Текст книги "Возвращение в Яблочное королевство. Стив Джобс, сотворение Apple и как оно изменило мир"

Автор книги: Майкл Мориц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Некоторые каналы финансирования оказались недоступными. Джобс заглянул в банк Пало-Альто, разыскал менеджера и обратился за кредитом, но получил предсказуемый отказ. "Я не сомневался, что в других банках меня ждет такой же прием", – вспоминал он. Потом он отправился к владельцу магазина Halted Хэлу Элцигу и предложил акции Apple в обмен на комплектующие. Элциг, отклонивший предложение, рассказывал: "Я не доверял этим парням. Они ходили босиком". Джобс обратился к Элу Элкорну за разрешением приобрести комплектующие у Atari. Элкорн согласился, но потребовал деньги авансом. Тогда Джобс вспомнил о профессоре физики из Стэнфорда Меле Шварце, который основал небольшую компанию по выпуску электроники и имел открытую кредитную линию у поставщика комплектующих, и Шварц согласился купить часть необходимых деталей.

Затем Джобс обошел несколько магазинов радиодеталей, пытаясь договориться о кредите, который позволит им сначала собрать компьютеры и поставить их Byte Shop, а затем расплатиться за комплектующие. Реакция была предсказуемой – от удивления до откровенного скепсиса. В одном из магазинов Джобс уговорил менеджера навести справки об их заказчике. Пол Террелл очень удивился, когда во время семинара по электронике его срочно пригласили к телефону; он заверил менеджера, что два типа, сидящие напротив него, не рассказывают сказки. Но самой большой удачей для Apple стала встреча с руководителем подразделения Kierulff Electronics в Пало-Альто Бобом Ньютоном, который поговорил с Джобсом и изучил прототип компьютера. "Это был всего лишь агрессивный парнишка, не умеющий профессионально себя преподнести", – вспоминал Ньютон. Тем не менее он согласился продать комплектующие на 20 000 долларов, объяснив, что при оплате счета в течение тридцати дней проценты начисляться не будут. Джобс, незнакомый с бухгалтерскими терминами, вспоминал: "Мы не знали, что такое тридцатидневная отсрочка платежа".

Обеспечив поставку комплектующих, Джобс и Возняк занялись сборкой и тестированием компьютеров. Они не хотели арендовать один из гаражей из бетона и стали, которыми изобиловали Саннивейл и Санта-Клара. Квартира Возняка, который несколько месяцев назад женился, была слишком мала для миниатюрной сборочной линии. Юная жена Возняка Элис вспоминала: "Apple поглощала все его время. Я его почти не видела. Он уходил в HP, а на обратном пути перекусывал в McDonald’s. Домой обычно являлся после полуночи. Меня очень раздражало, когда я возвращалась и на столе в столовой находила вещи, к которым мне было запрещено прикасаться". Столкнувшись с недовольством Элис, основатели Apple нашли приют в очень удобном месте, в доме родителей Джобса. К тому времени Джобс вернулся к родителям и теперь занял свободную комнату в доме с тремя спальнями – раньше она принадлежала его младшей сестре Пэтти, которая теперь вышла замуж. Из мебели там были диван и небольшой комод, прекрасно подходивший для хранения полиэтиленовых пакетов с комплектующими, которые приходили от поставщиков. Тут они и начали собирать компьютеры Apple – в этой комнате и в спальне Джобса, где на узком письменном столе остались черные пятна от расплавленного олова.

