так казалось. А интуиция никогда меня не подводила.
Примечание:
*Ногарэ – мягкое дыхание
*Ибуки – силовое дыхание
*Тамеши-вари – разбивание твердых предметов
*Мокусо – команда закрыть глаза
Глава 15. Лиса
Щеки горели от стыда. Сердце разрывалось от боли. Однако я нашла в себе силы улыбнуться водителю. Он безусловно заметил мое состояние, но, как и полагалось подчиненному такого человека, как Нестеров, не проронил ни слова. Нынче теплое местечко дороже просто человеческого участия. О чем я бессовестно сказала в лицо Волкову. Боже, как я могла?
До сих пор не понимаю, как сумела открыться, удержаться от рыданий, вспоминая детали. Но я ведь не железная.
”Ева…” – Евгений произносил мое имя с таким трепетом. Впервые кто-то вкладывал особый смысл в то, что касалось меня. Впервые со смерти учителя.
Моя кожа до сих пор горела от поцелуя, оставленного Волковым. На плечах остался след от ладоней, а спина ощущала объятья – крепкие, удерживающие, но такие бережные. Он сам не понял, что сделал. Растерянность на лице Евгения соответствовала моей. Я же успела загрустить, лишившись такого желанного тепла, поддержки, чувства, что рядом действительно кто-то есть. Забытое, желанное, необходимое чувство. Я пыталась его заполнить уроками с ката-группой, тренировками, соревнованиями, да даже котом. Убегала от боли, воспоминаний, вины – куда-то вперед, где не было ничего моего, ничего кроме одиночества и судьбы типичной одинокой кошатницы. Беспросветное будущее, которому суждено было озаряться достижениями учеников, их улыбками, победами и кроткой благодарностью за потраченные время и силы.
Я достала из сумки платок и вытерла слезы, не скрываясь больше от хмурого водителя. Но вдруг вспомнила про Колю и попросила у мужчины воду. Он передал мне бутылочку и я плеснула себе немного воды на лицо, чтобы скрыть следы своего плохого настроения. Ребенку и так не легко, а тут я приду зареванная.
Да, Коля уже был с меня ростом и совсем не походил на дитя, но все же. Он тоже был одинок.
– Ос!
Коля отполз от меня и распластался на мате.
– Ты теряешь хватку, малый.
– Можно подумать, что у меня имелся шанс победить вас, сенсей.
Я улыбнулась и протянула ему руку, уже зная наверняка, о чем думает этот жулик. Чуйка не подвела. Едва наши ладони скрестились, как он схватил меня за рукав, упёр колено в живот и попытался опрокинуть. Конечно, у него ничего не получилось, но за технику исполнения вполне можно было дать пятерку.
– Ты шумишь больше, чем делаешь, Нестеров.
– А вас не проведешь, Ева Юрьевна. – Он встал и взглянул на меня исподлобья.
– Тренировка окончена, – сообщила ему, облегченно вздохнув. Еще один день позади.
– Сайонара*, сенсей.
Коля резво поклонился и, уточнив насчет пятничной тренировки, покинул зал. Я же направилась в раздевалку. Оттуда прошла в душевую, немного переживая о своей безопасности, но еще в прошлый раз меня заверили, что никто не побеспокоит, значит, все будет хорошо. Все-таки быть голой в чужом доме – так себе ощущение.
Однако все прошло благополучно. Я переоделась, вышла снова в зал, посидела немного на стульчике, подождала в тишине, пялясь на тренажеры, но никто не шел. Спустя минут двадцать я устала ждать. Коля никак не спускался проводить меня, поэтому я пошла в сторону выхода сама. Все же не первый раз тут – второй! Да и начало уже темнеть, а мне надо было заглянуть в магазин, купить хлеб и молоко. Не хотелось бы расхаживать по дворам в темноте.
Я прошла сквозь небольшую комнатку, длинные коридоры, сейчас пребывающие в полумраке, и вскоре выбралась в гостиную, где уже ярко горели лампочки. Вот только из-за стоящей тишины, я даже не подумала, что у Нестерова могут быть гости, еще и такие – смутно знакомые, от вида которых бросает в пот.
