Текст книги "Чертов папочка (СИ)"
Автор книги: Майя Чи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Я направился сразу в раздевалку. Оглядываться по сторонам, ловить усмешки и делать вид, что все замечательно, не хотелось. Представил разочарование на лице Лисы и вовсе стало тошно. А ведь она так на меня смотрела, изучала… черт! Да я готов дать голову на отсечение, но оказаться правым – мы друг друга зацепили.
Хмыкнул. До чего доводит отсутствие секса – готов мутить с любой симпатичной девушкой, хотя сам не особо люблю случайные связи. Если бы только Кристина не свалила…
– Ты в порядке? – спросила Козочка, как только я вышел в зал.
– В полном.
– Он был силен, – заметила она.
– Да.
Других слов, кроме банального согласия не нашлось. Держать лицо оказалось сложным – не привык проигрывать. Сколько себя помню, я всегда был первым, лучшим, самым-самым, и вот в такие моменты, когда мир переворачивался на сто восемьдесят градусов, а противник одним ударом вышибал из легких воздух, мириться с поражением не хватало сил. Виной всему уязвленное самолюбие.
Мы с Катюшей покинули зал и вышли в коридор. Следовало напоследок заглянуть к Степанычу, но уже в дверях я столкнулся с Нестеровым. Вот уж кого меньше всего ожидал увидеть, так этого сноба. В прошлом мне хватило одного допроса по делу Алмазных, чтобы понять, кто передо мной. Правда, информацию вытрясти из него так и не получилось. Удивительно грамотный.
– Волков? – удивился он искренне.
– Неожиданная встреча. – Я пожал ему руку. – К Степанычу?
– Не совсем, – хмыкнул в своей излюбленной манере, скривив рот и сузив глаза. – Твоя? – посмотрел на Козочку и немного подобрел.
– Моя. Решил в группу отдать. Время нынче неспокойное, даже девочки должны уметь защищаться.
– Я и тебя защищу, если понадобиться. – Катюша прижалась ко мне и уставилась исподлобья на внезапно рассмеявшегося Нестерова.
– Сегодня определенно не мой день. Уже вторая леди прожигает во мне дыру. Не бойся, малышка, мы с твоим папой друзья. Ведь так?
Короткий взгляд дал понять совсем обратное, но он не стал пугать дочь, и на том спасибо.
– Конечно, друзья.
– Тогда приглашаю тебя пропустить пару стаканчиков завтра вечером.
– Не пью.
– Дело есть, Волков. – Видимо, мириться с отказом он не собирался.
– Ты же знаешь, я работаю только с Палычем.
– Знаю. Потому и обращаюсь. Я позвоню.
Он похлопал меня по плечу и направился в кабинет Степаныча. Дерьмо! Теперь еще и в очереди стоять на визит к директору школы.
– Пап…
– В машину, – отдал я приказ своей Козочке.
– Сеанс в пять вечера. У нас еще полно времени!
Ох, уж этот хитрющий взгляд.
– Кушать хочешь? – я открыл перед ней дверь и пропустил на улицу.
– Да! Пиццу?
– Можно и ее. Только бабушке ни слова, она за фаст фуд мне шею свернет.
– Замётано! – она протянула ладонь, и я отбил пять.
По-хорошему, я не должен был идти у Катюшей на поводу и выбрать ресторан с домашней кухней, но спорить с ней – себе дороже.
– О! Сенсей! – обрадовалась Козочка и я обернулся, чтобы увидеть Лису.
Она удивленно взмахнула ресницами, слегка растерявшись, а потом отвела взгляд.
– Всего доброго, – произнесла тихо и направилась прочь. Я проводил ее фигуру взглядом до тех пор, пока она не скрылась за поворотом. Да так и замер, отгоняя прочь пошлые мысли и воспоминания из прошлого.
– Пап, она нас испугалась? – Козочка взяла меня за руку.
– По-видимому, не нас.
Я сразу сложил пазл, связав странное поведение Евы с Нестеровым. Тот был чем-то доволен, значит, уломал девушку на темное дело. Теперь мне стало интересно, чего от меня хочет этот упырь? И главное – что ему нужно от Лисы?
Всю дорогу до торгового центра, где располагался кинотеатр и множество кафе, я никак не могу выбросить из головы ситуацию. Катюша зависла в телефоне, и казалось, даже не замечала моей задумчивости, хотя в других случаях наверняка засыпала бы вопросами.