Поступающие детали не подвергались скрупулезной проверке. Джобс вспоминал: "Мы не слишком тщательно их проверяли. Просто смотрели, работают или нет". Печатные платы значительно упрощали сборку компьютера. Время сборки каждой машины удалось сократить с шестидесяти до шести часов. Появление печатных плат стало причиной появления новой операции, которая в электронной промышленности получила слегка презрительное название "набивка", – микросхемы и другие полупроводниковые приборы вставлялись в пронумерованные отверстия светло-зеленой текстолитовой платы. Джобс поручил эту простую работу сестре, которая ждала первого ребенка. Он предложил один доллар за набивку одной платы, и, попрактиковавшись, сестра обнаружила, что может делать четыре платы в час. Она сидела на диване в гостиной, разложив печатные платы и детали на кофейном столике с пластиковым верхом; включенный цветной телевизор Джобсов не давал ей скучать. Отвлечения в виде мыльных опер и программ вроде "Умопомешательство" (The Gong Show), а также звонков от подруг приводили к тому, что микросхемы вставлялись неправильно, а часть тонких позолоченных выводов оказывались погнутыми.

Пока шла сборка плат, Джобс и Возняк обсуждали розничную цену. Возняк был готов продавать машины членам "Домашнего компьютерного клуба" чуть дороже стоимости комплектующих, то есть за 300 долларов. Джобс хотел получить серьезную прибыль и занялся грубыми подсчетами. Он решил, что Apple должна продавать печатные платы по цене, в два раза превышающей затраты, а дилеры могут иметь 33-процентную прибыль. Получившаяся цифра была близка к той, что предложил Пол Террелл, и выглядела довольно привлекательно – 666,66 доллара.

Когда Джобс появился в магазине Byte Shop в Маунтин-Вью с двенадцатью готовыми печатными платами, упакованными в тонкие серые коробки из картона, Террелл пришел в ужас. "Это было ничто. Стив оказался наполовину прав". Полностью собранные компьютеры представляли собой полностью собранные и настроенные печатные платы. Разница была большой. Плате требовался источник питания. Террелл даже не мог проверить их, не купив два трансформатора для питания компьютера и микросхем памяти. У Apple не было ни клавиатуры, ни телевизионного экрана, и поэтому ввод и вывод данных был невозможен. Но даже после подключения клавиатуры требовалось ввести в машину код языка BASIC, поскольку Возняк и Джобс не приложили магнитофонную кассету или микросхему ROM с машинным языком. Возняк мог вводить 4 КБ кода в час, но это было слишком неудобно даже для самого страстного любителя компьютеров. И наконец, у машины отсутствовал корпус.

Несмотря на эти недостатки и терзавшие его сомнения, Террелл принял платы и заплатил Джобсу наличными, как и обещал. Джобс пытался преодолеть все трудности и ежедневно возникающие препятствия, опираясь на интуицию и здравый смысл. Понимая, какое значение имеет имидж компании, он арендовал почтовый ящик с благозвучным адресом в Пало-Альто и оплатил услуги секретаря-телефониста, чтобы создать впечатление, что Apple – солидная компания, а не фирма-однодневка. Кроме того, Джобс обратился к своим знакомым за помощью и поддержкой.

Верный и надежный Билл Фернандес, не получивший приглашения от Hewlett-Packard переехать на базу в Орегон вместе с остальными сотрудниками подразделения калькуляторов, искал новую работу. Он по-прежнему жил с родителями в Саннивейле и надеялся, что Apple даст ему шанс стать инженером. Джобс устроил ему нечто вроде собеседования, задав несколько общих вопросов по цифровой логике, а потом предложил работу. Фернандес потребовал письменный контракт и стал первым полноценным работником Apple. "Я был единственным официальным наемным работником. Остальные – начальники… Мне досталась роль мальчика на побегушках", – вспоминал он.

Вести бухгалтерию Джобс пригласил свою подругу по колледжу Элизабет Холмс, которая работала ювелиром в Сан-Франциско. Она следила за чековой книжкой компании и записывала расходы в журнал. Холмс, которая приезжала в дом Джобсов один раз в неделю и получала за работу стандартные четыре доллара в час, отметила: "Стив очень много и y*censored* трудился. Он был целеустремленным и не особенно церемонился". Тем временем Джобс, державший Дэна Коттке в курсе событий, пригласил его на лето в Лос-Альтос и обещал работу. После приезда Коттке диван в гостиной Клары Джобс превратился в спальное место.