– Дмитрий, мы закончили. Я могу идти? – справившись с волнением, я подошла к нему и гостям. С последними отдельно поздоровалась. – Добрый вечер.
Крепкие мужчины совершенно разной, но единогласно неприятной внешности даже не шелохнулись, а вот узкоглазый тип в фиолетовом пиджаке расплылся в донельзя довольной улыбке.
– Какие люди! Ева…
Я сделала вид, что совершенно точно его не знаю. Хотя сложить дважды два, то есть достать это лицо из воспоминаний и совместить его с именем, который произнес Волков, не составило труда. Передо мной был некий Танат, и он почему-то фигурировал в деле моего учителя, только в официальной версии следствия о нем ни слова. Так с кем же мы имеем дело?
– Мы знакомы?
– А ты не помнишь? – Он прошелся по мне липким взглядом и хмыкнул. Будто его откровенность должна была меня задеть или, не приведи Господь, понравится.
– Не помню. А где мы встречались?
– Их ты тоже не помнишь? – Он с насмешкой указал на своих парней, тех самых, с единогласно неприятной внешностью. Я с опаской оглядела их, но никого не узнала. Хотя…
– Нет. Разве должна? – вернулась взглядом к нему, чтобы тут же понаблюдать за смехом.
– Танат, отпусти девчонку. Она здесь по работе и ничего более.
– Отпустить, говоришь? А какую работу выполняет эта малышка?
– Я – мастер спорта по карате, и тренирую сына своего клиента, – ответила вместо хозяина дома, понимая, что это может быть ошибкой, но годы тренировок, в случае чего, не пропадут зря. Пусть страшно до колик в животе, но размазать бандитские морды за то, что они сотворили со мной, и за смерть учителя… Тише. Спокойно. Никаких слез, Ева. Вспомни, чему тебя учили. – Танат, если я не ошибаюсь? Боюсь, мы не знакомы с вами и вашими… друзьями. А если и были знакомы, то травма, полученная несколько лет назад, напрочь все стерла. Прошу прощения, мне пора. Доброй ночи.
Я обогнула стоящие посреди зала диваны и направила к выходу. Правда, пришлось остановиться.
– Дмитрий, водитель уже ждет или его надо позвать?
– Танат, одну минуту. – Нестеров встал и спокойно направился к выходу за мной. Я же, как ни в чем не бывало, пошла дальше. Сердце в этот момент не то, чтобы билось – оно бухало, гудело, отзывалось стуком в ушах, с гулом, с шумом… Я и сама не понимала, что происходит со мной, но какой-то первородный страх иглами вонзался в кожу. Он смотрел. Этот Танат, с тарелкой вместо лица, выглядевший так, будто ему кувалдой дали по морде, смотрел, прожигал дыру на моем затылке. Наверное, давал возможность проявить себя либо ждал прокола.
Однако, я благополучно покинула зал и вышла на крыльцо, где стояли шесть черных машин весьма внушительных размеров и с охраной, держащей в руках оружие. И не какие-то там муляжные пистолетики. Мамочки!
– Сейчас подъедет мой автомобиль, – зашептал Нестеров, почти поравнявшись со мной. – Там Коля. Ни слова, поняла?
Я сглотнула и сделала первый шаг по ступеням. Молча. Никак не отреагировав. Но то, что я поняла, это точно. Боже, а я ведь еще голой расхаживала в раздевалке, пока они тут… взгляд коснулся лежащей на земле фигуры.
– Серый! – закричал Дмитрий за спиной. – Пригони девушке машину.
Охрана Таната встала в стойку, направив на меня оружие, но сзади донесся голос, от которого я вздрогнула.
– Все нормально, парни. Эту не останавливать. Машину проверьте.
Нет! Коля!