– Все хорошо? – спросил ее, когда мы припарковались у торгового комплекса.
– А? – растерялась она и покраснела. – Да! Все отлично!
– Ну хорошо.
Соврала. Однако, зная свою егозу, я был уверен, что не позже, чем этим вечером, тайна ее настроения будет раскрыта.
– Пап, давай на Злых Птичек сходим! – Козочка указала на афишу с нарисованной красной птицей.
– Первая часть была скучной.
– А мне понравилось!
– Ты уснула во второй половине мультика.
– Неправда! Там уже одиннадцать вечера было просто…
– Девять, – поправил ее и улыбнулся.
Как и ожидалось, во время сеанса моя егоза зазевалась, нагоняя сон и на меня. Однако, едва на экране появилась лента титров, как встрепенулась и включила мобильный телефон, подозрительно нервничая.
– Катюш… – протянул я имя дочери. Она покосилась и со вздохом сказала: – Пап, не переживай, пока ничего серьезного.
Что именно должно было перерасти в “серьезное”, я даже не хотел думать. Конечно, дочь росла как на дрожжах, время летело и неумолимо приближало день, когда она начнет прятаться от меня, стесняться и втайне общаться с желторотиками, но одна мысль о возможном одиночестве вгоняла в тоску.
У такого человека, как я, было всего три женщины – мать, дочь и работа. Да, работа тоже являлась чем-то живым, потому что когда первая отпустила меня в самостоятельную жизнь, а вторая пошла в детский сад, единственное, что спасало от боли и мыслях о жене – обязательства перед законом и обществом.
– Пап, домой? – Козочка схватила мою руку горячей ладошкой.
– Можно и домой, но сначала твой папа пойдет на мамонта.
– Предлагаю обойтись куриными ножками из KFC – дешево и сердито.
– Скорее остро и жирно, – отказался я от затеи. – Ладно, давай сначала доедем до берлоги, а потом будем думать.
Катюша согласилась, но на будущее выпросила у меня еды быстрого приготовления. Покупать эту гадость в ближайшие лет пять я не собирался точно, ну а к тому времени она начнет травиться сама. Нет, все-таки плохой из меня отец.
Остаток вечера мы провели в тишине, что совсем не было свойственно для нашей с дочерью компании. Я купил по дороге пиво, а она активно с кем-то переписывалась, уже не скрывая ажиотажа и хихикая над каждым сообщением. Лезть к ней не решился, только заставил отвлечься и хотя бы принять душ.
Когда дверь в детскую закрылась, а бутылка из-под алкоголя полетела в мусорное ведро, я открыл некоторые документы и принялся изучать давний вопрос, так и не отпустивший меня.
Смерть Дюдюка.
Из показаний Лисы было ясно, что в тот вечер они вместе посетили званый ужин местной шишки, сын которого повысил кю, успешно выступив на соревнованиях. После праздника на них напали. Записей видеонаблюдения не оказалось – все стерто, причем весьма загадочным образом. Я никогда не доверял Хрустеву, – дела он вел отвратно – и тут тоже все выглядело подозрительным.
Ева помнила все урывками, сохранились ощущения боли и страха, но восстановить хронологию так и не удалось. Известно лишь время наступления смерти Дюдюка. Да и скорую вызвал охранник… Я читал это уже по десятому, а может, по двадцатому кругу, каждый раз ища зацепку, но так и не находя ее. Полагаться на то, что Лиса вспомнит детали и ждать у моря погоды не следовало, хотя ее показания облегчили бы задачу.
Я достал уже знакомую фотографию. Подобная висела на стенде у Степаныча и прошлогодних соревнованиях, где она пропустила удар и продула в последнем решающем бою. Тогда Ева предстала передо мной совсем другой, не имеющей ничего общего со сломленной девушкой, склонившейся над гробом сенсея и беззвучно глотавшей слезы. Я не мог отвести от нее взгляд. Сложилось впечатление, что именно ее скорбь была настоящей, глубокой, а все вокруг собрались только для галочки, потому что так было принято. Но когда хрупкая девушка преодолевает боль и, стиснув зубы, выражает свою любовь учителю поклоном, ты вспоминаешь о том, что родился мужчиной, возвращаешься к истокам, сожалеешь, но вместе с тем и оживаешь, хочешь защитить.
