Текст книги "Чертов папочка (СИ)"
Автор книги: Майя Чи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
– С чего вдруг такие нежности?
– Ты напряжен.
Не получив желаемое, она чмокнула меня в щеку и отстранилась. Я разулся и пошел вслед за ней на кухню.
– Голоден?
– Немного.
Моя бывшая, как в давно забытые времена, вытащила из духовки запеченный картофель и поставила на стол буханку хлеба. В тот же миг рядом с ней звякнул нож на стеклянной доске.
– Нарежь, пожалуйста.
По правде говоря, я не смог удержаться от улыбки. От одного, казалось бы, обычного действия, у меня, как у какой-нибудь девчонки, защемило в сердце. Стыдно признаваться в собственной слабости, но мне не хватало домашнего уюта, вкусного ужина, женского внимания, разделения обязанностей и просто мысли, что дома ждет еще кто-то, помимо Козочки. Моя малышка уже воспринималась, как нечто само собой разумеющееся, неотъемлемая часть меня. Однако, если я был отцом, то это не отменяло очевидного факта – я еще и мужчина.
– Жень, ты чего завис?
Кристина поставила на стол тарелку с дымящейся картошкой.
– Да так…
– Как дела у Катюши?
– Готовится к школе. Креветки? – немного удивившись, указал я на салат.
– Да. Мы столько не виделись… Не могла же я встретить тебя повседневной едой – Рядом с корзинкой для хлеба появилась закуска из баклажан и колбаса. Понятно, что Кристина проявляет гостеприимство, но все же.
– Все настолько плохо?
– О чем ты? – с недоумением отреагировала она, но заметив недоверие, с которым я на нее посмотрел, вздохнула: – Давай об этом позже. Думаю, не стоит портить момент.
– Мы его испортили несколько месяцев назад, когда ты ушла, оставив меня одного, сама знаешь, в каком положении.
Кристина нервно хихикнула и разложила вилки.
– Кушать подано, товарищ лейтенант.
Я улыбнулся.
– Расскажи, что стряслось. Не думаю, что задержусь здесь на всю ночь.
Она расстроилась. Только я ничем не мог ей помочь. Расставание было в первую очередь ее решением, и максимум на что ей следовало рассчитывать – это приятельский секс.
Кристина поправила светлые локоны, заправив часть за ушко, и села напротив.
– Гм… Ты ведь помнишь Ксюшу? – Я кивнул. – Ее младшая сестра, Алина, пропала три недели назад. Примерно в половине одиннадцатого вышла во двор выбросить пакет с мусором и не вернулась. Мы обратились в управление, заявление приняли, допросили возможных свидетелей, но с тех пор тишина. У меня возникает ощущение, что девушку никто не ищет.
– А она не могла сбежать из дома? – предположил я и заметил мелькнувшее в глазах Кристины замешательство.
– Мы думаем, что такой вариант возможен. Когда Ксюша рассказала Пелевину о проблемах, которые в это время переживала Алина, тот дал понять, что искать не будет. Повел себя как скотина. Честно говоря, даже не ожидала от него. Сам ведь знаешь, в каких отношениях мы с ним состояли.
Я сделал вид, что этого не слышал. До того, как Кристина стала греть мою постель, она встречалась с этим хмырем. Нет, как следак, он спец хороший. Но как человек…
– Фото Алины есть? – спросил у нее, не желая вспоминать прошлое. Ксюшу я в лицо знал, но вот с сестрой не сталкивался.
Пока ел картофель, Кристина принесла фотографии, на которых были изображены две миловидные брюнетки.
– Ясно. – Я изучил внешность пропавшей, но ничего примечательного, кроме больших голубых глаз, не нашел. Обычная.
– Пелевин отказался делиться информацией. Никакие уговоры не помогли…
– Кристин, ты же понимаешь, что моего влияния недостаточно?
– У тебя его точно больше, чем у меня.
– Не поспоришь.
Мы оба замолчали.
Тарелки опустели, она принялась убирать со стола, а в кухне все равно стояла безмолвная тишина. Разве что вода журчала и изредка стучала посуда, ударяясь о борта раковины.