Сердце отчаянно забилось. Сильнее прежнего. Только высшим силам было известно то, насколько я перепугалась. Не за себя, за ребенка. Однако вернуть самообладание получилось не сразу. Танат встал рядом со мной по правую сторону, а Нестеров остался по-прежнему с левой. Капкан из двух мужчин действовал на нервы, заставляя вспоминать детали нашего первого разговора с круглолицым.
Он позвал меня на танец! В тот вечер он подошел ко мне с намерением пристать, и это разозлило, неимоверно взбесило, потому как мужчин, смотрящих на меня, как на шлюху, я и близко не подпускала. А его взгляд был именно таким – дешевым.
К нам медленно, почти бесшумно подъехал черный автомобиль. Водитель тут же вышел из машины и открыл все двери настежь, в том числе багажник. Двое вооруженных мужчин закопошились в салоне, а один прошелся по кругу, разглядывая каждый угол фонариком.
– Чисто, босс.
– Ева. – Танат взял мою ладонь и, глядя в глаза, оставил невесомый поцелуй на ней. Отвратительно! – Надеюсь, мы найдем с вами общий язык.
Я растерянно оглядела его, смотря так, будто в приятном шоке от его слов и мягко освободила свою руку.
– У меня уже есть мужчина. И хотя ваше внимание приятно, но верна человеку, которого выбрала.
Блеф был принят за правду, Танат хмыкнул и даже с одобрением кивнул. Чертов урод! Да какое мне дело до его одобрения?!
– Доброго пути, Ева, – произнес за спиной Дмитрий, явно поторапливая меня.
Я спустилась по лестнице, боясь банально не схлопотать пулю в голову, но вскоре села в машину, закрыла дверь и взглянула с надеждой на водителя. Тот молча завел мотор и тронулся с места.
Как только, пребывая в диком напряжении, мы выехали за территорию дома, я придвинулась к нему. Но мужчина предупредительно показал головой и велел молчать, неожиданно указав на собственные уши.
Сглотнув, отсела обратно.
Машина летела на огромной скорости. Деревья вдоль нее сливались в высокую живую изгородь. Я смотрела в окно, ловя взглядом редкие просветы у верхушек сосен, где на ясном небе виднелись звезды. Что будет дальше? Вдруг они погонятся за мной? Снова переживать тот ужас, который случился со мной два года назад?
Во что же ты втянул меня, Нестеров?..
До города мы не доехали. Водитель свернул на окраине вглубь леса и остановился перед другой машиной, которая мигнула пару раз фарами. Честно, я струхнула.
В такие моменты просто забываешь о том, что ты каратист, много лет учился боевому искусству и, казалось, бы должен чувствовать себя уверенно. Всего одна пуля – и все, чего ты достигал тяжким трудом, могло обернуться прахом, сгнить вместе с тобой.
– Приехали, – произнес водитель и указал мне на дверь.
Едва я вылезла из салона, как заднее сидение дернулось, седушка откинулась с легким хлопком, и оттуда начал вылезать Коля, ввергая меня в шок. Как его не обнаружили? Как он уместился вообще там? Я помогла ему спустится и едва мы поравнялись, тут же обняла пацана, как если бы он был моим собственным ребенком.
– Ева Юрьевна, – прошептал он, – отпустите, дышать нечем.
– Я испугалась за тебя.
Водитель закрыл дверь, подошел к другой машине и что-то сказал. Вскоре мы пересели в другой автомобиль и выехали обратно на шоссе.
Нам объяснили, что указом Нестерова, меня следовало доставить домой, а Колю – в укрытие. Куда именно и смогу ли я узнать о судьбе ребенка в дальнейшем, мне не ответили. Сами пока ничего не знали.
Когда меня высадили во дворе моего дома, и я проводила взглядом отъезжающую машину, то страх вернулся. Будто во сне, я поднялась на нужный этаж, вошла в пустую квартиру, сняла запотевшую одежду и забралась в душ. Сколько я там стояла, не знаю, но когда вылезла, стрелки часов лежали на десятке. Кошмар. Ужас. Пока многие жители этого города спокойно проводят вечера в кругу семьи, устало возвращаются с работы, или заступают на смену, где-то за высоким забором жизням детей могут угрожать бандиты. Шишки, которых называют важными только из-за денег и наличия толпы мордоворотов, способных напугать любого, даже самого матерого вояку. Они решают кому жить, а кого закопать. И…
Они… Он… Этот Танат решил мою судьбу два года назад. Лишил жизни учителя, запятнал мою честь и разрушил будущую карьеру. А за что? За отказ в танце. В танце, мать его!