Хмыкнул. Знал бы Дюдюк, насколько преданного ученика взрастил…
Экран мобильного засветился от входящего сообщения. Неожиданное “Спишь?” от Кристины как минимум удивило, но это оказалось даже вовремя.
“Нет” – отправил ей ответ.
“Я позвоню?”
Задумался и набрал сам. Наверняка, я понадобился ей неспроста, но она всегда знала, каковой будет цена моей помощи.
Глава 5. Волков
– Я готова.
Козочка стояла в прихожей и сверлила меня взглядом.
– Раньше тебе нравилось ночевать у бабы Люды, – осторожно заметил я и сел на пуф, чтобы обуться.
– Она храпит! Там невозможно спать! – закричала Катя, но осеклась, боясь, что объект нашего спора услышит нас. Хоть женщина и была пожилой, но слух у нее отменный, и опасения были не беспочвенными. – Папуль, может, не надо?
– Я попросил отдельную комнату для тебя. Это не обсуждается.
– У нее нет интернета. – Дочь попыталась возразить единственным оставшимся аргументом.
– Мы пополнили твой баланс этим утром. Разве этого не хватит?
– У тебя на все есть отговорки, – обиженно надула она губы.
– Катюш, у меня деловая встреча. – Я погладил ее по волосам. – Так что вернусь я поздно.
– Ты поэтому вылил на себя чуть ли не весь флакон духов?
Ответом ей был кашель. Мой. Постыдился, что ли?.. С другой стороны, последние два месяца я, как примерный отец, каждый вечер находился дома, проводил с ней время, забивая на естественные потребности организма. Из-за них я даже переживал, не придется ли вернуться в то время, когда недостаток секса компенсировала рука. И вот, мне выдался шанс провести время в приятной компании… Нет, моя совесть чиста!
– Пошли! – Я скомандовал и открыл дверь. – На выход!
– Ты жестокий, – буркнула Катюша и переступила порог.
– Заберу тебя завтра утром в девять. После чего поедем в аэропорт встречать бабушку.
– Я ей на тебя нажалуюсь.
– Не забудь рассказать про горелые блины.
Я поцеловал ее макушку и постучался к соседке. Людмила Константиновна резво потопала по полу и открыла нам, сияя белоснежной улыбкой. Вот уже полгода, как она оставила в стоматологии свои старые изломанные зубы и годовую пенсию, но этот факт ее нисколько не омрачал. Женщина, наоборот, выглядела счастливой, постоянно демонстрируя обновку. Все бы ничего, но эта розовая помада…
– Ой, Катюша, проходи!
– Людмила Константиновна, я буду только утром…
– Конечно, конечно, Женечка. Не переживай! Мы с Катюшей найдем чем заняться. Я как раз достала старые книги, надо будет их отсортировать. Надеюсь, Катюша мне поможет.
Катюша, к слову, обомлела от подобного заявления и посмотрела на меня так, что я сразу смекнул – лучше уйти прямо сейчас.
– Обязательно поможет. Ладно, мне пора. Всего доброго!
Давно я так активно не спускался по лестнице. Да, совесть грызла, просто обгладывала меня изнутри, но мне так не хватало небольшого отпуска. Хоть какого. Вот только увы.
Стать родителем – это значит наняться к собственному ребенку и работать на него до тех пор, пока не приколотят гвоздь на твоем гробу. Безусловно в отцовстве было много положительных моментов, и, как мне казалось, мы с ней нашли общий язык, а отсутствие женщины в доме порой даже не замечалось, однако сложности были всегда. И это только начало. Судя по ее активным перепискам в социальных сетях, в скором будущем меня ждала веселая жизнь.
Я завел мотор и выехал с парковки. Несмотря на мысли о дочери, собраться с духом удалось сразу. Вечерним приятностям предшествовала встреча с Нестеровым. Чутье подсказывало – беседа вряд ли мне понравится.
Уже тот факт, что пришлось ехать к нему домой, был звоночком. Черт! И не таким отказывал, если что!
Спустя час, когда солнце начало клониться к горизонту, колеса вкатили меня на частную территорию, пафосную до зубного скрежета. Мне не приходилось здесь бывать раньше, но даже особняк Алмазного нервно курил в сторонке.