Я смотрела на спину своей бывшей, скользил взглядом по ее фигуре и думал о причинах нашего разрыва. Хотя не только об этом. В мыслях была пропавшая девушка, Козочка, которая наверняка еще не спит, переписываюсь с подружками, и Лиса. Глядя на проклятые белые шорты, я просто не мог не вспомнить Еву. Но почему? Симпатию я отмел сразу – забивать себе голову подобной ерундой не видел смысла. Да, мне многого хотелось, но в то же время романтические отношения сейчас все осложнили бы. Тогда…
Мои руки обвили талию Кристины. Она никогда не было худышкой, не обладала пышными формами, и тем не менее нравилась мужчинам. Такие девушки, как эта, умели преподать себя, тем более будучи одетыми в форму правоохранительных органов.
– Женя…
– Кристин, у тебя гость, а ты моешь посуду.
– Прости. – Она выключила воду и вытерла руки полотенцем. – Мне… Я понимаю, чего бы ты хотел сейчас, но не уверена, стоит ли.
Обороты, которые принимал наш разговор, мне совершенно не понравились. Более того, они могли испортить план по соблазнению. А ведь уходить отсюда без десерта я не собирался.
– Ты сама сказала, что мы всего лишь приятели. Или за это время ты нашла себе кого-нибудь?
Кристина развернулась в кольце рук и заглянула в мои глаза. Боль. Я увидел в них боль и тоску.
– Женя, ты ведь не любил меня никогда. И сейчас ты пришел только за тем, чтобы заняться со мной сексом. Не надо искать ответ. Твое сердце всегда принадлежало ей. Потом часть священного места заняла Катюша. Другим женщинам там нет места.
Я захотел отстраниться, но маленькая ладонь легла на мой пах.
– Почему ты так взбесился, увидев меня в коротком? Я ждала другой реакции. Такой, какую вижу сейчас.
Я прикрыл глаза. Всего пара легких движений поверх штанов и уходить расхотелось. Сейчас я напоминал себе пса, который наконец-то дорвался до желаемого, поэтому, не раздумывая, потянулся к Кристине, поймал ее губы и вдохнул запах женщины…
Черт! Как я смог выдержать такой срок? Как я жил без этих податливых губ, тяжелого дыхания на грани стона и упругой груди?
– Жень. – Мое имя вырвалось из ее уст с легким придыханием. Она словно пропела его.
Щелкнула пряжка ремня. Медленно заскользил бегунок.
Кристина настойчиво оттолкнула меня и тут же опустилась на колени.
Глава 8. Волков
– Пап, идет! – Козочка указала пальцем на поток прибывающих людей.
Я вгляделся и наконец-то увидел маму. Непривычно загорелая, она шла к нам навстречу, катая следом любимый красный чемодан. Судя по затертым углам и залатанную ручку, за последний год он прилично потрепался.
– Бабуля!
Катюша рванула с места и кинулась в объятия женщины, которая отчасти заменила ей мать. Глядя на то, с какой нежностью мама целует макушку своей внучки, я невольно улыбнулся. Если бы не ее помощь, такой непутевый отец, как я, непременно сошел бы с ума. В свое время она сберегла мне немало нервных клеток.
– Привет, мам.
Я тоже подошел к ней и приобнял.
– Ну привет, папаша. – Она посмотрела на меня исподлобья. – Ты уже готов к взбучке?
– Люди моей профессии готовы ко всему. – Я забрал у нее чемодан. – А что?
– Пап, без обид, но я ей рассказала про блины, – сразу пояснила ситуацию Козочка, будучи чересчур довольная своим поступком.
– Да, Катюша много чего интересного рассказала, – сказала мама так многозначительно, что я понял – подстава. Ну держись, малая.
– И про сломанную вазу в гостиной тоже?
Я покосился на дочь, округлившую глаза. На меня, значит, наябедничала, а про бабушкино сокровище, однако, смолчала.
– Что? – возмутилась мама. – Какую вазу?
– Упс! – Катя опустила голову. – Ба, я случайно.
– Фарфоровую?!
– Бабуль, я правда случайно!
– Случайностей не бывает! Носилась небось по квартире опять, вот и не углядела. Женя! – строго произнесла мое имя мама. – Постыдился бы. Дочь прикрывать надо, а не сдавать с потрохами.
– Это не тот случай. Я так понимаю, Катя с тобой вчера вечером разговаривала, да?
Козочка отвела взгляд – я угадал. Маленькая вредина. Надо будет провести с ней воспитательную беседу.
– Да. Поведала мне про духи и ночевку у этой бессовестной женщины.