Я сползла по стене, зарыдав от безысходности. Что я могла? Как помочь, изменить ход событий, спасти еще одну покалеченную жизнь? Было больно за Колю. Нет, он справится, я знала. Однако, не такой жизни хочет ребенок, не подобного отношения. Ему бы чуть больше участия и теплоты…
Желудок больно стянуло из-за голода. Сглотнув и облизав пересохшие губы, я поплелась в кухню, включила лежащий на столе ноутбук и зажгла огонь под чайником. В шкафчике нашелся корм Масе… Только когда высыпала его в миску и на автомате позвала кота, поняла, насколько задумалась.
– Дура.
Сделав себе чай, открыла холодильник, где совершенно точно повесилась бы мышь. Ну хоть бутерброд с сыром получилось сделать.
Короткое оповещение из социальной сети привело меня в чувство. Я открыла вкладку и чуть не обомлела.
“Евгений волков поставил лайк вашей фотографии”
Но на фотке, где я со счастливой улыбкой держу в руках свой черный пояс, лайка не оказалось. Передумал, что ли?
Нахмурившись, открыла страницу и, стараясь не смотреть на очаровательное лицо на аватарке, написала.
“А вы чертовски непостоянны, товарищ лейтенант.”
Но так и не отправила, посчитав все это мелочью. Подумаешь, отнял сердечко. На фоне произошедших событий, это всего лишь одна песчинка на берегу моря.
Сделав глоток ароматного чая, я уже собралась закрыть браузер, но короткое “Привет”, вылезшее в левом нижнем углу экрана, остановило меня.
А может, рассказать ему о случившемся?
Примечание:
*Сайонара – До свидания.
Глава 16. Волков
– Так нечестно! – Козочка вскочила и уперла кулаки в бока. – Ты мухлевал! Я видела! Бабуль, скажи ему.
– Женя, ты играешь с ребенком. – Мама перелистнула страницу журнала и поправила очки.
– Я не мухлевал. Кать, умей проигрывать.
– Ты оставил меня в дураках. – Козочка топнула ногой.
– Шо поделать? – Я развел руками. – В жизни тебя еще не раз попытаются обмануть, поэтому лучше привыкнуть к подлянкам с детства.
– То есть мухлевал? – Мама посмотрела на меня поверх очков и укоризненно покачал головой.
– В воспитательных целях, – бросил я последний аргумент перед тем, как на меня кинулась Катюша. Ее желание защекотать отца до смерти было вполне оправданным, но ему не суждено было сбыться. Мелодия звонка прервала акт возмездия.
– Да, Кристин…
– Ну вот, опять эта женщина с большими сиськами звонит, – пробурчала Козочка.
– Так, Кристин, минуту. – Я прикрыл телефон ладонью. – Катя, еще одно слово, и лишу ноутбука на месяц.
– Но ей всегда что-то от тебя нужно! – возмутилась дочь. – Женя, у меня труба лопнула, а сантехник не едет. Спасешь? – спародировала она голос бывшей. – И это на автоответчике! Будто я тупая и не понимаю, о каких трубах речь.
– Катя!
Привычно тихая мама, услышав это, расхохоталась так, что мне пришлось покинуть гостиную. Черт! Надеюсь, она не услышала.
– Кристина, ты еще тут?
Она кашлянула.
– Да. Я по поводу Алины. Ксюша тут кое-что обнаружила на своем компьютере. Оказывается, Аля скидывала фотографии на незнакомый адрес с почты своей сестры.
– Какие фотографии? – Я вошел к себе в комнату.
– Очень личного характера. Я бы сказала порнографического содержания. Не знаю, но если бы это были романтические отношения, я думаю, Аля не изощрялась бы. Подошла бы любая форма отправки, те же социальные сети.