– Волков, – протянул мне руку Нестеров, встретив на крыльце.
– Добрый день.
– Давай без официоза, – попытался он сразу завязать панибратские отношения.
– Хоть время и не рабочее, но я предпочитаю такой вариант общения.
Он недовольно цокнул и пригласил меня в дом.
– Я еще на допросе по делу Алмазной заметил, какой ты правильный. Удивительно, что ты с Палычем сошелся во взглядах.
– Он хороший мужик, – сказал чистую правду. – Только с женой не повезло.
– Нам всем с бабами не везет. Тут одно из двух – либо любовь, либо деньги. Только счастливчики получают все и сразу.
– Или мошенники.
Нестеров мои слова принял за шутку. Тихий гортанный смех разнесся эхом по помещению. Неуютно, будто в отеле нахожусь.
– Прошу. – Он открыл передо мной дверь, за которой оказался кабинет. – Предлагаю сначала обсудить дела. По тебе видно, что болтать много не любишь.
Я не стал убеждать его в обратном. Вообще, эта встреча меня жутко напрягала, но был один важный момент – информация. И увы, ее не всегда можно достать через базу правоохранительных органов.
– Слушаю, – сказал я, заняв кресло и скользя взглядом по лицу своего собеседника. Выглядел он спокойным, собранным, правда первая седина и выпадающие волосы на лбу напоминали о том, что работа у Нестерова, может и не пыльная, но нервная. Время тоже было к нему беспощадным. Впрочем, меня ждала та же участь, как и каждого человека, рожденного в этом отвратительно несправедливом мире.
Дмитрий вздохнул и предложил воды, но я отказался.
– Ладно. – Его брови дернулись вверх, да так и застыли там. – Ты слышал про Таната?
– Допустим. – Мои пальцы сжались в кулак.
– Я столкнулся с ним примерно два года назад. Тогда он только подумывал о торговле камнями и, честно говоря, сотрудничество с ним сопровождалось большими рисками. Никогда не знаешь, что выкинет Чукча – слишком много подводных камней…
Нестеров замолчал и задумался.
– Ближе к делу, – поторопил я его.
– Когда спалилась Алмазная, под удар попал и я. – Он встал и подошел к бару, откуда достал бутылку виски. – Учти, под меня рыть бесполезно. Ни ты, ни твои люди ничего не обнаружат…
– Это и так понятно, но причем здесь я?
Мне совершенно не нравился вектор нашей беседы. Во-первых, он открыто признавался в преступлении, что выглядело как издевательство, и тут же добивал твердой уверенностью в моей некомпетентности.
– Танат прижал меня. Требует то, чего я не смогу ему дать.
– Нестеров, ближе к делу.
Он налил себе виски и сделал глоток.
– Я был в доле, Жень. Поставлял ему самый отборный камень по дешевке. Все делалось через Токарева, который даже не подозревал, на кого именно работает. И вот теперь у меня могут отжать бизнес, потому что мы лоханулись и налаженная система сбыта нарушена. Мне нужно заручиться поддержкой правоохранительных органов, особенно твоей. На кону стоит не только мое дело, но и благополучие семьи Алмазных…
– Не приплетай сюда Палыча. Он ведь не был в курсе твоей вовлеченности в, так сказать, процесс?
Нестеров не нашелся ответом, только бросил в мою сторону многозначительный взгляд.
Прекрасно! Абсолютно все близкие держали Палыча за идиота. А потом этим самым идиотом стал и я. И ведь понимал, что меня вертят на кое-чем, но так и не смог уцепиться хотя бы за что-то. Плохой из меня ищейка.
– Не прожигай во мне дыры, Волков. Я хочу дать тебе возможность получить повышение. Звездочки на погонах нелегко заработать, и мы оба это знаем.
Он ухмыльнулся поганой улыбочкой человека, который уже по уши в дерьме, но решил выбраться оттуда за мой счет.
– Я достану для тебя улики против Чукчи, а ты прикроешь мою задницу перед законом.
– Невозможно.
Я встал, чтобы уйти. С Танатом по кличке Чукча мне уже приходилось иметь дело. И ставить снова под угрозу свою семью совсем не хотелось.