– Людмила Константиновна – милейший человек.
Я пропустил их вперед через револьверные двери.
– У нее не все дома, Жень. Но я сейчас не о соседке. Вы же вроде как расстались с этой белобрысой.
– Расставание не мешает нашему общению. И Кристина не белобрысая, а блондинка. Весьма умная, кстати.
– Знаю я, какая она умная. Может мозги и имеются, но достоинства – ноль. Боже, как я скучала по здешнему воздуху. – Заметив мою усмешку, она поспешила объясниться. – В Тае духота. Там запросто можно перегреться, особенно человеку, пол жизни прожившему на севере.
– Ну тебе виднее. Мой последний отпуск был четыре года назад. Уже и не помню, как оно.
Она пропустила мои слова мимо ушей, словив первое подошедшее такси.
– Он возьмет втридорога, мам.
– Знаю, но ждать не хочу.
Мы загрузили ее чемодан в багажник, и вскоре покинули аэропорт. Голова гудела после вчерашнего. Я прикрыл веки, обрадовавшись тому, что в машине тихо играет радио – не услышу шушуканья моих вредных девочек. Перед глазами тут же возникли события прошлой ночи, вызвавшие улыбку. Маме никогда не нравилась Кристина. Она совсем не скрывала своей неприязни к моей любовнице, но в то же время не открыто не лезла. Вероятно, заметила, насколько свободные и ни к чему не обязывающие у нас отношения. Хотя, могу ошибаться, но для Кристи я многое значил. Не удивлюсь, если это симпатия, влюбленность… Вспомнил сказанные ей слова о моей нелюбви к кому бы то ни было и посмотрел на пролетающие мимо машины.
Увы.
– Жень, холодильник полный?
Я обернулся, чтобы ответить, но меня одолела зевота.
– Ясно… – сделала свои выводы мама. – Придется закупаться.
Спустя час в кастрюле варились макароны, а на сковороде булькала подливка с мясом. Мама поворчала немного по поводу отсутствия в доме продуктов, но из остатков сообразила настоящую вкуснятину. Говорят, блюда матери кажутся самыми вкусными из-за привычки, потому что мозг запоминает вкус детства, однако я читал иначе. Просто она замечательно готовила. Всегда. Даже обычные макароны получались не скомканным пластом теста, а рассыпчатыми, мягкими, чего совсем не скажешь о моих кулинарных потугах.
– Мам, ты чудо.
Услышав мой комплимент, она недоверчиво прищурилась.
– Я сказал правду. Кать, скажи, что вкусно!
– Фкушно! – еле выдавила из себя Козочка и продолжила жевать макароны, а проглотив их сказала: – Твоя яичница с этим ни в какое сравнение не идет.
– Вредина. – Я улыбнулся. – Ведь вредина же. Еще и хитрая, как лиса.
– Как мой сенсей?
– Нет, как млекопитающее с медной шерстью и особой любовью к воровству.
– Женя! – строго произнесла мама, вызвав мой смех.
– Я не специально. Какой вопрос, таков и ответ.
– Боже, кого я воспитала! – запричитала самая прекрасная женщина в мире. – Взрослый детина, а поведение как у подростка.
Не стал ее переубеждать и украл макаронину у дочери. Та прищурилась подобно бабушке, схватила вилку всей ладонью и яростно пырнула ею кусок мяса в моей тарелке.
– Зуб за зуб! – мстительно произнесла Козочка, и кусок куриной грудки пропал у нее во рту.
– Ну, знаешь ли, это скорее глаз за зуб. Бартер совсем нечестный получается.
– Ты крадешь у детей, так что все честно! – Она прикрыла рукой свою тарелку и предупредила меня взглядом больше не лезть на ее территорию.
– Кстати о сенсеях, – заговорила внезапно мама. – Кто будет вести группу?
– Одна из учениц Дюдюка – Лиса. Черный пояс, – ответил ей.
– Это хорошо.
– Ба, а ты знаешь, что папа проиграл бой? – вклинилась Катюша в разговор взрослых и начала в красках описывать схватку с Котовым, отметив стойкость своего отца и ловкость противника. А мои воспоминания тем временем подкидывали совсем другое – Лису. Интересно, какая у нее татуировка на шее?