– Понял. Скинь мне все, что вы нарыли.
– И фотографии?
– На твое усмотрение. – Я включил компьютер, а сам прилег на диван. – Это все?
– Не совсем. – Кристина замялась. – Слушай, может встретимся на выходных? Мы ведь неплохо провели субботний вечер…
– Я занят, если честно. Не уверен, что получится.
– Понятно. Ну, если планы изменятся, звони.
– Обязательно.
Попрощавшись, я положил телефон на подушку, а сам прикрыл глаза. Прошлые выходные выдались действительно приятными, Кристина была прекрасной любовницей, но не более того. А после сегодняшней встречи с Евой, я понял, что просто секс меня больше не вставляет. Хотя если я снова пару месяцев буду на диете, то мнение может измениться…
Отогнав мысли о возможной неудаче в отношениях, я сел за стол и открыл браузер. Лезть на почту пока не хотелось. Имею же я право отдохнуть от работы.
– Сына, пойдешь первым в душ? – Мама заглянула в приоткрытую дверь и положила на тумбочку стопку полотенец.
– Нет. Я после вас с Катюшей.
– Все хорошо? – Она не спешила уходить.
– Да. Разве должно было что-то случится?
– Ты вчера пришел уставшим и недовольным, поэтому я не заводила разговора. Я вчера посетила додзё, видела эту Лису… Как специалист, она, конечно, хорошая, но внешне ничего особенного. Абсолютно невзрачная.
Я оторвал взгляд от монитора и уточнил у нее:
– С каких пор тебя интересует внешность женщин?
– С тех самых, как мой сын начал восторженно отзываться об одной конкретной особе. Я уж подумала, там как минимум секс-бомба, а оказалась совершенно обычная девчонка. К тому же совсем юная.
– Мам, можно я тебя попрошу кое о чем? – Спорить с ней не хотелось, обижать – тоже, но ее слова меня задели. Обычная? Ева обычная? – Раньше ты не лезла в мои отношения с женщинами. Пусть твоя позиция останется прежней. Тем более, что я давно не желторотик.
– Значит, она не просто учитель твоей дочери?
– Нет! То есть да… Ты не так поняла. Короче, мам, я в душ.
Я настолько запутался с ответом, что, схватив лежащее на краю тумбочки полотенце, банально сбежал. Прошел мимо нее, не глядя и смутно подозревая – мама сейчас улыбается. Как же! Раскусила!
Я хлопнул дверью ванной комнаты и закрылся на ключ. Немного озверев из-за собственного прокола, стянул через голову водолазку, скинул штаны и залез в кабинку. Думал, вода смоет напряжение, но не тут то было. Хватило одной мысли, всего несколько секунд, и к моим проблемам прибавился каменный стояк.
Я вспомнил ее, доверчиво прижавшуюся ко мне. Такую теплую, мягкую, особенную… Ева не была обычной, и тем более невзрачной. От нее пахло ни цветами и ягодами, ни ванилью или шоколадом, кокосом и прочей женской фигней.
Мята. Свежая, прохладная мята.
Пожалуй, единственное, что хорошо перебивало запах пота. Незаменимая вещь для бойца, тем более, для женщины.
Я улыбнулся, но на душе тут же стало погано. Ей хреново. Почему-то был уверен, что ей сейчас хреново. И одиноко. Она же сказала, что дома никого нет, даже кота. Насколько же ей одиноко, что она решила завести кота.
Черт! В голову лезли одни маты. Почему она, живя одна, согласилась на опасную сделку с Нестеровым? И что их вообще связывает?
Выключил воду и посмотрел вниз. Как прыщавый подросток уставился на собственный член, не зная, что с ним делать. Сейчас все мое нутро требовало ее. До безумия, до боли в яйцах. Прижаться, вдохнуть аромат, почувствовать под ладонью упругую грудь, зарыться носом в волосы, искусать всю и войти в нее!..