Когда началась сборка второй партии из пятидесяти компьютеров, Пол Джобс оценил обстановку и предложил все-таки перенести деятельность Apple в гараж. "Мне было легче освободить гараж, чем терпеть все это в доме, – рассказывал он. – Мои машины могли стоять на улице. Их барахло – нет". Пол Джобс временно прервал реставрацию автомобиля – летом 1976 года это был "нэш-метрополитен" – и принялся за гараж. Он освободил длинный коричневый верстак, привезенный им много лет назад из офиса в Сан-Франциско. Мелкие детали были рассортированы по ящичкам с надписями: "винты под отвертку", "шайбы", "контровочные шайбы", "шплинты", "клеммы с резиновой изоляцией". Более крупные запчасти переехали на чердак над гаражом – вместе с разобранными лазерами. Джобс облицевал стены пластиковыми панелями, установил дополнительные светильники, провел телефонную линию и перевесил рамку с сертификатом, удостоверявшим первое пересечение экватора в октябре 1944 года. Только одну вещь он оставил на месте: ярко-красную тележку, нагруженную гаечными ключами, кусачками, плоскогубцами и отвертками.

Гараж постепенно заполнялся. На одной стене висела большая схема компьютера. Для тестирования плат Пол Джобс соорудил «камеру термотренировки» в виде длинного фанерного ящика. Он вмещал двенадцать плат, которые работали всю ночь под немилосердными лучами инфракрасных ламп. Младший Джобс купил металлический верстак с неоновой подсветкой у фирмы, поставлявшей оборудование для Hewlett-Packard, трехдюймовую упаковочную ленту и самую лучшую франкировальную машину. Билл Фернандес так оценивал покупки: «Стив всегда был очень, очень экономен. Всякий раз он хотел получить самое лучшее за меньшие деньги. Стив всегда стремился делать качественные вещи и иметь самое лучшее оборудование».

Клара Джобс, приходившая в гараж, чтобы пользоваться стиральной машиной, сушилкой для белья и раковиной, восстанавливалась после операции на желчном пузыре. Когда сын занял ее стол, превратив кухню в маленький офис, она не стала возражать. Сообщения от телефонистки она записывала или передавала по назначению. А когда раздавался звонок в дверь, исполняла роль секретаря, предлагая кофе поставщикам комплектующих и потенциальным покупателям. Клара терпела морковную диету сына, безропотно убирала упаковки из-под еды из McDonald’s и коробки от сока, оставленные Возняком во время частых ночных бдений, посвященных устранению компьютерных сбоев. Она утешала молодую жену Возняка, когда та в слезах звонила Джобсам. А если в гараже назревал конфликт, Пол Джобс обычно знал, как унять страсти. "В чем дело? – спрашивал он сына. – Кого ты из себя строишь?" Пол и Клара Джобс шутили, что платят по закладной на дом, а пользуются лишь кухней, ванной и спальней.

Стив Джобс попросил Рона Уэйна нарисовать схему компьютера для небольшой инструкции по эксплуатации, а также придумать логотип компании. У себя дома Уэйн водрузил панель с подсветкой на стол в гостиной и сделал причудливый рисунок пером, похожий на монохромные гравюры, в XIX веке украшавшие расписание занятий в колледже. На нем был изображен Ньютон, сидевший под деревом с пером в руке, а над головой ученого висело окруженное ярким сиянием яблоко. По краю рисунка вилась лента с цитатой из "Прелюдии" Вордсворта: "Ньютон… Как циферблат ума, что в одиночку плывет сквозь мысли странные моря". Уэйн также приступил к работе над четырехстраничной инструкцией, используя электрическую пишущую машинку IBM, которая при правильной настройке могла выравнивать текст по ширине страницы. Возник спор по поводу использования фона – Джобс настаивал, чтобы компоненты схемы изображались в сером цвете. Но когда выяснилось, что серый цвет делает невидимыми мелкие детали, Уэйн сказал: "Мы оба виноваты. Ты предложил. А я тебя послушал".