Пока ел, решил, что обязательно загляну к ней завтра, хотя бы поглазеть издалека. Конечно, это походило на поведение прыщавого подростка, однако на большее я был не готов. И вообще, Кристина права. Вряд ли кто-то займет в моем сердце столько же места, сколько отводилось Нике.
Образ моей жены до сих пор преследовал меня. Особенно темные прямые волосы, которые она завязывала в низкий хвост и перекидывала через плечо. Вероника любила платья и сарафаны, часто носила простые лодочки и красила губы бесцветным блеском. Она всегда пахла ягодами. Шампунь, крем, духи – все отдавало сладостью, сочностью, юностью…
С тех пор как она ушла, я ни разу не встречал женщин, от запаха которых мог бы потерять голову. Они все манили, но уже не так. Порой я думал, что дело в ощущениях. Стоит человеку попробовать что-то впервые, как он помнит этот момент всю оставшуюся жизнь. Первая любовь, становление мужчиной, предложение, брак… Моя первая девушка и жена – Ника. Я считал ее своей главной победой, радовался как ребенок, покорив эту крепость, на деле оказавшейся хрупкой и бесконечно нежной девушкой. Все в ней было особенным, чистым… даже смерть.
– Женя?
Я посмотрел на встревоженную мать и улыбнулся.
– Все хорошо.
– Уверен?
– Абсолютно. – Отложил вилку. – Спасибо. Было вкусно.
– Ты не доел, – проворчала она, но ощутив мой поцелуй на своем виске, тут же оттаяла, пошутив в своей манере: – Это коррупция в чистом виде. Подкуп госслужащего карается законом.
– Я уже откупился. Исправительные работы сроком в десять лет – не шуточки.
– Эй! – возмутилась Козочка, сообразив, что речь о ней. – Я ваше счастье, а не наказание!
– Тебе еще за вазу отвечать, – пожурила ее бабушка, и маленькие плечи медленно поползли вверх, пряча шею.
Глава 9. Волков
Утром в десятом часу я припарковался возле додзё. Настроение было дерьмовым. Новое дело по убийству женщины, произошедшее прошлой ночью, поручили Хрустеву. Уж не знаю, к кому он там подлизывался, но поведение начальства начинало раздражать. Создавалось ощущение, что либо меня игнорируют, намеренно топят и не дают показать себя, либо кое-кто заострил зубы. И этот загадочный ублюдок профукал дело Дюдюка, сомнительный случай гибели тридцатилетней женщины тоже наверняка замнет.
– Руслан быстрее. Она голову открутит за опоздание!
– Да бегу я, бегу.
В дверях мимо меня, запыхавшись, прошмыгнули два пацана двенадцати лет. Понять, о ком именно они говорили, многого ума не надо – единственной женщиной в учителях значилась Ева.
Черт! Как бы она мне помогла, вспомни хоть что-нибудь.
Я вздохнул и направился в кабинет Степаныча. Он как раз выходил из него.
– А-а, Женя. – Мужчина протянул мне руку. – Я на пару минут в зал. Подождешь или спешишь?
– Подожду.
– Тогда входи.
Он направился туда, откуда были слышны возгласы учеников. А я, понаблюдав за его грузной походкой, вошел в уже знакомое помещение. Сел на стул и уставился на стенд, где висели все те же фотографии.
– Сергей Степа… – дверь резко распахнулась, и в кабинет заглянула Лиса. Увидев меня, она удивленно застыла.
– Привет, – отчего-то заулыбался я.
– Здравствуйте, Евгений. – Ева смешно тряхнула хвостом и спросила: – Вы Сергея Степановича не видели?
– Ушел в зал.
– Спасибо.
Дверь закрылась с легким хлопком, и я остался в тишине со своими мыслями. Она была в кимоно с черным поясом. Розовые щеки, брови домиком и маленький носик. А татуировка… Кажется – это была мордочка какой-то ящерицы. Хамелеон? Достав телефон, сразу ввел в поисковике запрос, но изучить ответы не успел.
Степаныч вошел и посмотрел на меня со всей серьезностью.
– Ты по делу Дюдюка или как?
– По нему. Изучил материал, который я оставил?
Он прошел на свое место и достал из ящика стола мою папку.
– Да, но знаешь, я вряд ли смогу помочь. – Степаныч растер лицо. – Серьезно. Вся информация расплывчата. Лучше бы ты это Еве показал.
– А она психологически выдержит?