Услышать стон, словить его губами и снова, раз за разом ощущать, как она сжимает мой член, двигается навстречу и так же безумно хочет меня.
Я покинул ванную только спустя полчаса. Холодный душ мой пыл не остудил, а заниматься онанизмом в моем возрасте было уже стыдно. Причем, я впервые чувствовал себя таким озабоченным. Почти извращенец. Но только почти.
– Сына, ты все? – донеслось мне из коридора.
– Да, мам, – крикнул в ответ и опустился в кресло. Снова запустил компьютер, полез в социальную сеть и буквально за минуту нашел ее страничку. Просто хотел взглянуть на фотографию, придирчиво оглядеть худое лицо, найти какой-нибудь изъян и решить для себя, что оно того не стоит. А в итоге залип. Листал доступные фото, где она с учениками, коллегами, котом, и наконец, черным поясом в руках. Счастливая, лучистая, светлая, теплая… Черт! Такими темпами можно превратится в прозаика… или стать онанистом.
Я лайкнул ее фотографию совершенно случайно. На такое обычно говорят “палец соскользнул”. А вот стоило увидеть статус Евы “в сети”, запаниковал и отнял его, пока та не увидела. Закрыл вкладку и застыл. Идиот!
Я вел себя как типичный идиот. Если нравится, почему бы не попробовать?
Останавливал образ той, которую я потерял много лет назад. Лишь на миг я представил: Ева здесь, в моем доме, в моей постели, с моим ребенком, часть моей семьи, души, сердца, всего меня… и ее нет. Второй раз испытывать эту боль было страшно.
“Пользователь был в сети только что”.
Меня будто током прошибло. Быстро открыл вкладку с сообщениями и написал:
“Привет”.
Спустя минуту после того, как Ева прочитала, мне прилетел в ответ улыбающийся смайлик и короткий текст:
“Добрый вечер, Евгений”.
Глава 17. Лиса
Я застыла перед экраном ноутбука. Смотрела на фразу “пользователь печатает” и дышала через раз, не понимая, как так получилось, что я переписываюсь с самим Волковым.
«Как ты себя чувствуешь?»
Погано. Ужасно. Катастрофически плохо!
Сейчас мне было, как никогда, одиноко. В прошлом пустоту заполнял кот, забота о нем, школа, ученики, а сейчас поджилки тряслись. И даже Маси не было рядом, чтобы обнять и, слушая его мурлыканье, успокоиться. Я наконец-то начала приходить в себя и понимать одну важную вещь – жизнь не будет прежней. Рано или поздно Танат обнаружит пропажу, а единственным выходом для Коли была моя машина… Что, если Нестерова уже нет в живых?
Дрожащими пальцами я набрала ответ:
«Мне лучше. Спасибо».
И тут же спрятала лицо в ладонях. Неужели они придут за мной? Я же узнала этих мужчин. Подобные им не оставляют дело на полпути, а доводят до конца. В прошлый раз одному Богу известно, почему меня сняли с мушки, почему не убили, теперь же их ничего не остановит. Если узнают, что я их помню, то и вовсе уберут, запустят пулю в лоб, превратят в решето, либо, не приведи Господь, доберутся до тела.
«Я рад, что тебе лучше. Как дела у кота?» Он серьезно? Какими же нелепыми сейчас казались обычные вопросы.
«Он еще в клинике. Завтра вечером поеду забирать».
Молчание. Волков не писал ничего в ответ минуты две, и все это время я пялилась на наш короткий диалог. Мы – чужие люди. У нас нет общих тем для разговора. Зачем он вообще написал?
Я взяла в руки бутерброд и наконец-то увидела, как сильно дрожат мои пальцы. У меня была истерика. Все эти мысли, придирки, страх – запоздалая реакция на то, что сегодня случилось.
«Евгений…» – набрала я и расплакалась, потому что меня начало рвать на куски от накрывших разум воспоминаний. Все до мелочей пролетело перед глазами. Дыхание сперло. Я закрыла глаза, но стало только хуже.
«Ева, доброй ночи».
Что? Нет. Нет! Нет!!!