– Он наверняка уже в курсе, что ты заглянул ко мне этим вечером, – произнес этот урод, как только моя ладонь обхватила дверную ручку. – Так что ты по-любому на мушке.
Я обернулся.
– Не знаю, говорил ли кто тебе это раньше, но ты – кусок дерьма. У меня есть дочь, Нестеров. Мне ее безопасность важнее сранных погонов.
– Оу… – округлил он глаза, правда, видно было, что потешается. Мудак.
– Я люблю свою работу, но, в отличие от тебя, не настолько, чтобы жертвовать собственным ребенком.
– Ты противоречишь сам себе, Женя. Честный, принципиальный, а от Алмазной Кормушки не отказываешься.
– У каждого свои недостатки.
Я вышел и направился на выход, однако не успел спуститься по лестнице, как Нестеров окликнул.
– А как же Дюдюк? – Он подошел к перилам и подпёр кулаком подбородок. – Разве ты не хотел бы знать, кто его убрал?
– Нет! – твердо произнес на выдохе и ушел прочь.
Вскоре ворота разъехались, и я выехал на дорогу, взглядом проводив дом Нестерова в зеркале заднего вида. У меня было чувство, будто меня поимели и выбросили. Он прекрасно знал, куда давить. Знал о прежних моих столкновениях с Чукчей и давал шанс разобраться с ошибками прошлого. Но проблема в цене. Да я мог на какое-то время вывезти дочь из страны, обезопасить близких и вплотную заняться делом, которое прервалось по указке сверху, вот только… Рискованно. Нет!
Когда частные дома и зеленый ландшафт сменились бетонными зданиями, экран моего мобильного засветился.
– Да.
– Тебя ждать или… – раздался низкий голос Кристины.
– Меня ждать.
Я бросил телефон на пассажирское кресло и остановился на красный свет.
Что, если этот ублюдок начнет давить? Вспомнил о Козочке, которая ночует с бабой Людой, и стало не по себе.
Гудок автомобиля привел меня в чувство – зеленый! Я нажал на педаль газа и резко тронулся с места. Следовало успокоиться, но в память врезались слова Нестерова. Если Чукча придет к неправильному выводу, то прощай спокойная жизнь. Боялся ли я? До ужаса. Но не за себя.
Черт! Вновь пришлось притормозить и в течение нескольких секунд смиряться с красным светом. Внезапно взгляд зацепился за знакомую фигуру. Она была в коротких белых шортах и голубой ветровке. Уверенно прошла по зебре, увлеченно болтая по телефону, остановилась на тротуаре и начала кого-то высматривать в потоке людей.
Снова кто-то просигналил, отчего пришлось жать педаль и шептать благородным русским матом.
Теперь вплоть до дома, где меня по идее ждал хороший секс, я видел перед собой Еву. Ее стройные ноги, аккуратная попочка… В штанах стало тесно. Попытки думать о чем-то другом не увенчались успехом. Припарковавшись у подъезда, я вспоминал кудрявые черные локоны, серьги колечком, широкий браслет на руке. Все указывало на то, что у девушки сегодня свидание. Да, ё-маё!
Покинув салон автомобиля, вдохнул прохладный воздух в надежде на успокоение.
Дерьмо! Вместо того, чтобы пойти к женщине, которая наверняка поможет мне сбросить негатив, я стою у домофона и мечтаю отшлепать Лису за легкомысленный наряд, а потом как следует… Нет!
Провел по экрану мобильного и набрал Кристину.
– Я внизу.
– Неужели ты забыл номер моей квартиры?
– Кристи, я устал.
– Ай-ай-ай, Волков. Приходишь к женщине на ночь глядя уставшим?
– Кристи!
– Двадцать седьмая, товарищ лейтенант, – хихикнула она, а мне это разозлило еще больше. Представил, что Лиса вот так же с кем-то флиртует и окончательно взбесился. А стоило увидеть Кристину в коротких белых шортах, как раздался противный зубной скрежет. Как оказалось, мой.
Глава 6. Лиса
– Лисичка, ты так аппетитно ешь.
Я замерла, а затем быстро дожевала мясо.
– Обычно на свидании девушки едят салатики, кушают мороженое…
– Гриш, я каждый день валю по двадцать пацанов на татами. Мне нужен белок.