– Не уверен. Тем более после того, как к ней заявился Нестеров. Жень, может, вместо расследования дела своего учителя, ты возьмешься за защиту Евки? Девушка похоже влипла.
– Объясни. – Я напрягся.
– А что тут объяснять? Нестеров наверняка предложил ей большие деньги в обмен на индивидуальное обучение в пределах своего дома. Либо чем-то пригрозил. Я пока не успел с ней серьезно поговорить, но когда этот богатенький папаша заявился ко мне в кабинет, чуть челюсть не уронил. Она же на дух не переносит тех, у кого пальцы веером.
Мои кулаки невольно сжались, и вывод напросился сам собой:
– Значит, угрожал.
– Вот урод! – воскликнул Степаныч и вскочил. – Я с ним не нашел общего языка. Попытался внести ясность, что Ева не просто какая-то баба, которую можно использовать, как разменную монету в своих делах, а он бросил свою фирменную ухмылку и свалил в закат. Только, знаешь, нервный был какой-то.
– Я тебя понял, – сказал ему, прикрыв на несколько мгновений веки. – А по делу Дюдюка точно ничего сказать не можешь? Или не хочешь?
В помещении установилась тишина, нарушаемая свистливым дыханием Степаныча.
– Заболел? – спросил его.
– Простудился немного. Сквозняк, видать, поймал. И это… Есть одна личность, которую стоит проверить. Я по своим связям кое-что пробил.
– Тогда почему несколько минут раньше говорил иначе? – посмотрел в спину одного из друзей своего учителя.
– Потому что ты лезешь в клоаку. – Он обернулся. – Слышал когда-нибудь об Ивашине?
– Допустим.
Информацию о нем еще следовало бы пробить, но кое-что мне было известно. Хоть и в общих чертах. Он вроде занимался добычей руды на севере, а именно – на Чукотке.
– Так вот, – Степаныч шмыгнул носом. – На приеме, где были Ева с Дюдюком, присутствовал Ивашин. А где он, там и Танат.
Я с трудом переварил услышанное.
Чукча прижал Нестерова, тот искал моей поддержки, потому как связей в органах правопорядка у меня куда больше, а после обратился к Еве. Значило ли это, что его сыну грозила реальная опасность? Он решил обезопасить мальца, но поставил под удар Лису.
Цепочка выстроилась мгновенно. Вот только я представил, как пару лет назад Дюдюк мог перейти дорогу Чукче, и стало не по себе. Мелькать перед такими людьми, как Танат, дважды не рекомендуется. И если его люди едва не проломили голову девушке, то даже страшно предположить, что с ней сделают во второй раз.
Я посмотрел на Степаныча, который немигающим взглядом уставился на меня.
– Я займусь этим, – сказал ему и заметил облегчение в серых глазах, обрамленных множеством тонких морщин.
– А хватит ли связей?
– Знаешь, Степаныч, я человек маленький. Даже несмотря на то, что есть знакомые в разных структурах, максимум, на что здесь можно рассчитывать – это влияние на Нестерова. С Танатом я один просто не справлюсь. Хотя и со связями не получится. Слишком крупная шишка, понимаешь?
Он вздохнул.
– Я так и думал. Я за Еву переживаю.
– Постараюсь решить проблему. Есть еще какие-то вопросы?
– Ну, – Степаныч замялся, – еще спросить хотел. Как там Геннадьевна?
Мне стало смешно.
– Она только приехала. Дай ей время с семьей побыть.
– Ну я ж не настаиваю. Я просто…
– Степаныч, мы еще помним день, когда ты стоял у дверей нашей квартиры с букетом лилий…
– … и как эти самые лилии оказались на моей голове, – закончил он за меня фразу и сам рассмеялся.
– Будешь снова стучаться? – спросил у него, забирая со стола папку.
– Сколько понадобиться, столько и постучусь.
Его настойчивости можно было только позавидовать. Но и мама была крепким орешком. К такой просто так не подступишься, а уж если она один раз отказала, то и вовсе шансов нет.
– Ну, попробуй.
Невольно хмыкнул Степану и, попрощавшись, покинул его кабинет. Едва закрыл дверь, минутное веселье как рукой сняло. Мой нос чуял проблемы, очень большие. И пока было совсем непонятно, стоит ли лезть в них, подвергая опасности собственную семью. Это ведь совсем меня касалось. Но я вспомнил розовые щеки и горящие карие глаза…
Вот черт! Почему она опять в мыслях?