Я судорожно вздохнула и попросила его не уходить, рассказать, как дела у Кати. Зачем-то написала о ее первых успехах – сумбурно, невпопад, даже с парочкой ошибок, но мне нужен был этот разговор. Пустой, почти ни о чем, чтобы отвлечься, забыться, не вспоминать.
Оказалось, он называет ее Козочкой.
«Она спорит с бабушкой, каким шампунем мыться».
Это показалось мне таким забавным, что я позволила себе улыбку сквозь слезы.
«Весело у вас)))».
А на меня тем временем сильно давила обстановка. Тишина в квартире угнетала, ночь за окном рождала детские страхи, а внутри меня что-то страшное затягивалось в тугой клубочек.
Так продолжалось больше часа, пока Волков шутил, а я отправляла ему добрые смайлики, пялясь при этом на старенький коричневый кафель и светло-желтую самоклейку на кухонных шкафчиках.
Он написал, что ему пора.
Я не смогла рассказать о случившемся. Не хватило сил пожаловаться на проблему. Мысль о том, что я сделаю только хуже, подставив и Колю, и самого Нестерова, привела в ужас.
“И вам доброй ночи, Евгений”.
Это последнее, что я отправила ему, приняв перед этим заявку в друзья. Как только хлопнула крышка ноутбука, клубок нервов превратился в камень. Тяжесть сдавила грудь.
Я встала, выключила свет и не зажигая лампочки в спальне, укуталась в одеяло. Уснула от собственных слез. И если раньше я оплакивала потерю, не зная причин, то сейчас правда открылась мне даже в тех мелочах, которые хотелось бы забыть. Моей вины в смерти учителя не было, только утешения эта новость мне не принесла. Ни капли.
Утро началось для меня поздно. Умывшись и сделав глоток остывшего с вечера чая, я побежала на работу. Опоздала. Впервые за все время работы в школе я извинилась за опоздание. Степаныч заметил мое состояние, но лезть с расспросами не стал, но вот Котов на обеденном перерыве подсел к моему столику и обеспокоенно заглянул в глаза.
– Ев, все хорошо?
– Да.
– Ты бледная. – Он взял мою ладонь в свою, но я мягко освободила ее.
– Денис, я не выспалась.
– Ревела?
Посмотрела на него и заметила сожаление.
– Не бери в голову. Это не из-за тебя, и причина моих слез тоже под тайной. Давай поедим. У меня еще урок с ката-группой.
– Новички?
– Угу…
Спустя час я наблюдала за неплохим уровнем владения техникой. Катя отлично держала стойку, мягко переходила с позиции на позицию и ни разу не отвлекалась от поставленной задачи. Я впервые видела настолько дисциплинированного ребенка, относящегося со всей серьезностью к каждому моему слову.
Но вот когда урок подошел к концу, вертлявая и любопытная егоза вернулась. Пока остальные направились в раздевалку, она на цыпочках подошла ко мне.
– Ева Юрьевна, вы сегодня очень красивая.
– Спасибо, Катюш, – вопреки плохому настроению, улыбнулась ей.
– Папа тоже так считает.
– Вот как? – ее слова привели меня в замешательство.
– Да. Это правда.
Девочка замялась, а потом спохватилась и убежала за остальными ребятами.
Были ли мне приятны ее слова? Не знаю. Так получилось, что сегодня мне до романтики. Поэтому проводив учеников, я сняла маску счастливого и всем довольного учителя и засобиралась в ветеринарную клинику. Следовало немедленно выехать, чтобы успеть туда в часы приема. Мася мне был необходим как воздух, ведь еще один такой вечер я просто не вынесу.
Я переоделась, в коридоре вслушалась в голоса, доносящиеся из зала, где в это время Николаев должен был начать тренировку со взрослой ката-группой, и пошла на выход. А там, меня ждал сюрприз. Круглолицый, узкоглазый, с похабной улыбочкой и двумя черными машинами с охраной. Не надо быть слишком умным человеком, чтобы понять – бежать некуда. И все-таки, я надеялась, что удастся. Взяв волю в кулак, я подошла к мужчине, стоящего с сигаретой в руках у одного из автомобилей.