Такое же пристальное внимание к внешнему виду Джобс продемонстрировал, когда вместе с Коттке сочинял первую рекламу Apple. Они сидели за кухонным столом, и Джобс выдавал идеи, а Коттке подправлял грамматику. Когда реклама была готова, Джобс придирчиво оценивал шрифт. Тем временем Коттке погружался в мир электроники: читал инструкции к микропроцессору 6502 и старался наверстать то, что упустил в подростковом возрасте. Однажды они с Джобсом пытались превратить один из компьютеров в импровизированные часы. Джобс не мог занять друга на полный рабочий день и нашел ему подработку в фирме Call Computer, где Камрадт все еще боролся с капризами терминала, который разработал Возняк.

Под давлением владельца Byte Shop Пола Террелла Возняк пришел к выводу о необходимости создания интерфейса для загрузки языка BASIC с кассетного магнитофона. Сам он был занят компьютерами и для разработки пригласил знакомого инженера из Hewlett-Packard, пообещав процент с продаж. Результат оказался неудовлетворительным: данные с магнитной ленты читались с ошибками. От инженера откупились суммой в 1000 долларов. Возняк был недоволен: «Мы не собирались использовать эту схему и платить ему с каждого проданного экземпляра». Возняк, не имевший опыта в разработке интерфейсов и не сталкивавшийся с хранением данных на магнитофонных кассетах, нарисовал простейшую схему, и «она заработала». Интерфейс, смонтированный на маленькой печатной плате высотой в два дюйма, вставлялся в материнскую плату компьютера.

Интерфейсная плата продавалась за 75 долларов, а в качестве бонуса к ней прилагалась кассета с языком BASIC. Реклама Apple гласила: "Наша философия – программное обеспечение к компьютерам бесплатно или за минимальную цену". На рекламном объявлении размером в одну страницу поместили слоган "BYTE INTO AN APPLE" ^{23} и хвастливое заявление «Маленькая интерфейсная плата для кассетного магнитофона, которая действительно работает», хотя, говоря откровенно, надежно считывались только кассеты, проигрываемые на дорогих магнитофонах. Фраза: «Apple Computer вы можете купить почти во всех компьютерных магазинах» – звучала не слишком убедительно.

В магазинах Byte Shop он действительно всегда был в наличии. Однако, несмотря на то, что компьютеры Apple имели корпус из дерева коа, изготавливаемый местным краснодеревщиком, Пол Террелл вместе со своими инженерами и программистами констатировал, что они продаются хуже, чем Altair или IMSAI 8080. Также в продажах их обгонял компьютер производства IMS Associates, маленькой компании с полуострова Сан-Франциско, на котором могли выполняться программы, написанные для Altair. Для Террелла это был самый пик суматошного периода, когда за одиннадцать месяцев по всей Северной Америке открылись семьдесят четыре магазина сети Byte Shop, и он не мог позволить себе, чтобы недостаточно хорошо продававшиеся компьютеры стоимостью 10 000 долларов лежали в магазинах с месячным оборотом в 22 000 долларов. В своей штаб-квартире он часто спрашивал скептически настроенных инвесторов – которые ворчали по поводу сомнительного бухгалтерского баланса или пластиковых прилавков, – помнят ли они, как выглядела первая сотня закусочных McDonald’s? По поводу компьютеров Apple он вспоминал: "У нас были трудности с их сбытом".

Несколько недель Джобс и Коттке курсировали вдоль Королевской дороги, доставляя компьютеры и беседуя с подростками в магазинах. Некоторые из посетителей, слишком юные, чтобы водить машину, обнаружили, что при правильном расчете времени можно садиться на автобусы № 21 и № 22 транспортного округа Санта-Клара и во второй половине дня посетить все магазины Byte Shop. Подростки были обязательной частью интерьера магазинов – они возились с выставленными на прилавках компьютерами, вводили в них перфоленты с программами и выполняли несложные задачи по программированию в обмен на бесплатные журналы. Во время одной из таких еженедельных поездок Джобс ввел в компьютер Apple программу, которая выводила на экран машины надпись: "Это компьютер Apple".