Я посмотрел в сторону тренировочного зала, но от лицезрения меня отвлек шум и короткая полоска дневного света. Нарушителем спокойствия оказался какой-то дрыщ с прической петуха. Тонкий, слегка сутулый, но одетый ярко, по-южному. Не местный что ли?
Он прошел мимо меня, вежливо поздоровавшись, и вскоре скрылся в дверях зала. Я невольно нахмурился. Кажется, мы встречались раньше. Но где?
Повинуясь какому-то порыву, я последовал за парнем. Давно не бывал на настоящей тренировке, хоть посмотрю – так я убеждал себя, но сам хотел кое в чем удостовериться.
Как только я открыл дверь, первое, что бросилось в глаза – это пылинки, обильно парящие в свете утренних солнечных лучей. Двое ребят как раз проводили тренировочный бой, следуя указаниям Лисы. Один из них неплохо бил ногой, а второй ставил крепкий дзёдан уке*, заменял его учи уке* и снова возвращался на исходную позицию. Но вот первый пробился сквозь блок, сцепившись с соперником…
– Ямэ! – невольным тоном произнесла Лиса, и пацаны вмиг разошлись. – Паш, если все время будешь ставить блок, то в конце концов проиграешь.
– Сенсей, я хотел вымотать противника! – Мальчик покорно опустил голову, но сжал кулаки.
– Тогда ты выбрал не того. Вымотать можно, например, Уткова…
– А что сразу Утков?! – пробурчал полноватый пацан, взглянув на учителя исподлобья.
– Тишина! – Ева зыркнула на него, и тот весь вжался, пискнув короткое “простите”.
– Так вот, Паш. Завтра проведем еще пару боев. Твоя задача не стоять столбом, а атаковать первым. Теперь все свободны. И запомните, начнете филонить, увеличу время на выполнение ката. Будете выползать отсюда!
– Ос! – разнеслось по залу дружное согласие группы, и мальчики тут же поторопились покинуть помещение.
Я же покосился на дрыща, зашедшего сюда минутой раньше меня. Он растянул губы в злорадной улыбке и на носочках направился в сторону Лисы, стоявшей спиной к нам и тоже наблюдавшей за танцующей пылью. Она выглядела такой спокойной, умиротворенной, красивой, что я чуть не забыл о придурке, продолжавшим к ней приближаться.
Он подошел и вознамерился, видимо, напугать мастера спорта по карате. Наивный. Стоило ему коснуться ее шеи, как после резкого перехвата, ноги дрыща веером разрезали воздух, а сам он оказался на татами.
Я мысленно позлорадствовал. Слабак.
– Юстев, тебе жить надоело? – зашипела сквозь зубы Лиса.
– Ев, я извиниться пришел. Я перепил. Прости за те слова, – заскулил он.
– Нет.
Она отпустила его вывернутую руку и сделала шаг назад.
– Ну, Ев. Я не со зла ведь. – Дрыщ перевернулся на живот и, пошатываясь, встал.
– Мне плевать, зачем ты затеял тот разговор. Я согласилась на встречу с тобой не для того, чтобы сплетничать, Гриш.
Минуточку! Какого хера? Я сейчас не понял. Это с ним она встречалась в субботу? Серьезно?! Лиса что, совсем не умеет выбирать мужиков?
– Просто все об этом говорили… – прервал мои мысли этот слабак.
– Все? – разозлившись, переспросила Ева. – Да вы с ума что ли сошли?! Как вообще можно такое выдумать?! Гриша, он заменил мне семью! Мать, отец, брат, сестра – Дюдюк был для меня всем! Целой Вселенной, чтоб вас, дибилов!
Ева резко замолчала и попыталась, видимо, успокоиться.
– Я понимаю, малышка… – обратился он к ней мягко.
– Не называй меня так. Ты не имеешь на это право. После всего, что мне наплел – тем более.
– Слушай, – вдруг нахмурился дрыщ… Юстев, кажется, – а что думать остальным, если он от тебя ни на шаг не отходил? Вы даже в последний день его жизни были неразлучны!
Замолчи, урод! Я посмотрел на Еву, и заметил тень ярости на побледневшем лице. Хотя она вскоре сменилась болью.