– Ева, вы не против, если я вас подвезу?
– Здравствуйте. – Если он лишен манер, то это не значило, что им не обучили меня. – Спасибо, но я на автобусе. Мне так спокойнее.
Я сделала шаг в сторону остановки, но он больно схватил меня за локоть.
– Что вы делаете? – возмутилась в ответ.
– Евочка, все в порядке?
Мы оба посмотрели на стоящих неподалеку Катюшу и ее бабушку. Она с такой нежностью произнесла мое, чем привела в недоумение даже Таната. Я представила, что эти ублюдки могут сделать с ней и ребенком, и мне вмиг стало не по себе.
– Все отлично, Ольга Геннадьевна. Мы просто разговариваем.
Танат ухмыльнулся и переместил руку на мою талию.
– Солнышко?
– Д-да.
– Едем домой?
– К-конечно.
Бросив женщине напоследок предупредительный взгляд, чтобы даже не думала в это лезть, я послушной куклой села в машину и начала очень медленно дышать. Повторений вчерашней истерики не хотелось – сейчас нужен был трезвый ум.
– Ну что лисичка, где ты живешь? – Усевшись в салоне, Танат коснулся моих волос, и даже пригладил их, чем сильно разозлил. Два года назад, при первой встрече, жест был такой же, и я прекрасно помню, к чему привела моя бурная негативная реакция.
Глава 18. Волков
Я был на совещании, когда в кармане завибрировал телефон. Оглядев коллег, слушавших в этот момент доклад Хрустева, достал девайс и посмотрел на экран. Звонила Козочка. Подумав, что ничего серьезного, отключил вибрацию и сосредоточился на том, что лепечет Борис. Дело о найденной за городом женщины набирало обороты. Видимо недавний визит к начальству заставил Хрустева напрячь булки и наконец-то выдать хоть одно годное расследование. Конечно, оставалась вероятность того, что горе-следователь повесит дело не на того человека, но пока его доводы выглядели более чем убедительно.
Вскоре отчитался и Пелевин. Какой-то наркоман упал с седьмого этажа, семейные разборки, на улице Горького избили пацана и еще много чего несущественного, никак не относящееся к делу о пропаже Алины.
– На этом, пожалуй все, – завершил он свой отчет, чем меня сильно задел.
– А как же дело Румянцевой? – Я не удержался и спросил.
– Что за Румянцева? – тут же полюбопытствовало начальство.
Пелевин замялся и отмахнулся ничего не значащими фразами, по типу “пока ничего не ясно”, “есть вероятность, что ушла сама”, “у них конфликт с сестрой”. Ни одно его слово не соответствовало рассказу Ксении.
Подозрительно. Настолько, что правильнее сейчас молчать и наблюдать. А еще лучше – сосредоточиться на своих делах. Вчерашний допрос Евы навел меня на некоторые мысли, а запрос в архив выдал много чего любопытного, особенно по Нестерову. Да, я собирался, в случае чего, посадить и его, потому как кидать мне в лицо факты и оперировать отсутствием доказательств – все равно, что привязать овцу к дереву и оставить ее, зная, что где-то рядом бродит большой серый волк.
– Жень, ты домой? – спросил меня Костя, едва мы покинули кабинет начальства.
– Нет, работы еще много.
– А как же малая?
– Мама приехала.
– О-о-о, – протянул он понимающим тоном. – Передавай привет!
“Ей твой привет нужен так же, как и собаке пятая нога…” – хотел бы я ему сказать, но на деле поблагодарил и направился к себе, доставая на ходу телефон.
Стоило посмотреть на экран, как тут же притормозил и разблокировал его. Пятьдесят два пропущенных вызовов от Катюши и четыре от мамы. И если дочка по мелочам могла звонить и сто раз на дню, то мама никогда не набирала меня больше трех раз, а значит, что-то произошло.
Не успел я пролистать пропущенные, как на экране высветилась фотография матери.