Некоторые менеджеры магазинов Byte Shop жаловались, что с Джобсом трудно иметь дело. Боб Муди рассказывал: "Это было в лучшем случае непросто. Со Стивом не договоришься. Он был очень въедливым и очень резким". Террелл, отличавшийся большим терпением, сумел успокоить Джобса, сомневавшегося в выборе названия для фирмы. Джобс примчался в офис Byte Shop со скоростью сто миль в час и выпалил: "Проклятый логотип. Люди думают, что это дерьмо собачье. Мы должны сменить название. Никто не воспринимает его всерьез". Террелл, переживший точно такие же насмешки по поводу названия своих магазинов, которые все поначалу принимали за сеть закусочных, поделился доморощенной мудростью: "Как только люди поймут, что означает это название, они тебя уже не забудут. Запоминается то, на что потрачены усилия". Проблемы возникли и с ценой Apple – 666,66 доллара. Эта цифра вызвала массу телефонных звонков от группы сикхов, которые считали, что в таком наборе цифр заложен зловещий смысл. А после того, как в местных кинотеатрах стали демонстрировать фильм "Омен" ^{24} , начался просто шквал звонков. Отчаявшись объяснять, что в цене компьютера не заложено никакого мистического смысла, Джобс сказал одному из разгневанных абонентов: «Я взял два самых безобидных числа, которые только смог вспомнить, 777,77 и 111,11, и вычел одно из другого».

Сомнения Рона Уэйна носили более приземленный характер. Сумма контракта с магазинами Byte, которые не всегда вовремя платили по счетам, и перспектива возмещать десятую часть возможных потерь Apple, испугали его. Летом 1976 года Уэйн вышел из соглашения о партнерстве и напечатал официальное письмо, снимавшее, как он надеялся, с него всякую ответственность. "Я уже знал, на что способен, и чувствовал, как бежит время, месяц за месяцем. Если Apple потерпит неудачу, ко всем моим бедам прибавятся новые. Стив Джобс был настоящим ураганом, а у меня уже не было той энергии, которая нужна для того, чтобы справиться с ним".

Несмотря на расставание с Уэйном, Джобс и Возняк решили выпустить вторую партию из ста компьютеров, и им удалось получить кредит. Менеджеры местных банков по-прежнему не верили в Apple, однако нашлись и те, кто придерживался противоположного мнения. Возняк мог получить неофициальный кредит у своего приятеля Аллена Баума, который уже не раз выручал его. Джобс с Возняком рассказали о своих материальных трудностях и попросили взаймы 5000 долларов, обещая вернуть долг после продажи компьютеров. Аллен и его отец Элмер Баум выдали деньги и составили договор ссуды сроком на год с возможностью ежеквартального обновления. Аллен Баум не сомневался в сохранности денег: "Я был уверен, что долг они вернут. У Стива Джобса был хорошо подвешен язык, и он мог уговорить кого угодно на что угодно". Элмер Баум был настроен скептически: "Я согласился только потому, что это был друг Аллена. Мои финансы пребывали не в лучшем состоянии, но Стив меня уговорил. Если бы я не знал его, то мог бы подумать, что он действительно хорош".

Большинство людей, имевших отношение к Apple, проявляли осторожность и – что не характерно для мелкого бизнеса – опасались потерь. У каждого был свой метод страховки от возможного краха. Возняка поддерживала регулярная зарплата в Hewlett-Packard. Рон Уэйн решил, что не может позволить себе риск, тогда как Баумы решили компенсировать опасность потери денег высоким процентом ссуды. Билл Фернандес потребовал заключения официального контракта. Стив Джобс рисковал другим – годами жизни, посвященными бизнесу, и возможностью быть поглощенным Apple.