Юстев тихо засмеялся и тоже отрезал кусок говяжьей печени. Я проводила взглядом его вилку, осознавая, насколько голодна. За последние сутки только два кусочка хлеба с колбасой. Если бы Масик не выпал из балкона, и не пришлось прошлой ночью, утром, да и весь день искать его по подвалам, то вероятно, мои глаза не пялились бы так на еду.
– Ваше пиво, – подошла к нам официантка с бокалом светлого.
Гриша поблагодарил ее и сделал глоток.
– Может, и тебе заказать?
– Не хочу. Я, наверное, завязала с алкоголем. Никогда не умела пить.
– Ну почему же не умела? – вкрадчиво спросил он. – Вся группа помнит день, когда ты взяла первый дан.
– Не надо! – предостерегла я его и тут же заметила веселье в зеленых глазах. – Я не перенесу еще раз такого позора.
В памяти сразу возникли кадры из прошлого. Вечеринка в мою честь проводилась в клубе, и выйти оттуда трезвой у меня так и не получилось. Более того, ребята устроили соревнование… До сих пор стыдно за то, что перепила троих одногруппников. Ну и за дружеский секс с Гришей тоже немножечко стыдно. Но тут уже ничего не поделаешь – алкоголь имеет свойство выводить наружу самые сокровенные желания. А в то время Юстев мне очень нравился.
– Как дела в додзё? – спросил он.
– Мог бы заглянуть сам. Думаю, Котов обрадовался бы старому знакомому.
Гриша скривился.
– Плохая идея. Он все еще петушится?
Я улыбнулась.
– А как же! Вчера с отцом ученицы бой затеял.
– Дай угадаю, – усмехнулся мой собеседник, – козырной иппон?
Я вспомнила позерство Дениса и, не выдержав, засмеялась. К веселью присоединился и Гриша, вспоминая день, когда Степаныч впервые похвалил Котова за технику. С тех пор он только и делал, что тренировал удар ногой. С одной стороны, его упорство достойно похвалы, но вот с другой…
– Ты будешь пробоваться в этом году на соревнованиях? – внезапно спросил Юстев.
– Если заметил, то я иногда хромаю. Нога еще ноет. Да и травма головы, похоже, будет мучить всю жизнь. – Я опустила взгляд на полупустую тарелку и с грустью ему сообщила. – Нарушена координация, Гриш. В прошлом году я проиграла. Думала, что пронесло, пришла в норму, но нет. Судорога, а потом и головокружение.
– Я помню. – он прочистил горло. – Там еще тот пацан был… Впервые видел, чтобы кто-то так болел за учителя.
– Это Коля, – сообщила я имя ученика. – Он вначале весны потянул лодыжку. Вроде ничего серьезного, но на соревнования не пущу.
– Строгая, да?
Взгляд Гриши изменился. Пиво ему пить не стоило. Раньше я бы обрадовалась такому вниманию, горящим глазам, откровенному намеку, а ведь в его глазах так и читалось желание оказаться со мной наедине, но сейчас мне это было не нужно.
– Скажи, – не удержалась от вопроса, потому как хотелось сразу расставить точки над “i”, – ты позвал меня на ужин по-дружески или как?
Гриша поперхнулся. Я тут же передала ему стакан с соком, но тот отвел мою руку в сторону и громко закашлялся.
– Лиса, – прохрипел он, принимая от меня салфетку, – тебя чувству такта совсем не учили?
– В детдоме учат выживать, а не ходить вокруг да около.
– А ты чего хотела бы? – В меня полетел встречный вопрос. – По-дружески или как?
– Думаю, время, когда ты мне очень нравился, прошло.
Юстев вздохнул, а потом рассмеялся.
– Евка, ну вот всегда ты так. По тебе же не только я сохну. Может, все-таки замутим? – он поиграл смешно бровями. – Хоть в чем-то преуспею на фоне других.
– Уши надо мыть водой, а не компотом, Гриш.
– Я серьезно, между прочим. С Ликой мы расстались четыре месяца назад, а ты, насколько мне известно, тоже одинока…
– Я не одинока. У меня есть Мася.
– Кто у тебя есть? – растерялся Юстев, так и застыв с бокалом пива в руках.
– Мася, Гриш. Рыжий, толстый и жрет, как не в себя. В общем, второго мужика в доме не потяну. Извини.