Девушка опустила голову и негромко произнесла:
– Вы не понимаете. Дюдюк считал меня своей названной дочерью, и не более того. Он ведь предостерег от стольких ошибок, не дал превратиться в малолетнюю шалаву, хотя многие девчонки в двенадцать уже имели послужной список беспорядочных связей, венерический заболеваний и прочей херни. Половина моей группы перепробовала травку и хотя бы раз валялась в канаве из-за передоза, а вы вместо того, чтобы почтить память человека, вытащившего из говна, между прочим, не только меня, очернили его имя!
– Все не так, Ев. Постой… – Он схватил ее за руку и попытался заглянуть в глаза, но она высвободилась.
– Не хочу ничего слышать! Ты мне противен!
– Ева, прости. – Один отказ, видимо, мало что значил для него, потому как парень снова перехватил ее руку, заставляя смотреть в глаза. – Лисичка, мне жаль, что я сморозил глупость. Я, наверное, даже до слез тебя довел. – Он обнял Лису, и та спрятала лицо у него на груди. Какого черта? Как долго они встречаются? И если действительно состоят в отношениях, разве можно обижать свою женщину обвинением в связи с учителем? Или я чего-то не знаю? Мысль о том, что Ева могла спать с Дюдюком, вызвала тошноту. Нет! Глупость. Она же не такая… Ее глаза совсем другие. Черт! Черт! Черт!
– Давай сходим еще на одно свидание. Обещаю исправиться.
Лиса вгляделась в худое длинное лицо, а после накрыла его ладонь своей.
– Гриш, не будет больше никаких свиданий. Ты – говнюк, а с такими я максимум дружу.
– А если попробовать? – он улыбнулся ей и зачем-то решил поправить локоны. Я не смог на это смотреть. Почему-то не смог. Сам не понимая причину. Просто…
Встретился взглядом со стоящим в дверях, ведущих в раздевалку, Котовым, заметил в его глазах солидарность и сделал шаг вперед. Вот только Денис оказался проворнее.
– Бан-за-а-а-й! – закричал он и кинулся со всех ног на парочку.
Примечание:
*Дзёдан уке – блок, защита головы.
*Учи уке – защита корпуса.
Глава 10. Лиса
Котов опрометью бросился в нашу сторону. Я едва успела отскочить, а он уже сбил с ног Юстева и провернул захват, сжав многострадальную руку противника. Гриша промычал что-то невнятное и начал бить свободной ладонью по татами.
– Ямэ! – повысила я голос, но моя команда не произвела нужного эффекта. – Эй!
Обернулась в поисках помощника и увидела стоящего у входных дверей Волкова. Мужчина, встретившись со мной взглядом, нахмурился, сжал губы в тонкую линию, а после отвернулся и вышел. И как это понимать?
– Да сдаюсь, я! – жалобно проскулили Гриша.
– Сдаешься? У тебя ни капли совести, Юстев. Я тут годами Евку клею, а ты пришел и сразу лавровый венок тебе подавай?
– Руку же оторвешь, идиота ты кусок!
– И не только руку…
– Денис! – Я выкрикнула его имя, наконец обратив на себя внимание парней. – Расскажу Степанычу!
– Так себе угроза… – пробурчал он, но Юстева из захвата выпустил.
– Что на тебя вообще нашло? – спросила его.
– Плохой выбор на меня нашел, Ев. Если бы с ментом этим замутила, не так обидно, а тут какое-то Г!
– Во-первых, Гриша не Г! – Денис хмыкнул, а я продолжила. – Во-вторых, я ни с кем не собиралась встречаться. На носу соревнования, а ты фигней страдаешь. Между прочим, у нас сорок человек должны быть в идеальной форме, в том числе ты сам.
– Не учи меня, Лиса. Не по рангу тебе.
– Не тебе решать, что мне по рангу, а что нет.
Он тяжело на меня посмотрел и тоже пошел прочь.
А его как понимать?
Я глянула на лежащего Гришу. Ай, в топку! Лучше пойду пообедаю!
– Долго тут не валяйся, скоро начнется урок у ката-группы Николаева, – бросила ему напоследок, закрыв за собой дверь.
Погода была неприветливой. Я поправила рукава водолазки и быстрым шагом направилась в кафе. Котова здесь не оказалось, хотя он всегда приходил в это время есть.
– Ева, тебе как обычно? – спросила Эльвира, подойдя ко мне с блокнотом.