Противоречия между мистицизмом и бизнесом по сборке компьютеров нашли отражение в язвительных письмах, которыми Джобс обменивался с Дэном Коттке, вернувшимся на Восточное побережье для продолжения учебы. Однажды Коттке прислал Джобсу мистическую фотографию, сопроводив следующими словами: "После долгой медитации в позе лотоса смотри с любовью и космическими мыслями на фотографию космической важности и глубины, пока не зазвонит телефон. Ответь на звонок, отчаянно торгуйся и откажись продавать меньше чем за 2,3 миллиона".

Некоторые аспекты деятельности Apple доставляли Джобсу удовольствие. "У меня появлялся шанс кое-какие вещи сделать так, как нужно. Я считал, что ничего не потеряю, покинув Atari, потому что могу вернуться в любой момент". Джобс считал все большие корпорации мерзкими – как Lockheed. Они подкупали сенаторов. Они давали взятки. Они оплачивали ланчи с тремя мартини. Джобс вспоминал: "Я не собирался становиться бизнесменом, потому что не хотел быть похожим на всех тех деловых людей, которых знал. Я считал, что жизнь в монастыре должна отличаться от жизни бизнесмена". Духовные метания были в центре продолжительных дискуссий со всеми, кто окружал Джобса. Билл Фернандес сопровождал его в ночных прогулках по Лос-Альтосу и Купертино, исполняя роль покорного слушателя. Рон Уэйн вспоминал: "Стив был в поиске. Он серьезно сомневался, стоит ли ему заниматься Apple". Кстати, сам Уэйн не поддержал его, сказав, что Джобс здорово рискует и что компания, которую он создает, со временем проглотит.

Однако у Джобса имелся и другой источник мудрости, к которому можно было обратиться за советом. С буддийским монахом Кобином Чино Джобс познакомился после возвращения из Индии. Чино работал в центре дзен-буддизма в Сан-Франциско и был помощником Сюнрю Судзуки, автора книги "Сознание дзен, сознание начинающего", пособия для приверженцев философии дзен. Он жил в небольшом дзен-центре в Лос-Альтосе, а Нэнси Роджерс, которая вслед за Джобсом и Коттке побывала в Индии, поселилась в палатке рядом с ранчо и брала уроки медитации. Джобс часто гостил у нее и рассказывал ей и Чино о своем желании бросить Apple и уехать в монастырь дзен в Японию. Его внимательно слушали. Монаха удивила дилемма, и он на ломаном английском посоветовал Джобсу не бросать начатое дело, объяснив, что со временем он поймет, что между бизнесом и монастырем нет такой уж разницы. Джобс продолжал сомневаться. "У меня было ощущение, что Apple затягивает, – вспоминал он. – Решение не ехать в Японию далось мне с большим трудом. Было немного не по себе, потому что я опасался, что уеду и не вернусь". Нэнси Роджерс говорила: "Стив боялся Apple. Он считал, что превратится в монстра".

В конце лета 1976 года менеджеры и инженеры других компаний, выпускавших полупроводниковые приборы, компьютеры и видеоигры, не рассматривли Apple как серьезную угрозу. По воспоминаниям Нолана Бушнелла, «в Atari у нас и так хватало проектов, которые не приносили прибыли»; кроме того, для компании, основной бизнес которой был связан с развлечениями и видеоиграми, рынок самодельных компьютеров был совсем не интересен. Что касается крупных производителей полупроводников, таких как National Semiconductor и Intel Corporation, то в них энтузиасты собирали немногочисленные группы, которые изучали журналы Byte и Interface Age, вырезали рекламу фирм, предлагающих компьютеры на одной плате, и наносили визиты в предсказуемые и известные места. Они, например, частенько стучали в двери компании MITS. Им демонстрировали компьютер Alto, разработанный исследовательским центром Xerox в Пало-Альто. Они беседовали с издателями People’s Computer Company. Они читали обзоры положения дел в отрасли, составленные фирмами по маркетинговому исследованию рынка, в большинстве случаев состоявшими из одного человека, компьютера и мутного хрустального шара. Они разговаривали с инвестиционными аналитиками в банках Нью-Йорка, стараясь быть дотошными и ответственными. Затем они возвращались домой или в офис готовить аргументы и маркетинговые планы, чтобы убедить своих начальников в блестящем будущем компьютеров. Они говорили о большом количестве любителей, о слабой конкуренции и о том, что полупроводники составляют не менее половины стоимости микроЭВМ.