Он моргнул пару раз, а когда к нему пришло понимание, расхохотался. Хотя я не шутила. Мой кот постоянно что-то грыз, предпочитал исключительно Вискас и великодушно разрешал его гладить, когда испытывал острую нужду в ласке. Правда, после вчерашнего финта с балконом, власть в нашем маленьком королевстве официально изменилась, но Юстеву об этом знать было необязательно.
С Гришей мы просидели в кафе еще около часа. Тему отношений больше не затрагивали, но разговор зашел об учителе. Когда случилась беда, многие выпускники додзё находились за границей. Юстев попросил рассказать о событиях тех дней. Было больно вспоминать. Да и помнила я мало. И если бы не карате, если бы моя страсть к боевым искусствам, то Евы Лисы уже не было бы в живых. Следователь предполагал, что тогда я попала им под руку, а целью был учитель, но это было не так. Они пришли за нами обоими: мне отвели роль игрушки, а Дюдюку – зрителя. У них не получилось. Почти не получилось. Учитель погиб, а я… замерла.
Вспомнила! В ту ночь меня хотели…
На глаза навернулись слезы от ужаса.
– Ев, может прогуляемся немного? – предложил Гриша, пересев на мою сторону. – На тебе лица нет. Прости, что завел разговор об учителе.
– Все хорошо, – попыталась сделать вид, будто действительно ничего страшного не произошло. Хотя из-за внезапно охватившего волнения, у меня задрожали пальцы. – Попроси, пожалуйста, счет.
Вскоре мы оказались на улице. Прохладный ветерок вынудил затянуть молнию ветровки до подбородка.
– Замерзла? – приобнял меня за плечи Юстев.
– Чуть-чуть. Надо было надеть джинсы.
– Шортики тоже хороши. У тебя все такие же классные ножки, – вкрадчиво прозвучало у моего уха.
– А тебя все так же хочется стукнуть, – пошутила я в ответ.
Мы гуляли по главной городской улице до тех пор, пока мои ноги не закоченели от холода. Гриша рассказывал о своей жизни в Чехии, куда его случайно забросила судьба, а я старалась отогнать прочь воспоминания. Они не давали мне покоя. Казалось, события того вечера переживались мной заново, раз за разом ввергая во все больший ужас.
– Гриш, вызови мне такси, – произнесла я, испытав при этом неловкость. Мужчина посмотрел на меня задумчиво и достал из кармана мобильный телефон.
– Если ты не против, то я провожу до дома. Уже одиннадцать, – сурово сказал он.
– Не против.
В любой другой ситуации я непременно бы отказалась. Никогда не любила показывать свою слабость. Однако сейчас, едва подумав о времени суток, мутных таксистах и о том, что я все-таки девушка, каким бы поясом карате не владела, то сразу согласилась.
Мы прождали машину минут десять. Всю дорогу до моего дома Гриша не проронил ни слова, хотя до этого болтал без умолку. А едва расплатился с такси, – чем очень удивил, ведь я полагала, что он уедет – мы остались вдвоем в свете одинокого фонаря.
– Ну что, познакомишь со своим Масей? – бодро спросил Юстев, хотя прекрасно знал о моих мыслях. Это была подстава! Если кто-то в такие моменты думает о сексе, то единственное, что мне пришло в голову – это неубранный лоток кота. Я не успела. Да и вообще не подозревала такой поворот событий, оставив уборку на единственный выходной день – воскресенье.
– Ну на нет, и суда нет, – огорчился Гриша и снова начал набирать такси.
– Пошли. – Я достала ключи из рюкзака. – Только строго не суди мои апартаменты.
– Лисичка, все нормально. Я не за оценкой жилищных условий пришел.
– А зачем?
– Ну… – замялся он.
– Чай с тортиком выпьешь! Еще гречка с подливкой есть. Масю тоже можешь погладить, если он тебе разрешит. На большее не рассчитывай.
Гриша нервно захихикал.
– Я почему-то так и думал.
– Индюк тоже думал…
– … И в суп попал. Я в курсе, вредина.
Первое, что я услышала, когда открыла дверь – это жалобное мяуканье. А как только в прихожей зажегся свет, Мася, пошатываясь, вышел из спальни. Я бросила рюкзак на пуф и, даже не разув кроссовки, подбежала к своему единственному мужчине.