– Нет. Давай что-то другое. Супчик.
Ее тонкие дугообразные брови коротко взлетели вверх.
– Без мяса?
– Без него, – вздохнула я.
– Все хорошо?
– Угу. Замерзла просто. Быстро будет?
– Минут десять.
– Спасибо.
Она улыбнулась и положила ладонь на мое плечо.
– Захочешь высказаться, имей в виду мои уши.
Я рассмеялась и поблагодарила ее за заманчивое предложение вопреки неожиданно выступившим слезам. А когда осталась одна, смахнула их, уставившись в окно.
Образ учителя вновь возник перед глазами. Грише следовало вручить премию за умение портить настроение. Несмотря на извинения, он все равно оставался идиотом, который даже не подумал обо мне. Порой мне казалось, что я действительно слишком ревностно отношусь к сенсею. Иногда думала, будто и он ведет себя не как родитель. Слишком строг и требователен. Но какими должны быть примерные родители?
О своих биологических я давно перестала думать. Хотя я помню день, когда мать пришла ко мне. Вероятно, ее заставила опека, либо она пыталась каким-то образом оправдаться перед людьми, якобы ее сердце радеет за дочь. Вот только жуткий перегар испортил впечатление. Ни новенькое платье, ни красиво уложенные волосы не показались мне привлекательными. Образ женщины, рядом с которой, согласно книжкам, должно быть тепло, радостно и светло никак не вязался с ней. Сплошное разочарование – такими мы были друг для друга. Ей и даром не далась хилая прыщавая дочь, а мне – мать-алкоголичка.
Помнится, в день назначенного свидания я очень ее ждала, а потом… сбежала. К Дюдюку. Тогда и поняла, что нет никого более доброго, чем чужой человек, пожалевший брошенного ребенка и протянувшего ему руку помощи.
Я вздрогнула от неожиданно прозвучавшей мелодии звонка.
– Да, Сергей Степанович.
– Ева, обедаешь? – спросил начальник.
– Да, жду заказ.
– Приятного аппетита. Зайди потом ко мне. Надо поговорить.
– Спасибо. Что-то серьезное?
– Не совсем, – уклончиво ответил он. – Надо потолковать о Волкове и Нестерове.
Каким образом могли быть связаны эти две личности – не знаю, но к директору школы обещала заглянуть.
Ну вот. Опять мне напомнили про лейтенанта. Наша вторая встреча вновь закончилась его злостью. Хоть и причиной негатива была не я, но странный осадок в душе имелся. Почему он зашел в зал? Посмотреть на тренировку ката-группы? Тогда, как давно он там стоял? Много ли видел? Все же Юстев был не только настойчив, но и чересчур прилипчив.
– Твой заказ, Ев. – Эльвира подошла к моему столику с подносом. – Сделай лицо попроще, великомученица.
– Не бузи! – показала я ей язык и вдохнула аромат наваристого супа.
Прочь все мысли! Блюда местного шеф-повара надо есть только с хорошим настроением.
***
– Сергей Степанович, можно? – спросила я, открыв дверь кабинета директора. Он оторвал взгляд от монитора и кивнул.
– Как себя чувствуешь?
– Хорошо, – улыбнулась ему, усаживаясь в кресло напротив. – А с чего вдруг такая забота?
– Ева, поговорить надо.
– Вы уже предупреждали.
– Ну да. – Его кадык нервно дернулся. Я тоже напряглась, ожидая худшего. – Знаешь, Ев, мы за тебя переживаем.
– Мы?
– Ты… – Мой вопрос начальник проигнорировал. – Нестеров не тот человек, которому можно доверять, Ев.
– Сергей Степанович! – Вот откуда ноги росли. Но мне совсем не хотелось слушать мораль по поводу своего выбора. И все же начальник ее толкнул.
– Ты согласилась на сотрудничество с ним, но он может втянуть тебя в очень опасное дело. Даже Волков это подтвердил.
– Вы разговаривали с Евгением о моей работе? – Я удивилась, помня недовольство мужчины, наблюдавшего нашу с Юстевым перепалку в тренировочном зале.
– Да, пришлось, потому что… – Он вздохнул. – Хрустев замял дело Дюдюка по чьей-то наводке. Женя сам выдвинул эту версию. Но там нечистое дело, Ев, понимаешь? Кто-то мог заказать его, либо вас обоих.