Большинство начальников оставались равнодушными. Они считали, что рынок сборных микрокомпьютеров будет ограничен непрофессионалами, и помнили предыдущие неудачные попытки выпуска потребительских товаров. Несколько лет назад другой молодой человек приводил похожие аргументы и убедил их выпускать электронные часы и калькуляторы. Результат оказался плачевным. Начальники обнаружили, что опыт в одной области невозможно перенести в другую и что одного технического превосходства недостаточно для убеждения потребителя. Быстрое снижение цен и конкуренция со стороны компании Orient оставили производителей со складами, полными нераспроданных часов и калькуляторов.

У ведущих производителей полупроводников были свои проблемы. Вице-президент Intel Уильям Давидов вспоминал: "Нам с трудом удавалось проворачивать колеса собственной машины, чтобы беспокоиться о чем-то другом". Тем временем компании, выпускающие мини-ЭВМ, решили, что разумнее уменьшить размеры своих компьютеров, а не пытаться разработать микроЭВМ. И Digital Equipment Corporation, представившая машину DEC LSI-11, и Data General со своей MicroNova стали продавать компьютеры с переключателями на передней панели, которые выглядели как младшие сестры предыдущих моделей.

Небольшие фирмы, занимавшиеся микроЭВМ, пребывали в неизвестности. Почти никто даже не слышал о компании Apple – она была слишком мелкой, хрупкой и экстравагантной, чтобы принимать ее всерьез. Склонные к пророчествам заявляли, что компания обречена на провал из-за того, что Возняк выбрал микропроцессор 6502, тогда как остальные предпочли Intel 8080. Дистрибьюторы и розничные торговцы вроде Пола Террелла решили, что будущее принадлежит микропроцессору 8080, шине S-100 и отраслевым стандартам, и планировали прекратить закупку машин на базе 6502. Большая часть рекламы в таких журналах, как "Byte", принадлежала компаниям Southwest Technical Products, Processor Technology и IMSAI. Компьютер Apple считали местной диковинкой.

В 1976 году, вскоре после Дня труда ^{25} , Возняк и Джобс отправились на Восточное побережье на выставку персональных компьютеров, которая проводилась в старом отеле в Атлантик-Сити. Они уложили в чемодан компьютеры Apple и пачку рекламных листков размером со стандартную страницу. Вместе с печатными платами Возняк взял еще один компьютер, смонтированный в корпусе, который радиолюбители называли «коробкой из-под сигар». Вместе с инженерами и менеджерами других компьютерных компаний из Калифорнии Джобс и Возняк сели на рейс номер 67 авиакомпании TWA из Сан-Франциско в Филадельфию. Большая часть полета была посвящена беседам о технических характеристиках, разговорам о слухах и тайных взглядах на новые компьютеры. Торговые агенты компании Processor Technology везли машину, названную Sol Terminal Computer в честь Леса Соломона, редактора журнала Popular Electronics. По сравнению с ее корпусом из листового металла и встроенной клавиатурой все остальные компьютеры выглядели устаревшими и кустарными. Создатели Sol не сомневались, что их детище вне конкуренции. Они презрительно отзывались о «пустышках» – компьютерах, у которых на передней панели был только выключатель, – и «мигалках» с индикацией на передней панели, как у Altair. По их мнению, Sol относился совсем к другой категории. Ли Фельзенштейн, работавший консультантом в Processor Technology, заглянул через плечо Возняка, посмотрел на прототип нового компьютера, стоявший на откидывающемся столике, и сделал вывод: «Ничего интересного. У этих двух парней просто коробка из-под сигар. О чем они думают, черт возьми?»