Господи, у него глаза были на мокром месте! И носик влажный. Сопли!
– Что-то случилось? – забеспокоился Юстев.
– Он вчера из балкона выпал. Ночью была гроза. Одному Богу известно, где его носило. Только сегодня после обеда нашла в подвале соседнего дома. Придется утром везти к ветеринару.
– Выходной день, – напомнил Гриша, опускаясь рядом со мной на корточки.
– Есть клиника на другом конце города, там до обеда принимают. Так что утром в путь, да, Мась?
Я погладила рыжую мордочку. Он прикрыл глаза и чихнул.
– Простудился, – сделал вывод за нас обоих Юстев.
– Дай Бог, чтобы это была простуда, а не вирусная инфекция. Вот черт!
Я взяла Масю на руки и поплелась в кухню. Утерла салфеткой глаза, чтобы не скопилась жидкость, укутала его в одеяло и вручила Грише. Теперь подстава нагрянула и к нему. Если он хотел провести ночь в приятной компании, то желание гостя сбылось. Тем более, кот не стал брыкаться, как обычно бывало при других гостях. Свернулся калачиком и одним глазом следил за нами.
Я быстро скинула обувь, включила пылесос и переоделась. Чайник с водой вскипел уже через пару минут.
– Точно не будешь гречку? – уточнила на всякий случай у Гриши.
– Спасибо. Чая будет достаточно. Давно он у тебя?
– Четвертый год. Это подарок учителя.
– Вы были с ним близки, – с усмешкой сказал Юстев.
– Я всегда считала его своим отцом.
– А он – нет.
Я поставила упаковку чая обратно на стол и обернулась.
– Что ты хочешь этим сказать?
– О вас многое поговаривали, – уклончиво произнес гость, а мне так и захотелось метнуть в него чем-нибудь. Например, заварником. Я как раз залила в него кипяток. Думаю, упади на него такое “счастье”, Гриша вмиг перестал бы молоть чушь.
– Например?
– Лисичка, ну так как маленькая, ей-Богу. Дюдюк нянчился с тобой постоянно. Чуть что, и вокруг тебя устраивал танцы с бубном, опекал, многим обеспечивал. Конечно, мы с тобой видим в нем просто заботливого мужика, но вся группа была уверена, что он к тебе неровно дышит. Как и ты к нему. А когда он умер…
– Вон. – Я подошла к нему и забрала Масю.
– Ева…
– Гриша, уходи.
– Ева, это всего лишь разговор, – криво улыбаясь, развел он руки в стороны.
– Я сказала, пошел вон!
– Блин, я не хотел тебя обидеть. – Он вскочил и попытался приобнять. – Ну, Ев, ты чего? Ты плачешь?
– Свалил из моего дома! – отбросила я его руку. – Сейчас!
Юстев опустил голову и произнес сквозь стиснутые зубы:
– Прости.
– Повторять в третий раз не буду.
Он больше ничего не сказал – молча вышел из кухни, покопошился в прихожей и тихо закрыл за собой дверь. Говнюк.
Я опустилась на стул и расплакалась. В тот вечер мы с сенсеем были приглашены к его знакомому на ужин. Я смутно помню не только лицо того мужчины, но и гостей. Будто мой мозг пытался уберечь меня от чего-то страшного, удушающе болезненного и горького. От того, что я сегодня вспомнила, волосы вставали дыбом. Неважно, какими обидными словами называли наши с учителем теплые отношения. Этот человек боролся за мою честь и жизнь. Он погиб, защищая меня, и в память о его жертве, я никому не позволю очернить имя великого сенсея. Да, для меня он навсегда останется великим и… добрым другом.
– Мя-я-яу…
Я посмотрела на свое сокровище. Глаза Маси снова увлажнились.
– Ну что, засранец? До утра протянешь?
Он потянулся мордочкой к моей ладони и, получив желанную ласку, затарахтел, как советский трактор.
Глава 7. Волков
– Нравится?
Кристи мой взгляд оценила по-своему. Белые шорты ей без сомнений шли, тут не поспоришь, но они напомнили мне о другой, о которой хотелось бы сейчас забыть. И чего, спрашивается, так завелся?
– Прекрасно выглядишь, – со вздохом произнес я.
– Сложный день? – Кристина приблизилась и потянулась за поцелуем.
